Жанр: Любовные романы
Шансы Том 2
...ал рядом с ней с гордым видом человека, которому принадлежит
весь мир.
Марко поспешил им навстречу. На какое-то время гости были предоставлены сами
себе: целый выводок суперзвезд, продюсеры, финансовые воротилы, известные
спортсмены, какие-то разряженные шлюхи, их сутенеры, некие артистические
натуры, развлекавшие эту толпу.
Приблизившись, Марко поцеловал Лаки в щеку.
— Вид у тебя... самый затрапезный, — в шутку бросил он.
Она улыбнулась.
— Где Хелена?
— Тебе покажется это смешным, но ее здесь нет.
— Почему?
Он выдержал ее взгляд.
— Ты знаешь почему.
— Знаю?
— Сегодня особенный вечер, так?
— Но пока еще ты женатый человек.
— Послушай, — Марко склонился к ее плечу, и голос у него стал
совсем тихим, — думаю, что пора бы тебе сделать исключение.
Сердце у Лаки забилось так, будто только что ей пришлось спортивной трусцой
описать десяток кругов по Таймс-сквер.
— Исключений я не делаю никогда, — скучным голосом ответила она,
уже зная, что нарушит свои принципы. Сегодня же.
— Но начинать когда-то придется, не так ли? Взгляды обоих соединились.
— Энцо уже приехал? — спросил Коста нетерпеливо, желая положить
конец этому чем-то неприятному для него диалогу.
— Да, минут пять назад. Я как раз собирался позвонить вам.
— Пошли, Лаки, — Коста повернулся к своей спутнице. — Нам
нужно повидаться с ним. Лаки улыбнулась.
— Конечно. — Она легонько коснулась ладонью руки Марко. —
Потом.
Уоррис Чартере сидел на высоком табурете у стойки бара, посматривая по
сторонам. Старый проныра Уоррис Чартере. Сорок один год, если честно назвать
возраст. Облик его значительно изменялся. Прежде всего: он выкрасил в черный
цвет не только волосы на голове, ко и брови с ресницами. Под глазами
появились тяжелые мешки, великолепные когда-то зубы поредели, с
отвратительной очевидностью выдавая его возраст.
Жизнь была не особенно ласковой к нему в течение последних девяти лет. Та
ужасная буря, в которую он оказался выброшенным с виллы в Каннах, вовсе не
способствовала укреплению здоровья. У Уорриса началось тяжелое воспаление
легких, и в конце концов он очутился в местной клинике, в палате для бедных.
Он едва не отправился на тот свет, и никого бы это не огорчило.
Как только ему стало чуть лучше, Уоррис попытался связаться с Олимпией.
Напрасная трата времени и сил. Когда родителям хочется, чтобы их богатенькая
девочка на время исчезла, девочка исчезает, будьте уверены, да так, что
лучше и не пытаться отыскать ее.
Через некоторое время Уоррис махнул на Олимпию рукой и перебрался в
квартирку к дружелюбной и общительной проститутке, решившей подработать в
самом конце туристского сезона. В декабре он вместе с ней отправился в
Париж. К сожалению, перед отъездом женщина забыла упомянуть о том, что в
Париже у нее уже есть хозяин — постоянный. В результате Уоррис опять
очутился на больничной койке, на этот раз с парой сломанных ребер.
Не оставалось ничего другого, как возвращаться домой, в Мадрид. Что он и
сделал, вновь сведя дружбу со своими старыми приятелями: торговцами
наркотиками и их клиентурой. На жизнь Уоррис зарабатывал тем, что
организовывал шоу с живым сексом на сцене. Поднакопив денег, решил сделать
порнофильм. А когда исполнитель главной мужской роли перед самыми съемками
куда-то пропал, Уоррис посчитал, что справится и сам — и покрасил себе
волосы. Какие-то принципы у него все же были. Равно как и где-то живущая
мать. Неудобно, если на экране его кто-то узнает.
В Европе фильм завоевал некоторую популярность. Вырученных денег Уоррису
хватило на то, чтобы добраться до Америки, где в Пасадене, в кое-как
переоборудованном гараже, заняться продолжением съемок. Звезд долго искать
не приходилось. Девушки слетались в Лос-Анджелес, как бабочки в ночи
стремятся на свет фонаря. Многим из них и дела не было до того, в каком
фильме сниматься. Так что Уоррис обеспечил себя стабильным, хотя и не
слишком высоким доходом, разнообразными и изысканными любовными
приключениями и теперь больше, чем когда-либо раньше, хотел вновь вернуться
в мир большого кино. На руках у него до сих пор оставался сценарий,
привезенный в Канны Пиппой — теперь его сценарий. Кому взбредет в голову
доказывать обратное? Автор его уже семь лет как отдал Богу душу.
Насколько Уоррис что-нибудь понимал в кинобизнесе,
Застреленный
представлялся ему весьма выигрышным сценарием. Безусловно, кое-где
потребуется внести некоторые изменения, но сюжет в целом был великолепен.
Здесь время оказалось бессильным.
Долго и тщательно Уоррис прикидывал, как подступиться. Финансировать съемки
новой картины — это примерно то же, что идти спиной вперед по канату,
натянутому над большим Каньоном, — это непросто. И вдруг в какой-то
день на него свалилась удача — неожиданная, как золотой дождь. В Вегасе он
появился в компании весьма легкомысленного поведения девицы и ее чернокожего
приятеля. Втроем они шлялись из отеля в отель, и в одном из них черномазый,
указывая на кого-то своим костлявым пальцем, проговорил:
— Видишь сучонку с вертлявой задницей — во-о-он там? Это дочка Джино
Сантанджело. Не поверишь! Говорят, что у нее яйца — как у мужика, ее отца.
Ну и ну! Я бы не отказался их потрогать!
Уоррис присмотрелся. И вздрогнул. И всмотрелся еще раз.
Лаки.
Этого быть не могло.
Но это было.
Лаки Сант. Лаки Сантанджело;
Пиппа должна была все знать. Ну почему только эта тупая шлюха ничего ему не
сказала?
И тогда мозг его заработал с размеренностью компьютера. Вручая сценарий,
Пиппа сказала ему, что это настоящая, правдивая история жизни Джино
Сантанджело. Но кому тогда было хоть что-то известно о Джино Сантанджело?
Единственная газета, которую Уоррис изредка держал в руках, была
Варайети
.
Но имя запало в память. Как Микки Коэн, Мейер Лански — имя вроде бы знакомо,
но вот сам человек...
Он поставил себе целью узнать все, что только можно узнать. Уоррис решил,
что когда соберет достаточно информации, то со сценарием в руках отправится
к Лаки и потребует, чтобы она познакомила с ним своего отца. Расчет делался
на то, что сценарий либо понравится Джино — ив таком случае он с радостью
даст денег на съемки, либо нет — и тогда он с радостью даст денег Уоррису на
съемки любого другого фильма, при условии, что все копии
Застреленного
будут уничтожены.
Ситуация складывалась беспроигрышная. Лаки в ней отводилась роль связующего
звена. Однако вопрос являлся настолько деликатным, что говорить о нем можно
лишь с глазу на глаз — а как этого с ней добиться? В конце концов Уоррису
удалось купить приглашение на открытие
Маджириано
— у какой-то королевы
порнофильмов, которая и так уже числилась в списке гостей, благодаря Тини
Мартино. Уоррис заплатил ей сто долларов, помимо которых ему пришлось еще и
трахнуть августейшую персону.
И вот он здесь — сидит в ожидании своего хода. Карты сданы. У него на руках
туз. В любом случае победа принадлежит ему.
Зарегистрировавшись, Дарио поднялся в свой номер, принял душ, облачился в смокинг и направился вниз.
Вокруг он не видел ни одного знакомого лица. Его тоже никто не знал. Он
прошел к стойке бара и заказал себе виски. Боже! Кому все это нужно? Ему-то
и требуется всего лишь переговорить со своей сукой-сестрой и тут же свалить
отсюда.
Рудольфе Кроун вцепился в руку проходившей мимо его столика Лаки. Он был
пьян, волосы потными прядями свешивались на лоб.
— Мы сделали это, девочка, мы это сделали, — мурлыкнул он.
Лаки грубым движением вырвала свою руку. Не было такого месяца, чтобы
Рудольфе Кроун не опоздал со своим очередным взносом. А во время профсоюзной
забастовки он вообще попытался выскользнуть из ее рук, так что ей пришлось
вновь напомнить ему о своей первоначальной угрозе. А теперь, видите ли, он
льет пьяные слезы умиления.
Мы это сделали!
— Неужели ты не присядешь и не выпьешь со мной и моими друзьями? —
Это было похоже на рыдание. — Им так хочется познакомиться с тобой, они
столько о тебе слышали!
Лаки обвела сидевших за столом мужчин быстрым взглядом. Они показались ей
сборищем каких-то ублюдков — ни одной достойной личности. И спутницы
выглядели как самые дешевые голливудские шлюхи.
— Очень жаль, но сейчас у меня нет времени, — проговорила она
холодно. — Желаю вам приятно провести время. — Она двинулась
дальше.
— Он мне не понравился, — шепнул ей Коста.
— А кому он нравится? — ответила Лаки. — Но деньги платит
неплохие. — Она помахала рукой Тини Мартино, стоявшему в компании
пятнадцатилетней восходящей кинозвезды и ее матери.
— Отвратительно, — выдохнул Коста.
— Нисколько. — Лаки рассмеялась. — Это жизнь. Энцо
приветствовал ее стоя. Он заключил Лаки в по-родственному теплые объятия.
— Поздравляю тебя! Ты все-таки сделала это! Глаза Лаки просияли.
— Правда? Правда?
— Безусловно. Я с самого начала знал, что в тебе это есть. — Он
поднял бокал с виски. — Никогда я не сомневался в тебе, Лаки, ни одной
долбаной минуты, прости мне мой грубый язык.
Последовавшие за этим несколько часов стали счастливейшими в ее жизни. Она и
в самом деле королева и наслаждалась каждым мгновением происходившего
вокруг. Она присаживалась к столам, танцевала, болтала. Где-то в толпе
мелькнуло лицо Дарио. Она была искренне рада, что брат все же приехал.
— Почему ты не позвонил? Не сказал, что сможешь приехать?
Смущенный ее словами, Дарио сразу же напрягся.
— Мне нужно поговорить с тобой, — глядя в сторону, произнес он.
— Разыщи меня немного позже, — успела бросить ему Лаки до того,
как вновь закружиться в танце.
Партнерами ее были знаменитости и вовсе никому не знакомые мужчины. Она
танцевала, ела, пила и чувствовала себя на вершине счастья. Ровно в полночь
она собственной рукой бросила кости на зеленое сукно, а затем раскрутила
рулетку. После этого входные двери были раскрыты для публики, а приглашенные
удалились в
Белую гостиную
, где прибывший из Англии Эл Кинг, звезда рока и
соул, готовился блеснуть своим талантом. У него и вправду такой голос, от
которого у Лаки холодок побежал по спине. Будучи белым, Эл Кинг пел соул
так, как и следует: по-негритянски расслабленно и чувственно.
Затем все вышли полюбоваться устроенным вокруг М-образного бассейна
фейерверком, причем те, кто помоложе, скинули с себя одежду и тут же
поплюхались в воду. Лаки боролась с искушением присоединиться к ним. Ей
приходилось отдавать себе отчет в том, что это будет неверно понято. Нужно
сдерживать в себе вспышки этой неукротимой импульсивности. Тем, что она
сделала, она заслужила уважение. Этим не бросаются. Не стоит в их глазах
превращаться в недалекую, доступную каждому дурочку.
Оставалось лишь одно: стоять с улыбкой возле бассейна, взирать на все и
знать — это успех!
Дарио со скучным и мрачным видом бродил где-то на задворках празднества.
Разыщи меня позже, как же! За весь вечер эта сука ни разу не присела.
Он не сводил взгляда с ее фигуры, стоявшей у бассейна и сверкавшей блеском
драгоценностей, стоивших целое состояние. За кого она себя принимает? Его
пронзило детское, мальчишеское желание подойти сейчас к сестре сзади и
спихнуть ее в бассейн. Так он и решил сделать. А что? Уж больно у нее
довольный собою вид.
Дарио направился к ней, но как только он приблизился, Лаки обернулась.
— Дарио, вот ты где. А я искала тебя. Ложь!
— Ночь уже почти заканчивается. Почему бы нам с тобой не позавтракать
утром вместе? Он закусил нижнюю губу.
— Я не рассчитывал задерживаться здесь так надолго.
В демонстративном изумлении Лаки подняла бровь.
— Вот как? Что же это за срочное дело, ради которого ты обязан
побыстрее вернуться?
Сука! Сука! Сука!
— О'кей, завтрак вместе, — пробормотал он. — Мне многое нужно
сказать тебе.
— Вот и хорошо. Какая приятная перемена. В десять утра, ресторан
Патио
.
Голубые его глаза смотрели на Лаки с болью и жалостью. Дарио раскрыл рот,
чтобы сказать что-нибудь обидное.
Уоррис Чартере выбрал именно этот момент, чтобы сделать свой ход. Ступив
между братом и сестрой, он слащавым голосом произнес:
— Маленькая Лаки Сант! Кто бы мог подумать! Лаки смерила его
недоумевающим взглядом.
— Кто вы?
— Кто я? Да ты шутишь'.
Она быстрым движением глаз осмотрелась вокруг.
Боджи находился неподалеку.
— Мы будем играть в загадки, или ты просто назовешь мне свое
имя? — с вызывающей резкостью спросила Лаки.
Уоррис не обратил на ее тон никакого внимания.
— Ты хочешь честно признаться, что не помнишь меня? Я же учил тебя
водить машину. Я учил тебя куче вещей. Ты, я, Олимпия — вспомнила? Три
мушкетера?
Лаки смотрела на него с нескрываемым удивлением.
— Господи помилуй! Уоррис Чартере! Откуда это ты выполз? И что с тобой
случилось? Вид у тебя просто ужасный!
Дарио внимательно рассматривал объект нападок сестры. Ему он вовсе не
казался ужасным. Наоборот, скорее, привлекательным. А мешочки под глазами
чертовски возбуждали и притягивали.
— Рад видеть, что ты ни чуточки не изменилась, — сухо произнес
Уоррис.
— О, еще как изменилась, можешь быть уверен. — На мгновение она
смолкла, а затем в задумчивости добавила:
— Что тебе нужно, Уоррис?
— С чего ты взяла, что мне что-то нужно?
— Брось. Если хочешь сказать, что приехал, чтобы приветствовать меня —
можешь не трудиться. Так что же тебе нужно?
Уоррис скосил взгляд на Дарио.
— Поговорить с тобой.
Лаки повела рукой вокруг себя.
— У меня сейчас нет настроения вести задушевные беседы. Как-нибудь
потом.
— Зато у меня есть кое-что небезынтересное для тебя и, — он сделал
многозначительную паузу, — для твоего отца.
Чем таким мог обладать Уоррис Чартере, что заинтересовало бы ее или Джино?
— Мне это безразлично.
— Ты изменишь свою точку зрения, как только увидишь это.
— В таком случае прекрати корчить из себя Мистера Загадку и говори
прямо. Насчет него можешь не волноваться, это мой брат. Ну же?
Уоррис не удержался и еще раз внимательно посмотрел на белокурого юношу. Он
заметил его еще раньше, когда тот в одиночестве сидел у стойки бара.
Мелькнула мысль, не актер ли од... и если вдруг да, то, возможно, он
согласится на маленькую, но интересную роль в одном из порнофильмов? Слава
Богу, что тогда он все же сдержал себя и не спросил!
— В моем распоряжении сценарий. Это история жизни твоего отца. Я думал,
что ему стоит ознакомиться с ним до того, как я запущу производство.
Лаки зевнула.
— Так пошли его отцу — тебя же никто не останавливает. — Она
заметила Косту, махнула ему рукой. — Спокойной ночи, Уоррис! Это было
просто замечательно — повидаться с тобой вновь!
Она зашагала прочь, не удостоив Чартерса даже прощальным взглядом.
— Дерьмо! — со злостью произнес Уоррис. Стоявший рядом Дарио
опустил голову вниз — со стороны это выглядело как согласие. У него было
такое ощущение, что человек этот поможет ему добраться до Лаки. Не
уверенность, а лишь ощущение. Но ничего, позже выяснится. Он протянул
Уоррису руку.
— Меня зовут Дарио Сантанджело. Может быть, я окажусь в состоянии
помочь вам.
За всю ночь ей всего несколько раз представилась возможность увидеть Марко.
Взгляд через весь зал, улыбка. Он так же напряженно работал в толпе гостей,
как и она: комплименты знаменитости, обаяние и шарм другим приглашенным и
строгий проверяющий взгляд своим людям — все ли идет, как нужно?
Когда Лаки подвели к Элу Кингу, чтобы познакомить с певцом, рядом как из-под
земли вырос вдруг Марко и незаметно для окружающих мягко оттеснил Лаки к ее
столику, за которым сидел Энцо. У Эла Кинга была определенная репутация.
Как, впрочем, и у Лаки. Марко счел за лучшее держать их подальше друг от
друга.
Не прошло после этого и трех минут, как вокруг Кинга уже крутились три очень
внимательные и любезные дамы. Усмехнувшись, Лаки заметила, что Марко на
всякий случай, чтобы не промахнуться, подослал к певцу брюнетку, рыжеволосую
и пепельную блондинку — он играл наверняка. Мог бы и не беспокоиться. Какими
бы пригожими звезды, любимцы толпы, ни были, она терпеть не могла ложиться с
ними в постель. Подумаешь — какую услугу они оказывают, согласившись
разделить с тобой ту часть своего тела, о которой мечтают миллионы и
миллионы женщин. Ту самую часть, которая имела уже порядочный километраж,
требовала бережного управления собою и всяческого пиетета. Исполнение ею
своих обязанностей никогда даже и не приближалось к средне-стандартному, в
особенности же — в закрытых помещениях.
По одну сторону от Энцо сидела сопровождавшая его и его сына блондинка, по
другую — молодая особа с огромным бюстом, которая привлекла его внимание
несколькими часами раньше.
— Ты удовлетворена? — ласково спросил Энцо у Лаки.
— Более чем. — Она улыбнулась.
— Отлично. Замечательно. — Подавшись к Лаки, он прошептал ей в
ухо:
— Знаешь, кого это вонючее дерьмо Кроун привел сюда сегодня?
Непроизвольным движением Лаки повернула голову, чтобы посмотреть через весь
зал на занимаемый Рудольфе Кроуном столик. Сидевшие за ним люди были пьяны и
разговаривали между собой излишне громкими голосами.
— Кого?
Энцо скорчил гримасу.
— Наверное, будет лучше, если я сейчас промолчу.
— Кого? — настаивала Лаки.
— Близнецов Кассари.
Лаки ощутила, как похолодел ее голос.
— Не верю.
— Ты считаешь, что Энцо Боннатти лжет? — мягко спросил он ее.
— Нет, я вовсе не это имела в виду. Я хотела сказать, что он вряд ли
решился бы на такое.
— И все-таки это так. Он просто законченный долбаный тупица. Может, он
и сам об этом не знает. Мне нужно будет послать к нему людей, которые
объяснили бы ему, в чем тут дело.
Близнецы Кассари. Дети Розового Банана от его первого брака. Лаки никогда в
жизни их не видела. Ей было это ни к чему. Их отец убил ее мать. К тому же
Джино сам стремился избавиться от Банана — и преуспел в этом. Она вынудила
Косту признаться в этом. Энцо впоследствии подтвердил информацию.
— Как только они посмели появиться в моем отеле, — возмутилась
Лаки. — Я хочу, чтобы их вышвырнули вон... немедленно.
— Пусть остаются, придурки. Дело уже близится к концу. Стоит ли портить
праздник из-за каких-то недоумков? Не беспокойся, больше они здесь никогда
не покажутся. Я сам прослежу за этим — они будут знать, что сюда путь им
заказан. Почту за честь оказать тебе эту услугу.
Лаки поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Энцо.
В последний раз она бросила взгляд в сторону Рудольфе Кроуна. Ну и свинья.
Он и в самом деле заслужил, чтобы ему отрезали яйца.
Было уже четыре часа утра, но празднество все продолжалось. Наконец Лаки
поняла, что пора уже оставить гостей. Разыскав Косту, она прошептала ему в
ухо:
— Я отправляюсь спать. Фантастический получился вечер, а?
— Великолепный.
— А ты почему все еще шляешься здесь? Ведь тебе-то уже давно пора в
постель!
— Мне хочется рассказать об этом вечере Джино в деталях, от начала до
самого конца. Я рассчитываю проводить последнего гостя.
Джино. Джино. Джино. Проклятый Коста никогда не даст забыть о нем.
— Ну конечно, — довольно прохладным голосом сказала Лаки. —
Развлекайся. До завтра.
В кабине личного лифта она поднялась в пентхаус. Молчаливый Боджи,
сопровождавший ее, проверил, нет ли в номере каких-либо незваных гостей,
после чего прошел в отведенную ему комнату. Они жили в раздельных
помещениях, но в случае опасности Лаки стоило лишь нажать одну из
предусмотрительно расположенных кнопок — и в течение нескольких секунд Боджи
пришел бы на помощь.
В голове ее беспорядочно метались мысли. Зачем нужно Рудольфе приводить
близнецов Кассари в ее отель? Чего хотел Дарио? Правильно ли она поступила,
без колебаний отказавшись выслушать Уорриса Чартерса?
Сбросив туфли от Шарля Журдена, Лаки подошла к полке с дисками, выбрала один
— Марвина Гея
Что происходит?
. Номер заполнили спокойные, расслабляющие
звуки музыки.
Сколько Марко потребуется времени, чтобы подняться сюда? Пять минут? Десять?
Вряд ли больше.
Забросив руку за спину, она с тихим щелчком расстегнула застежку, и черный
альстон
без звука соскользнул на пол. Подобрав с полу платье, Лаки прошла
в спальню и выбрала в шкафу свою самую любимую и самую поношенную спортивную
майку. Ту самую, что она носила вот уже лет десять. Марко часто приходилось
видеть ее в ней... хотя и довольно давно.
В ванной комнате она тщательно удалила с лица всю косметику, сняла
драгоценности, энергичными движениями расчесала волосы и аккуратно уложила
их. Выглядела она сейчас как четырнадцатилетняя девочка. Затем Лаки встала
под душ и полностью подготовила себя к встрече с мужчиной, которого любила
так долго.
Она была полностью готова, когда раздался его стук в дверь.
— Что же тебя задержало? — мягко спросила Лаки.
— Всего пятнадцать минут... Эй, вы только взгляните на нее. Что это ты
с собой сделала? Лаки улыбнулась.
— Завела часы в обратную сторону. Нравится? Сейчас ты видишь меня
такой, какая я и на самом деле есть.
Марко выглядел озадаченным. Перед ним стояла вовсе не исполненная
чувственности молодая женщина, как всего несколько минут назад. Теперь это
была та девушка, которую он знал когда-то давно.
— Господи, да ты похожа на настоящего ребенка.
— Так ты и называл меня. Ты и Джино.
Он был совершенно сбит с толку.
Положив руки на бедра, Лаки в упор рассматривала его: длинные обнаженные
загорелые ноги расставлены широко в стороны, голова склонена на бок, в
глазах опасный блеск.
— Эй, мистер, вы что, решили сыграть в доктора? Марко рассмеялся.
— Глупышка. Ты заставляешь меня чувствовать себя старым развратником.
— Ну так давай. Будь им. Сегодня я делаю исключение. Первое и последнее
— если ты останешься женатым.
— Лаки. — Он сжал ее лицо меж своих ладоней и медленно, очень
медленно поцеловал.
Она ответила ему со сдерживаемой в течение десяти лет страстью, язык ее
торопился проникнуть в его рот, пробежать по его губам, зубам, небу. Она
почувствовала, как твердеет и напрягается его плоть.
— Пусть сегодняшний день станет исключением, которое запомним мы
оба, — прошептала она.
Они продолжали целоваться, а потом руки Марко, не торопясь, как бы лениво,
поползли вниз, к ее грудям, прикрытым лишь тонкой, уже износившейся тканью
майки. Пальцы легли на соски, стали нежно ласкать их.
— Хорошо... Мне так хорошо... — прошептала она.
— Можешь сказать это еще раз.
— Скажу... я скажу...
Руки его проникли под майку, однако Марко не попытался снять ее, он только
гладил и сжимал расслабившееся, ставшее податливым тело Лаки.
— Ты сводишь меня с ума, — выдохнула она наконец. — Давай
разденемся и покончим с этим.
— Ради Бога, Лаки, я же не зубной врач!
— Марко! Но я уже не могу ждать! Я ждала десять проклятых лет.
Движения его стали такими быстрыми, что она не сразу поняла, что произошло.
Одежда куда-то исчезла, сама она оказалась сначала на его плече, затем в
постели, под его крепким, мускулистым телом, и вот он уже проник внутрь ее,
и с такой энергией заходила в ней его плоть, что у Лаки мелькнула мысль — а
выдержит ли его сердце?
Но тут же мысли оказались отброшенными, всякие мысли. Она кончала так быстро
и так остро, что едва не теряла сознание от удовольствия. Со стоном раненого
животного кончал и Марко.
Мокрые от пота, превратившиеся в единое целое, они расслабленно рассмеялись.
— Никогда больше не подпускай меня к себе так близко, — проговорил
Марко. — Посмотри, что я с тобой сделал.
— Ты сделал то, чего мне всегда хотелось. — Лаки поднялась на
ло
...Закладка в соц.сетях
