Жанр: Любовные романы
Шансы Том 2
...ни
наслаждаются траханьем, сосанием и прочими штучками. А ведь в памяти живы
времена и совсем недавние, когда такими вещами занимались только шлюхи. Но в
эти дни женщины любят секс — да-да, просто любят. Удовольствие, которое Энцо
получал в качестве зрителя, сводилось тем самым почти на нет.
Впредь, — подумал он, — для приятного времяпровождения необходимо
будет подбирать более невинных девиц. К примеру, девственниц. Только можно
ли их еще отыскать?
Он снял с лица косметическую маску, которую накладывал перед сном, и зашелся
в хриплом утреннем кашле. Остановившись, нажал на кнопку звонка рядом с
кроватью, чтобы вызвать Большого Виктора — своего телохранителя в течение
вот уже тридцати пяти лет.
День обещал быть напряженным. Вернулся Джино Сантанджело, и предстояло очень
много сделать.
Лаки наблюдала за тем, как самолет, в котором летел Боджи, приземлился. С
нетерпением она дожидалась, когда ее бывший телохранитель выйдет в зал.
Он нисколько не изменился. Тот же самый старина Боджи — худощавый,
длинноволосый, одетый, похоже, в те же джинсы и ту же армейскую куртку.
Лаки бросилась навстречу, обняла его. Боджи заметно смутился — он не был
сторонником бурных проявлений чувств. Цепким взглядом повел по сторонам.
— Еще кто-нибудь знает, что я прилетел?
— Ты велел никому не говорить, но, честно говоря, Боджи, у меня здесь и
друзей-то таких нет, чтобы было кому сказать. Так что у тебя там такое?
Своими твердыми пальцами он коснулся ее руки.
— Чем быстрее мы поговорим, Лаки, тем быстрее ты станешь куда более
мудрой.
— Тогда пошли. Я с машиной. Поговорим по дороге в город.
— За руль сяду я. Когда ты услышишь, что я хочу тебе рассказать, ты,
боюсь, можешь рехнуться. Лаки, тебя обставили, обвели вокруг пальца, как
маленькую описавшуюся девочку.
Слова Боджи попали в цель. Глаза Лаки загорелись опасным огнем.
— Говори же мне все быстрее, Боджи. Я не могу ждать.
Утренние газеты сообщали о возвращении в Америку Джино Сантанджело. Не на
первых полосах, а так, странице на третьей, как
Нью-Йорк тайме
.
Джино пробежал глазами заметку и с отвращением отбросил газету в сторону.
Писакам удалось немало разнюхать о Лаки и Дарио. Позвонив Косте, Джино
приказал ему организовать встречу с детьми — после обеда. € детьми. Какая
насмешка. Один — гомик, другая крушит мужчинам яйца. И все же мысль в
встрече с ними волновала Джино куда больше, чем он готов был признаться
самому себе.
Лаки и Дарно. Дети от его брака с Марией. Дорогой, любимой Марией. Всякий
раз, когда он вспоминал о ней, его пронзала боль, не утратившая с годами
остроты. И убийца ее будет жить в его мозгу до того дня, когда Джино сам
соберется на встречу с ней. Мария. Такая нежная, такая добрая. Почему же
Лаки не стала похожей на свою мать?
Все утро Джино просидел у телефона, восстанавливая старые связи и
знакомства, оповещая нужных людей, что он вернулся — чтобы остаться. Он
внимательно выслушивал все, что ему говорили: новости, слухи, сплетни,
правду. К тому часу, когда пора уже было отправляться на ленч с Боннатти,
Джино узнал достаточно, чтобы понять: своих позиций в Лас-Вегасе без боя
Энцо не уступит.
Ну что ж, если он хочет схватки, то Джино к ней готов. Он уже предпринял
некоторые меры, так что Боннатти, если у него хватит ума, должен будет
сдаться и без борьбы. Джино Сантанджело всегда выигрывал. В его жизни это
было непреложным фактом.
На этот раз Карри не привлекала ничьих взглядов. Чернокожая в окружении
чернокожих — что в этом такого? Никаких дорогих штучек в виде украшений,
хотя прикрывавшие ее глаза солнечные очки стоили в магазине Анри Бенделя
более сотни долларов.
Поездка на подземке была настоящим приключением: духота, грязь, вонь, толпы
народу. Сколько лет прошло с тех пор, когда она в последний раз спускалась в
подземку? Во всяком случае, вполне достаточно для того, чтобы понять,
почувствовать глубину пропасти, отделяющей ее теперешнее положение от жизни
обычного прохожего.
Тебе повезло, Кэрри, — говорила она самой себе. — Ты живешь в
американской мечте. У тебя есть деньги, свой образ жизни, социальное
положение. И все-таки ты — подделка, ведь правда? Тебя окружает ложь. Все
твое прошлое — сплошная ложь!
До двенадцати еще было полно времени, а ей хотелось, чтобы полдень уже давно
миновал. Полная тревожных предчувствий, Кэрри зашла в аптеку, уселась на
высокий стул у стойки и попросила себе кофе.
— Жаркий сегодня будет денек, — бросила тощая женщина за стойкой,
лениво почесывая под мышкой. — Пожарче, чем во рту у Мухаммеда
Али! — Она громко расхохоталась собственной шутке. — Вот уж у кого
любовь — так это любовь'.
Кэрри слабо улыбнулась в ответ. Еще три часа ожидания.
Если бы Уоррис Чартере прилетел в аэропорт имени Кеннеди на полчаса раньше,
он наверняка столкнулся бы там с Лаки. На борт самолета в Лос-Анджелесе он
поднимался в исключительно приятном расположении духа. Утренние газеты
принесли весть о возвращении в Америку Джино Сантанджело, так что лучше, чем
он, рассчитать время было просто невозможно.
Уоррис улыбнулся. На это потребовалось немало времени, но все же он добился
своего — в конце концов
Застреленный
будет снят, причем вовсе не благодаря
Дарио Сантанджело, хотя, как с неохотой был вынужден в душе признать Уоррис,
кое в чем тот все-таки оказался полезен.
Перед глазами Уорриса прошли события двух последних лет. Дарио.
Привлекательный симпатичный юноша с потрясающим сексуальным аппетитом.
Оказавшийся совершенно никчемным, как только речь зашла о том, чтобы
переправить его отцу сценарий фильма. Ревнивый, неспокойный, изворотливый. О
Боже! Сколько таких женщин знал Уоррис. Дарио, без всякого приглашения
поселившийся у него, быстро превратился в Мистера Повелителя. Такое Уоррису
было абсолютно ни к чему, тем более если он от этого ничего не имел.
Единственным семейным качеством Сантанджело у Дарио была его фамилия. Деньги
и власть достались Джино и Лаки. Это Уоррис понял достаточно быстро.
А когда он осознал, что нет никакого особого смысла в том, чтобы допускать
Дарио в свою постель, он заставил парня работать. Надо было видеть, с каким
энтузиазмом тот включился в работу. Дарио Сантанджело стал Дэвидом Дирком,
порнозвездой первой величины, тем, для чего, видимо, и был создан.
Единственным его недостатком являлась полная невозможность, точнее,
неспособность поладить с актерами-женщинами. Дарио-Дэвиду везло лишь с
мужчинами.
— Для тебя очень трудно подбирать партнеров, — жаловался
Уоррис. — А потом, гетеросексуалы приносят куда большие сборы.
— Так напиши сценарий специально для меня, — не задумываясь,
бросил в ответ Дарио.
Идея неплохая. Уоррис воплотил ее под названием
Спешащий ковбой
. Фильм
собирал в порнокинотеатрах толпы. Дарио, выглядевший на экране улучшенной
копией Роберта Редфорда, влюбил в себя все голубое население Штатов. Письма
поклонников приносили в студию мешками. Дарио стал звездой экрана.
Однако карьера его продлилась недолго. Ранним утром на квартиру, которую они
оба снимали в Марина-дель-Рей, явились двое мужчин. Они принадлежали к тому
типу людей, с которыми не принято спорить. Так что услышав о том, что их
хочет видеть Энцо Боннатти, ни Уоррис, ни Дарио не сделали попытки
отказаться. Как два послушных щенка, они последовали за мужчинами в Лос-
Анджелес, где в пентхаусе на крыше
Маджириано
их принял сам великий мистер
Боннатти.
Особых слов Боннатти выбирать не стал.
— Уноси свою задницу в Нью-Йорк и не высовывай оттуда носа. Если я еще
раз увижу твою рожу на экране, ты больше никогда не узнаешь себя в зеркале.
Ясно? — сказал он Дарво.
Дарио все понял. Он тут же вылетел в Нью-Йорк, даже не попрощавшись с
Уоррисом.
— Ты, — повернулся Энцо к Чартерсу, когда Дарио вышел, — ты
знаешь, кто я?
— Мистер Боннатти, — почтительно произнес Уоррис, — я всегда
был полон к вам искреннего уважения. Энцо кивнул и усмехнулся.
— Значит, мне ты больше не доставишь никаких хлопот. Так?
Уоррис воздел над собой руки.
— Только скажите мне, что вам угодно, мистер Боннатти.
— Сестрица этого выродка дышит мне в затылок. Ей нужна картина, поэтому
ее должен получить я. Все негативы, все снимки и никаких дешевых сделок с
кем бы то ни было. В противном случае тебе придется жевать кактусы где-
нибудь в пустыне. Вопросы?
— Мне, конечно, возместят мои расходы, — мрачно заметил Уоррис.
Энцо громко рассмеялся.
— Да, безусловно. У тебя голова работает. Сам все делал?
— Я написал сценарий, я руководил съемками, набирал актеров. И фильм
приносил доход, как вы наверняка знаете.
— Да-да, знаю. — Энцо задумчиво потер кончик носа. — Я хочу,
чтобы ты написал сценарий для меня. Побольше грудей, круглых попок и
блондиночек с прелестями нараспашку. Замысел ясен?
Замысел Уоррису был ясен.
— Финансировать все буду я — во сколько мне это обойдется?
— После успеха
Спешащего ковбоя
у меня нет недостатка в людях,
готовых предоставить для новых съемок свои средства, — осторожно
ответил Уоррис.
— Так чего же ты хочешь? — раздраженно спросил Энцо. — Не
стоит пичкать меня информацией, которая мне ни к чему. Говори.
Глаза Уорриса блеснули.
— Я намереваюсь сделать настоящую картину по сценарию, названному мною
Застреленный
. Я уверен, что, если вы его прочтете, он вам понравится...
Беседа эта состоялась четыре месяца назад. Все эти четыре месяца Уоррис был
занят так, как еще ему не приходилось ни разу в жизни. Энцо Боннатти и в
самом деле понравилась идея снять фильм о жизни Джино Сантанджело, он
пожелал только, чтобы в сценарий были внесены некоторые изменения — совсем
незначительные. К примеру, героем картины должен был стать он сам, друг
Джино и его учитель, в то время как мистеру Сантанджело отводилась скромная
роль заурядного головореза.
На все замечания Боннатти Уоррис отвечал полным согласием. В задницу его,
этого Энцо. Только бы начались съемки — а там уж Уоррис будет действовать
по-своему. Он ждет этого вот уже десять долгих лет.
Между тем Боннатти подсчитал все предсъемочные издержки и выдал Уоррису
четыре с половиной миллиона долларов. Тот подобрал первоклассных операторов
и целое созвездие молодых, еще не известных широкой публике талантов. Камнем
преткновения оставалась роль героини фильма. Уоррис знал, кто ему нужен, у
Боннатти были свои идеи. Теперешний приезд в Нью-Йорк необходим для того,
чтобы окончательно решить финансовые вопросы и выбрать актрису на роль
героини. Принимая во внимание то, что съемки должны начаться через десять
дней, времени на развлечения не оставалось.
Что-то насвистывая, Уоррис сел в такси. Под локтем у него лежала жестяная
коробка с
пленкой, на которой записана проба его кандидатки. Стоит только Боннатти
посмотреть на нее — и все споры сразу станут ненужными.
Почти бегом Рут устремилась к ближайшему супермаркету. Она уже привыкла
ловить на себе эти взгляды: сначала восхищенные — ведь когда-то она и
вправду была красивой; но восхищение тут же сменялось жалостью, смущением,
ужасом, как только люди замечали обезображенную половину ее лица.
— Эй, милаш... — Стоявший у входа парень не договорил, и Рут прошла
мимо.
Она не обратила на него никакого внимания. Безмозглый тупица. Что он может
понимать? У телефона-автомата Рут остановилась, перевела дух. Дарио
Сантанджело крепким сном спал в ее постели. Сал была уверена, что они обе
сидят на мешке с сокровищем; у Рут хватало мозгов сообразить, что это не
совсем так. Никогда не путайся под ногами у шишек, если хочешь выжить в
большом городе. Временами Сал тоже превращалась в безмозглую тупицу.
Из кошелька Рут извлекла несколько монет и принялась набирать номер.
— Виктор, — прошептала она в трубку, — это Рути. Хочу
попросить тебя помочь мне в одном деле...
При дневном свете улица показалась совсем незнакомой. Однако Кэрри разыскала
все же мясной рынок и встала неподалеку от входа, вздрагивая всякий раз,
когда кто-то проходил мимо ближе, чем в ярде от нее.
Зрачки ее глаз метались то вправо, то влево, с тревогой фиксируя лица,
походки, манеру держать себя. Кто посмел, черт возьми, подвергнуть ее этой
пытке? Она уничтожит их. Как только в руках у нее появится оружие, она
уничтожит их.
На автомобили Кэрри не смотрела, поэтому и не обратила внимания на белый
форд
, остановившийся перед входом на рынок. Она даже не услышала
собственного имени, когда его кто-то выкрикнул. Второй окрик заставил ее все-
таки повернуть голову к машине. Медленным шагом Кэрри направилась к ней.
Силуэт сидевшего за рулем человека было почти невозможно различить сквозь
затемненные стекла.
— Кто ты такой? — свистящим шепотом спросила Кэрри.
Распахнулась задняя дверца.
— Садись, — услышала она тот же голос, что и в телефонной
трубке. — И быстрее, пожалуйста.
Боджи не умолкал в течение часа. Тот самый Боджи, которому было трудно
произнести два предложения сразу.
Не прерывая, Лаки слушала его повествование, излагаемое ровным, начисто
лишенным каких-либо интонаций, голосом. И верила каждому слову. Ей Боджи
никогда не стал бы лгать — зачем? Слушая, она ощущала, как в пей начинает
подниматься ярость, холодная неукротимая ярость, загнать которую внутрь, и
Лаки это знала, будет уже невозможно.
Глупенькая девочка
— так, кажется,
сказал про нее Боджи. Ну что ж, он оказался прав. Долбаная дура.
Они сидели в ее квартире. Лаки поднялась, подошла к столу, открыла ключом
выдвижной ящик и достала из него небольшой жестяной ящичек. Умело свернула
сигарету, прикурила, сделала пару глубоких затяжек и передала ее Боджи.
Наркотик успокоил, освежил мозги. Травка вовсе не расслабляла ее, не
заставляла хихикать — нет, эффект был противоположным. Пользовалась она этим
зельем в исключительных случаях, когда нужно быть максимально бодрой и
собранной.
Боджи заканчивал свой рассказ.
Выговорившись полностью, он проницательно посмотрел на Лаки.
— Я ведь должен был поставить тебя в известность, правда?
— Абсолютная.
Он энергично потянулся своим мускулистым телом.
— Я так сразу и подумал.
В полном молчании они докурили самокрутку, каждый размышляя о своем.
— Как ты собираешься действовать? — решился он наконец нарушить
тишину.
— Как
черная вдова
, — холодно ответила Лаки. — Беззвучно и
быстро — и горе тому, кто окажется на моем пути.
ПЯТНИЦА, 15 ИЮЛЯ 1977 ГОДА. НЬЮ-ЙОРК. ДЕНЬ
-Так вот, — Джино просиял, — Энцо, друг мой, я готов держать
пари, что ты уже и не чаял сидеть здесь, у Риккадди, вместе со мной в
окружении всех наших верных соратников.
— Джино, дружище! Каждый день твоего столь долгого отсутствия я мечтал
об этой минуте.
— Конечно. А как же иначе? Мы же росли вместе, мы вместе держали за
яйца весь мир, помогая друг другу чем могли. — Джино поднял свой
бокал. — Были у нас с тобой и разногласия, но нам всегда удавалось
найти общий язык. Я пью за нас, Энцо, — за тебя и за себя. Мы — два
старых боевых коня, доживших до сегодняшних дней и не растерявших своего
достоинства и веры.
Энцо протянул руку с бокалом, они негромко чокнулись, выпили.
— Расскажи мне, — буднично обратился к нему Джино, — во что
это ты вложил мои деньги из
Маджириано
?
— А. — Энцо внимательно рассматривал свои короткие, хорошо
ухоженные ногти. — Я рад, что ты задал мне этот вопрос. Ты вернулся так
неожиданно, для всех нас это стало просто сюрпризом. В данную минуту я не
готов — мне бы хотелось показать тебе бумаги, цифры... Я приготовил для тебя
отличный подарок.
— Чем же он так хорош? — вкрадчиво спросил Джино.
— Увидишь. Где-нибудь на этой неделе я тебе все покажу.
— Ладно, ладно. — Джино вертел в руках вилку с намотанными на нее
спагетти. — Я ценю все, что ты для меня сделал, Энцо. Помощь в Вегасе,
поддержку Лаки — я знаю, ты был ей вместо отца.
Энцо улыбнулся. Зубы его были в отвратительном состоянии — он так боялся
идти к дантисту, что в конце концов у него их почти не осталось.
— Она — настоящая Сантанджело, Джино. Ты должен ею гордиться.
— Так я и делаю, Энцо, так я и делаю. Но давай не будем забывать, что
она, ко всему прочему, еще и женщина, слабый пол. К сожалению, всегда
найдется кто-нибудь, чтобы воспользоваться этим...
Правый глаз Энцо сверкнул — такое уж у него свойство, — предупреждая
собеседника о том, что Боннатти собирается сейчас солгать.
— Никто не посмеет попытаться обмануть Лаки, пока я рядом. Никто.
— Конечно, мой дорогой друг, конечно, пока ты рядом, я знаю, ты
поступишь так же, как поступил бы и я, в случае чего. Ты растопчешь наглеца
ногами — как козявку, как червяка. Я прав?
Энцо молчал и смотрел на Джино. Джино — на Энцо.
— Завтра, — медленно проговорил Джино, — я приму меры к тому,
чтобы в моих отелях работали мои люди. — Он осторожно потер старый
шрам. — Ты прикажешь своим парням не выступать. Давай проделаем все
гладко и побыстрее. Какой смысл ждать — а, друг мой? А?
Кэрри не узнала пожилую женщину, сидевшую за рулем белого
кадиллака
, но
тут же быстро скользнула на заднее сиденье машины. В конце концов, для этого-
то она и приехала в Гарлем — чтобы все узнать.
В машине на полную мощность работал кондиционер, от затемненных стекол царил
странный полумрак.
Как только Кэрри уселась, автомобиль резко взял с места. Нервное напряжение
давало о себе знать мельчайшими бисеринками пота. Кэрри чувствовала, как
становятся влажными ладони, подмышки, бедра. Однако в голосе, когда она
заговорила, колебаний не слышалось.
— Кто ты? — повторила она свой вопрос. — Что тебе нужно?
Женщина рассмеялась неожиданно печальным смехом. Она была толстой, одетой в
немыслимый белый наряд, нервные жирные пальцы унизаны кольцами. Ее ничуть не
красили огромные, в белой оправе, солнечные очки, крашеные черные волосы,
высоко подобранные на испанский манер, и до неприличия яркая губная помада.
Оливкового цвета кожа покрыта морщинами и пигментными пятнами, щеки обвисли
складками. От нее пахло сладковатыми духами, вызывавшими у Кэрри тошноту.
— Не помнишь меня? — проговорила женщина раздельным шепотом.
— Я тебя не знаю, — с отчаянием ответила Кэрри. — Ради Бога,
скажи мне, чего ты хочешь. У меня не так много денег, но...
— Ха! У нее не так много денег! Да ты посмотри на себя, милочка, —
от тебя же смердит деньгами!
— Сколько ты хочешь?
— Мне не нужны твои деньги. — Голос женщины смягчился. —
Маленький Стивен уже вырос и превратился в красавца-мужчину?
— Что тебе известно о Стивене? — С тревогой повернулась к ней
Кэрри.
— Я его помню, а ты меня — нет.
В голосе ее прозвучала какая-то нота... Память Кэрри напряженно работала.
Акцент — что-то знакомое в ее акценте...
— Я любила его, он был и моим сыном тоже. А когда ты убежала от меня,
ты забрала с собой и маленького Стиви. — Женщина устало
вздохнула. — Но я не виню тебя, Кэрри, я тебя не виню. Тебе это
принесло пользу, ты стала настоящей дамой, ты...
— Сьюзита? — не веря себе, в изумлении прошептала Кэрри. —
Сьюзита?
Женщина ухмыльнулась.
— Конечно, я немножко разжирела, немножко постарела. Это для тебя время
остановилось. А я, — она пожала плечами, — я всю свою жизнь
работаю.
Кэрри почувствовала, что вот-вот расплачется. Эта отвратительная толстуха не
может быть Сьюзитой — молодой Сьюзитой, за чье гибкое тело мужчины вступали
в драки. Как же жестока судьба.
— Я вызвала тебя совсем не для того, чтобы шантажировать, —
скороговоркой произнесла Сьюзита. — Хотя тебе и могло так показаться.
Кэрри смешалась, в голове ее беспорядочно мелькали мысли.
— А зачем? После стольких лет? Как ты нашла меня?
— Я никогда и не теряла тебя, милочка, — невозмутимо ответила
Сьюзита. — Я шла за тобой всю жизнь — сразу же после того, как увидела
твое фото на обложке журнала, года через два после того, как ты ушла. Я
обрадовалась, когда узнала, что ты порвала с прошлым. Немногим удавалось
уйти от Боннатти, очень немногим...
Боннатти. Это имя принесло с собой тяжелые, жестокие воспоминания. Боннатти
всегда относился к ней, как к мебели — столу, стулу, дверной ручке, как к
неодушевленному предмету, с которым от скуки можно поиграть.
Боннатти. Хозяин. Окружающие для него всегда были чем-то вроде грязи.
— Сьюзита, — грустно сказала она, — последние несколько дней
я благодаря тебе живу в настоящем аду. В среду вечером я была у входа на
рынок. Ты не пришла. Я ждала тебя. Потом на меня напали... Я была
арестована... это какой-то кошмар. Прошу тебя, скажи, чего ты от меня
хочешь, и позволь мне дальше жить моей жизнью.
— Да, конечно, я все понимаю. Теперь между тобой и мной нет ничего
общего. Ты — леди, я — шлюха, хозяйка публичного дома, принадлежащего
Боннатти. С чего бы это тебе захотелось якшаться со мной?
— Заклинаю тебя! — Кэрри готова была сорваться. — Скажи мне,
чего ты хочешь.
Сьюзита полюбовалась своими кольцами.
— Я хочу предупредить тебя, вот и все.
— Предупредить меня?
— Да. О расследовании по делу Боннатти.
— О каком расследовании?
Сьюзита приподняла солнечные очки и с недоверием воззрилась на Кэрри. Глаза
ее блеснули поразительно живым блеском на поблекшей уже сероватой коже лица.
— О расследовании, проводимом твоим сыном. Кэрри как током ударило. О
расследовании, проводимом твоим сыном. Она знала, что Стивен над чем-то
работает, но из соображений безопасности он никогда не упоминал ничьих имен.
Он не доверял никому. Даже Джерри ничего не знал.
— Тебе это неизвестно, — констатировала Сьюзита. Она отрицательно
качнула головой.
— Вот дерьмо! — воскликнула Сьюзита. — Да-а, но Боннатти в
курсе... и он ничуть не взволнован.
— Что ты имеешь в виду?
— Не я одна шла за тобой все эти годы. В горле у Кэрри стоял тугой
комок.
— Боннатти знает, чей Стивен сын. Это-то и придает ему сил. Когда его
поставят перед Большим жюри, он им про тебя все и выложит. Можешь
представить, что тогда будет с этим расследованием Стивена? Его же поднимут
в зале суда на смех — с такой-то матерью. Так вот, Боннатти именно этого и
не терпится. Это как объявить об открытии нового шоу — и он готовится, чтобы
не ударить лицом в грязь. А на тебя у пего есть все: наркотики, фотографии,
медицинские справки из больниц — все. У него есть даже те снимки Стивена с
нашими девушками — помнишь, ему тогда было четыре года? Прелестный малыш,
одетый в белый шелковый костюмчик, стоит на столе...
Потерявшая сознание Кэрри сползла с сиденья на пол машины.
Забросив нога на ногу, Лаки сидела на своей постели. Глаза закрыты, пальцы
прижаты к вискам. Энцо Боннатти. Ее крестный отец. Ее учитель. Мужчина,
которому она верила, которого любила. Человек, заменивший ей Джино.
Энцо Боннатти. Ядовитая змея, спрятавшаяся в траве. Убийца. Мясник. Это он
расправился с Марко — не собственными, чужими руками. Но команду отдал он.
Покончите с ним, — так он, наверное, сказал. — Марко —
единственный, кто знает все. Девчонки и Косты можно не опасаться. Они
отвалятся сами по себе. У них не хватит мозгов, чтобы остаться
.
И ведь Энцо оказался прав. Как, должно быть, у него ходил ходуном кадык,
когда Лаки сама принесла ему на блюдечке все, к чему он стремился. Ему и
этим близнецам Кассари, сыновьям убийцы ее матери.
До самого последнего момента она ни о чем не подозревала. Маленькая глупышка
Сантанджело. Маленькая описавшаяся д
...Закладка в соц.сетях
