Жанр: Любовные романы
Рок-звезда
...зговора Бобби, — ты
погубишь голос, если будешь курить.
— Ты не хочешь разговаривать о серьезных вещах, — огрызнулась
она. — Не хочешь признать, что
Соул он соул
— мелкая рыбешка, а
Блю
кадиллак
и Маркус Ситроэн — настоящие акулы.
— Ты права, он действительно акула, — тихо произнес Бобби.
— Но ты ведь никогда его не видел, — обвинила Шарлин. — Если
люди имеют в руках власть, то они не обязательно плохие.
Бобби внимательно смотрел на Шарлин. За два с половиной года она сильно
изменилась. Он вспомнил невинную энергичную девушку, а теперь перед ним
сидела двадцатидевятилетняя изысканная женщина. Да, она хорошенькая. Но не
беззащитная. И умеет дарить любовь, но только тогда, когда ей что-нибудь
нужно.
Бобби так и остался ее другом. Он все еще любил Шарлин, но она ему не
нравилась.
— Я вчера говорил с Рокетом, — он опять попытался поменять тему.
— С этим подлецом! — отрезала Шарлин.
С каких это пор Рокет стал подлецом? Наверное, с того момента, как Шарлин
сама бросила его. А может, когда женился на Роман Вэндаз, черной актрисе на
десять лет старше себя?
— Ты не хочешь знать, как у него дела?
— Бобби, — Шарлин склонилась к нему так близко, что он разглядел
ее прекрасный макияж и печаль в огромных карих глазах. — Я хочу, чтобы
ты работал на
Блю кадиллак
. Тебе будет хорошо. Я уверена. И мы сможем
работать вместе. Я бы хотела записать с тобой альбом.
— Я спрошу Америку, может быть, она даст нам студию. Можно будет что-
нибудь записать в
Соул он соул
.
Лицо Шарлин будто окаменело:
— Это невозможно.
— Почему?
— Не глупи.
Шарлин встала с кушетки и пошла к балкону, выходившему на Парк-авеню. Маркус
Ситроэн оплачивал эту квартиру. Шарлин полностью принадлежала этому
человеку.
Широко распахнув двери, она вышла на балкон, наслаждаясь панорамой Нью-
Йорка.
— Иди сюда, Бобби, — позвала Шарлин. — Иди и посмотри, что ты
теряешь.
Ему не хватало в жизни только настоящей женщины. Шарлин для этой роли больше
не подходила.
Бобби все же последовал за ней и должен был признать, что вид открывался
потрясающий. Но почему женщина должна продавать себя за это и парочку
популярных записей?
Да, Маркус сдержал обещание. Шарлин стала восходящей звездой и наслаждалась
своим положением, но Бобби был уверен, что она записывала дешевку. Пусть у
Шарлин не самый шикарный голос, но есть душа и чувства. Теперь она пела по
заказу. Не важно что. Публике она нравилась и, благодаря Маркусу Ситроэну,
чего-то добилась.
Бобби стало не по себе.
— Мне пора, — сказал он, поднимая воротник куртки.
— Может, останешься на ужин? — разочарованно спросила Шарлин.
— Не могу, я встречаюсь с Америкой.
— Конечно, конечно, — она вернулась в квартиру, а Бобби последовал
за ней. Внезапно Шарлин набросилась на него. — Ты с ней спишь?
— Не твое дело, женщина, — резко ответил он.
— У нее какая-то власть над тобой, иначе бы ты не отказался от такого
выгодного предложения.
— Есть такое понятие, как порядочность. Запомни это слово, возможно,
когда-нибудь оно тебе пригодится.
Позднее Бобби встретился с Рокетом и его женой Роман в ресторанчике, где
подавали жареных цыплят с черными бобами.
Рокет прекрасно выглядел. Актерская слава шла ему. Он так и не подрос,
остался темноволосым и легко поддавался настроению, но приобрел уверенность
в себе и силу. Теперь он мог сам выбирать роли. Его часто приглашали на
съемки, и Рокет был доволен собой.
Роман оказалась серьезной негритянкой с блестящей репутацией характерной
актрисы. Они с Рокетом встретились на съемках в Джорджии. Бобби подозревал,
что его друг женился из мести Шарлин.
Он с горечью вспоминал ночь их разрыва. Шарлин уже многие недели встречалась
с Маркусом Ситроэном. Она являлась домой рано утром, накачанная наркотиками
и неразговорчивая. Бобби не знал, как поступить. Наконец, он допустил
слабинку, позвонил Рокету в Лос-Анджелес и сообщил, что возникла проблема.
— Осталось два дня озвучивания, и я вернусь, — доверительно сказал
Рокет. — Обязательно.
Друг приехал как раз вовремя, чтобы поздороваться с Шарлин, когда она
появилась дома в шесть часов утра.
Часа два они орали друг на друга, потом еще два занимались любовью. А
позднее, когда Рокет с Бобби отправились в кафе за мясом и картофельным
салатом, друг признался, что все отлично: Шарлин признала свою вину, и они
любят друг друга, как прежде.
Наверное, сама Шарлин об этом и не догадывалась. Когда они вернулись домой,
она собралась и уехала. Маркус Ситроэн прислал за ней машину с шофером.
Рокет поклялся, что никогда не простит ее.
Америка появилась в ресторане, когда они пили кофе. Она очень надеялась на
новую песню Бобби, та уверенно поднималась к первому месту среди
негритянских блюзов.
— Будет здорово, если мы победим, — обыденно произнес он,
раздумывая над словами Шарлин.
Америка покачала головой:
— Это очень трудно. Можно пересчитать на одной руке негритянских
певцов, добившихся успеха.
— Стиви Уандер.
— Дионн Уоррик, — вмешалась Роман.
— Джонни Матис, — добавил Рокет.
— Мы говорим с вами об исполнителях поп-музыки, — сказала
Америка. — Бобби Манделла поет только
соул
, предназначенную для
негритянской аудитории. Его обожают. Ведь этого достаточно? Однако Бобби
впервые подумал, что может достичь большего.
— Послушай, парень, почему мы никогда не видимся? От тебя ничего не
слышно. Как ты относишься к своей кузине Фанни? А может, у тебя короткая
память? Эта женщина много сделала, когда ты был в дерьме. А теперь все в
порядке, и ты нас забыл? Что скажешь, парень?
Голос Эрнеста Кристала нельзя было спутать.
— Не называй меня парень, — угрожающе произнес Бобби, раздумывая,
как Эрнесту удалось выследить его после семи лет молчания. — Какого
черта тебе нужно?
— Что мне нужно? — фальшиво и неискренне удивился Эрнест. —
Мы же одна семья, парень. Мы твои родственники и любим тебя.
Наверное, очень. Переехав от Фанни и Эрнеста, Бобби старался поддерживать с
ними связь. Но им было наплевать, и он перестал звонить.
— Где ты достал мой телефон? — недовольно спросил он.
— В компании грамзаписи. Я представился, как твой дядюшка.
— Кем? — не выдержал Бобби.
— Родственник остается родственником, парень.
— Ты не понял меня с первого раза? — взорвался Бобби. —
Прекрати называть меня парнем.
— Просто привычка, — Эрнест прочистил горло и приготовился нанести
удар ниже пояса. — Послушай, мы подобрали тебя, когда мистер Леон Ру
вышвырнул тебя на улицы Нью-Йорка. Мы дали тебе жилье, еду, крышу над
головой и ухаживали, когда ты был болен, ничего не прося взамен.
Во имя собственных интересов, Эрнест предпочел забыть о чеке на шесть тысяч
долларов, который привез Бобби, и о том, что племянник приносил зарплату из
Чейнсо
.
— Переходи к делу, — резко сказал Бобби, не желая выслушивать
нытье Эрнеста. Коль нужны деньги, он их даст. Бобби не был богат, но мог
помочь Фанни, своей единственной родственнице.
— Ты слишком груб, Бобби, и совсем не похож на того мальчишку-толстяка,
которого мы любили.
— Он умер, — сухо сказал Бобби. — Сколько?
— Разве я что-нибудь сказал о деньгах?! — с возмущением заорал
Эрнест.
— Сколько, черт подери?
— Ну... — заколебался Эрнест. — Поскольку ты сам предложил,
как джентльмен... Фанни болеет и больше не может работать. Она прибавила
пару фунтов, и у нее болит сердце.
— Она была у врача? Нужно сесть на диету.
— Она не хочет ходить к докторам, они просто берут деньги и смеются в
лицо, — он сделал паузу, ожидая подходящего момента, чтобы ударить.
Эрнест колебался, сколько попросить, а поэтому решил повысить ставки. —
Мы бы, конечно, обошлись... ну... двадцатью тысячами. Бобби рассмеялся.
— Или пятнадцатью, — ехидно добавил Эрнест. — Нужно оплатить
столько счетов... — и замолчал, ожидая реакции.
Бобби поражала наглость этого человека. Двадцать тысяч долларов! Пятнадцать!
Послать бы этого сукиного сына подальше.
— Я пошлю Фанни чек на три тысячи, но скажи ей, что мне было бы
приятнее, если бы она сама позвонила.
— Три тысячи! — разозлился Эрнест. — Ты ведь зарабатываешь
много. А говоришь, что можешь дать только три тысячи...
— Не хочешь, не надо, — прервал его Бобби.
— Думаю, мы возьмем их, возьмем, — ныл Эрнест. Его ничто никогда
не удовлетворяло, но три тысячи все-таки лучше, чем ничего.
Бобби положил трубку и с отвращением вспомнил свою жизнь с Кристалами. Их
постоянные перепалки. Оскорбления, которые приходилось выносить. Крошечный
чулан у кухни, где он замерзал зимой и парился летом. Еду. Жирную. Кучи
ребрышек, картошки и жареных цыплят. Пироги и торты. Пирожные и конфеты.
Неудивительно, что он распух до предела, живя с ними.
Но нужно признать и то, что Фанни действительно взяла его к себе и много раз
защищала от нападок Эрнеста.
Бобби подошел к столу и выписал чек прежде, чем у него появилось время как
следует все обдумать. Он подписал конверт на имя Фанни и набросал ей
короткую записку с просьбой позвонить, они могли бы встретиться.
Конечно, он не получил ни слова в ответ, хотя деньги по чеку получили
немедленно.
От Шарлин тоже ничего не было слышно уже несколько месяцев, но Бобби к этому
привык. Она звонила только, когда что-нибудь ей было нужно. С тех пор как
Бобби отказался от предложения Маркуса Ситроэна, он явно попал в немилость.
Так он жил своей жизнью, писал песни, записывал их, встречался с девушками и
отлично проводил время, пока однажды, поздним летним вечером, где-то около
полуночи в дверь не позвонили и деваться было некуда.
Бобби в одиночестве смотрел фильм по телевизору.
— Кто там? — громко спросил он, прежде чем открыть замок. Раздался
невразумительный ответ, и Бобби мгновенно понял, что это Шарлин.
Он распахнул дверь и подхватил ее на руки, избитую и всю в крови.
Крис Феникс, 1975
— Здесь страшно жарко, — пожаловался Крис.
— Не торопись судить, — ответил Базз и саркастическая усмешка
смягчила его измятое лицо. — Выпивка дешевая. Это рай, а девушки бегают
абсолютно голые!
Крис прекрасно понял, что ему придется долго уговаривать Базза вернуться в
дождливый Лондон. Пришлось признать, что друг отлично выглядит, хорошо
загорел, волосы отросли, а в ухе болталась золотая серьга. В Англии Базз
всегда был смертельно бледен и напоминал ходячий труп. Здесь же его
внешность приобрела былую красоту, и, несмотря на страшную худобу, его
похороны в ближайшем будущем не просматривались.
— Похоже, ты попал в свою тарелку, — обыденно заметил Крис.
— Мне осточертело проводить дни и ночи в
фольксвагене
, нюхая вонючие
ноги Раста и слушая, как трахается Олли.
Молодые люди сидели в шезлонгах и хохотали. Флауа принесла банки с пивом. В
свои двадцать три она до сих пор напоминала хиппи: распущенные волосы,
платья, как балахоны, пустые глаза и ангельская улыбка. Они с Баззом прожили
вместе уже достаточно долго: почти восемь лет. Крис ожидал, что они
последуют его примеру и скоро поженятся.
— Вы когда-нибудь оформите отношения? — спросил он.
— Что? Ты рехнулся? — недоумевал Базз, а Флауа лишь мечтательно
улыбалась.
Крис решил, что, наверное, Базз прав. Зачем жениться? Уиллоу поймала его в
ловушку, и Крис это прекрасно понимал.
Они прилетели на Ибизу несколько часов назад. В самолете болтало, и Уиллоу
не переставала жаловаться.
Базз приехал на открытом
джипе
, он их встретил в черных плавках и с
радостной улыбкой. Забросив багаж на заднее сиденье, вдруг сказал:
— Черт, вы выглядите такими больными!
— Спасибо, — парировал Крис, — ты умеешь делать комплименты.
— Да, я такой, — сказал Базз и ехидно подмигнул. Он потянулся к
Питеру Джону Бадди, которого крепко держала Уиллоу. — Дайте посмотреть
ребенка.
— Нет, — резко возразила Уиллоу и прижала младенца с еще большей
силой.
Но Базза это не смутило, он старался вырвать Бо из материнских объятий.
— Прекрати, — истерично прокричала она и повернулась, словно ожидая поддержки от Криса...
— Пусть Базз подержит его, — сказал Крис. — Он крестный, так
что имеет право.
Уиллоу презрительно посмотрела на мужа и с неохотой позволила Баззу
подержать Бо пару секунд.
— Привет, дружок, — произнес Базз, разглядывая ребенка.
— Достаточно, — ехидно заявила Уиллоу и вырвала свою
драгоценность.
Крис только пару раз видел свою тещу и не при лучших обстоятельствах, но уже
догадался, что Уиллоу все больше напоминает заносчивую миссис Виг.
Базз вел машину как одержимый. Разбитый джип бросало на старой дороге, но
друг не убирал ногу с газа и мчался на огромной скорости.
Обезумевшая Уиллоу тихо сидела на заднем сиденье рядом с багажом, а малыш
подпрыгивал у нее на коленях.
— Можно ехать потише? — попросила она пару раз, но никто не
расслышал ее, и джип продолжил свой путь по рытвинам.
Они приехали на старую пыльную виллу на берегу моря. Тут было много
обитателей. Кроме Базза и Флауа, они познакомились с Ингой, очаровательной
шведкой, Клаусом, бородатым немцем, который вообще не говорил по-английски,
и с двадцатидвухлетними американками-близнецами. Девушек звали Чик и Чики.
— Почему ты не сказал мне, что здесь будут другие люди? — зло
прошептала Уиллоу.
— Откуда я знал? — ответил Крис и тут же содрогнулся при мысли,
что произойдет, когда жена узнает об их образе жизни. Базз все рассказал
ему, когда Уиллоу и Бо устраивались в сырой спальне с видом на море. Там был
только старый матрац на полу.
— У нас свободный секс, — поделился Базз с многозначительной
ухмылкой. — Выбирай, кого хочешь.
Баззу всегда нравились хиппи, да и Флауа никогда не возражала. Крис
мгновенно понял, что так или иначе попадет в беду.
— У тебя такое прекрасное тело, — шептала ему на ухо Чики.
— И такая гладкая кожа, — бормотала Чик.
— Когда мы займемся любовью? — хором спросили они. Крис
чувствовал, как желание охватывает его. Боже! Где Уиллоу, когда она нужна
ему?
Он перевернулся на живот и оглянулся вокруг. Неподалеку лежал Базз между
Ингой и хрупкой Флауа. Вот бы получилась фотография: обе девушки были без
лифчиков. Огромная грудь Инги интересно контрастировала с крошечным бюстом
Флауа.
Ни Уиллоу, ни ребенка не было видно.
— Ну, так как? — издевались Чик и Чики, пальцами лаская ему спину.
Да это же пытка! Крису хотелось повернуться и взять их обеих, одну за
другой. Он почувствовал боль от сильного желания.
А чего другого можно ожидать? Они провели на острове уже две недели, и
Уиллоу постоянно злилась и пилила из-за плохой комнаты, полуголых гостей,
еды и всего прочего.
— Я не скажу жене, — прошептала Чик, склоняясь к уху Криса. Она
покусывала его, а голая грудь касалась спины.
Чики присоединилась к ней:
— И я тоже.
Этого не вынес бы Ни один мужчина.
— Я иду купаться, — устало сказал Крис, вскочил и бешено помчался
к морю.
Он нырнул, и холодная вода охладила пыл. Но не совсем, потому что Чик и
Чики, обе — с колышащейся грудью, бросились в воду и присоединились к нему.
Боже! Что делать? Они не отстают от него с самого приезда. С одной стороны,
Крису хотелось бы заняться любовью сразу с двумя. Но он женатый мужчина, а
это заставляло сохранить верность, хотя Уиллоу постоянно отказывала ему в
постели.
Чик плыла к Крису, а за ней Чики. Они настроились получить свое.
Теперь все зависело от жены.
Уиллоу, моя любовь, — мрачно подумал Крис
— Тебе придется смириться, а иначе...
Он оттолкнул сексуальных близнецов, поплыл к берегу и бегом побежал к вилле.
— Куда ты собрался? — позвал Базз.
Крис не останавливался. Чтобы Уиллоу сейчас ни делала, ей придется все
отложить и дать ему то, чего он хочет. Он муж. У него есть права.
На вилле было тихо, значит, малыш Бо спит. Отлично. Может, она тоже
отдыхает? Тогда он попадет в рай, прежде чем жена проснется и догадается о
том, что происходит.
Крис на цыпочках вошел в комнату. Бо спал в коляске, прикрытый сеткой от
москитов. Малыш прекрасно выглядел, загорел и поправился.
Он похож на
меня
, — с гордостью подумал Крис. Да. Уиллоу, конечно, поймала его, но
сын стоил того.
Крис решил, что жена должна быть в кухне. Во время отпуска она постоянно
стирала. Стоило ему снять джинсы, как Уиллоу тут же хватала их.
Нет, она не в кухне и даже не в пыльной гостиной. Наверное, подглядывает из
комнаты Базза и Флауа. Уиллоу обожала знать все и обо всех.
— Она у тебя любопытная корова, — однажды сказала Эвис, когда
Уиллоу залезла в ее шкафчик в ванной. Они тогда пришли пообедать с семьей.
Но в комнате Базза и Флауа жены не было. У Чиков тоже пусто. Инга спала на
кушетке, значит, оставался Клаус, а дверь к нему закрыта.
Крис постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул ее.
На кровати с расставленными ногами, голая ниже пояса лежала Уиллоу, ее лицо
прикрывала подушка, но генеталии жены Крис узнал сразу.
Между ее ногами он увидел бородатое лицо немца Клауса.
Рафаэлла страшно расстроилась, когда Эдди Мейфэа не позвонил. Только через
год она случайно встретила его на роскошной свадьбе дочери одной из подруг
матери. Он был дружком и довольно сильно набрался.
— Привет, — неуклюже сказала Рафаэлла, когда Эдди не узнал ее.
Он рассеянно посмотрел на нее и спросил:
— Напомни, где мы встречались? Я не знаю, у меня перебор.
— Это точно, — холодно ответила Рафаэлла, борясь с желанием
броситься ему в объятия, пусть даже на танцевальной площадке в
Аннабель
.
Эдди внимательно посмотрел на нее и спросил:
— Сюзанна?
— Нет.
— Диана?
— Нет.
— Ну подскажи.
— Рафаэлла.
Ее имя ничего Эдди не напомнило.
— Рад видеть, — пробормотал он и отошел. Куда девалось взаимное
притяжение?
Рафаэлла думала, что нравится Эдди. Она была уверена в этом и придумала
миллион причин, по которым он не звонил. Но теперь стало ясно, что Эдди
просто не помнит ее.
И все же... Она не позволит себе расслабиться. Рафаэлле исполнилось
шестнадцать, она уже не пятнадцатилетняя глупышка, которая поддалась его
шарму. За последний год она встречалась с несколькими молодыми людьми.
Медбрат Стефан водил ее в кино. Рафаэлла виделась с этим двадцатидвухлетним
парнем несколько недель, пока он не попробовал склонить ее к близости.
Американец Джимми, студент колледжа, приглашал ее на танцы и научил минету,
потому что Рафаэлла ничего другого не позволяла. А потом был Марсель,
молодой французский официант из ресторана. Они долго гуляли по лесу, он
целовал и ласкал ей грудь, чем доставлял огромное удовольствие. После долгих
уговоров она, в конце концов, сделала ему минет, которому обучил Джимми, и
не могла понять, почему он так рассыпался в благодарностях.
Рафаэлле хотелось сделать то же самое для Эдди. Она чувствовала себя
всесильной. Это не повредило бы ее девственности, которую Рафаэлла
намеревалась сохранить до свадьбы. Они с Одиль много раз обсуждали это и
решили, что все дозволено, кроме самого главного. Во-первых, это рискованно.
Во-вторых, не нужно. Мальчики довольны и другим.
Свадьба была очень многолюдной. На ней присутствовали молодежь, друзья
жениха и невесты, и люди старшего возраста, в основном родственники.
Рафаэлла знала некоторых и вскоре танцевала с поклонниками. Она изредка
бросала взгляд на Эдди. Он не отходил от блондинки в мини-платье, столь же
пьяной, как и он.
Рафаэлла пялилась на них. Она не привыкла, чтобы ее игнорировали. Длинные
темные волосы, экзотические черты лица и стройная фигурка не ускользали от
внимания мужского пола. Как смеет Эдди Мейфэа не помнить ее?
По просьбе невесты оркестр заиграл песни
Битлз
:
Желтая подводная лодка
,
Элеонор Ригби
и
Она любит меня
.
Эдди с блондинкой тискались на танцевальной площадке.
Рафаэлле страшно хотелось, чтобы он заметил ее, и она храбро подошла к
дирижеру.
— Вы знаете
Вчера
? — спросила она.
— Конечно.
— Можно мне спеть?
— А ты сумеешь? — недоверчиво спросил он.
— Безусловно, — хвастливо ответила Рафаэлла.
Боже! Что она наделала! Рафаэлла любила петь, но только в одиночестве, в
душе, где было прекрасное эхо. Как она справится здесь?
Вчера у меня еще не было печалей, — запела Рафаэлла. Все смотрели на
нее. Нужно постараться. — А сейчас они не отпускают меня. Так что
приходится верить в то, что было вчера
.
Получилось! Отличный звук. Все ее заметили, включая собственную мать,
которая не отрывает глаз от дочери и, наверное, злится, что она выставила
себя напоказ.
Голос звучал низко, так обычно не поют в молодости. Рафаэлла глазами
отыскала Эдди Мейфэа. Наконец-то он обратил на нее внимание. Теперь-то он ее
запомнит.
Когда песня закончилась, раздались шумные аплодисменты. Многие не знали, что
она вообще умеет петь, и выражали свое удивление. Наконец, подошел Эдди и
произнес:
— Где ты пряталась всю мою жизнь?
Но прежде чем Рафаэлла успела ответить, появилась мать и разрушила все
планы. Они немедленно уходили. Пусть Эдди знает, что она существует. Это уже
что-то.
Через две недели Рафаэлла уехала во Францию, чтобы провести летние каникулы
с Одиль. В аэропорту Ниццы она с радостью бросилась к подружке, но тут же
остолбенела: в трех шагах от нее стоял Эдди Мейфэа и ожесточенно спорил по-
французски с обозленным таксистом.
А из-за угла махала Одиль из
мерседеса
, принадлежавшего отчиму.
Рафаэллу словно пригвоздили к земле. Одиль кричала:
— Привет! Иди сюда!
Эдди расплатился с таксистом и, не заметив Рафаэллы, скрылся в здании
аэропорта.
И тут к ней подбежала Одиль.
— В чем дело? — возмутилась она. — Ты что, оглохла?
— Нет, — ответила Рафаэлла, обнимая подругу. — Просто
влюбилась.
Мать Одиль вышла замуж за бизнесмена, занимавшегося шоу-бизнесом. Мужа звали
Клаудио Фрасконини, он был эстрадным певцом, его обожали по всей Европе. Он
уже многие годы купался в лучах славы, и с огромным удовольствием. Женившись
на вдове известного политического деятеля Генри Роне, он сделал шаг вверх по
социальмой лестнице. А Клаудио всегда нравилось находиться в лучах
прожекторов.
Одили отчим казался скучным. Рафаэлла несколько раз встречалась с ним и не
могла не согласиться с подругой.
— Он замазывает лысину гуталином, — хохоча, поведала тайну
Одиль. — И считает, что все женщины — у его ног. Ничто не меняется.
— Не знаю, как его выносит твоя мама, — прокомментировала
Рафаэлла.
Одиль передернула плечами, как истинная француженка, и сказала:
— Ей плевать. Им хорошо вместе. Ты же знаешь, что у моей мамы
потрясающее терпение.
Клаудио по-дружески приветствовал Рафаэллу, расцеловал в обе щеки и
произнес:
— Добро пожаловать! Рад видеть тебя, моя дорогая. Наш скромный дом — к
твоим услугам.
Скромный дом оказался шикарным замком на холме неподалеку от Канн. У забора
постоянно дежурили охранники. За гостями ухаживали десять слуг. Клаудио
обожал развлекать людей.
— Мы сами повеселимся, — пообещала Одиль. — Нам не нужно
оставаться со старыми занудами.
Рафаэлла размышляла, что Эдди Мейфэа делал в аэропорту. Возможно, у него
отпуск. Жаль, что он улетел.
На юге Франции стояла потрясающая погода. После тусклого лета в Англии
Рафаэлле бы
...Закладка в соц.сетях
