Жанр: Любовные романы
Рок-звезда
...;— Позвоните
мне, — добавил он, — и поскорее.
Дикари
прослушивали еще три дня, но никто их не порадовал. Крис не
переставал думать о Фингаз и ее таланте. Он все выяснил о Докторе Хеде, его
карьера впечатляла. И Майкл Голливуд, и Нелли, и
Нокас
в свое время были
звездами.
Не говоря никому ни слова, Крис позвонил Доктору Хеду. Но тот спокойно
объявил, что передумал.
Дикари
не та группа, в которой должна работать
Фингаз.
Крис ничего не понимал.
— Вы сумасшедший? — раздосадованно спросил он.
— Об этом мне уже говорили, — ответил Доктор Хед. — Но
помешательство — временное состояние разума, не так ли?
Они встретились в таверне. Крис надрался, а Доктор Хед пил только теплое
молоко, вся его борода была белая от него. Он прочитал длинную лекцию о том,
как стать звездой в рок-мире, о вреде наркотиков и пьянства.
— Я пережил шестидесятые, — удовлетворенно заметил Хед. — А
многие другие, занимавшиеся рок-н-роллом, — нет.
Потом он с хитрецой поведал, как получил кличку Доктор Хед. Когда-то он был
известным парикмахером, но никогда не причесывал головы, всегда предпочитая
лобки.
— Счастливые денечки, — грустно вздохнул он. — Ух, эти
шестидесятые...
— Так что ты планируешь для Фингаз? — спросил Крис, стараясь не
смотреть на барменшу, которая настроилась получить не только автограф.
— Есть новая группа —
Мишн
. Думаю стать их менеджером. Тогда и Фингаз
будет работать с ними. Ей только восемнадцать, и у нее впереди большое
будущее.
Крис недоверчиво рассмеялся.
— Значит, с неизвестной группой у нее лучшее будущее? Да ладно, чего ты
добиваешься? Мы ведь очень популярны.
— В Англии.
— И в Германии.
— А также в Голландии, без сомнения.
— И еще в Финляндии и Дании.
— Примите мои поздравления, — сухо сказал Доктор Хед. — Если
вы останетесь с Терри Теренсом, то ничего не добьетесь. Давно пора
завоевывать Америку.
Крис отпил пива.
— Я хочу знать твое мнение, — заявил он. — С Америкой все не
так просто.
— Особенно, когда менеджер продает вас.
— Что?
— Терри Теренс обманывает вас.
— Это невозможно, он всегда старается.
— Неужели?
— Да.
— А вспомни
Одинокое утро
.
— Разве я могу забыть? Наша первая пластинка.
— Она стала хитом Дела Делгардо. Крис скорчил кислую мину.
— Ему повезло, нам нет.
— Дело не в этом. Ваш менеджер продал ее. Американская компания
грамзаписи не хотела, чтобы ваша пластинка появлялась на рынке, они ударили
по рукам, и вас пробросили.
Криса охватила злость.
— Откуда ты знаешь?
— Все в музыкальном бизнесе об этом знали. Поспрашивай. Можешь
поинтересоваться у вашего тогдашнего продюсера. Как его зовут? Кажется, Сэм?
— Да, Сэм Розелли.
— Вот именно. Позвони ему. Он скажет правду. Не сомневаюсь, ему это
было неприятно.
Из таверны они отправились к Крису домой и проговорили до четырех утра.
Назавтра Крис встретился с Сэмом Розелли и все выяснил. Терри Теренс
действительно продал их первый хит.
— Он не очень-то верил в вас, — сказал Сэм, избегая смотреть Крису
в глаза. — Когда Маркус Ситроэн отдал приказ, Терри подчинился. Я
уверен, он теперь сожалеет.
— Будет жалеть еще больше, — мрачно заявил Крис.
Он без колебаний пригласил Базза и Раста к себе домой. Здесь они узнали
правду и то, что настало время избавиться от мистера Теренса.
— Этот старый педик много сделал для нас, — спорил Базз. —
Так нечестно.
Ему нравилось, что мистер Теренс обожествляет его.
— С ним мы никогда не попадем в Америку, — подчеркнул Крис. —
Нам нужен человек, который помог бы там.
— Кто? — спросил Раста, прикуривая сигарету с марихуаной.
— Да, кто? — допытывался Базз.
— Доктор Хед, — уверенно заявил Крис.
— Черт подери, — воскликнул Базз. — Этот помешанный?
— Нужно довериться ему, — уговаривал Крис. — Он знает, что
нам нужно. Положитесь на него. Я это подспудно чувствую.
После тяжелой, изнурительной борьбы Доктор Хед стал менеджером
Дикарей
, и
Фингаз присоединилась к группе. Недовольный финансовой компенсацией, мистер
Теренс подал в суд.
Но Крису было плевать. Он не сомневался, что они поступают правильно. Через
несколько недель Доктор Хед договорился с американской компанией грамзаписи
Николз Хит Сити
. Все складывалось удачно.
Перед отъездом в Нью-Йорк на встречу с продюсерами Крис зашел к матери.
Горас как всегда сидел перед телевизором ч смотрел
Ангелов Чарли
. Сестер
дома не было, а Эвис сидела на кухне и бесконечно пила крепкий сладкий чай.
Она улыбнулась младшему сыну и дала несколько бессмысленных советов. Мать
выглядела усталой и значительно старше своих пятидесяти одного года.
Крис протянул ей тысячу фунтов новенькими десятифунтовыми банкнотами. Он
планировал этот жест многие недели.
Эвис отодвинула деньги.
— Мне они не нужны, милый. Оставь себе.
Слова матери разозлили Криса, ведь он скоро сделает состояние. Неужели она
не верит в него?
— Да ладно, бери, — настаивал он. — Я еще много заработаю.
— Ну... — заколебалась она, — Брайану нужна помощь...
К
черту Брайана!
— Это тебе, мама, — подчеркнул Крис.
— Отложу их на черный день, — наконец решила она и аккуратно
сложила деньги в стопку.
Слава Богу, она приняла его подарок. Крис уже год умолял мать бросить
работу, но Эвис и слушать не хотела.
— Я не могу подвести хозяев, — объясняла она. А Крису хотелось
сказать:
— Ма, ты чистишь их сортиры, а не занимаешься нейрохирургией. Но он
сдержался. У Эвис были причины поступать так, и сын их уважал.
— Ну... увидимся через несколько месяцев, — сказал он и поцеловал
Эвис в щеку. Хотелось сбежать до прихода сестер. Крис ненавидел прощания.
— Америка, — вздохнула Эвис. — Я однажды встречалась с янки.
Он был таким хорошим, и ногти у него всегда блестели.
— Наверное, классный парень.
— Думаю, я ему тоже нравилась. Он звал меня в Небраску, — Эвис
глотнула чая. — Где это?
Крису не хотелось выслушивать откровения матери.
— Я позвоню, мама. Береги себя. Я скоро свяжусь с вами. Крис прощался с
Англией без сожаления. Боже! Ему уже двадцать девять. Нельзя терять времени.
Его будущее зависело от Америки, а Крис давно созрел для славы.
Рафаэлла, 1979
— Я хочу найти работу, — однажды сказала Рафаэлла. — Деньги
не помешают, а, кроме того, я люблю встречаться с новыми людьми.
— Ты разве что-нибудь умеешь делать? — издевался Эдди. — И
кто будет смотреть за ребенком? Если ты надеешься на мою мать, то забудь об
этом. В ней материнского мало. Уж я-то знаю.
— Эдди, — тихо ответила Рафаэлла, — я схожу с ума, сидя
взаперти. Мне не с кем поговорить, кроме твоей мамы. На Дьюк-стрит есть
картинная галерея. Хозяин вывесил объявление о найме. Я немного понимаю в
искусстве и думаю, что справлюсь.
— Нет.
— Почему нет?
— Ты моя жена, и сама выбрала эту долю. А женщина, принадлежащая мне,
никогда не будет работать.
— Но я хочу, — заупрямилась Рафаэлла.
— Очень жаль, — парировал он.
Рафаэлла смотрела на мужа. Маленькие глазки, впалые щеки. Неужели когда-то
она считала его красавцем?
Боже! Какая ловушка. Она вышла замуж за нелюбимого человека и живет в
квартире с ненавистной свекровью только потому, что муж проиграл все деньги
ее отчима. Им пришлось спешно переехать из дома. Эдди оказался заядлым
игроком. Это была его единственная страсть.
Рафаэлла стыдилась открыться матери. Она приукрашивала свою замужнюю жизнь
перед Одиль и Фенеллой. Все знали, что молодые остаются у леди Элизабетты
только потому, что ищут новый дом.
Ложь. Сплошная ложь. Жизнь с Эдди — кошмар. Начиная с первой брачной ночи,
которую они провели в люксе отеля
Гросвенор
.
— Как здорово. Все похоже на прекрасный сон, правда, Эдди? Рафаэлла
порхала по номеру в белом кружевном пеньюаре, длинные волосы распущены, а на
губах — улыбка.
Эдди уже вызвал обслугу и, прежде чем раздеться, проглотил три стакана
водки.
Рафаэлла забралась в постель и с нетерпением ждала мужа. Законный секс. Ее
распирало от счастья.
Эдди разделся до трусов. На теле не было ни волоска, а от груди до живота
шел тонкий шрам.
— Откуда это? — с любопытством спросила Рафаэлла.
— Когда подрастешь, скажу.
Девушка протянула руки, но Эдди даже не обратил внимания и взялся за газету.
— Эдди, — ласково пробормотала она, — у нас первая брачная
ночь.
Он аккуратно отложил газету и холодно посмотрел на нее.
— Хочешь потрахаться? Первый раз и так принес мне кучу неприятностей.
Какое-то мгновение его слова не доходили. Рафаэлле показалось, что муж
шутит.
— Не надо злиться, — сказала она.
— Злиться, милая? — ледяным тоном переспросил он. — А почему
я должен злиться?
— Эдди, я...
Не говоря ни слова, он набросился на нее сверху, прижал руки и сорвал ночную
рубашку.
Потом грубо до крови укусил сосок. Она закричала от боли.
— Это злит тебя? — хмуро ухмыльнулся он. — Правда, дорогуша?
Сначала она слишком испугалась и даже не могла сдвинуться с места, а потом
коленом сильно ударила его между ног.
Эдди злобно выругался и скатился с кровати, держась за ушибленное место.
— Корова!
— Я думала, мы хотим позлить друг друга, — невинно сказала она.
— Когда-нибудь я тебя проучу, берегись, сука. Не совсем идеальное
начало отношений.
Медовый месяц в Акапулько прошел ужасно. Место оказалось красивым, но все
остальное радости не приносило. Весь день Эдди пил, а ночью играл в казино.
А Рафаэлла старалась успокоить себя мыслью о будущем ребенке. Когда он
появится на свет, муж переменится.
Но в Лондоне стало еще хуже. И когда они переехали на квартиру леди
Элизабетты, Рафаэлла уже ненавидела Эдди. Однако выхода из тупика не было.
— Джон-Джон совсем не похож на Эдди, — бестактно заявила Одиль,
подбрасывая крестника на коленях. — И на тебя тоже. На кого же он
похож? На твою мать? Нет. На отца? Вряд ли... — она хихикнула. —
Наверное, на какого-нибудь заезжего матроса, о котором ты забыла рассказать.
— На весь морской торговый флот, — обыденно ответила Рафаэлла,
хотя сердце бешено колотилось.
Слава Богу, никто не знает о ночи, проведенной с Крисом Фениксом в
автомобиле. Даже Фенелла. Рафаэлла так стыдилась случившегося, что никому не
открыла свой секрет. А когда поняла, что беременна, даже не думала, что
виновник — Крис Феникс.
Но внешность Джон-Джона сомнений не оставляла. Он рос копией знаменитой рок-
звезды. Те же глаза, тот же нос, та же упрямая ухмылка. Даже волосы ершатся,
как у Криса.
Господи, какая горькая ирония судьбы!
Одиль обвела взглядом душную гостиную.
— Когда вы переедете на собственную квартиру? — спросила
она. — Разве тебе нравится жить со свекровью?
Рафаэлла только пожала плечами:
— Здесь не так уж плохо, да и осталось недолго. Мы постоянно ищем дом.
— Лучше найти его поскорее.
— Согласна.
— Ты слишком худая, — озабоченно сказала Одиль. — У вас все
хорошо?
Рафаэлла поднялась и оправила голубое шерстяное платье. Если бы Одиль
увидела синяки на ее теле, то тут же поняла бы, как обстоят дела.
— Конечно, я очень счастлива.
— Вот и хорошо, — сказала Одиль и тут же поднялась. — Боже,
кажется маленький Джон-Джон написал на меня. Может, переоденешь его?
Рафаэлла взяла ребенка и крепко прижала к себе. Слава Богу, что он не от
Эдди. Когда-нибудь все узнают об этом.
Голос Ареты Франклин заполнил дискотеку. Она пела
Уважение
. Лучше всех.
На танцплощадке жались парочки. Воздух был прокурен, а шампанское лилось
рекой.
— Правда, здесь здорово? — сказал Николз и с гордостью осмотрел
дискотеку, оформленную лучшими художниками и осветителями. — Настоящий
класс!
— Да, — согласился Бобби.
— Значительно лучше, чем
Чейнсо
, — не мог не похвалиться Николз.
Бобби осушил бокал шампанского и кивнул. Он раздумывал над странным
предложением Николза Клайна. И весьма неожиданным. Если принять его, то
Бобби получит рай земной, плюс луну и звезды. Николз недаром сказал, что
лучшего контракта быть не может.
Конечно, Бобби отказался. Он был вынужден сделать это, потому что имел
обязательства перед
Блю кадиллак
.
— Мы все решим, — получив отказ, Николз даже не
расстроился. — Мои партнеры по компании грамзаписи и клубу — настоящие
джентльмены. Кроме того, они деловые люди и помогут тебе откупиться от
Ситроэна, только согласись.
— Мне нужно подумать. Больше Бобби ничего не сказал.
А теперь Николз разыгрывал роль щедрого хозяина, стараясь исполнить любое
желание гостя. Он то и дело подсовывал ему то одну девушку, то другую.
— Этот парень был подлецом. Им и останется, — раздраженно
пробормотал Рокет. — Пора смываться. А как ты, Бобби?
— Конечно, я иду с тобой.
Но они опоздали. Подоспели телевизионщики, и Николз сказал:
— Ребята, сделайте одолжение во имя добрых старых времен. Скажите всему
миру, что мой клуб — самый лучший. Хорошо?
Николз прилично вспотел в черных кожаных брюках и розовой рубашке. На шее
висели многочисленные золотые цепочки. Поседевшие кудри были выкрашены в
яркий каштановый цвет и распрямлены. Орлиный нос уже не украшал бывшего
босса
Чейнсо
. Косметическая операция прошла удачно. В свои сорок семь он
остался кобелем, хотя поменял шлюшек на потрепанную блондинку-англичанку.
Говорила она как простолюдинка, но у нее была потрясающая грудь.
— Познакомьтесь с Памми, — с гордостью представил ее он. — Мы
помолвлены.
Памми Бузер собиралась стать фотографом, а раньше практиковала как нагая
модель. Она всегда была неудачницей и дешевкой. Стоило Николзу отвернуться,
как она тут же бросалась на первого попавшегося мужчину, если считала, что
он может принести ей выгоду.
Николзу эта дамочка нравилась. Он искренне считал, что нашел классную
английскую шлюху с мозгами. Она называла себя писательницей, но накропала
лишь одну порнографическую статью о мужчинах-проститутках для дешевого
девичьего журнала. В свое время она спала с женщинами, мужчинами, с теми и
другими вместе, увлекалась садомазохизмом, водным спортом, а теперь решила
создать книгу обо всем этом. Но, на свою беду, писать Памми не умела. К
счастью, Николз оплачивал все ее счета.
Сегодня она никак не могла решить, за кого лучше взяться: за Бобби или
Рокета. Наконец, Памми остановилась на Рокете, ибо звезды экрана всегда
привлекают больше, нежели певцы.
Когда у Бобби брали интервью, дамочка прошептала на ухо Рокету:
— Я не принадлежу Николзу.
Но ему-то было плевать. Писклявого голоска этой красотки достаточно, чтобы
отвадить любого мужчину. Кроме того, она прошла суровую жизненную школу.
— Отвали, — тихо предупредил Рокет. — Подержанных не берем.
— Очаровательно! — парировала она.
Рокет уничтожил ее взглядом, а потом всем своим видом продемонстрировал
Бобби, что пора уносить ноги.
Но в этот момент появилась тележурналистка.
— Пожалуйста! — умоляла она. — Хотя бы пару слов. Будет так
здорово, если вы появитесь в моей программе.
Это была хорошенькая негритянка, как раз в стиле Рокета, и он согласился.
Бобби ухмыльнулся и отправился в туалет. Там он случайно обнаружил Сеймура.
Старину Сеймура, короля уборных в
Чейнсо
.
— Как дела? — поздоровался он.
Сеймур, которому было уже за шестьдесят, уважительно склонил голову.
— Добрый вечер, мистер Манделла. Если могу быть чем-нибудь полезен,
только скажите.
Старик не помнил его. Впрочем, что в этом странного? Они почти не
разговаривали. Сеймур считался хозяином уборных на верхнем этаже, а толстяк
Бобби обслуживал широкие массы посетителей внизу. Но Бобби понравилось, что
Николз нанял Сеймура, значит, он все-таки помнит хорошее.
Он дал старику стодолларовый банкнот, вспомнив, как когда-то Джефферсон
Лионакр сделал то же самое. Тогда дела у Бобби шли из рук вон плохо. Он
всегда помнил слова Джефферсона:
— Сегодня — говновоз, завтра — знаменитость. Известный певец оказался
прав.
— Премного благодарен, мистер Манделла, — не переставал кланяться
Сеймур.
А у туалета его караулила Памми Бузер.
— Бобби, — обратилась она, словно к старому доброму другу, —
может, где-нибудь выпьем позднее вдвоем?
Какая дешевка!
— А как же Николз? — спросил Бобби с любопытством.
— Этот? — она с отвращением сплюнула. — Обойдется без меня
один вечер, — и бросив на Бобби многозначительный взгляд, добавила: —
или больше... Все зависит от тебя.
Ох уж эти женщины! И эта старая кошелка туда же.
— Я как раз думал о людях, которые умеют ценить преданность, —
сказал он. — У Николза эта черта есть. Почему бы тебе не взять с него
пример?
Когда он вернулся к столику, Рокет, верный себе, уже сбежал с
тележурналисткой.
— Он сказал, что позвонит тебе завтра, — хмыкнул Николз. —
Вот шустряк!
— Он всегда был таким, — согласился Бобби.
— А помнишь их с Шарлин? Ты только подумай, как она поднялась, —
сказал Николз, уплетая мороженое со взбитыми сливками. — Знаешь,
Чейнсо
была школой талантов. Ты, Рокет, Шарлин и я. Классная компания!
Бобби кивнул, хотя не мог припомнить, чтобы они когда-либо дружили.
— Я был вашим идейным вдохновителем, — удовлетворенно заявил
Николз.
— Ты меня выгнал, — напомнил ему Бобби.
— Нет.
— А вот и да. Что у тебя с памятью, Николз?
— Все, что ни делается, все к лучшему. Посмотри на себя сегодня.
— Благодарю.
— Я хорошо помню Шарлин, — сказал Николз и похотливо облизал
губы. — Такая вкусная штучка, никогда не забуду, как протрахался с ней
три часа.
Бобби похолодел.
— Что?
— Это был своего рода рекорд. Ни с одной шлюхой такого не получалось.
После секса меня следовало бы остудить огнетушителем.
— Когда это было? — спросил Бобби, не сомневаясь, что этот подонок
врет.
— Когда? Да разве припомнишь? Кажется, она только нанялась к
нам, — он взял еще ложку мороженого и добавил. — Она всегда была
амбициозной леди, — мороженое капало с нижней губы. — А теперь
даже не подходит к телефону. Я хотел, чтобы она прилетела сегодня на нашу
встречу во имя старых времен.
Мысль о том, что Шарлин спала с Николзом Клайном, вызвала у Бобби чувство
гадливости. Он не хотел больше слушать и тут же поднялся.
— Было интересно... Но мне пора на подушку. Завтра запись. Николз
расстроился.
— Ты уходишь? Так рано? Еще ничего не начиналось.
— Придется обойтись без меня.
Николз схватился за Бобби двумя руками:
— Бобби, ты настоящий друг. Я очень ценю, что ты пришел сегодня, не
надо чураться. Уэнди! — он позвал высокую официантку. — Пойди и
принеси мистеру Манделле карточку члена клуба. Номер один. Удостоверься,
чтобы ее выписали правильно.
— Мне нужно идти, — сказал Бобби.
— Подожди минутку. Где моя Памми? Она захочет попрощаться с
тобой, — он остановил другую официантку и спросил: — Где мисс Бузер?
Искусственные ресницы иронично дрогнули:
— Не знаю, мистер Клайн.
— Разыщи и приведи сюда.
— Хорошо, мистер Клайн.
— Бобби, — Николз склонился как заговорщик и зашептал на
ухо. — Подумай над моим предложением. Лучшего быть не может. Мы будем
наверху. И как здорово мы сработаемся вместе!
— Конечно, — сухо ответил Бобби. Ему осточертел шум, дым и
отвратительные откровения Николза.
Памми появилась с искусственной улыбочкой и размазанной помадой. Николз
никогда не догадается, что она во время десятиминутного перерыва брала минет
у диск-жокея.
— Пока, — махнула на прощание Памми. Николз ущипнул ее за щеку.
— Какая девочка!
Бобби быстро ретировался и на лимузине отправился домой. Там он поставил
пластинку Смоки Робинсона и налил стакан виски. Но сон не приходил.
Странный был вечер. Слишком много воспоминаний, старых, но недобрых.
Изрядно повертевшись в постели, Бобби встал и принял успокаивающий теплый
душ. После этого он почувствовал себя лучше. Наконец, глаза закрылись.
— Я не буду встречаться с прессой, — заупрямился Крис. — Ни в
коем случае, Жозе. Пусть убираются к чертовой матери.
— Я вам так благодарен, мистер Феникс, — вежливо ответил Нортон
Сент-Джон. — Но, к сожалению, не знаю, где эта мать живет.
Крис не мог сдержать усмешки. Приятно пообщаться с соотечественником. А
кроме всего, ему нравились
голубые
. Крис никогда не помышлял вступить в их
лигу, но большинство ее членов казались ему умными и образованными. И
значительно лучше ориентировались в мире, нежели все остальное население.
Кроме того, эти люди обожали его пластинки. Крис вспомнил о клубе
голубых
— его поклонников в Дании.
— Послушайте, — сказал он, пытаясь объясниться. — Мы не
договаривались о пресс-конференции. Скажи ему, Сокол.
Менеджер кивнул.
— Как хочешь, Крис, — спокойно ответил он, а потом добавил: —
Хотя, учитывая выпуск нового альбома и то, что ты начинаешь сниматься в
фильме, было бы неплохо пообщаться с журналистами. Всегда престижно
выступать на благотворительных приемах. Я уверен, Бобби Манделла и Рафаэлла
дадут пресс-конференции.
— Можете в этом не сомневаться, — уверенно заявил Нортон Сент-
Джон, хотя еще не получил согласия ни одного из них. Однако секретарь
никогда не отчаивался. Хотя неизвестно, как отреагируют журналисты, если ни
одна из звезд не даст интервью.
— Я встречусь с ними, — игриво предложила Сибил. —
Телевизионщики меня обожают. И пресса тоже. Я не хочу показаться нескромной,
но после фотографии на обложке журнала мне не дают прохода.
— Ни в коем случае, — сказал Крис и взял гроздь винограда.
— Почему? — расстроилась Сибил.
— Потому что с ними буду говорить я, пять минут, — он повернулся к
Соколу. — И, пожалуйста, предупреди их, что я не собираюсь рассказывать
о
Дикарях
, Баззе, Докторе Хеде и о ней, — он жестом показал на Сибил.
— Чем же я провинилась? — обиженно добивалась Сибил.
— Моим поклонницам это не понравится.
— Какая глупость!
— Думаю, и мужчинам, которые обожают твои фото, наша связь не по душе.
Когда человек выступает в одиночку, он выглядит сексуально. Я это давно
знаю, — Крис затолкал в рот целую гроздь винограда. — Так делают в
одном французском фильме, — объяснил он, пережевывая. — Они едят
виноград только так.
Сокол старался не обращать внимания на бестактное поведение своего клиента.
Ох уж эти рок-звезды! Все одинаковы. Уличная шпана, у которой появились
деньги, но манеры остались прежними.
Нортон Сент-Джон облегченно вздохнул.
— Может быть, покончим с этим сразу? Журналисты уже с
...Закладка в соц.сетях
