Жанр: Любовные романы
Рок-звезда
... действительно так думал и вспомнил, что еще несколько лет назад не мог бы похвастаться подобным.
Как и положено в Голливуде, Сокол широко улыбнулся, обнажив великолепные
вставные зубы.
— Я пришел к тебе с приветом от Маркуса Ситроэна. Он очень рад, что ты
согласился выступить сегодня на приеме, организованном его женой.
Крис обмотался полотенцем и присел.
— А разве у меня был выбор? — сухо произнес он.
— Ты сделал правильный выбор, — намеренно подчеркнул Сокол. —
Сегодня будет удивительный вечер. Маркус хотел пригласить трех самых лучших
певцов, и ему это удалось. Тебе бы не хотелось, чтобы твое место занял
Спрингстин, так ведь?
Крис смотрел, как Мейбл шла по газону с подносом. Чай и тост для него и
хрустальный стакан с минеральной водой с лимоном — для гостя.
— Надо побыстрее освободиться, — натянуто сказал Крис.
— В этом нет проблемы. Ты выступаешь последним после Бобби Манделлы и
Рафаэллы. Я поставил Маркусу это условие. Ты должен и здесь быть звездой.
— Конечно, — заерзал Крис. Эта затея ему почему-то ужасно не
нравилась.
— Сибил пойдет с тобой? — словно ни в чем не бывало, спросил
Сокол.
— Не знаю, я ее не приглашал.
— Это будет потрясающи прием.
— Я не собираюсь оставаться на ночь.
— Tы можешь передумать.
— Нет.
Сокол отхлебнул минеральной воды и поднялся.
— Позвоню позднее. Лимузин будет в три тридцать. Нужно выехать не позже
четырех.
Как только менеджер удалился, появилась Сибил. К счастью, она оделась, но
все же слишком откровенно. Хлопчатобумажная майка еле прикрывала грудь. На
ней явно не было лифчика, коротенькие шорты, белые гольфы и кроссовки
Рибокс
завершали наряд. Ей бы впору приветствовать футболистов на
стадионе.
— Куда собралась? — спросил Крис.
— А разве я не говорила? — широко раскрыла глаза Сибил. — Иду
сниматься к очень сексуальному фотографу. Думаю, он захочет надругаться над
моим девичьим телом. Как мне поступить?
— Пусть наденет презерватив! Сибил нахмурилась:
— Крис! Это не смешно. Тебе ведь не хочется, чтобы я переспала с ним.
— Послушай, милая, если такое произойдет, то у тебя не будет времени
рассказать мне о случившемся.
— Неужели? — с вызовом спросила она.
— Точно. Я тебя выгоню, девочка. Запакую вещи и выставлю их за порог.
Сибил это не порадовало, и она внезапно повзрослела:
— Ты настоящий шовинист! И наверно думаешь, что я не знаю о той шлюхе-
датчанке, которую ты содержишь в Лондоне.
Значит, все открылось. Впервые за то время, что они жили вместе, Сибил посмела упомянуть об Астрид.
— Послушай внимательно, — спокойно ответил Крис. — Я никогда
не притворялся идеальным, но требую этого от тебя.
— Черт побери! — огрызнулась она. — Мои друзья постоянно
говорят, что ты — двуликая крыса. Почему я должна мириться с этим?
— Никто тебя к кровати не привязывает.
— Я тебя ненавижу, Крис Феникс. Однажды ты вернешься и не найдешь меня
дома. Вот тогда-то ты пожалеешь.
И Сибил гордо удалилась.
Крис глубоко вздохнул. Вряд ли день будет хорошим.
Джордж Смит, он же Максвелл Сицили, сел в первый автобус, на котором
официанты из
Лиллиана
отправлялись в имение Ситроэна, чтобы подготовить
все необходимое к самому выдающемуся приему года. Повара, официанты и шоферы
оживленно болтали между собой. Никому из них не хотелось пропустить такое
событие. Пресса писала о нем уже несколько недель, и шумиха не умолкала. Там
соберутся избранные пятьдесят пар, заплатившие за право участия в приеме по
сто тысяч долларов.
Максвелл устроился у окошка и наблюдал за целой колонной автобусов с
обслугой. По извилистой дороге их доставят на побережье Тихого океана, а
оттуда останется проехать двадцать пять минут по живописному пляжу.
Напевая под нос, он старался не вслушиваться в разговоры соседей, но обрывки
все же долетали до ушей Максвелла. В основном говорили о деньгах. Интересно
посмотреть на людей, которые смогли заплатить невероятную цену за один
вечер.
— Так хочу послушать Рафаэллу, — сказал молодой водитель, не
обращаясь ни к кому. — Она лучшая из лучших.
— Ну нет уж, я бы предпочел Уитни Хьюстон, — заспорил помощник
повара. — Такая сексуальная штучка!
— Ну и что? Они все трахаются, — хмыкнул худой официант в очках,
он почему-то постоянно скалился.
Да, — подумал Максвелл, — это правда. Они все трахаются, и все
лгут. Выуживают у мужчин деньги, а потом сбегают
.
Он-то знает. Отец научил Максвелла этим премудростям еще в детстве. Именно
поэтому он и предпочитает проституток.
Заплати, и получишь все.
Заплати, и ты — босс. Без всяких споров.
Женщины — низменные создания. Они должны всегда стоять на коленях. Чтобы
поняли, кто хозяин. Им никогда нельзя поддаваться. Ни за что.
На мгновение Максвелл подумал о Вики Фокс. Многое зависело от нее. Если эта дамочка испортит дело...
Так думать нельзя! Никаких отрицательных мыслей. Пусть Вики — женщина, но ее
отлично рекомендовали. Не будь Максвелл уверен, что она успешно сыграет свою
роль, он никогда бы не нанял ее. То же самое касается Спида.
Обычно Максвелл предпочитал работать в одиночку. Зачем зависеть от других?
Но это дело слишком серьезное. Ему нужна помощь. Поэтому появились Спид и
Вики. Информация этой женщины оказалась бесценной. Она отлично сработала.
Максвелл в этом не сомневался. Вики платили за услуги, поэтому она знала,
как поступать.
Максвелл был меньше уверен в Спиде. Никчемный негодяй, да еще жадный. Но
шофер отменный. Ничего другого от этого парня и не требуется. Просто
оказаться в нужном месте в нужное время. А потом вести машину. Максвелл не
сомневался, что справится.
Он получит состояние, и никто не посмеет остановить его.
Как только Рафаэлла вошла в свой номер в
Эрмитаже
, тут же позвонил Маркус
Ситроэн.
— Все в порядке? — спросил он.
— Да, спасибо.
— Ничего не нужно?
— Нет, Маркус.
— Я хочу приехать.
— Не стоит, — быстро сказала Рафаэлла. — Не сегодня. Я
устала, а вечером концерт. Увидимся там.
Маркус был явно недоволен отказом:
— Ладно. Я позвоню через час.
Она получила час отсрочки, чтобы распаковать вещи, принять горячую ванну,
прилечь на кровать, покурить и попереключать каналы американского
телевидения.
Рафаэлла увидела себя в программе МТВ. В лучшем виде. Задумчивую и
страстную, с длинными черными волосами, обрамлявшими идеально красивое лицо.
Ее хрипловатый голос будил эротические мысли у всех, кто слушал песню.
Рафаэлла.
Мудрая.
Знающая, что почем. Повидавшая жизнь. Чувственная.
Какая фальшивка! Она не спала с мужчиной уже год
.
Сначала карьера.
Потом жизнь.
Она выбирала сама.
Дорогой Маркус Ситроэн, сделай меня суперзвездой, и я буду принадлежать
тебе
.
Он сдержал слово, и настал день расплаты.
Рафаэлла и так удивлялась, что сумела заставить его ждать слишком долго.
Девушка из компании, сдававшей автомобили внаем, просмотрела документы
Спида, не переставая жевать резинку.
— Серый
кадиллак
, — спокойно повторил Спид. — Я брал его в
прошлую субботу и две недели назад.
Не говоря ни слова, она взяла ручку, написала разрешение на аренду машины,
сняла телефонную трубку и пробормотала в нее:
— Дэн, серый
кадиллак
, — она жестом показала на соседнюю
дверь. — Получите его на дороге. Как будете платить?
Спид достал наличные. Девушка пересчитала деньги, протянула ему квитанцию и
автоматически сказала:
— Желаю хорошо провести день.
— Непременно, — ответил он и подмигнул. Спид не сомневался, что
произвел неизгладимое впечатление в серой шоферской форме и фуражке с
кокардой.
Что делать, если женщины его обожают? Даже бывшая жена мечтает переспать с
ним, когда он изредка посещает ее. Хотя это бывает не часто. Дамочка живет в
Лас-Вегасе, а Спид старался держаться подальше от этого города, ибо стоило
ему попасть туда, и он либо женился, либо проигрывал все до последнего
цента.
Боже! Большие сиськи и азартные игры. Две страсти его жизни.
Механик пригнал
кадиллак
, и Спид сел в машину. Ему нравился запах дорогих
автомобилей. Однажды он работал шофером у богатых супругов. Служанка ставила
в машину дюжину белых роз каждый день. Какой запах! Он переспал с ней, с
удовольствием вдыхал аромат роз, но бросил работу через три месяца. Она
показалась ему страшно скучной.
Кадиллак
шел отлично. Так и должно быть. В те два раза, когда Спид нанимал
его, он долго возился с машиной. Под капотом великолепно работал мотор. У
Спида был талант механика, он умел делать чудеса. С женщинами тоже.
Притронься пальцем, потри, добавь смазки, и дело сделано. Нужно только точно
определить самое эрогенное место.
Спид довольно хмыкнул. Сегодня все пройдет легко. Нужно только быть в нужное
время в нужном месте. А потом сбежать как можно быстрее.
За десять тысяч долларов он с этим справится.
Запах бекона разбудил Бобби Манделлу раньше, чем Сара. Его окружала темнота.
Иногда Бобби от этого паниковал, но чаще вел себя тихо и сдерживал чувства.
Сара очень помогала. Она всегда была рядом. Внезапно он почувствовал сильное
желание.
Бобби услышал, как она вошла в комнату, шаги Сары он не спутал бы ни с чем.
— Бутерброд с беконом и звонок будильника, — весело сказала она.
— Иди сюда, женщина, — произнес Бобби голосом, полным желания.
Сару не нужно было просить дважды. Она прекрасно знала, чего хочет Бобби,
иногда даже лучше, чем он сам. Поставив поднос на стол, девушка с радостью
присоединилась к нему.
Бобби протянул руки и уложил ее рядом на постель.
Сара лежала, не двигаясь, сердце бешено стучало в предвкушении удовольствия,
потому что Бобби Манделла был самым великолепным любовником в мире.
Он начал медленно ласкать ее через одежду, чувственные руки прикоснулись к
большой груди, округлому животу и широким бедрам. Пальцы еле дотрагивались.
Саре хотелось, чтобы он сорвал с нее блузку.
Она сдержала стон, ибо знала, что Бобби нравится, когда она не проявляет
никакой инициативы в постели.
Наконец-то его руки очутились под блузкой. Бобби расстегнул пуговицы, одну
за одной.
Казалось, что грудь не вмещается в лифчик, но Бобби продолжал дразнить Сару,
играя с набухшими сосками через ткань, доводя ее до предела.
— Пожалуйста, Бобби, пожалуйста, — умоляла она.
— Спокойно, мама, — мурлыкал он. — Дай время, а пока лежи
спокойно.
— О Боже!
Лицо Сары покраснело. Бобби всегда мучал ее ожиданием, но это было сладкое
наказание, и она наслаждалась каждым мгновением.
Наконец он расстегнул лифчик и освободил грудь. Сара чуть не кончила,
настолько приятными были его прикосновения, но Бобби не позволил этого. Он
даже не прикоснулся к груди, а принялся гладить бедра, живот, лаская,
поднимая юбку сантиметр за сантиметром и осторожно снимая трусики.
— Бобби, ты сведешь меня с ума, — выдавила Сара.
— Милая, ты не знаешь, что такое сумасшествие.
И он медленно и очень умело продолжил свое занятие, так что Сара дважды
кончила от его рук и языка, прежде чем произошел сексуальный акт.
Когда Бобби наконец-то взял ее, Сара рыдала от удовольствия и облегчения.
Она безумно любила этого мужчину, но в его чувствах не была уверена. Она не
сомневалась, что нужна ему. Но любил ли ее Бобби? Он об этом никогда не
говорил, хотя в моменты страсти она постоянно повторяла одно и то же, как и
сейчас:
— Я люблю тебя, Бобби Манделла, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. О,
как я люблю тебя!
Для Сары наступил момент экстаза с человеком, которого она желала больше
всего на свете.
В ответ он лишь застонал, наконец-то он позволил себе расслабиться.
В то же мгновение Бобби скатился с нее и прикрылся простыней, словно не
желая, чтобы Сара видела его в невозбужденном состоянии.
— Тебе было хорошо? — не могла не спросить она. Но огонь погас, и
Бобби уже взял себя в руки.
— Я голоден, — тут же переменил он тему. — Ты что-то говорила о бутерброде с беконом.
Сара поднялась с кровати и заявила:
— Он холодный, я сделаю другой.
— Не нужно, просто подай его мне.
Даже не одевшись, она подошла к столу, взяла бутерброд с подноса и подала
ему. В другой ситуации Сара бы постеснялась. Она считала, что ноги у нее
слишком короткие, попа слишком круглая, а грудь слишком большая. Но с Бобби
это значения не имело, ведь он ее не видит. Будь Бобби зрячим, и он бы
никогда не обратил на нее внимания. В этом Сара не сомневалась. Потому что в
свое время Бобби Манделла имел самых красивых женщин, черных и белых.
Сара не забыла журнальные статьи, скандалы и сплетни. Она помнила, как
впервые увидела его на сцене в 1980 году. Тогда ей исполнилось семнадцать, и
она только-только закончила школу. Подружки затащили ее на концерт Манделлы,
состоявшийся в Филадельфии.
— Он такой сексуальный! — заверяли они. — Вот увидишь! Это
мужчина-член!
Саре пришлось согласиться с ними. Когда Бобби появился на сцене в черных
брюках и белой шелковой рубашке, пятьдесят тысяч женщин обмочили трусики и
завопили от восторга. Бобби Манделла излучал секс. Это был живой фаллический
символ. А какой голос!
Сара стала его преданной поклонницей, но никогда не могла предположить, что
несколько лет спустя, после несчастного случая будет его личным секретарем,
и даже чем-то большим.
— Я приму душ, — сказал Бобби, жадно поедая бутерброд. —
Одежда готова?
— Все в порядке, — ответила Сара. — Твои любимые черные брюки
и белая шелковая рубашка.
— Спасибо, малышка.
Да, это была его любимая одежда. Она принесла удачу. Кроме той страшной ночи
два года назад.
Господи! Он скоро встретится с Новой Ситроэн. Соблазнительной, холодной
сукой.
Сможет ли он пережить это?
Сара взяла Бобби за руку, чтобы отвести в ванную. Он оттолкнул ее.
— Я знаю дорогу, — огрызнулся Бобби. — Не нужно следить за
каждым моим шагом.
Иногда Бобби нуждался в помощи, но бывали моменты, когда он не выносил ее.
Сегодня хотелось все сделать самому.
— Пойду оденусь, — сказала она с обидой.
Бобби не мог выносить этой интонации. Сара — добрый помощник. Она вернула
его к жизни, неизвестно, как все сложилось бы без нее. Но иногда девушка
действовала Бобби на нервы.
Он изобразил улыбку и произнес:
— Так, значит, ты ходишь голая? Какой стыд! Ведь тебя могут увидеть?
Шутка в стиле Бобби, но Саре она не показалась смешной.
Нова Ситроэн металась по своему шикарному имению, проверяя, все ли в
порядке. Ее недаром считали хозяйкой номер один в Америке. Однако эта
женщина вытягивала жилы из тех, кто работал на нее. Она замечала все пылинки
и недостатки, и требовала идеального порядка.
Проверяя дом для гостей, Нова приказала заново почистить серебряные рюмки.
Настояла, чтобы в каждую из семи ванных положили новые рулоны туалетной
бумаги. Слуга сменил все лампочки, а потом Нова заново расставила садовые
цветы в десяти вазах.
Наконец, она вернулась к себе в спальню с массажисткой, парикмахером,
маникюршей и косметичкой-англичанкой по имени Трейси. Только ей позволялось
дотрагиваться до драгоценной кожи Новы Ситроэн.
— Это так скучно, — заявила она Трейси. — Но мне нравится
добывать деньги. Приятно помочь губернатору.
Никто из окружающих не подозревал, что двадцать лет назад Нова Ситроэн была
одной из самых высокооплачиваемых проституток в родной Германии.
Вики Фокс умела попасть туда, куда хотела. Конечно, помогала форма. Коричнево-
белое платье горничной, которое носили все служащие мадам Ситроэн.
Старая шлюха не терпит конкуренции
, — думала она. Без этой унылой
формы и при косметике Вики Фокс могла бы дать фору многим кинозвездам. Хотя
молодежь теперь совсем иная. Они — тени прошлых звезд. Вики, безусловно, не
застала великих, но прекрасно знала, что сейчас нет ни Мерилин Монро, ни
Ланы Тернер.
В шестнадцать лет Вики Фокс появилась в Голливуде. Она сбежала из Чикаго с
шестьюдесятью долларами в кармане и одной драгоценностью — удивительной
большой грудью.
Шестидесяти долларов надолго не хватило. Но драгоценность помогла получить
работу официантки и танцовщицы, а потом — нагой модели. Затем она стала
проституткой и к двадцати пяти годам зарабатывала приличные суммы. Именно
тогда Вики встретила авантюриста, он был женат, но щедр и не хотел делить ее
ни с кем. Этот человек поселил Вики в квартире на Вентура-бульваре и
оплачивал все счета. Она сидела дома, красила ногти, ела шоколад и целый
день смотрела сериалы. Четыре года прошли быстро, потом ее дружка арестовали
во Флориде по обвинению в вооруженном ограблении и посадили в тюрьму.
Постаревшая и пополневшая Вики вернулась к проституции, но сердце к этому
занятию не лежало. И тогда появился Максвелл Сицили, сидевший в тюрьме
вместе с ее бывшим любовником. Вики к этому моменту созрела для великих дел.
Ей исполнилось тридцать. Ее страшно заинтриговал Максвелл Сицили, и она без
колебаний согласилась помочь. И теперь, в форме горничной, с удовольствием
играла свою роль. К чему беспокоиться? Они заберут кое-что у богатых и
разделят между собой. Всем плевать, когда воруют у богачей. Что в этом
плохого? У них ведь все застраховано. Нельзя считать это серьезным
преступлением.
Вики вошла в кабинет Маркуса Ситроэна с тряпкой в руках на случай, если ее
остановят. Но ничего подобного не случилось, потому что остальные слуги были
заняты приготовлениями к вечеру.
Угрызения совести никогда не посещали Вики. Она всегда делала то, о чем ее
просили.
Маркус Ситроэн держал трех личных секретарш, одну преданнее другой. Он ввел
строгое правило, и они никогда не общались в нерабочее время. Если закон
нарушался, то мгновенно следовало увольнение.
Три женщины (Маркус не верил в секретарей-мужчин) готовы были разорвать друг
друга, только бы услужить боссу. Они рассказывали ему абсолютно обо всем,
что происходило в
Блю кадиллак рекордз
. Ситроэн знал все сплетни: кто с
кем спит, кто кого не любит и прочие незначительные факты, о которых он бы
иначе и не догадывался. Маркус был специалистом по стравливанию людей.
Настоящим мастером. А знание — всегда сила.
Его секретарши были старыми девами, и все разменяли пятый десяток. Маркус не
хотел, чтобы они спали с его сотрудниками. Он требовал абсолютной
преданности и получал ее. Эти дамочки ненавидели друг друга. Тем лучше
Маркусу Ситроэну.
— Пришел мистер Лямонт, — объявила в селектор Фэб, его старшая
секретарша.
— Впустите, — сказал Маркус. Некоторых людей он заставлял ждать.
Хокинз Лямонт не принадлежал к их числу.
Мужчина в белом костюме вошел в кабинет Маркуса. Эта комната больше походила
на старинную гостиную, нежели на рабочее место магната звукозаписи. Лямонт
подошел к ореховому столу и взял толстую гаванскую сигару.
— Вы не против? — спросил Сокол, устраиваясь в мягком кожаном
кресле напротив стола.
— Ради Бога, — великодушно произнес Маркус.
В пятьдесят девять Маркус Ситроэн излучал власть. У него был избыточный вес,
но английский портной сделал все возможное, чтобы скрыть этот недостаток.
Лысая яйцевидная голова и лицо были оливкового цвета. Верхняя губа казалась
тонкой, а нижняя слишком толстой, нос — большим, а глаза с таинственным
блеском прикрывали нависшие веки. Родом из Бейрута, он прожил в Америке
больше сорока лет и уже тридцать являлся ее гражданином. Маркус был страшно
богат, невероятно силен в делах, и все его боялись. Он совсем не походил на
молодого человека, приехавшего в Нью-Йорк в 1948 году в двадцатилетнем
возрасте со ста долларами в кармане, но с закаленным, как сталь, сердцем.
Маркус Ситроэн слишком много повидал в жизни, чтобы измениться. Он вырос в
военной Европе и знал все темные стороны человеческой натуры. На его глазах
богач-отец превратился в бедняка, красавица-мать стала проституткой, а
младший брат — игрушкой в руках извращенцев.
Маркус мечтал о деньгах. Он жаждал власти. И приехал в Америку, чтобы
обрести и то и другое.
Ему это удалось.
— Итак, — сказал Сокол, — Крис Феникс доставлен. Бобби
Манделла тоже приедет. А как с Рафаэллой?
— Она здесь, — подтвердил Маркус. — В
Эрмитаже
, — он
внимательно посмотрел на Сокола, потом откинулся в кресле, заиграл пальцами
рук и сказал:
— Игра начинается, мой друг.
Сокол пыхтел сигарой. Они были знакомы с Маркусом уже пятнадцать лет, но в
глубине души он понимал, что совсем не знает этого человека. Никому не
удавалось докопаться до него, хотя многие были с Маркусом в дружеских
отношениях. Сокол тоже считал себя одним из приближенных. Он сухо улыбнулся
и чуть занервничал.
— Какая игра? — спросил он с любопытством, потому что Маркус
непременно настаивал на присутствии трех звезд, особенно Рафаэллы.
Но лицо Ситроэна не изменилось.
— Та, в которую я соизволю играть, — медленно произнес он. —
Любая.
Крис Феникс, 1970—1972
Уже два года
Дикари
выступали без особого успеха, если не считать доброго
приема публики и невероятного количества девушек. Все это было неплохо, но
они так и не получили настоящего менеджера, контракт на звукозапись, денег и
даже малейшего признания у профессионалов. Последние предпочитали
игнорировать их.
Ребята выступали в пригородных клубах Лондона. Неважно, в маленьких
помещениях или больших амбарах, только бы сыграть перед зрителями. Иногда их
приглашали на свадьбу или день рождения. Все это давало опыт. Но денег не
хватало, и никто из группы не мог оставить основную работу. Крис перестал
мыть окна и вместе с Баззом устроился спасателем в бассейн. Оба прекрасно
плавали, работа была не пыльная, хотя запах хлорки и крики школьников
сводили с ума. Базз не пропускал ни одной женщины, которая попадалась ему на
глаза, хотя до сих пор жил с Флауа. Крис стал более разборчивым. Нельзя же
трахаться со всеми девушками, которым меньше двадцати пяти. Женской компании
всегда хватало. Покажи девочке гитару — и она твоя.
Раста Стенли, черный барабанщик, работал на маленькой радиостудии. Это
оказалось очень полезным, так как он украдкой, выносил новые альбомы,
которые Крис моментально записывал, а потом Раста потихоньку возвращал их
назад.
Басист Олли Штольц работал в библиотеке.
За этот год ребята очень подружились. Заводилой был Крис, Базз славился
черным юмором, Раста — веселыми шутками, а Олли оказался серьезным,
вдумчивым, был добр к животным и старушкам.
Дикари
. Они имели свой имидж. Крис выглядел живым и сексуальным, с
грязноватыми светлыми волосами и ярко-голубыми глазами.
Базз — полная противоположность. Он чем-то напоминал сатану.
У Олли были невинное лицо, очки, как у Джона Леннона, каштановые кудри до
плеч и приятная улыбка.
Раста являл собой сгусток энергии и отлично смотрелся.
Девочки обожали их. Они приходили потанцевать и поглазеть на ребят.
На сцене все было прекрасно. Раста стучал на ударных, Олли играл на бас-
гитаре и синтезаторе, Крис с Баззом солировали на гитарах, уступая место
один другому. Все их действия были отрепетированы.
Они играли все хиты и по очереди пели, хотя скоро стало ясно, что публика
отдает предпочтение Крису. На гитаре он старался экспериментировать, а в
песнях — нет, брал немного от Рода Стюарда, каплю от Мика Джаггера, иногда
от исполнителей американских блюзов и известных певцов рок-н-ролла.
Крис великолепно пел
Прыгающего Джека Флеша
, грустную
Бензиновую аллею
,
быструю
Я слишком горд, чтобы просить
и трогательную
Твою песню
.
— Беда в том, — однажды заявил Базз, когда они наблюдали, как в
бассейне учат плавать детей, — что у нас нет своего лица. Ты понимаешь,
о чем я?
Крис думал точно так же, но считал, что это не его вина. Публика хотела
слышать известные мелодии и больше ничего.
— Нам нужно писать свои песни, — задумчиво произнес Базз, —
вместо того чтобы исполнять чужие. Нужно заставить Олли, он умеет сочинять.
Крис кивнул. Не хотелось ничего говорить, но он уже давно придумал несколько
песен. Он молчал, пот
...Закладка в соц.сетях
