Жанр: Любовные романы
Мир полон разведенных женщин
...либо прежде в своей жизни.
— Отличные груди, заметила Кармен, — короткие ноги. Мне нравится
такое сочетание. Мне нравится твое лицо.
— Я могу одеться?
— Нет пока. Мне еще надо посмотреть.
— Еще?
— Маффин, дорогая, Кармен говорила намеренно медленно, — мне
кажется, ты и есть та девушка, которую я ищу.
— Да?
Маффин не знала, должна она быть довольна этим или нет. Все это было очень
странно. Вышагивая совершенно голой перед кинозвездой. Может, все это шутка.
Какую такую работу Кармен может иметь для нее?
— Да, — согласилась Кармен, — я буду режиссером фильма —
замечательная история о простой малышке, которая оказалась в Голливуде — и о
том, что пришлось ей пережить на пути к славе.
Вот это уже походило на дело. В такой роли Маффин могла себя видеть.
— Конечно же это будет очень прямой, честный фильм, — продолжала
Кармен, — НАСТОЯЩИЙ рассказ о том, что это все такое. И я знаю, что
это, — я отправлялась туда и возвращалась двадцать раз, пока, наконец,
не добилась своего.
Она села, глаза ее сияли.
— Сценарий я написала сама. У меня будет один из лучших осветителей и
небольшая, боевая съемочная группа. Мы готовы начать, но мы пока не нашли
нужной девушки. Ты можешь быть этой девушкой. Ты можешь стать такой же
большой звездой, как и я сама, — по-своему.
Маффин заразилась энтузиазмом Кармен. И все же — в чем же фокус? Должен ведь
быть — всегда бывает.
— Ты хочешь эту роль? — спросила Кармен.
— Да, конечно. Но...
— Если все подойдет, роль — твоя. Камера наша будет очень...
испытующей. Ты видела
Голубую глотку
?
— Нет.
— Ты ничего не потеряла. Тела уродливые, женщины страшные. Тот, кто
отбирал их, сделал это отвратительно.
— То ведь порнографический фильм, не правда? — спросила Маффин.
Джон смотрел его и домой вернулся смеясь.
— А что такое порнография? Жизнь — это порнография. Наш фильм будет
красивой порнографией. ТЫ будешь красивой.
Кармен поднялась.
— Маффин, дорогуша, ты заработаешь кучу денег, обещаю тебе. Жить ты
будешь здесь, в своих собственных комнатах. Весь фильм здесь и будет отснят.
У тебя уйдет на это шесть недель и — мгновенная слава. Верь мне. Положись на
меня, я знаю. Я сделаю тебя звездой. Но сначала...
— Что? — возбуждение охватило Маффин. Она МОЖЕТ стать звездой.
Кармен Раш это говорит, и она ей ВЕРИТ.
— Я должна заглянуть к тебе между ног. Должна убедиться, что ты там
такое же совершенство, как и в остальном. Ведь фильм будет называться
Девушка с золотым влагалищем
, и мы ведь не хотим разочаровать зрителей,
правда же?
Кармен потянулась к ней, слегка прикасаясь к ее грудям.
— Ложись, сладкая моя девочка. Давай-ка начнем пробы.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
По приглашению Дэниэля Клео переехала к нему. Некоторое время она пребывала
в раздумьях, правильно ли поступает. От одного актера — сразу к другому.
Наверное, это было не очень разумно?
Но никто никогда не мог бы сравнить Дэниэля с Бучем. Они были настолько
разными. Буч был своего рода местом для передышки, пока она восстанавливала
силы. Дэниэль же — совершенно новой жизнью. Ко всему прочему, она любила
Дэниэля, и это было ужасно чудесно. После Майка не было никого, с кем бы она
могла подумать связать свою жизнь — на постоянной, то есть, основе. А теперь
вот был Дэниэль.
Она ощущала себя так, словно родилась заново. Счастливой, полной энтузиазма
и вновь готовой к работе. Только после шести месяцев затишья спроса на нее
особого не было. Конечно, всегда был Рассел. Она не видела его после той
первой ночи с Дэниэлем — он уехал из гостиницы и улетел обратно в Нью-Йорк,
оставив ей сдержанную записку.
Журнал
Имидж
, без сомнения, мог бы дать ей интересные задания в Лос-
Анджелесе, и она ТАК готова была к работе. Дэниэль целыми днями был на
съемках фильма, а три недели шатания в одиночестве по Беверли-Хиллз,
полуденные сеансы в кинотеатрах были столь же отупляющими, как и пляж.
Но вот вечера и уикэнды все это компенсировали. Дэниэль был удивительным
компаньоном. Остроумным, знающим, добирающимся до сути и очаровательным. Он
никогда не был скучен, всегда наготове, интересным и веселым.
И конечно же, были занятия любовью. Долгие вечера познавания заново тел друг
друга. Страстные часы безудержного чувственного восторга. Дэниэль был
мастером — с большой буквы.
Клео позвонила Расселу рано утром в понедельник. Она выбрала время так,
чтобы застать его, когда он входил в свой офис — в Нью-Йорке время было на
пять часов позже.
Он старался казаться спокойным, но она знала, что в тайне он был доволен.
— Мне хотелось бы сделать несколько эксклюзивных интервью, —
предложила она. — Есть какие-нибудь идеи?
— Повздорила со своим выжившим из ума актером? — Рассел был
язвителен.
— Он только на одиннадцать лет старше тебя.
— И на двадцать — тебя, — быстро среагировал Рассел.
— Ладно, хватит об этом, Расс. Я не в настроении спорить с тобой.
— А это не спор, просто — совет.
— Спасибо, не надо.
— Он нервическая задница, трижды женатый неудачник.
— И ты ведь тоже, но мы по-прежнему друзья, правда ведь? Ладно, что у
тебя есть для меня?
Рассел вздохнул и обещал перезвонить, уже с предложениями.
Она знала, что он перезвонит. Так и получилось: через час он позвонил.
— Ричард Уэст, — предложил он. — Они снимают фильм
Секс-
объяснение
. Мне бы хотелось, чтобы он поговорил о том, как они собираются
делать этот фильм. Ты знаешь, что мне нужно — надувают ли сценариста и все
такое прочее. В общем, своего рода Джозеф Уэмбо, только как секс-эксперт.
— А что, Ричард Уэст писал свой собственный сценарий?
— Мне кажется, он работал над парой проектов. Клео сухо засмеялась.
— Мне казалось, что
Секс-объяснение
— это вроде пособия по сексу. Скажи-ка мне, в чем сюжет?
— Вот это ты и узнаешь. Согласна?
— Конечно. Что-нибудь еще?
— Твой старый дружок — Буч Кауфман. Для тебя это будет легко.
— Я уже интервьюировала Буча — для серии
Большой злой волк
. Помнишь?
Рассел зашелся в легком кашле, а затем сказал:
— Я помню, конечно. На серию ту поступило столько читательских писем,
что мы и справиться с ними не могли.
— И что же? Почему именно Буч?
— Потому что если ты почитаешь там у себя утренние газеты, то узнаешь,
что с Бучем Кауфманом заключили контракт на съемки фильма под названием
Жеребец сэр-фа
, и что с ним вместе сниматься будет его тринадцатилетняя
сестра Винни. Отличная тема, Клео, и к тому же, у тебя есть познания
предмета изнутри.
О Боже, если б он только знал, что это за познания изнутри!
— Мне нужно пятнадцать тысяч слов о докторе Уэсте и примерно восемьсот
слов каждый на материалы и Буче и его сестре.
— И тебе это нужно к завтрашнему дню, да? — влезла Клео.
— К концу недели сойдет.
— О, чудесно. У меня, значит, целых четыре дня.
— Я помню времена, когда ты брала интервью утром, писала во второй
половине дня и к утру следующего дня оно уже было у меня.
Клео вздохнула:
— Тогда я была молода и активна.
Рассел засмеялся отвратительным смешком.
— Я не заметил каких-либо перемен.
К тому времени, как Дэниэль вернулся из студии домой, Клео уже договорилась
обо всех интервью. Доктор Ричард Уэст примет ее у себя дома в Беверли-Хиллз
на следующее утро. Пресс-агент кинокомпании был посредником.
— Доктор Уэст не дает интервью, но в силу его отношений с редактором
Имиджа
он будет рад откликнуться на вашу просьбу, — сказал агент.
Интересно, подумала Клео, как развиваются отношения доктора Уэста с Джинни
Сэндлер.
Бучу она позвонила напрямую.
Ему это было явно не по душе. И она винить его за это не могла, может, и в
самом деле следовало просто оставить записку. Но как только она заговорила
об интервью и об
Имидже
, его голос обрел силу, и он согласился встретиться
с ней на следующий день в два.
Мысль об интервью с чудненькой маленькой Винни наполнила Клео злорадством.
Теперь была ЕЕ очередь, и ручка-оружие куда более сильнее, чем голосок этой
Лолиты.
Клео поняла, что у нее есть превосходный эксклюзивный материал. То, что
Винни была дочерью, а не сестрой, — факт, который неминуемо вызовет
сенсацию. Должна ли она его использовать? Да, ответил в ней репортер. Нет,
настаивал человеческий ее голос. То была информация, доверительно полученная
от любовника. И все же... было искушение...
Дэниэль был измотан и все же мил.
— Еще только два дня съемок, — сказал он, — и думаю, можно
было бы взять короткий отпуск до следующего фильма. Как насчет Багамских
островов? Была там когда нибудь?
Клео в голову не приходило, что когда она начнет вновь работать, сам Дэниэль
работать, возможно, не будет. В перерывах между съемками фильмов актеры
бывают — как бы это сказать помягче, — надоедливы до чертиков.
Беспокоятся о фильме, который только что завершили. Беспокоятся о фильме,
который предстоит еще только делать.
Дэниэль, конечно, будет иным.
— Это было чудесно, — сказала Клео. — Насколько?
— Дней на десять, пару недель. Он изучал свое лицо в зеркале.
— Угадай, что я сегодня сделала? — радостно спросила Клео.
— У тебя, любовь моя, пинцета не найдется?
— Хм... да.
Она принесла ему пинцет и повторила вопрос:
— Дэниэль, ты знаешь, что я сегодня сделала? Дэниэль же принялся
выщипывать волосы на переносице.
— Что?
— Я... я вновь стала работать.
Вид Дэниэля, занятого выщипыванием волос, несколько раздражал ее.
— Я позвонила Расселу, сказала ему, что готова, и...
— Ты когда-нибудь занималась с ним любовью?
— Что? Нет — конечно, нет. Я уже говорила тебе.
— А зачем ему было звонить? Полно ведь есть других журналов —
Лос-
Анджелес
,
Пипл
,
Ньюсуик
...
— Я знаю. Но... у меня особые отношения с
Имиджем
.
Дэниэль разразился саркастическим смехом.
— Да. Я понимаю это.
Стоически он выщипывал теперь свои брови.
— Ради Бога, — резко сказала Клео, — разве не можешь ты это
делать в ванной?
Он внезапно остановился, швырнул пинцет в нее и вышел из комнаты.
Она была поражена. Пошла за ним в гостиную.
— Что с тобой такое?
— Со мной? — заорал он в ответ. — Наверное, с тобой.
— Я же не брею свои ноги перед тобой. Хотя убей меня, но есть вещи,
которые надо делать наедине.
— Боже праведный! Что это за нравоучения такие!
— Я верю в то, чтобы говорить правду.
— Да? В таком случае чего ты не признаешься, что занималась этим с
Расселом Хейсом?
— О Дэниэль! Сколько раз мне нужно повторять тебе? Я не занималась. Ты
знаешь, что не занималась.
— Конечно, конечно.
И они стали орать друг на друга. Первый их спор, и такой смехотворный, что
когда она, наконец, оторались вдоволь, они стали хохотать, а потом они
ласкались и срывали друг с друга одежду. И вот они погрузились в любовь.
— У нас с тобой есть нечто особое, — тихо шептал Дэниэль, когда
они лежали в объятиях друг друга, влажные и разгоряченные.
— Да, страсть к полу! — захихикала Клео. — Почему бы нам в
постели не попробовать для разнообразия.
— Давай поженимся, — спокойно предложил Дэниэль. — Мы можем
сделать это на следующей неделе на Багамах. Обещаю тебе, что медовый месяц
проведем в кровати.
Клео была более, чем удивлена. Она не думала пока о замужестве с Дэниэлем.
Она вообще не думала о замужестве с кем-либо. Буч временами заговаривал об
этом, но это было словно бы в шутку, — предложением, которое она
никогда не воспринимала всерьез.
То, как она избавлялась от Майка, уже само по себе было гигантской преградой
на пути к новому замужеству. Кому нужен этот лист бумаги, если потом
начинаются ложь и обман? Кому нужно
принадлежать
друг другу юридически —
когда отношения, не оформленные законным браком оказываются куда более
честными?
Если бы они с Бучем поженились, то сейчас оказались бы в жуткой тяжбе. Кому
что принадлежит. Как поделить деньги. А так она просто собралась и ушла. И
Буч не чувствовал себя вправе мчаться за ней.
Она никогда не забудет лица Майка, когда он гонялся за ней по Лондону.
— Ты моя, сука! — говорило его лицо. — Давай-ка возвращайся в
это замужество, там твое место.
О нет. Ей вовсе не хочется идти вновь тем же путем. Ни с кем. Даже с
Дэниэлем.
И все же — через два месяца ей будет тридцать. И ей хотелось ребенка. И она
вовсе не возражала бы, чтобы это был ребенок от Дэниэля. Собственно
говоря...
— Мне не кажется, что мы все должны портить женитьбой, —
промурлыкала она, теснее прижимаясь к нему и водя пальцами по его волосатой
груди. — Мы уже столько раз проходили это, что пора и понять. Мы любим
друг друга. Не думаю, что нам нужен кусок бумаги для доказательства этого.
Руки ее соскользнули вниз, туда, где, как она знала, он уже наготове.
— Но мне хотелось бы ребенка от тебя — нашего ребенка. Дэниэль? Можно?
Ответа его дожидаться она не стала. Она взобралась на него и направила его к
себе внутрь.
Следующим утром она выбросила все свои запасы противозачаточных таблеток.
Ночью накануне, в разгаре страстей, Дэниэль так и ничего ей не ответил, но
она была уверена, что поступила правильно. Ребенок — это куда более тесная
личная связь между людьми, чем справка о бракосочетании.
Доктор Ричард Уэст вовсе не напоминал пожилого человека, просто выглядящего
и без претензий, которого годом раньше она повстречала в офисе Рассела. Он
значительно переменился. Не было уже коротких волос песочного цвета. Не было
тяжелого тела. Не было одежды, вышедшей из моды. Единственное, наверно, что
еще оставалось на месте, были губы как у Микка Джеггера. Его лицу, сейчас
очень загорелому, они подходили больше, чем прежде, и глазам, упрятанным в
затемненные очки. Густая борода скрывала его подбородок, а волосы — с
блондинистыми теперь вкраплениями — отросли густыми и длинными. На нем были
белые теннисные шорты и майка, дабы лучше видны были его длинные загорелые
ноги и мускулистые руки.
— Привет тебе, — сказал он, — рад тебя снова видеть. Иди-ка
сюда и прими витаминных таблеток.
Не было уже у него прежней очаровательной робости. Калифорния и вся эта
поездка — поездка успеха — затребовали себе еще одну жертву.
— Я едва узнаю тебя, — призналась Клео, сидя с ним за завтраком,
который состоял из черносливов, йогурта, тертых пшеничных зерен и чая из
роз, — ты похудел, наверное, фунтов на двадцать.
— Тело мое теперь в норме, как и моя голова, — проговорил
Ричард, — я сбросил тридцать фунтов ненужного веса и сорок два года
всякой ерунды выбросил из головы. Я другой человек теперь. Впервые за всю
жизнь осознающий свои истинные нужды.
Клео прихлебывала розовый чай: он был вовсе неплох на вкус.
— Ты все еще встречаешься с Джинни Сэндлер? — поинтересовалась
она.
Ричард нахмурился.
— Джинни не была женщиной, которая знала, что ей нужно в жизни. Секс
для нее был все. Она никогда не думала о том, что такое ее ум, только о
своих гениталиях.
— Но ты ведь пишешь о сексе...
— Больше не пишу. Новая моя книга называется
Путешествие внутри
мозга
. Скажи мне, Клео, ты принимала когда-нибудь наркотики?
Двумя часами позже Клео вывалилась из его дома, нагруженная его
нравоучениями. Скучен. Но интервью вышло замечательным, и она хотела
поскорее сесть писать его. Какую прекрасную штуковину она могла выкинуть с
ним — очень иронический материал.
Ей хотелось, чтобы Буч не был следующим на очереди, поскольку мозг ее уже
зажегся идеями. Но интервью она записала на пленку, и все это могло потом
лечь в материал. Рассел был прав. Он прекрасно понимал ее. Он понимал, что
если она чем-то заведется, ее уже не остановить. Она чувствовала себя в
возбуждении, пока ехала в сторону пляжа. Наконец-то жизнь ее встает на
место. Дэни-эль. Работа. Ребенок. Она снова чувствовала, что живет, что она
больше не отупленный пляжный скиталец.
Буч смотрел на нее прищуренными голубыми глазами, и на лице у него было
выражение обиженного ребенка.
— Ты подвела меня, — сетовал он, — смылась, даже не сказав
короткого
прощай
.
Странно, когда они жили вместе, она никогда не замечала в голосе его
сетований. А вот теперь они были, были слышны ясно и четко.
— Я много сделал для тебя, — продолжал Буч, — я очень хорошо
о тебе заботился. Забрал тебя от того кретина, за кем ты была замужем. Дал
тебе дом и массу роскошной любви. Боже, Клео, взгляни в зеркало. Ты никогда
не выглядела лучше. И ты можешь МЕНЯ за это поблагодарить — я дал тебе
расслабиться — превратил тебя в подлинно красивую женщину.
Клео вздохнула.
— Буч, — прервала она его, — давай не будем забывать, что ты
ХОТЕЛ, чтобы я жила с тобой. Я не была нищенкой, которую ты решил пожалеть
благотворительности ради. Ты приехал в Рим и попросил меня перебраться к
тебе. Никаких обещаний ни с той, ни с другой стороны. Уйма смеха. Помнишь?
— А черт, Клео. Что бы тебе вернуться? У нас же прекрасно получалось
вместе. Винни будет работать, и некому будет тебе досаждать. Что ты скажешь
на это? Может, еще раз попытаться?
Клео покачала головой.
— Дело было не в Винни. Она все это просто ускорила — я сама уже
созрела для того, чтобы уехать. Давай говорить начистоту, Буч: мы дали друг
другу все, что могли дать, и я сожалею, но для меня этого было недостаточно.
Буч скорчил физиономию.
— Впервые в моей жизни женщина бросает меня. Клео слегка дотронулась до
его руки.
— Всегда что-то случается впервые. Ты ЗНАЕШЬ, что у нас никогда ничего
не получилось бы вместе постоянно. Разве мы не можем быть просто хорошими
друзьями?
На его лице появилась ухмылка.
— А время от времени и любовниками? Она ухмыльнулась в ответ.
— Не думаю. Я скорее думаю об отношениях брата и сестры. Разве не было
бы чудесно, если б у тебя была одна женщина, которую ты не считал бы своим
долгом трахнуть?
— Эй, это может и не такая уж плохая мысль.
— Расскажи мне о всех своих проблемах.
— Ладно, можно начинать? Клео показала на свой диктофон.
— Знаешь что, дай мне сначала интервью, а потом час поговорим о твоих проблемах. Договорились?
— Ты всегда была классной бабой. Вот что должен сказать тебе: когда ты
бросаешь мужика, делаешь ты это с классом.
Буч любил говорить о себе. Без сомнения, это было его любимым занятием. На
интервью он поднаторел, но с Клео он был более естественным и спокойным.
Шесть месяцев прожив с ним, она знала почти все о его взглядах — начиная от
Папы римского и кончая Картером. Ей же нужно было от него несколько
высказываний провокационного толка.
Где-то в середине интервью он полез к ней так, как делал это и в прежние
времена.
— Давай трахнемся, — предложил он, — в память о прошлом.
— Давай не будем. Я работаю.
— А я отменяю интервью.
— Отмени лучше свою эрекцию. Мы ведь теперь просто добрые друзья.
Помнишь об этом?
— Если нет, ты, я знаю, мне напомнишь. Эй, что там насчет сплетен о
тебе с Дэниэлем?
Она выключила диктофон.
— Где ты это услышал? Буч засмеялся.
— В этом городе не держат секретов. Я слышал, ты перебралась к нему.
— И что?
— Не тушуйся со мной, мадам. Я просто и подумать не мог, что он твоего
типа... я хочу сказать...
— Ты хочешь сказать, что после такого здорового похотливого жеребца,
как ты, какого черта я засмотрелась на мужика вроде Дэниэля Онела?
— Ну, что-то вроде этого.
Она улыбнулась. Особой улыбкой.
— Вот это — секрет, который ты не узнаешь.
— Да, — Буч скорчил гримасу. — Итак, он хороший актер — но не
на этом же идеальные отношения строятся. У тебя и у меня — у нас было что-то
другое. Что-то очень томное и устойчивое. Я...
Винни помешала им. Она появилась на терраске и разместилась как раз между
ними. На ней были обрезанные джинсы, которые обтягивали ее тело, словно
вторая кожа, и коротенькая маечка, едва скрывавшая ее подростковые груди.
— Ты собираешься делать со мной интервью или нет? — потребовала
она. — У меня свиданка. Я даю тебе пятнадцать минут, а потом мне надо
бежать.
— Она уже звезда, — гордо проговорил Буч. Хлопнул ее по
попке. — Следи на тем, как ты разговариваешь с этой леди.
Винни одарила его испепеляющим взглядом.
— Он рассказал тебе о новой девице, которая здесь сейчас живет? Ну, и
размер! Самые здоровые сиськи, которые я когда-либо видела, а ей только
девятнадцать. Ты после нее кажешься старушенцией.
— Заткнись, — прервал Буч. — Тебя надо выпороть. Винни посмотрела на него вызывающе.
— Ну-ка попробуй, папенька. Буч поднялся.
— Сама с ней занимайся, — сказал он Клео. — Попытайся из нее
что-нибудь умное выпытать. Она не так разумна, как делает вид. Она всего-
навсего славненькая... непонятая девчушка.
Винни закатила глаза кверху.
— Ну и хреновина!
Буч подмигнул Клео и пошел в дом.
— Увидимся позже.
Винни плюхнулась в его кресло.
— Он не сказал этого тебе? — допытывалась она.
— Не сказал чего? — спросила Клео, вставляя в диктофон новую
кассету.
— О своей новой бабе.
— Мне нравится твой словарный запас.
— Она изумительна.
— Хорошо.
— Ты не обалдела от этого?
— А почему я должна? Винни пожала плечами.
— Не знаю. Ты разве не любишь его? Клео рассмеялась.
— Винни! Где ты только научилась таким сентиментальным словам как
любовь?
Винни разозлилась.
— Не строй из меня дуру.
Впервые Клео почувствовала некое сострадание к этой возмутительной женщине-
подростку. У девчонки-то есть, оказывается чувства.
— Я не строю из тебя дуру. Расслабься, Винни. Давай поговорим. Давай
посмотрим, может, мы разговоримся по-настоящему.
Двумя часами позже Винни все еще говорила. Казалось, что раньше ее просто
никто никогда не слушал. Мамочка была хорошенькой, богатой и избалованной,
бегала за мужиками и предавалась групповому сексу. Папенька был большой
кинозвездой, который гладил ее по головке и считал, что она прелестная как
чертенок, но, ради Бога, не говори никому, что ты моя дочь.
Винни была классическим примером той ситуации, когда слишком много случается
слишком рано. Теперь ей самой предстояло стать кинозвездой, и у Клео не было
сомнений, что дитя выстроит для себя очень успешную жизнь из целлулоидных
фантазий.
— Конечно, я буду звездой, — сказала Винни. — У меня есть
внешность. Есть талант. Татум и Джоди могут пойти и подавиться. Я буду самой
большой звездой.
— Да, согласилась Клео, — я думаю, ты будешь.
— Эй, — лицо Винни, обычно мрачное, засияло. — А ты не так
плоха, знаешь, да? Та бабенка, которую он к себе поселил, она роскошна, но
она чистый ноль. Она продержится всего минут пять. Не хочешь вернуться?
Медленно Клео покачала головой. Если чему она и научилась в жизни, это не
возвращаться.
Она подалась вперед и слегка прикоснулась к руке Винни.
— Жаль, я не попыталась узнать тебя, когда была здесь. Ты совсем не так
плоха, как заставляешь всех думать.
Винни даже покраснела.
— О да, я плохая, — ответила она с вызовом. — На что угодно
поспорить могу.
Когда Дэниэль вернулся из студии, Клео как раз сидела и писала свой материал
о Буче и Винни.
Она оторвалась от машинки и послала ему воздушный поцелуй.
— Я выд
...Закладка в соц.сетях
