Жанр: Любовные романы
Месть Лаки
...; спросила Лин
насмешливо. — Или это был не он, а кто-то другой?
Кира недавно вышла замуж тоже за топ-модель, и Лин постоянно шутила на эту
тему, добродушно поддразнивая подругу.
Кира хотела что-то ответить, но тут в салон ворвалась Шейла.
— Кого не хватает? — спросила она, оглядывая девушек взглядом
хозяйки вольера, где содержатся очень редкие и очень красивые птицы.
— Диди опаздывает, — откликнулся Крис.
— Как всегда, — не преминула добавить Лин.
— Нет, не Диди. Не хватает кого-то еще.
— Может быть, Сузи? — подсказала Кира. — Правда, я
разговаривала с ней вчера вечером, и она ничего мне не...
— Сузи никогда не опаздывает, — с тревогой сказала Шейла.
— Наверное, она просто застряла в пробке, — предположила
Лин. — До аэропорта нелегко добраться и днем, а уж утром...
Большинство моделей втайне завидовали Сузи, которая недавно снялась в
популярном голливудском боевике и была помолвлена с очень знаменитым и очень
сексуальным киноартистом.
Сузи — мечта импотента, — как-то сказала о ней Лин. — Мужики
могут ползать по ней буквально часами, и она даже не пожалуется!
Через две минуты появилась запыхавшаяся Сузи. Извинившись за опоздание, она
вручила Шейле букет цветов и альбом редких фотографий Крису, а всем
остальным раздала пакетики с печеньем, которое собственноручно испекла.
— Если бы я не знала ее лучше, я могла бы подумать, что она
подлизывается, — заметила Лин шепотом.
— Просто она предусмотрительна, вот и все, — возразила Бриджит.
— Все равно Сузи — маленькая стерва! — С этими словами Лин
надкусила печенье.
После этого они еще двадцать минут ждали Диди. Когда та, наконец, поднялась
на борт, она держалась так, словно не произошло ровным счетом ничего
страшного, и это привело Лин в настоящее бешенство. Как всегда, у Диди
оказалось багажа больше, чем у любой из девушек, и им снова пришлось ждать,
пока его погрузят в самолет.
— Ты опоздала, — резко сказала Лин, когда самолет наконец начал
выруливать на взлетную полосу. — Тебе наплевать, что двадцать человек
сидят и ждут тебя, словно бедные родственники на свадьбе.
— Что ты кипятишься? — безмятежно откликнулась Диди, посылая Крису
воздушный поцелуй. — У тебя что, климакс начинается?
— Что ты сказала?! — едва не завопила Лин и попыталась встать, но
ей помешал пристегнутый ремень. — Да будет тебе известно, мне всего
двадцать шесть и...
— Извини, — ответила Диди с самым невинным видом. — Я не
знала. Просто ты выглядишь намного старше своих лет.
Лин впилась в соперницу свирепым, не предвещавшим ничего хорошего взглядом.
Диди ответила тем же, и Бриджит подумала, что подобное начало не предвещает
ничего хорошего.
— Никогда больше не отправлюсь на съемки с этой коровой, — заявила
Лин, яростно теребя пряжку ремня безопасности.
— Да брось, не обращай внимания, — посоветовала Бриджит.
— Как же не обращать, когда она постоянно меня оскорбляет? Разве ты не
слышала, что она мне сказала?
— Все прекрасно понимают, что она нарочно старается уязвить тебя. Так
проявляется ее комплекс неполноценности, — хладнокровно сказала
Бриджит.
— Все равно, я не нанималась выслушивать ее оскорбления, —
проворчала Лин. — Черт бы побрал этот
Уорд Спорте Мэгэзин
, который
приглашает на съемки таких дур. Ну если только в этом году на обложку
попадет Диди, а не я, я ее просто убью. Честное слово — убью!
— Разумеется, она не попадет на обложку, — сказала Бриджит
уверенно.
— Тебе легко говорить, — огрызнулась Лин, впрочем, уже несколько
спокойнее. — Ты была на обложке в прошлом году, а я — никогда. Быть
может, это потому, что для них я слишком черная.
Но Бриджит больше не слушала Лин. Откинувшись на спинку кресла, она закрыла
глаза и, казалось, приготовилась задремать. Лицо ее было спокойным, но про
себя она снова и снова повторяла, как заклинание
Это начало новой жизни.
Я начинаю новую жизнь. Я смогу...
Но куда ее приведет эта новая жизнь,
Бриджит не знала. До сих пор она по-настоящему жила только перед камерой или
перед объективом фотоаппарата, и только недавно ей стало понятно, что пухлые
папки вырезок из журналов и отчетов о показе мод не смогут согреть ее
долгими одинокими ночами.
Еще никогда Бриджит не думала серьезно о том, чтобы найти человека, которому
она могла бы доверять и который бы любил ее по-настоящему. Все мужчины, с
которыми она когда-либо встречалась, — все в конце концов предавали ее,
так что в конце концов Бриджит пришла к убеждению, что мужчины — ненадежный
народ. И все же, несмотря на это, она продолжала мечтать о том, как она
встретит своего единственного мужчину, полюбит его, выйдет за него замуж и
заживет счастливой семейной жизнью.
Правда, пока Бриджит никуда не торопилась. У нее была ее карьера, и ей
казалось, что на данном этапе этого вполне достаточно.
Бриджит всегда нравилось выезжать на съемки. Она всегда любила
путешествовать, а кроме того, ей нравилось, когда о ней кто-то заботился и
руководил ею. Это означало, что ей не нужно было принимать никаких решений,
не нужно было ни о чем думать или волноваться. Организаторы съемок не только
приглашали фотомоделей и расписывали по минутам каждый съемочный день:
специальные люди делали Бриджит макияж, укладывали волосы, выбирали одежду,
в которой ей предстояло позировать перед объективом, готовили для нее
специальную низкокалорийную пищу — словом, заботились обо всем.
Самой Бриджит оставалось только выходить в назначенное время на площадку и
наслаждаться жизнью.
Кроме того, Бриджит дружила со многими моделями, и находиться в их обществе
ей было приятно. У нее был особый талант ладить с людьми, поэтому даже среди
супермоделей — длинноногих, ослепительно красивых, умеющих очаровательно
улыбаться, и в то же время нередко капризных, ревнивых, подозрительных и
самолюбивых — у нее было много близких подруг.
И каждая встреча с ними, и совместная работа приносили Бриджит настоящую
радость.
На следующее утро Бриджит и Лин отправились пробежаться вдоль берега, а
потом вернулись в отель, где в одной из комнат хранились наряды, в которых
им предстояло позировать. На сегодня были запланированы групповые съемки, и
Лин, естественно, захотелось затмить всех. Она долго перебирала развешанные
на плечиках купальные костюмы, пока не выбрала себе миниатюрное бикини,
раскрашенное под леопардовую шкуру, и такой же саронг из тонкой, как
паутинка, ткани.
— Это, пожалуй, пойдет, — сказала она, быстро раздеваясь и
натягивая бикини, состоявшее из тонких полосок ткани. — Как ты думаешь,
Крису понравится? — спросила она с надеждой.
Бриджит пожала плечами.
— Не знаю. И вообще, мне как-то все равно.
— Спасибо, что ты меня так любишь, — с упреком заметила Лин,
танцуя на месте, точно чистокровная кобыла в стартовом боксе.
— Ты же знаешь, что я прекрасно к тебе отношусь, — терпеливо
объяснила Бриджит. — Просто мне не очень понятно это твое стремление
трахаться именно с женатыми парнями. Что в них такого особенного?
— Дело не в них, а во мне. — Лин мечтательно облизнула полные
губы. — Я получаю дополнительное удовольствие, зная, как они меня
хотят.
А все они хотят меня до судорог в одном месте — это я точно знаю. Кроме
того, женатики, как правило, приучены не только получать, но и давать.
Понятно?
— Понятно, — вздохнула Бриджит. — Неужели ты никогда не
думаешь об их женах? И о том, что им это может быть неприятно?
— А что о них думать, если они ничего не знают? — искренне
удивилась Лин. — А если какая-то и узнает, — с вызовом добавила
она, — то я тут ни при чем. Сама виновата — раз вышла замуж, держи
мужика двумя руками.
— А как бы тебе понравилось, если бы твой муж спал с красивой
моделью? — спросила Бриджит, прибегнув к помощи здравого смысла, чтобы
урезонить подругу. Впрочем, она с самого начала знала, что подобные доводы
на Лин вряд ли подействуют.
— Когда же ты, наконец, поумнеешь, Бригги? — Лин пожала
плечами. — Все мужчины — просто кобели. Мало кто из них умеет хранить
верность, да никто от них этого и не ждет.
— То есть ты считаешь, что верных мужей не бывает?
— Ну, может быть, и бывают, только я таких не встречала. Предложи
любому из них — и он твой. Политики, кинозвезды, рок-солисты, служащие — все
они одним миром мазаны!
— Ты серьезно так думаешь?
— Я верю в это, — ответила Лин, подавляя зевок. — И если ты
считаешь иначе, значит, ты еще наивнее, чем я думала. Для наследницы всего
этого богатства, которое свалится на тебя через сколько-то лет, наивность —
не самое лучшее качество. Тебе нужно серьезно работать над собой, потому что
мужчины охочи не только до наших роскошных тел... — тут она с удовольствием
погладила себя по голым бедрам, — но и до наших денег. Кстати, когда
именно ты сможешь самостоятельно распоряжаться капиталом, который оставили
тебе в наследство родители?
— А меня это не волнует, — покачала головой Бриджит. — Того,
что у меня есть сейчас, мне вполне хватает.
— Но твое наследство — это же совсем другое дело! Ведь это же миллионы,
не так ли? Ни одной фотомодели не заработать столько и за тысячу лет!
— Я смогу распоряжаться этими деньгами, только когда мне стукнет
тридцать, — сказала Бриджит. — То есть еще через пять лет. Но,
поверь, меня это и вправду не колышет. Большие деньги — это большая головная
боль.
— На твоем месте я бы поменьше об этом рассказывала... Ну, про миллионы
и про пять лет, — посоветовала Лин серьезно. — Потому что как
только это станет известно, мужчины начнут регулярную осаду, и кому-нибудь в
конце концов удастся тебя заполучить.
— Ты думаешь, деньги — единственная причина, по которой мужчина может
начать за мной ухаживать? — холодно поинтересовалась Бриджит.
— Да ладно, не прикидывайся, — отозвалась Лин и снова
зевнула. — Ты — роскошная женщина, и тебе это прекрасно известно. С
деньгами или без них, ты сможешь заполучить любого, кого только захочешь.
— Вся беда в том, — серьезно сказала Бриджит, — что я никого
не хочу.
— Ах да, я и забыла, что ты у нас — сама мисс Разборчивость, —
заметила Лин, разглядывая себя в зеркале. — Все-таки хорошо, что мы с
тобой такие разные. Ты вся такая розовенькая и пухленькая блондиночка, а я —
крадущаяся черная пантера сумрачных джунглей. — Она хихикнула, так
понравилось ей это сравнение. — Как ты думаешь, я кажусь мужчинам...
опасной?
— Они боятся тебя как огня, — сухо сказала Бриджит.
— Кто кого боится как огня? — спросила Кира, заглядывая в комнату.
— Лин пугает мужчин, — объяснила Бриджит. — У нее внешность
хищницы.
— Я бы тоже испугалась, — серьезно согласилась Кира. — У нее
иногда бывает такое лицо, словно она дерьма наелась. Когда она с таким лицом
выходит на подиум, мужчины просто падают в обморок.
И, тряхнув своими роскошными волосами, она тоже подошла к вешалке.
Лин самодовольно ухмыльнулась.
— Секрет ее успеха! — сказала она мечтательным тоном и, закатив
глаза, стала загибать пальцы. — Мое лицо привело ко мне в кроватку
шесть знаменитых рок-солистов, одного киноактера из первой голливудской
десятки, двух миллионеров и...
— Хватит, хватит! — проговорила Кира своим писклявым
голосом. — Иначе я сейчас просто сдохну от зависти. До того, как я
вышла замуж, у меня был только один знаменитый рокер, да и тот был в постели
бревно бревном. Он хотел только одного — чтобы я облизала его сучок, но мне
это не нравится. В конце концов, я не какая-то дешевка со Стрипа , я —
супермодель и привыкла, чтобы меня уважали.
— Интересно, кто бы это мог быть? — спросила Лин, притворяясь,
будто не верит Кире.
Та попалась на удочку.
— Флик Фонда — вот кто! — сказала она запальчиво.
— О! — Лин подняла палец. — Знаешь, Кира, мы теперь с тобой
молочные сестры
. А точнее — подруги по несчастью... Я была с ним пару дней
назад и тоже была разочарована. У него репутация настоящего жеребца, к тому
же он так кувыркается по сцене, что многим начинает казаться, будто он
действительно большой артист — и на сцене, и в жизни, то есть в постели. Но
Флик действительно бревно. Например, когда я сплю с мужчиной, я отдаюсь ему
вся, целиком, и естественно, жду от него многого...
— Дошли до меня такие слухи, — промолвила Кира вкрадчиво.
— ..Особенно если он в состоянии сделать мне дорогой подарок, —
добавила Лин, постучав кончиком безупречного ногтя по своим бриллиантовым
сережкам.
— Хотела бы я знать, откуда у тебя эта... меркантильность? —
удивилась Бриджит. — Ты и сама можешь купить себе все, что пожелаешь.
— Конечно, — согласилась Лин небрежно. — Ты же знаешь, у меня
было трудное детство, полное невзгод и лишений...
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Шейла, за ней вошли Диди и Анник.
— Бриджит, дорогая, могу я поговорить с тобой наедине? — спросила
Шейла. — По... по личному вопросу.
Лин картинно изогнула бровь.
— По личному? — спросила она таким тоном, словно у Бриджит не было
и не могло быть от нее никаких секретов.
— Давай выйдем, — предложила Шейла.
Бриджит вышла в коридор следом за ней.
— Что случилось, Шейла? — спросила она взволнованно.
— Дело в том, что мне только что звонила Лаки Сантанджело.
— Тебе? — удивилась Бриджит.
— Она пыталась дозвониться тебе домой, но тебя уже не застала, —
объяснила Шейла. — Тогда она связалась с агентством, а там ей дали мой
номер.
— Что-нибудь случилось? — Бриджит почувствовала внезапную тревогу.
— Произошло несчастье, Бриджит. И Лаки хотела, чтобы ты узнала обо всем
до того, как об этом начнут трубить на всех углах.
— С Лаки все в порядке? — спросила Бриджит, почувствовав, как
внутри у нее все сжалось.
— Да, да, не волнуйся, твоя Лаки жива и здорова. Ленни Голден и
свояченица Лаки Мэри Лу... — Шейла запнулась. — В общем, они стали
жертвами разбойного нападения.
— О боже! — вырвалось у Бриджит. — Что с ними?!
— Не знаю. Лаки просила тебя перезвонить ей.
Разбойное нападение!.. — в ужасе подумала Бриджит. — Вот что
значит жить в Калифорнии
.
Бросившись к себе в номер, она тут же позвонила Лаки — — Ты должна вернуться
в понедельник, — сказала Лаки. — Сможешь? Мне очень жаль, но...
— Да что случилось?! — закричала Бриджит, поняв, что Шейла не
сказала ей всей правды.
— Мэри Лу погибла, — ответила Лаки еще тише. — И мне кажется,
тебе надо прийти к ней на похороны.
Бриджит повесила трубку. Страшное известие буквально оглушило ее, и она была
не в силах даже сдвинуться с места.
Бедный Стив, — подумала
она. — Бедная Кариока...
Но чем она могла им помочь?!
Глава 24
— Ужин на столе, мистер Вашингтон.
— Спасибо, Ирен, — ответил Прайс Вашингтон, входя в главную
гостиную своего роскошного особняка в Хэнкок-парке и садясь за длинный
палисандровый стол, на котором стояло два прибора.
— Ты позвала Тедди? — спросил он, расстилая на коленях полотняную
салфетку.
— Тедди сейчас спустится, — бесстрастно проговорила Ирен.
Прайс Вашингтон был знаменитым эстрадным комиком. Высокий, длинноногий, с
черной, как гуталин, кожей, он не был красив, однако многим женщинам очень
нравились его чисто выбритая голова, крупные полные губы и особенно глаза,
смотревшие из-под тяжелых век пристально и томно.
Многие даже находили его неотразимым.
Сейчас ему было тридцать девять лет, однако он уже достиг того, что
называлось успехом, и это не было пределом. Его смелые, подчас даже
рискованные шоу, транслировавшиеся компанией
Эйч-би-оу
, давно стали
легендой, а что касалось представлений
живьем
, то билеты на них
раскупались за месяц или полтора до назначенной даты. Но почивать на лаврах
он не собирался.
Теперь Прайс Вашингтон мечтал сняться в кино и стать кинозвездой. Недавно он
исполнил главную роль в телевизионном комедийном сериале, шумный успех
которого позволял ему надеяться когда-нибудь затмить самого Эдди Мерфи. И
это было не только его личное мнение: в том же самом были уверены самые
авторитетные продюсеры, готовые писать сценарий будущего фильма специально
под него
.
Ирен Капистани работала у Прайса Вашингтона экономкой уже почти девятнадцать
лет. Она была стройной и все еще очень миловидной, несмотря на свои тридцать
восемь лет; тонкие черты ее лица не утратили свежести и казались
фарфоровыми, а густые русые волосы, обычно собранные в тугой, гладкий пучок,
на свету отливали спелой рожью. Прайс Вашингтон нанял Ирен, когда ему было
всего девятнадцать. Она сама пришла к нему в только что купленный особняк в
Хэнкок-парке, так как искала место горничной или домработницы, и Прайс,
только что принявший очередную порцию наркотиков, даже не потребовал у нее
рекомендаций, а просто сказал:
Вы приняты. Можете начать прямо сегодня
.
О том, как все это было, он впоследствии узнал от самой Ирен. Сам он в те
минуты почти ничего не соображал и не отдавал себе отчета в том, что делает.
Ирен иммигрировала в США из Советского Союза и была готова делать любую
работу. Поселившись над гаражом в квартире для прислуги, она сразу взяла в
свои руки управление всем хозяйством. Ирен не терпела беспорядка, и Прайс
даже не заметил, как она привела в нормальный вид не только дом, но и его
собственную жизнь, которую он едва не загубил своим пристрастием к
наркотикам. Теперь, девятнадцать лет спустя, он уже не мог представить себе
жизни без нее. Ирен помогла ему избавиться от наркотической зависимости и
продолжала следить за ним неусыпным оком. Она всегда была на его стороне,
готовая защищать и оправдывать. Прайсу очень не хватало ее, пока он работал
в Нью-Йорке над своим комедийным сериалом, но кто-то должен был остаться в
Лос-Анджелесе, чтобы присматривать за домом, а он никому так не доверял, как
Ирен.
Иногда, вспоминая прошлое, Прайс Вашингтон не мог не удивляться, до чего
причудливой и богатой неожиданностями может быть жизнь. Он родился в Уотсе,
в семье, где было еще трое детей, причем все — от разных отцов. Своего отца
Прайс никогда не видел и даже не знал, кто он.
Детство его проходило в глубокой нищете, и Прайс гораздо чаще думал о том,
что он будет есть на ужин, а не об отце, которому, по всей видимости, было
на него наплевать. Его сверстники один за другим становились членами
молодежных банд и погибали в драках, но Прайсу повезло: его мать, женщина
напористая, энергичная и тяжелая на руку, спасла его от этой незавидной
участи, колотя младшего сыночка чем попало.
Шрамы от этого
воспитания
у него сохранились до сих пор, и все же Прайс
жалел, что мать не дожила до того момента, когда он добился успеха в жизни.
Она погибла, когда ему было четырнадцать, сраженная наповал пулей
полицейского снайпера , и мальчика приютил у себя двоюродный брат матери.
Прайс до сих пор сожалел о ее смерти. Ему всегда казалось, что только мать
была бы способна оценить его славу и успех, не говоря уж о роскошном
особняке, в котором она могла бы доживать свои дни в покое и достатке.
Самому Прайсу тоже чрезвычайно нравилось его положение знаменитости. До сих
пор ему иногда казалось, что он каким-то чудом попал в сказку, и тогда он
начинал бояться, как бы все это не исчезло так же неожиданно, как и
появилось. Правда, с тех пор, как он справился с привычкой к наркотикам,
такие мысли приходили к нему все реже. Единственное, о чем Прайс
жалел, — это о том, что слишком рано женился и стал отцом. Правда, в
настоящее время он опять был холостяком. Прайс по-своему любил Тедди, однако
самому ему было всего тридцать восемь, и воспитывать шестнадцатилетнего сына
ему было нелегко.
Главная трудность заключалась в том, что Тедди воспринимал все жизненные
блага как должное. Он плохо представлял себе, что значит жить в крошечной
квартирке, питаться отбросами и спать на полу, на рваном, набитом соломой
матрасе, просыпаясь каждый раз, когда по ногам пробежит обнаглевшая крыса.
Все, чем обладал Тедди, досталось ему слишком легко, а он был еще слишком
молод и незрел, чтобы по достоинству оценить свое счастье.
Что касалось самого Прайса Вашингтона, то он очень хорошо понимал, что ему
повезло, дьявольски повезло. Он вытащил единственный счастливый билет из
десяти, а может быть, даже из сотни тысяч. Теперь у него были и деньги, и
слава, и счастье... Правда, иногда Прайсу казалось, что ему не хватает
женского тепла, однако он не торопился. Веря в свою счастливую звезду, он не
сомневался, что рано или поздно найдет женщину, которая сумеет стать ему
настоящей подругой жизни.
Правда, Прайс был женат уже дважды, и обе его жены жили когда-то в особняке
в Хэнкок-парке. Обе пытались заставить его уволить Ирен, но Прайс не
поддался на их уловки, уговоры и истерики и стоял насмерть.
Его жены были сущими ведьмами.
Первая жена — Джини была настоящей красавицей, чернокожей, стройной и юной,
однако привычка принимать с утра пару-другую таблеток, запивая их виски,
делала ее совершенно невыносимой. Прайс прожил с ней несколько лет, то
расходясь, то снова сходясь; когда же она забеременела от него, он совершил
роковую ошибку, женившись на ней.
Второй женой Прайса стала Оливия. Оливия была светловолосой, соблазнительной
блондинкой с розовой кожей и пышными формами. Его брак с ней был короче
первого. Десять месяцев совместной жизни с ней обошлись Прайсу очень дорого,
и не только в материальном плане. Напротив, он был даже рад оплатить все
издержки по бракоразводному процессу, лишь бы поскорее избавиться от нее.
Что поделать, Прайс был неравнодушен к красивым женщинам. Он знал за собой
эту слабость, как знал и то, что ему пора от нее избавляться, как он
избавился от привычки к наркотикам.
Дверь распахнулась, и в гостиную вошел Тедди. Широкие джинсы чудом держались
на его узких бедрах, просторный красный свитер висел на нем, как на вешалке.
Плечи его были понуро опущены, и Прайс, прищурившись, внимательно посмотрел
на сына. В последнее время его не покидало ощущение, что с Тедди что-то
происходит, однако он никак не мог понять — что. Все началось с того самого
вечера, когда несколько недель назад Тедди вернулся домой очень поздно.
Выглядел он ужасно: бледный, рассеянный. На расспросы Прайса отвечал
невпопад. Тогда Прайс наказал его, запретив ходить куда бы то ни было, кроме
колледжа, в течение недели. После этого случая Тедди словно подменили: он
стал мрачным и неразговорчивым, а когда Прайс делал ему замечания, он либо
отделывался односложными ответами, либо огрызался.
Ирен тоже считала, что Тедди необходимо было наказать. Она-то хорошо знала,
как трудно воспитывать подростка. У нее самой была восемнадцатилетняя дочь
Мила, которая родилась уже здесь, в Америке. Прайс редко видел ее, так как
Ирен старалась не допускать дочь в особняк, к тому же девчонка, похоже,
отличалась замкнутым характером. Прайсу она, во всяком случае, — не
нравилась, и он не разрешал Тедди водить дружбу с Милой. Несмотря на юный
возраст. Мила была уже вполне сформировавшейся женщиной. А этот тип женщин
Прайс хорошо знал: стоит связаться с такой, и рано или поздно непременно
попа
...Закладка в соц.сетях
