Жанр: Любовные романы
Американская звезда
...и, что мы приедем, — сказал Ник.
— У нас нет телефона. Живется туго. Позвонишь просто в дверь, она вам
наверняка обрадуется.
— А как Джордж?
— В прошлом году умер от гриппа.
— Сочувствую, Дэйв. Плохо дело.
— Мы все его оплакивали. Он оставил мне бензоколонку. Все легче
прожить.
Ник и Синдра сели в
кадиллак
и посмотрели друг на друга.
— Черт! Одни плохие новости. Прямо не верится.
— Надо разыскать Арету Мэй и Харлана, — сказала Синдра. — Они
же думают, что мы их бросили в беде.
— Мы их не бросили. Мы же ничего не знали.
— Надеюсь, у них все в порядке.
— О них мог позаботиться Примо.
— Не смеши меня, Ник. Твой старик, как только стряслась беда, сразу же,
наверное, сбежал.
— Да, ты права. Но мы не уедем, пока их не отыщем.
Луиза у же не была прежней, острой на язык красоткой. Она выглядела лет на
двадцать старше и на тридцать фунтов толки. Она вытаращила глаза и
уставилась на Ника, словно увидела привидение.
— Боже мой! Боже мой! — запричитала она, вытирая руки о грязный
фартук. На немытом полу ползали два малыша, в коляске надсадно орал третий.
Все имело запущенный, неухоженный вид. И Луиза тоже.
— Я сейчас сделаю кофе, — сказала она, придя в себя от изумления.
— Жаль, что такое случилось с Дэйвом, — сказал Ник. — Я ведь
не знал ничего. Мы тогда уехали в Чикаго и больше про
Босвелл ничего не слыхали.
— И хорошо, что уехали. Многие тогда потеряли все. Погибло, по счастью,
не так уж много людей. Но вид был кошмарный, словно на нас сбросили огромную
бомбу.
— А кого убило? — спросил Ник.
— Помнишь ту девушку, которая тебе нравилась? Лорен ртс?
Нет, Лорен жива. Я недавно видел ее в Нью-Йорке.
— Нет, не она погибла, а ее родители. Мать унесло ураганом прямо в
машине, так и смело в воздух, а отец был в своей конторе, когда рухнул весь
квартал. Он, наверное, сразу погиб. И его секретарша.
Ник вдруг понял, что Лорен, видимо, не получила ни одного его письма.
— Луиза, помнишь, в тот вечер, когда я уезжал, я просил тебя передать
Лорен записку? Глупо спрашивать после всего, что случилось, но она ее так и
не получила?
— Шутишь! Аптеку разнесло тогда в щепки. По счастью, мы с Дэйвом
спаслись.
— Да, вам досталось!
— Всем тогда досталось, особенно Лорен. Мы все так из-за нее
переживали. Ведь обоих родителей потеряла.
— Я хочу отыскать мать и брата, — сказала Синдра. — Они жили
в трейлерном парке. Там все смело начисто.
— Но я слышала, что Арета Мэй опять пошла работать к Браунингам. А
больше я о ней ничего не знаю. Да, все это был один сплошной кошмар!
— А Бетти Харрис все еще в городе? — спросил Ник.
— Я слышала, что она уехала в Нью-Йорк, хотя дома в том районе целые.
Люди боялись, что все опять повторится. Теперь с тремя детьми я привязана к
дому и мало что знаю.
— Ма-ма! Ма-ма! — В фартук Луизы вцепился один из малышей с
измазанной шоколадом мордочкой. — Кушать хочу!
— Надо их кормить, — извинилась Луиза. — Была рада с вами
повидаться. Вы здесь надолго?
— Мы должны найти Арету Мэй и Харлана, — сказал Ник.
— Зайдите к Браунингам. По-моему, они знают, где она сейчас.
— Спасибо, Луиза, — Ник наклонился и нежно поцеловал ее в щеку.
Она зарделась.
— Ты всегда был милым юношей, Ник. И свой успех ты заслужил на все сто.
Дом Браунингов выглядел, как прежде, но уже не показался им дворцом, ведь они жили в Лос-Анджелесе.
— А можно пойти и позвонить с парадного входа? — неуверенно
спросила Синдра.
— А ты что, хочешь зайти с черного, где слуги ходят?
— Не знаю, Ник. Так неловко.
— Да что такое случилось между тобой и семьей Браунингов? Только из-за
того, что твоя мать у них работала...
— Не только поэтому...
— Может, расскажешь?
— Не сейчас. Может, когда будем возвращаться в Лос-Анджелес.
Они позвонили и стали ждать.
Дверь открыла толстуха блондинка в теннисных шортах, с массивными бедрами.
Она уставилась на пришедших, они — на нее, потом она почтительно сказала:
— Ник Анджело! Ник ее не узнал.
— Мы с вами знакомы? — спросил он вежливо. Она весело рассмеялась:
— Знакомы? Да я же твоя первая подружка в Босвелле. Я Мег. Помнишь
Похождения Посейдона
? Ты еще велел впустить тебя через запасной вход без
билета?
Теперь он ее узнал. В прошлом — лучшая подруга Лорен, Мег.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, сильно волнуясь.
— А ты?
Она перестала улыбаться и выпрямилась:
— Я — миссис Браунинг. Пять лет назад мы со Стоком поженились.
— Не шути! Мег кивнула:
— Мы, Ник, так обрадовались твоему успеху. С тех пор как у пас показали
фильм, все только о тебе и говорят. И ты, Синдра, дорогая, никто просто
поверить не может, что ты так преуспела. Ах, но это невежливо держать вас у
порога. Проходите же.
— Мы хотим узнать, что стало с матерью Синдры, — сказал Ник,
проходя в дом. — Мы слыхали, что она опять работала у вас.
Мег ничего не понимала:
— Мать Синдры?
— Арета Мэй, — сказала Синдра.
— Ах да, ведь она — твоя мать. Насколько я знаю, она уехала в Рипли
примерно год назад и живет там.
— А у тебя есть ее адрес? — спросила Синдра.
— Нет, — ответила Мег. — Понятия не имею, куда она делась.
И снова повернулась к Нику, с ним ей было разговаривать гораздо интереснее.
— Ты замечательно выглядишь. Мы смотрели
Ночной город
два раза. Стоку
очень понравилось. Он — большой поклонник Карлайл Мэнн. Она приятная
женщина? А Голливуд? Какой он? Мы оба так гордимся нашей прежней дружбой с
тобой.
Он просто ушам не верил: что это за чепуху она несет! Сток его просто не
выносил. И она тоже. Лицемерная парочка!
— А Бенджамин Браунинг здесь? — спросила Синдра.
— Он здесь. Хотите повидаться?
— Да, он, может быть, что-нибудь знает.
Мег провела их через холл, на ходу одергивая сзади коротковатые шорты.
Так, значит, ты вышла замуж за Стока, — думал Ник. — Ну что ж, и
ему надо было иметь хоть кого-нибудь при себе. Почему ж не тебя?
— У нас двое чудесных малышей, — с гордостью сказала Мег, —
Миффи и Джоджо.
— Мы только что узнали про ураган. Наверное, страшно было?
— Чудовищно! Вы представить себе не можете. Такие разрушения!
— Мы узнали о родителях Лорен.
— Да, страшная трагедия. Она долго не могла опомниться. Она тогда
уехала в Филадельфию, к тете и дяде. Мы потеряли связь. Не знаю, где она
сейчас.
— А вы, кажется, так крепко дружили?
— Ну, мы тогда маленькие были, — сказала Мег, — совсем дети.
Все вошли в столовую. Бенджамин пил кофе и читал газеты. Он поднял глаза и
вздрогнул. Синдра с удовлетворением отметила, что он постарел, поседел и
растолстел.
— Помните меня, мистер Браунинг? — спросила Синдра, останавливаясь
перед ним и подбочениваясь. — Или мне можно называть вас Бенджамин?
Он неловко поднялся. Она увидела, что он отпустил гитлеровские усики.
Он смотрел на нее, и губы у него подергивались.
— Что вам здесь надо?
— Ищу свою мать. Наверное, вы сможете мне помочь? Глаза у него
забегали, он не мог выдержать ее взгляда.
— Вы ведь, кажется, были очень близки с моей матерью, а? — сказала
Синдра, глядя, как он ежится от неловкости.
Он откашлялся и злобно взглянул на Мег: зачем она их впустила.
— Арета Мэй переехала в Рипли.
— У вас есть ее адрес?
— Сейчас принесу.
— Вспоминаю, как я часто приходила сюда, — сказала Синдра
вслед. — У меня сохранились такие прекрасные |оспоминания, мистер
Браунинг... вернее, Бенджамин. А у
Мег не ощущала никакой неловкости.
— Сток сейчас играет в теннис, — сказала она, — но я знаю,
как бы он вам обоим обрадовался. Может быть, заедете попозже? Мы могли бы
куда-нибудь вместе сходить и выпить... Хорошо бы, а?
— Нам надо возвращаться в Лос-Анджелес. Мы приехали только, чтобы
повидаться с матерью Синдры и моим отцом.
— Ах да, твой отец... — ответила Мег.
— Что с ним? Она смутилась:
— Не хотелось бы первой сообщать тебе об этом...
— Что сообщать?
— Он... тоже погиб.
Ник ничего не почувствовал. Он знал, что должен расстроиться, по не было
этого.
— Как это случилось? — спросил он сухо.
— Все ураган... — ответила Мег. — Мне очень... жаль... Мистер
Браунинг принес листок с адресом Ареты Мэй. Почему она ушла? —
поинтересовалась Синдра.
— Понятия не имею, — ответил он с каменным лицом.
— Она не пострадала во время урагана?
— Нет. Но трейлер разнесло в щепки, и поэтому я и миссис Браунинг по
доброте сердечной приютили ее.
— Какое благородство! — саркастически ответила Синдра. — А
моего брата, Харлана, вы тоже взяли к себе?
— Он побыл здесь недолго, а потом уехал в Рипли. Мать поехала за
ним. — Спасибо... Бенджамин. Ну, Ник, пойдем. Сидя в машине, они стали
обсуждать услышанное.
— Ты расстроился из-за Примо? — спросила она и сжала его
руку. — Я должен был... — Если нет, то не упрекай себя. Ты не
должен чувствовать себя виноватым.
Она была права. Примо он никогда не был нужен, так чего переживать?
Но все-таки Примо был его отцом, и Ник не мог остаться равнодушен.
— Здесь столько перемен, — пробормотала Синдра, — а мы ничего
не знали.
— Но это значит, — Ник включил мотор, — что Лорен так и не
получила моих писем. Она, значит, думала, что я сбежал.
— Но это было так давно.
— Ты не понимаешь. Я же сам на нее злился, я думал, что это она меня
знать не хочет. Между прочим, несколько месяцев назад я ее видел в Нью-
Йорке.
— Ты не рассказывал.
— Я был на званом обеде с Карлайл. Тот обед организовала и обслуживала
Лорен от своей фирмы
Безграничная помощь
. Она была, как там сказали,
помолвлена с богатым стариком, одним из гостей. На следующий день я пытался
дозвониться ей, но мне сказали, что она уехала и выходит замуж.
— Вы даже не поговорили?
— Нет, мы только поглядели друг на друга... И знаешь? Словно не было
всех этих прошедших с Босвелла лет.
— Правда?
— Я ее всегда любил. И наверное, всегда буду любить.
— Ох, Ник, не будь ты так романтично настроен! Я этого не выношу.
— Но другой такой девушки, как Лорен, не было и не будет.
— Послушать тебя, Ник, так прямо какая-то мыльная опера.
— Ну, черт тебя возьми, Синдра! Я же должен теперь найти Лорен и все ей
объяснить!
— Да ты же сказал, что она замужем?
— Ну и что! Я все равно должен с ней увидеться.
— Но Энни ни о чем не говори. Ей это может не понравиться.
— Энни тут ни при чем.
— Знаю, но будь осторожен. Она нам может испортить все наше будущее.
Не беспокойся. Я больше твоего об этом думаю.
— Прости, Ник.
— О чем ты?
— Я про Вегас. И про то, что там произошло.
— Ладно, все устроится. Давай теперь искать Арету Мэй и Харлана.
70
По-видимому, Оливера совсем не тревожило, что Лоренцо Марчелла предпринял
убийственную атаку на его жену.
— Я ему сказала, что мы женаты, — сообщила она Оливеру.
— Поступай как хочешь, дорогая. Но я тебя уверяю, это не имеет никакого
значения, то, что он преследует тебя. Итальянцы — неисправимые волокиты.
— А тебя это не трогает?
— Ну, конечно, мне не все равно. Но я тебе доверяю. Ты шлешь, как
надобно себя вести.
Нет, она его не понимала. Он отказывался быть с ней близок по-настоящему, и
теперь, когда гораздо более молодой и привлекательный человек с ума по ней
сходил, это, по-видимому, его совсем не беспокоило. А суть была в том, что
чем больше времени она проводила с Лоренцо, тем больше ей нравилось его
общество. Он был настоящий шарлатан, но при этом просто обворожителен. Его
самый последний план был таков: Она приезжает в Италию, чтобы осмотреть
главную фабрику фирмы
Марчелла
.
— Мой муж со мной может поехать? — спросила она. Они разговаривали
в его офисе на Парк-авеню, правда, этот офис больше напоминал роскошную
квартиру. На полу лежали овечьи шкуры, здесь стоял огромный белый стол,
такие же огромные кресла и висели леопардовые занавеси.
— Вы все время говорите о своем муже, — заметил Лорен-\ я его до
сих пор не видел. Кто он? Расскажите, и я его убью. — Он улыбнулся. Она
тоже улыбнулась:
— Вы знакомы с моим мужем, Лоренцо.
— Знаком?
— Я думала, что кто-нибудь уже сказал вам об этом.
— Что сказал?
— Мой муж Оливер Либерти. Лоренцо посмотрел на нее вопросительно:
— Вы, конечно, шутите?
— Нет.
— Но я вам не верю!
— Но к чему мне лгать?
— Он слишком для вас стар.
— Какое смелое заявление!
— Вы молоды, красивы, вы полны жизни. А Оливер? Ну, как это сказать по-
английски — он уже не в гору идет, а с горы.
— Необязательно быть молодым, чтобы чувствовать себя полным энергии. А
у Оливера удивительный запас жизненной энергии, может быть, больше, чем в
нас обоих.
— Ну, если так, — вздохнул Лоренцо, — значит, я вас просто
украду.
Она засмеялась:
— Да, вы неисправимы.
— Но вам это нравится.
Да, приходилось признать, что это так. Лоренцо заставлял ее улыбаться. С ним
она чувствовала себя молодой и легкомысленной. Жизнь с Оливером же стала каким-
то одним сплошным бизнесом.
Пиа родила девочку, чудесную малютку, которую назвали Розмари. Лорен стала
крестной матерью, как было условлено. Ей очень нравилось теперь приходить к
Пии, брать ребенка на руки и нянчить его. В ней вдруг проснулся материнский
инстинкт. И она стала часто думать: если Оливер не спит с ней так, как
положено мужу, как же она забеременеет?
Шли месяцы, и она стала от него отделяться. Если он не хочет быть с ней
близок в обычном смысле слова, пусть совсем к ней не прикасается. Когда же
она хотела поговорить с ним на эту тему, он уклонялся от разговора, как
будто все это пустяки.
Робертс, ты совершила ошибку.
И я их все умножаю
.
Однажды в субботу вечером она пошла одна в кинотеатр на
Ночной город
. Она
сидела в темном зале, смотрела на экран, смотрела на Ника. Он был такой
красивый. Камера так выигрышно подчеркивала его страстный темперамент. А
когда он ложился в постель с Карлайл Мэнн, она закрывала глаза, она просто
не могла этого видеть.
Давным-давно кончилась их любовь, все прошло, а все равно это стояло у нее
перед глазами так ярко, словно это было вчера. Может быть, ей надо было ему
перезвонить по его просьбе после званого обеда у Джорджей? А она, вместо
того чтобы поговорить с ним, бежала на Багамские острова и вышла замуж за
Оливера. Глупая девчонка. Она должна была сначала выслушать Ника.
А теперь уже поздно. Ник Анджело стал звездой экрана, и ее вот-вот должны
были запустить на орбиту интересов ничего не подозревающей публики.
— Лоренцо приглашает нас поехать в Италию, — сказала она Оливеру.
— Я никуда не могу сейчас уезжать, — ответил он. — Я как раз
на середине переговоров с очень важным клиентом.
— А что это за клиент?
— Фирма
Шампанское Ривьеры
.
— Но неужели ты не можешь уехать на несколько дней?
— Нет, — ответил он отрывисто. — В город приезжает владелец
фирмы. Это вопрос личных отношений. И только я могу cm уговорить передать
его счета в
Либерти и Чарлз
.
— А Хауэрд не может это устроить?
— Но Хауэрд — это не я, Лорен. Я, конечно, учу его делать дела, но
потребуется много времени и опыта, прежде чем он сможет переманить человека
из другого агентства, так как умею это я.
— А если я одна поеду с Лоренцо, ты не будешь против?
— А в чем цель поездки?
— Он хочет познакомить меня с другими служащими
Марчеллы
и чтобы я
побывала на фабрике. Он считает, что если это дело выгорит в Америке, то
хорошо бы я возглавила организацию его в Европе. Я разговаривала с Сэмм. Ей
эта идея понравилась, и мне тоже. И конечно, это означает приличные деньги.
— Тебе интересно знать, что я об этом думаю? — Да.
— Тогда поезжай. Это важно.
— Ты не против?
— Ну, конечно, нет.
Черт возьми этого Оливера. Ему действительно все равно. Он посылает ее в
Европу с холостым и потрясающе привлекательным итальянским проходимцем.
— Ну, тогда все в порядке, — сказала она.
На следующий день она пила кофе у Пии дома.
— Ты едешь в Рим с Лоренцо? — переспросила Пиа, чуть И пролив кофе
на платье.
Но Оливер как будто считает, что в этом нет ничего предосудительного. Пиа
подпрыгнула на месте:
— Хауэрд не позволяет мне даже здороваться за руку с Лоренцо Марчеллой.
Эти итальянцы просто смертельно опасны особенно когда у них такая внешность,
как у него. — Почему? — небрежно спросила Лорен. — Ты
считаешь, что он привлекателен?
— Какой чудной вопрос! Это просто потрясающий парень, совсем
кинозвезда!
Но Лорен привлекала не внешность, а его отношение к ней.
— Когда появится в печати твоя реклама? — спросила Пиа.
— В рождественских номерах. А это значит, что ее проспекты будут в
конторах и офисах уже в конце ноября.
— Да это же замечательно!
— А можно повидать детку? — спросила Лорен.
— Она спит.
— А разбудить нельзя? Пиа улыбнулась:
— Ну, почему же нет?
Ничего роскошнее, чем этот полет на частном самолете, Лорен и представить
себе не могла.
— Да ничего особенного, — сказал, однако, Лоренцо,
пренебрежительно махнув рукой.
То, что казалось ему не стоящим особого внимания, включало в себя прекрасно
отделанную кабину со стереосистемой, кухню, мраморную ванную и спальню
позади нее. Интерьер был такой роскошный, словно это была мансарда очень
богатого особняка. Самолет принадлежал компании, но Лоренцо мог использовать
его в собственных целях когда угодно.
— Жаль, что твой муж не смог нас сопровождать, — сказал он,
пристегиваясь ремнем в соседнем кресле и, разумеется, совсем об этом не
жалея.
— Не уверена, что ты жалеешь.
— Нет, правда, bellissima, я никогда не ухаживаю за женами других
мужчин.
Как будто он мог ее провести.
— А ты когда-нибудь был женат? — спросила она.
— Нет, моя принцесса, мне еще только предстоит встретить женщину моей
мечты. А кроме того, ведь у нас только одна жизнь, так зачем же каждый день
есть одно и то же блюдо?
Она сморщила носик:
— Ты начинаешь говорить, как женоненавистник.
— А что это такое? — спросил он с невинным видом.
— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду, когда женщину сравнивают с едой.
Вряд ли это так уж приятно.
А он смотрел на нее, не отрывая глаз:
— Ты самая прекрасная женщина на свете. Мне так нравится, когда ты
говоришь. Вот то, как ты открываешь рот, как
при этом вздрагивают губы. И вообще, ты вся... так... такая соблазнительная.
— Лоренцо, ты больше ни о чем не можешь говорить? Это был ее первый
полет в Европу, и она не могла не
волноваться.
Лоренцо же это казалось забавным.
— Я уже счет потерял, сколько раз пересекал Атлантику, —
похвастался он.
— Счастливец, — ответила она, пристегивая ремень и вся напрягшись
перед взлетом. Она всегда нервничала, когда летала.
Лоренцо был сама беспечность. Он взял ее руку и повернул к себе ладонью.
— А... ты тоже будешь очень счастлива, — сказал он, изучая
линии, — я это вижу по твоей руке.
— А что именно, Лоренцо?
— Я тебе не рассказывал, что моя бабушка была цыганка? Я могу читать по
руке и предсказывать будущее.
— И что ты можешь сказать о моем будущем?
— Ты будешь очень знаменита и очень богата. А... но вот тут ломаная
линия, это значит, что ты разведешься.
— Лоренцо, — сказала она сердито и отдернула руку.
— Нет, нет, принцессочка, я пошутил. Он опять взял ее ладонь.
— Может быть, у тебя будет много детей — два, три, да — четверо. —
Он нахмурился. — И еще кое-что вижу, — сказал он, низко
наклонившись над ее ладонью.
— Что? — спросила она встревожась.
— А то, что они не чисто американские дети, а наполовину Итальянцы.
Она рассмеялась:
— Ты скверный человек, тебе это известно?
— О, да, мне много раз говорили об этом. Но там, где нужно, я совсем
неплох.
— Где же это?
— В спальне.
У него были такие опасные глаза, тонкий нос, скулы, словно вылепленные
скульптором. Ей нравилось смотреть на него, и не только ей. Две стюардессы
оказывали ему живейшее внимание. После взлета они выпили шампанского и ели
восхитительно вкусную еду, потом Лоренцо смотрел кино, а она уснула. Он
нежно разбудил ее, когда самолет подлетал к месту назначения:
— Ax, bellissima, ты так устала, но через двадцать минут мы будем в
моей родной стране.
Она с трудом отогнала сон и пошла в ванную, освежить макияж и причесаться.
Что же такое с ней происходит? Она летит на самолете с очень привлекательным
итальянцем, а ее муж предпочел остаться в Америке. Она знала, что предстоит
борьба. Неизбежная борьба с соблазном.
Ну, что ж, увидим, как ты выстоишь, Робертс.
Но ведь я могу делать все, что хочу
.
Их встречали. Маленькая девочка в белом платьице бросилась к ней с букетом
красных роз. Она с благодарностью приняла их, ничем не выдав, что несколько
шипов вонзились в ладонь. Съемочная бригада с телевидения запечатлевала
каждое мгновение встречи.
Лоренцо сразу же представил ее нескольким людям. Они пожимали ей руку и
целовали в обе щеки. Она была просто подавлена всеобщим вниманием.
Лоренцо быстро вывел ее из здания аэропорта и усадил в лимузин, который
помчался с такой скоростью по улицам Рима, словно принимал участие в гонках.
Поэтому она почти не успела разглядеть что-либо из достопримечательностей.
Лимузин доставил ее на виллу
Марчелла
, где гостевая комната была больше,
чем вся ее квартира в Нью-Йорке, в которой она жила до замужества.
— Сегодня вечером вы отдыхаете, — сказал Лоренцо, — завтра
будет большой прием в вашу честь.
Он положил обе руки ей на плечи и запечатлел по нежному поцелую на каждой
щеке.
— Сейчас у меня дела. Если что-нибудь понадобится, звоните. До завтра.
Несколько следующих дней были просто волшебными. Рим был самым прекрасным
городом из всех, что она до сих пор видела. Лоренцо устроил ей экскурсию по
городу, и она видела все — от фантастических развалин Колизея до Аппиевой
дороги и все прекрасные здания и памятники, располагавшиеся между ними. Но
особенно ей понравились вымощенные булыжником узкие улочки и яркие кафе на
тротуарах.
Она познакомилась с родными Лоренцо. Отец был просто пожилой вариацией того
же типа, мать — устрашающе шикарной блондинкой. Лорен принимали, как
королеву. Она посетила фабрику и встречалась со многими служащими. Ее
портреты были повсюду.
— Ты им понравилась, — сказал Лоренцо. — Они зовут тебя
невинной американкой.
— Но я не невинна.
— У тебя есть что-то, что было свойственно Грейс Келли. Европейцам это
очень нравится.
Она ждала, что он перейдет к решительным действиям, но, очевидно, прав был
Оливер — итальянцы очень любят флирт, но далее не идут.
В
...Закладка в соц.сетях
