Жанр: Любовные романы
Американская звезда
...цезащитных очков и многозначительная улыбка. Интересно, с
кем она спит. С высоким наверняка. А может, и с директором.
Снимать там рубашку ему было неприятно, как-то унизительно. Он — актер, он не занимается стриптизом.
Женщина уехала, и он вскоре последовал за ней. Ее
мерседес
помчался по
бульвару Сансет. У семафора он догнал ее и окликнул:
— Эй! — Она посмотрела на него словно видела впервые в жизни.
— Ник Эйнджел — сказал он, опустив
о
, как советовала ему Джой.
— А мы разве с вами знакомы? — спросила она и поправила громадные
зеркальные очки.
Стерва!
Он включил фары и поехал домой. Синдра ушла. Что за неудачный день!
Домохозяйка загорала на солнце.
— Вы задолжали за два дня, — напомнила она, когда он быстро
проходил мимо.
— Я заплачу.
— И поскорее, не то придется съехать.
С деньгами проблема. Деньги за Тижуану он, можно сказать, уже истратил, и
больше ждать неоткуда. Если заплатить за жилье, почти ничего не останется.
— Вы видели, как уходила моя сестра?
— Ваша сестра? — фыркнула домохозяйка. — Нет, я вашей сестры
не видела.
— Мы идем в полицию, — сказала Энни. Она была одета и готова
действовать. Рядом с ней молча стояла Синдра.
Он приехал вовремя, они уже уходили.
— Вы не можете так поступить, — сказал он.
— Нет можем.
Он обратился к Синдре:
— Я помог тебе выкарабкаться, а ты идешь в полицию, и отвечать за все
придется мне. Не будь ребенком — мы же все влипнем. Вы этого хотите?
— Не знаю... — неуверенно протянула Синдра. — Энни говорит,
что так надо, а иначе это всегда будет висеть над нами.
— Какого дьявола! — выругался он и повернулся к Энни. Она
отпрянула.
— Да неужели ты не понимаешь? — взорвался он. — Теперь уже
слишком поздно. Мы все повязаны, и лучше нам доверять друг другу, а не
рваться в полицию. Не могу же я сидеть все время дома и караулить вас.
— Но... — начала было Энни.
— Никаких
но
— если еще раз попробуешь так мне удружить, я тогда...
— Что тогда? — с вызовом спросила Энни.
Он ее чуть не ударил. Ему хотелось ударить, как, наверное, это всегда
хотелось Примо, его отцу. О Господи! Да он никогда не должен драться как его
неудачник отец.
Ник упал на стул:
— Энни, ты должна позабыть об этом.
— Я стараюсь, — глаза ее наполнились слезами.
— Ну постарайся еще раз. Она кивнула в знак согласия.
Сейчас опасность миновала, но как долго она выдержит? Энни была опасна. Но
он знает, что надо делать, и чем скорее начнет действовать, тем лучше.
56
Эмерсон пропал из виду, и появился Оливер. Раньше за Лорен никто не
ухаживал, и его внимание было удивительно и волновало. Оливер каждый день
присылал ей цветы, в полдень непременно звонил, согласовывал с ней свои
планы и если целовал, то просто так, как целуют, желая
покойной ночи
.
Прошло уже три недели такого галантного обхождения, и Лорен стала
недоумевать. Может быть, она не такая, как все?
— Да он тебя обожает! — сказала по секрету Пиа, пристроившись на
краешке ее стола. — Он говорил Хауэрду.
— Это мило, — отвечала Лорен, деловито складывая бумаги.
— Не будь такой холодной и сдержанной, — сказала Пиа, с трудом
скрывая раздражение. — Как он тебе?
— Очень обаятельный мужчина.
— Ты так немногословна.
— А что бы ты хотела от меня услышать?
— Ты с ним спала?
— Если бы и спала, Пиа, ты бы узнала об этом последней.
— А почему?
— Да ты как вышла замуж, только и делаешь, что сплетничаешь.
— Наверно, в постели он замечательный. — Глаза Пии
заблестели. — Говорят, пожилые мужчины блестяще владеют
техникой. — Она смущенно хихикнула. — Я слыхала, что они все
умеют.
— Не знаю.
— А чего ты ждешь? Хороший вопрос. Чего она ждет?
Вообще-то она ждала, чтобы первый шаг сделал Оливер. А он не делал его, и
это Лорен интриговало. Что же с ней не так? Выходит, она его оттолкнула?
Пора узнать.
В конце недели они отправились на Бродвей на премьеру, а потом на
последовавшую за спектаклем вечеринку. Казалось, Оливер знал всех — актрису
музыкальной комедии, игравшую главную роль в пьесе, много разных
знаменитостей из Нью-Йорка, которых он в шутку называл ночными бродягами,
известного сенатора с его знаменитой подружкой-фотомоделью. Лорен полагала,
что знает он и Эмерсона Берна, безумного Эмерсона, который ворвался в ее
жизнь и так же мгновенно исчез. И к лучшему — с ним всегда одни
неприятности. Она прочла, что он отправился в кругосветное турне.
По дороге домой они обсуждали вечер. Оливер с удовольствием рассказывал
Лорен обо всем и вся — он знал много интересного, рассказывал откровенно.
По его словам, актриса музыкальной комедии была лесбиянкой, сенатор
отправлялся в постель в красных, унизанных цехинами носках, а девица-модель
спала только с богачами, обладателями не менее десяти миллионов долларов.
— Да откуда все это вам известно? — спросила Лорен, рассматривая
импозантный профиль.
— Я занимаюсь рекламой и должен все знать.
— Тогда кто будет рекламной моделью
Марчеллы
? Я слыхала, что они
хотят пригласить Нейчур, но она запросила слишком большие деньги.
Оливер нахмурился — терпеть не мог, если кто-нибудь что-нибудь сообщал
раньше него.
— Кто это вам сказал?
— Сэмм.
— Если бы она этих денег стоила, я бы посоветовал им заплатить ей.
— А по-вашему, она их не стоит?
— Уж слишком много рекламы за слишком короткое время, — сказал
он. — Ее лицо чересчур примелькалось.
— Но ведь вы все знаете?
— А что останется между нами?
— Да нет, я завтра же дам объявление в
Еженедельной рекламе
.
— Это очень забавно, Лорен.
— Так как же? — не отставала она. — Значит, вы этим
занимаетесь?
— До сих пор нет. Но займусь.
— Правда?
— Завтра все узнают, что мы собираемся предложить.
— А что предложите?
— Это сюрприз. Она засмеялась.
— Люблю сюрпризы.
— Ну и хорошо.
Автомобиль подъехал к ее дому. Лорен его еще ни разу к себе не приглашала, а
вот сейчас, пожалуй, можно.
— Может быть, зайдете что-нибудь выпить, Оливер? Он покачал
отрицательно головой.
— Не хотелось раньше этим вас беспокоить, но моя очаровательная жена
наняла для слежки за мной детективов. Видимо, надеется получить с меня еще
больше денег, если докажет, что я сплю с другими.
— Я же предлагаю вам выпить, и ничего больше.
— Я, дорогая, знаю. Но никогда не поставлю вас в неловкое положение.
Как всегда благоразумен. Он, оказывается, прекрасный человек.
— Завтра я заеду за вами в восемь, — сказал он.
— Не получится. Я буду готовить званый обед.
— Пусть кто-нибудь другой займется этим.
— Нет.
— Отчего же?
Она терпеть не могла, когда он пробовал говорить, что ей надо делать.
— Я хочу приготовить обед сама.
Он собирался что-то возразить, но передумал. Лорен смотрела так непреклонно,
что лучше с ней не спорить.
События развивались стремительно.
— Ты получил роль, — сказала по телефону Фрэнсис. — Съемки
начнутся через две недели. Я договорюсь с моей приятельницей-агентом — она
всем займется. А другая моя приятельница сделает серию твоих фотографий.
Снимет бесплатно — заплатишь только за их печатание.
— Ох, Фрэнсис, это замечательно. Я...
Но Фрэнсис говорила очень быстро, и перебить ее не удалось.
— В субботу вечером. Ты меня сопровождаешь на прием к киношникам,
надень вечерний костюм.
Он стал что-то отвечать, но она его снова перебила:
— Тобой займется мой секретарь, она объяснит все подробно. Только не
забудь, Ник, кто тебя первый стал продвигать.
— Фрэнсис, да я... — но она уже отключилась.
Значит, у него будет роль в этом чертовом фильме. И скоро у него будет свой
агент. Он станет звездой! Все развивалось в нужном направлении.
Его агентом оказалась невысокая, средних лет женщина, Мина Кэрон. Темные
волосы подстрижены, очки с толстыми стеклами. Хорошо, что она работала в
большом солидном агентстве, это воодушевляло.
— Работы на два дня, — сказала очень деловито Мина. —
Сниматься будете в Нью-Йорке. Вас доставят туда самолетом накануне, как
туриста, а сначала приедут те, кого пишут перед названием фильма.
— Что это значит?
— Перед названием фильма?
— Ага.
Она с насмешкой посмотрела на Ника:
— Ты действительно в нашем деле новичок.
— Уж со временем обучусь, — ответил он весело. Мина постучала серебряной ручкой по столу.
— Звезды пишутся над названием фильма. В нашем фильме звезда Чарли
Гери. Он молод, вспыльчив и всех очень злит. От него держись подальше. Уж он
постарается, чтобы тебя сняли с фильма. И не вздумай спать с ведущей
актрисой — это привилегия Чарли.
— Да ну! Кто же она такая?
— Карлайл Мэнн. Очень хорошенькая. И полоумная.
— С полоумными не вожусь. Мина не улыбнулась.
— Как только получишь фотоснимки — приноси. У них есть эксперт, так что
приготовься. Ты же умеешь играть, так ведь?
— Не умел бы — Фрэнсис меня бы к вам не прислала. Мина встала —
разговор с ним был окончен.
— У Фрэнсис свои поводы делать то или другое. Ты хорош собой. Уверена,
что она возьмет тебя с собой на прием.
Он не ответил. Это, черт возьми, не ее дело. Но, может быть, ему надо было
иметь дело с Ардмором Каслом, а не с этой настырной теткой?
Фотографом, с которым договорилась относительно него Фрэнсис, была высокая
неуклюжая женщина. Работала она быстро и все время покрикивала на свою
затюканную ассистентку. Неужели Фрэнсис никогда не работает с мужчинами?
Фотограф кружила вокруг, словно хищный зверь.
— Да не напрягайтесь же, — твердила она. — Ради Бога,
постарайтесь выглядеть как можно естественнее. И не хмурьтесь — это выглядит
очень фальшиво.
Ник ее тоже возненавидел. Он привык, что, увидев его, женщины млели. А эти —
агент и фотограф — не спешили с ним лечь.
После фотографирования он собрался домой, проверить, как там Синдра. Но
опять же, наверное, удивляется Джой — где это он запропал. А злить ее ему не
хотелось. О Боже, такое чувство, словно он идет по канату без страховочной
сетки внизу. Вокруг столько женщин, а он еще никого не уложил.
Джой встретила его ледяным взглядом. Он рассказал ей о фильме.
— Пустяковая роль, — сказала она, сморщив презрительно нос. —
Мог бы получить чего-нибудь получше.
— Но ведь это работа. Моя первая профессиональная работа.
— Дрянной фильм. И директор дрянь.
Почему она не порадуется за него, а только все ругает?
— С чего-то надо начинать, — сказал он беспечно, не желая
поддаваться ее наскокам.
— Подумаешь! — фыркнула Джой. Он рассказал ей о Мине Кэрон.
— Несерьезно, — заметила она.
— Она работает в большом агентстве.
— Ты пропадешь с ней. Надо было подписать соглашение с Ардмором.
— А мне он не нравится. Джой прищурилась.
— Да кто говорит, что люди должны тебе нравиться? Важно, что они могут
для тебя сделать.
Может быть. А может быть, и нет. Но Джой старалась принизить его достижения.
Он быстро ушел и направился в спортклуб повидать Энни. Она держалась
спокойно.
— Мой фильм снимается в Нью-Йорке, — сказал он. — Может быть,
Синдра побудет с тобой, пока меня нет.
— Твой фильм, — съязвила Энни.
Надоела она со своими насмешками
.
— Да, мой дрянной фильм. Два дня работы, но все-таки больше, чем
делаешь ты.
Это ее обидело.
— Спасибо, Ник, напомнил, что я не могу найти работу. Напоминай мне об
этом каждый раз, как я прихожу наниматься. Всем нужна только блондинка шести
футов роста и с большой грудью.
Ник постарался ее успокоить:
— Только два дня, Энни.
— Почему же нет? — спросила Энни с горечью. — Я всегда тут
как тут и готова делать все, что ты хочешь. Ведь так?
Синдра постепенно приходила в себя и старалась видеть вещи в положительном
свете. Ведь это не она виновата, не она застрелила человека, а Рис. Это был
его пистолет, ему и отвечать. Будь он проклят, Рис Уэбстер! Исчез. Хорошо,
что отделалась.
— Я уезжаю к себе, — сказала она Нику.
— Ты не можешь этого сделать, — пытался он ее урезонить.
Синдра была очень упряма.
— А почему нет? — И вздернула подбородок, готовая к схватке.
— Ты еще не пришла в себя.
Она вздохнула и пригладила длинные темные волосы.
— Не беспокойся обо мне, Ник, не пойду я в полицию, и Энни тоже.
— А что станешь делать, если Рис вернется?
— Не вернется.
— Нельзя быть уверенной.
— А если он объявится, я скажу, что тот парень встал и ушел.
Глупа она, что ли?
— Он был мертв, Синдра, действительно мертв.
— А Рис этого не знает. Он так быстро смылся, что ничего не знает.
Отправляйся на съемки фильма — это для тебя очень важно. Если бы хоть кому-
нибудь из нас повезло, было бы здорово.
С этим он спорить не мог.
Фрэнсис была как рыба в воде. Она знала всех, и все знали ее. А Ник тащился
за ней и чувствовал себя не в своей тарелке, да еще этот взятый на прокат
смокинг. Черт подери, ну и роскошный же особняк — он таких сроду не видывал.
Дом Браунингов в Босвелле по сравнению с ним просто лачуга. Фрэнсис заказала
питье. И он нес за ней бокал. Она не потрудилась представить его — им никто
не интересовался. Все смотрели как бы сквозь него. Шло время, и он все
больше мрачнел. Ник чувствовал себя невидимкой, ничтожеством, и это ему не
нравилось.
Подали обед, и его посадили далеко от Фрэнсис. Он оказался между толстухой в
сиреневом платье для коктейля и стариком в нескладном смокинге. Не надо быть
гением, чтобы догадаться: это самый незавидный стол в зале. Толстуха болтала
с игривой блондинкой справа, старик же угрюмо цедил вино. А Фрэнсис сидела
за столом в окружении знакомых лиц, там все болтали и смеялись. Черт!
Угораздило его влипнуть!
Ник спросил соседа, чем он занимается.
— Банковским делом, — холодно ответил он.
— Работаете в банке или владеете им? — сказал он шутливо.
Но старик не улыбнулся.
Потом Ник прошел к бару. Там потихоньку курили два официанта.
— Кто же устроил эту вечеринку?
— Кто-то из служащих студии, — ответил один из них.
— Вон его дочка, — сказал другой и показал на ухоженный сад, где
молодая блондинка буквально обвилась вокруг длинноволосого парня.
Они развлекались по-своему.
— Ну, хоть кто-то получает удовольствие, — пробормотал Ник.
Прошла вечность, прежде чем Фрэнсис собралась ехать домой. Он сел за руль
старого
мерседеса
и включил зажигание.
— Тебе понравилось? — спросила Фрэнсис, затягиваясь сигаретой.
Она что, смеется над ним?
Невидящим взглядом он смотрел на дорогу впереди.
— Мне было отвратительно.
— Неужели? — равнодушно спросила она.
— Этим людям на тебя плевать, если ты не имеешь влияния.
— Так это, дорогой, Голливуд, — спокойно отвечала она. —
Добейся успеха, и они станут ползать у твоих ног.
Ему понравилась ее интонация, и, испытующе глядя на Фрэнсис, он спросил:
— По-вашему, Фрэнсис, я действительно стану знаменитым?
Она пустила ему в лицо струю дыма и поглядела суровыми серыми глазами:
— Да, Ник. Я действительно думаю, что ты станешь очень знаменит.
— Я наконец-то развелся, — сообщил по телефону Оливер. —
Сегодня вечером отметим.
Лорен была на работе. Прижав к груди подбородком трубку, она листала желтый
блокнот.
— Как так быстро получилось?
— Мы заключили сделку. Моя бывшая жена обожает сделки.
Лорен нарисовала кружок и заключила его в квадрат.
— Поздравляю вас, Оливер.
— Спасибо, дорогая.
— Куда мы пойдем?
— Останемся дома. Мой шофер подхватит тебя в семь. — Он немного
помолчал. — О; Лорен... возьми с собой зубную щетку.
Наверное, он хотел сказать, что наконец-то они увенчают свои отношения? Не
очень романтично, но, видимо, Оливер не был романтиком.
Она приехала домой рано, вымыла волосы, полежала всласть в теплой ванне,
втерла в кожу душистый крем и стала думать о предстоящем вечере. Оливер ей
нравился: с ним было нескучно. У него был размах и чувство стиля, он носил
великолепно сшитые костюмы, в ресторанах всегда заказывал самый лучший
столик. Хорошо танцевал, был обаятелен и остроумен.
Но я его не люблю.
Ну и что? Кто еще, по-твоему, вторгается в твою жизнь? Какой прекрасный
принц?
Но я его не люблю. Будь реалисткой. Он создан для тебя. Он бы мог быть моим
дедушкой — такой старый. Не имеет значения
Она тщательно оделась, все думая о том, что ее ждет. Она была близка с тремя
мужчинами. От Ника она забеременела, и он ее бросил. Еще был Брэд — ее
непутевый двоюродный брат. И Джимми, который удрал в тот день, когда они
собирались пожениться. Такое трио.
Но Ник особенный.
Черт возьми! Ник Анджело был пропащий человек.
Я его любила.
Нет, не любила.
Люблю и сейчас.
Бога ради, перестань!
В квартире Оливера была масса орхидей, звучала тихая музыка — Оливер очень
любил джазового пианиста Эррола Гарнера, лампы были пригашены. Сам Оливер
пребывал в прекрасном настроении. Он приветствовал ее комплиментами и
бокалом шампанского, а дворецкий подал на серебряном подносе тосты с черной
икрой.
— Икру я не люблю, — сморщила она нос. Оливер рассмеялся.
— Это у тебя неразвит вкус. Развивай его, дорогая. Скоро ты будешь ее
обожать.
Они ужинали в столовой при свечах. Бархатный голос Эллы Фицджеральд сменил
музыку Гарнера.
Лорен ела мало, но выпила два бокала вина, раздумывая, не стоит ли ей быть
понежнее.
В чем же дело, Робертс? Ты поощряешь его уже три месяца. Отчего не
продолжать в том же духе?
После обеда он отпустил слуг и провел ее в библиотеку, обшитую темными
панелями. Они сидели перед горящим камином и потягивали коньяк.
— Я вообще-то не пью, — начала она.
— Знаю, — перебил он ее и взял у нее бокал, и наклонился, чтобы
поцеловать.
Целовались они не впервые, но на этот раз поцелуи были продолжительны и
крепки. Она радовалась, что выпила шампанского, потом, за обедом, еще вина и
теперь коньяку.
Он долго целовал ее, а потом предложил перейти в спальню.
С Джимми она была больше года назад, и с тех пор у нее никого не было, но
она не чувствовала никакого возбуждения. Скорее наоборот, ей было не по
себе, будто она собиралась отправиться в путешествие, о котором придется
пожалеть.
Спальня была полна красных роз, и в воздухе стоял их дурманящий аромат.
Оливер коснулся ее щеки.
— Хочешь раздеться в ванной? Там есть для тебя пеньюар. Она не
собиралась раздеваться сама, но, значит, ему так хотелось.
Закрыв дверь ванной, она посмотрелась в зеркало. Крошка Лорен Робертс.
Вчерашняя недотрога-школьница. Готова заняться сексом с человеком, который
старше ее отца. О Господи!
На мгновение вспыхнуло воспоминание об отце в тот роковой день в Босвелле.
Ее отец и его женщина, эта дрянь.
А потом она увидела Примо, и он смотрел на нее с дикой похотью. Ей даже
почудилось, что он опять навалился на нее своим толстым брюхом, и в ушах
зазвенел его гадкий смех.
Ты убила его, Лорен.
Я в этом не уверена.
Да нет, все-таки убила
.
Она сняла одежду и надела шелковый халат, так заботливо приготовленный
Оливером. Ткань была роскошной и мягкой на ощупь. Она плотно в него
завернулась.
Он ждал, лежа под простыней. Горела свеча. Одуряюще пахли розы. Стоя около
кровати, она дала халату соскользнуть с плеч и упасть на пол.
— Как ты прекрасна, — пробормотал Оливер и откинул простыню.
Она юркнула в постель. Он стал гладить ее обнаженное тело — не спеша,
медленно лаская, слегка касаясь здесь и там, пока ей не захотелось большего.
Она осторожно протянула руку под простыней и коснулась его. К ее удивлению и
разочарованию, он ее, по-видимому, не хотел.
— Не беспокойся, все будет, — тихо сказал он, — ляг на спину,
дорогая. Я хочу, чтобы сначала насладилась ты.
Он склонился над ней, трогая языком изгибы груди ее и живота, и вот голова
его уже была у нее между ног и пальцы стали помогать языку проникнуть в нее
глубже.
Она почти задохнулась от волнения. Такое она испытывала впервые и чего-то
опасалась.
— Расслабься, миленькая, расслабься и наслаждайся этим
ощущением, — приговаривал он, а его язык умело сновал туда и обратно.
— О... Боже, — прошептала она. Это было так интимно и бесстыдно в
то же время, так немыслимо и приходилось признать — захватывающе.
Она распростерла руки, закинула назад голову и разрешила себе отдаться
моменту.
Большими пальцами он расправил складки ее тела, чтобы проникнуть языком как
можно глубже.
Не об этом ли говорила Пиа — что у пожилых людей огромный сексуальный опыт?
Если так, то Оливер знал, что делал. Вскоре она ощутила легкие толчки
удовольствия. Они зарождались в пальцах ног, поднимались по всему телу, и
она тихо постанывала. Ее била непроизвольная дрожь. Она широко раскинула
ноги. А он словно пожирал ее плоть, пока не наступил оргазм, и она издала
протяжный вопль.
Оливер, улыбаясь, приподнялся.
— Лучшего момента не придумаешь, чтобы сделать тебе предложение. Моя
прекрасная Лорен, окажи мне честь стать моей женой.
— Дай посмотреть кольцо, — в сотый раз, как показалось Лорен,
попросила Пиа.
Лорен протянула руку — Пиа залюбовалась: изумруд в четыре карата окружали
бриллианты.
— Роскошь! — вздохнула Пиа.
Лорен похлопала по округлившемуся животу подруги:
— Вот что роскошь! — сказала она с завистью.
— Правда, Лорен, я так за тебя рада.
Когда мне исполнится тридцать, ему уже будет под семьдесят, — подумала
она. — А когда мне стукнет пятьдесят, его уже не будет на свете
.
— Оливер не против, чтобы ты по-прежнему работала? —
спросила Пиа.
— Да так же, как твой Хауэрд.
— Вот это да! Хауэрд каждый день просит меня бросить работу.
Лорен недоумевала:
— Почему это мужчины так боятся, когда женщина работает?
— Да потому, что тогда у нас есть свои деньги, — мудро пояснила
Пиа. — А с деньгами приходит независимость. Блестящий пример — Сэмм.
— Сэмм — одинокая старая дева.
— Но она красива. И ей не приходится стирать чьи-то носки.
— У тебя, Пиа, есть горничная.
— Да я шучу, — засмеялась Пиа. — Мне очень приятно стирать
носки Хауэрду.
Лорен знала, что этого ей не придется делать никогда. Оливер явно не
собирался ни в чем менять образ жизни и ее уклад. Он устроился с комфортом.
У него была экономка, постоянно живущая в его огромной квартире, две
приходящие горничные и дворецкий, когда он приглашал гостей, ну и, конечно,
надежный шофер-японец. А в офисе — обожающие его помощники.
Пожениться они собирались на Багамах, где у Оливера был счет в банке и свой
дом.
— Тебе в тех краях понравится, — уверял он Лорен. — Там очень
спокойно и люди превосходные.
Это должно было случиться через шесть недель и всего через два месяца после
их первой близости.
С той ночи, проведенной в его спальне, ничего, однако, не изменилось. Оливер
всячески старался ее ублажать. Если же
она сама хотела к нему приласкаться, он это отклонял и повторял одно и тоже:
— Позволь мне, радость моя, делать тебя сча
...Закладка в соц.сетях
