Жанр: Любовные романы
Избавься от гордыни
...бщение стало более активным и, разумеется, нередко
выливалось в искрометные, оживленные беседы. Иногда даже слишком оживленные,
когда их мнения расходились по полюсам, споры переходили в ссоры, а от ссор
было рукой подать до ругани. Впрочем, в подавляющем большинстве случаев она
не спорила и сразу соглашалась с его доводами, что в немалой степени
способствовало улучшению качества ее работы.
Спустя какое-то время после появления ее публикации в
Вечернем часе
руководство газеты выдвинуло способную молодую журналистку на очередное
повышение, однако Фернандо посоветовал ей отказаться. Марджи недоумевала. Но
на следующий день все прояснилось: оказывается, он уже подготовил для нее
другое предложение — взять интервью у главного редактора одной из своих
собственных газет, которая в сравнении с
Вечерним часом
имела больший
тираж и занимала на рынке периодических изданий более престижное положение.
Направляясь в редакцию этой газеты, Марджи нервничала, сильно волновалась.
Предстоящее интервью, рекомендованное самим Фернандо, она рассматривала как
чуть ли не решающий, поворотный момент в своей профессиональной судьбе.
Интервью было успешным. А полторы недели спустя, когда Марджи направлялась в
кафе на встречу с Фернандо, приоритеты в ее жизни уже поменялись местами.
Она поняла, какое мизерное значение имеет теперь для нее работа.
О своей беременности Марджи узнала за несколько дней до назначенной встречи
с Фернандо. Мысль о том, что она носит под сердцем его ребенка, заслонила,
вытеснила из головы все остальные. Ничто другое просто не шло ей на ум. К
тому же ее ни днем, ни в бессонные ночные часы не покидал страх, потому что,
несмотря на объединявшее их ненасытное сладострастие, она, по существу, не
знала, какие чувства испытывал к ней Фернандо. За все время их знакомства он
ни разу даже не произнес в ее присутствии слова
любовь
или
люблю
, ни
разу не назвал ее
любимой
.
Усевшись за столик в углу кафе и пытаясь заранее подобрать слова, которые
она собиралась сказать Фернандо, Марджи вдруг осознала, как ей безумно
хотелось услышать от него признание в любви и как сильно она сама
привязалась к нему. Она обожала и боготворила его, сходила с ума по нему,
хотела родить от него ребенка, а мысль о том, что они могут навсегда
расстаться, приводила ее в ужас, леденила кровь.
Фернандо вошел в кафе на четверть часа позже условленного времени. Оглядев
зал, он увидел, как она машет ему рукой, и стал быстро пробираться через
толпу. Добравшись до столика, он сел напротив нее и сказал:
— Извини, что опоздал. В моем офисе сегодня с утра творилось что-то
невообразимое. Сразу свалилось столько документов, писем, телеграмм, по
телефону посыпались какие-то запросы, вопросы, причем в основном не по
адресу... — Вид у него был растерянный, а тон рассеянный.
— Обстановка в нашей редакции тоже была не мёд...
Уловив в ее голосе нотки нервозности, Фернандо сразу поспешил обрадовать ее
приятной новостью:
— Ты произвела на Томаса Честертона очень хорошее впечатление, и тебя
утвердили в новой должности.
Марджи меньше всего была настроена сейчас говорить о работе, но после паузы
ей все-таки удалось изобразить подобие улыбки и произнести в ответ
нейтральную фразу:
— Что ж, благодарю за добрую весть.
— Возможно, ты понадобишься на новом месте лишь через пару месяцев, так
что заявление об уходе из
Вечернего часа
подавать не спеши. Поработай у
них еще недельки две. — Фернандо жестом подозвал официанта и заказал
кофе.
— Фернандо, а тебе случайно не пришлось нажимать на тайные пружины,
чтобы я получила эту должность? — спросила Марджи, на мгновение
позабыв, зачем она добивалась этой встречи. — А ну-ка, признавайся!
— Ну... Мне пришлось хорошенько поднажать на тайные пружины, когда я
устраивал для тебя интервью с Томасом. А в остальном — заслуга только твоя.
Ты чертовски способная журналистка, Марджи, и этот тертый калач Честертон
сразу распознал твой дар.
Фернандо никогда никому не пел дифирамбы по пустякам, поэтому она выслушала
его похвалу в свой адрес с особым удовольствием.
Официант принес две чашки кофе, Фернандо озабоченно посмотрел на часы и
сказал:
— Боюсь, я уже не успею перекусить. Мне надо бежать в офис. Работы —
завал. А я еще должен обеспечить для компании кое-какой задел, потому что
скоро мне придется взять несколько отгулов и лететь в Мадрид на свадьбу
Адели.
Его слова сразили Марджи наповал. Ведь из них следовало, что он не собирался
приглашать ее на свадьбу сестры. Это был зловещий знак. Может быть, он знал,
что на свадьбу ее уже пригласил Ники?
— Извини, Фернандо, но... — Она старалась говорить спокойным,
непринужденным тоном. — Разве ты не знаешь, что Ники предложил мне
сопровождать его в Мадрид и присутствовать вместе с ним на церемонии
бракосочетания Адели?
Фернандо поставил на стол чашку кофе, которую уже поднес было ко рту, и
приглушенным голосом произнес:
— Нет, я ничего не слышал об этом.
— Я думала, что именно поэтому ты не предложил мне лететь в Мадрид
вместе с тобой.
Марджи помолчала с полминуты, надеясь, что он хоть как-то извинится перед
ней за то, что с ее присутствием на свадьбе все получилось не так, как она
хотела бы. Но Фернандо не проронил ни слова. Он сидел, уставившись на нее
холодными глазами, и все больше и больше мрачнел. Наконец она услышала его
голос:
— Я уже давно не общался с Ники. Но у тебя, судя по всему, контакт с
ним не прерывался.
— Ну... время от времени мы общаемся. Ведь мы с ним давние друзья. А
слетать вместе на свадьбу Адели он предложил мне еще сто лет назад. Еще до
того, как мы познакомились с тобой.
Марджи стало как-то не по себе. Она испугалась, что Фернандо может
приревновать ее к Ники. Впрочем, он никогда ни к кому не ревновал ее.
Фернандо не был ревнивцем по своей природе. Вот и сейчас он как ни в чем не
бывало опять взглянул на часы и каким-то безучастным голосом произнес:
— Мне действительно надо бежать, Марджи. Сразу после обеда я должен
провести важное совещание. Так что если тебе больше нечего сказать мне...
Нет, ей было что сказать! Ей так хотелось сообщить ему о беременности! Она
думала об их предстоящей встрече все утро, готовилась к ней, подбирала и
заучивала наизусть нужные слова. Но ведь не могла же она сейчас в одной
торопливой фразе излить ему состояние души, ума и сердца, когда он находился
в таком отстраненном, холодном настроении и думал только о работе.
— Мне есть что сказать тебе, — ей удалось сохранить спокойствие
голоса, — но раз ты спешишь, с этим можно подождать.
— Вот и прекрасно. Я позвоню тебе, и в ближайшее время мы где-нибудь
вместе поужинаем, идет? — Он сухо чмокнул ее в щеку и добавил по-
испански: — Лета луэго — До скорого.
Когда Фернандо исчез в толпе, Марджи снова стало как-то не по себе. Она
поймала себя на жуткой мысли о том, что в их отношениях появились трещины.
Огромные трещины, которые она интуитивно почувствовала. Ощущение
надвигающегося разлома обострилось у нее особенно сильно в последние две
недели, когда звонки от него почти прекратились, а если он и звонил, о
встрече речь не заходила...
В самолете, взявшем курс на Мадрид, Марджи сидела рядом с Ники. Никогда еще
в своей жизни она не чувствовала себя такой потерянной и одинокой, как во
время этого перелета через Атлантику. Ей казалось, Фернандо просто вычеркнул
ее из своей жизни. Вычеркнул без всякой на то причины. От горькой обиды у
нее щемило сердце, ныла душа.
В какой-то момент ей захотелось излить душу Николасу, но она даже не знала,
с чего начать доверительную беседу. Поэтому Марджи решила потерпеть до
Мадрида и там во время предсвадебной суеты выбрать удобный момент и
откровенно, начистоту поговорить обо всем с самим Фернандо. Но такой момент
не представился. Она впервые увидела его после прибытия в Испанию, когда все
участники счастливого ритуала собрались в церкви. Оглянувшись по сторонам,
Марджи обратила внимание на яркую брюнетку, сидевшую рядом с Фернандо.
— Кто это? — полюбопытствовала она и вопросительно посмотрела на
Ники.
Ее спутник бросил взгляд на брюнетку и ленивым голосом сказал:
— Линда Хуарес. Женщина, на которой Фернандо собирается жениться.
Эта чудовищная новость, выложенная спокойным, непринужденным тоном,
подействовал на Марджи, как удар коварно подкравшейся шаровой молнии. Она
помолчала, собираясь с силами, потом с трудом произнесла:
— Я не знала, что Фернандо обручен.
— Официально они еще не обручены, но все знают, что придет день и он
станет ее мужем.
Они спелись еще в детстве. У Фернандо пока не закончился срок управления
американским филиалом Издательского дома
Ретамар
. Как только этот срок
истечет, они с Линдой смогут уже конкретно договариваться о дате своего
бракосочетания. Видишь ли, Линда не хочет жить в Нью-Йорке. Она до жути
ненавидит это место. Хотя, мне кажется, она может пойти на компромисс и
согласится переехать в Штаты, потому что раздельное существование убивает их
обоих. Живя порознь, они безумно скучают. — И дальше Ники перешел почти
на шепот: — Сегодня утром я попал в довольно щекотливую ситуацию. Мне надо
было заглянуть в дом Фернандо и оставить у него цветы, которые вставляются в
петлицы. Ну и... я заглянул. И что ты думаешь? Я застал их на месте
преступления! Они занимались этим, прямо в гостиной при распахнутой двери.
Знаешь, эти двое чудаков просто не могут жить порознь, их тянет друг к другу
как магнитом. — Марджи, побледнела, и Ники, понимающе улыбнувшись,
попытался успокоить ее: — Эй, неужели такие вещи шокируют тебя? Или, может,
просто излишне волнуют? Но это вовсе не страшно. В наши дни многие мужчины и
женщины вовсю занимаются сексом, прежде чем стать мужем и женой. Все зависит
от темперамента. А мой брат очень темпераментный мужчина. По правде говоря,
не могу себе представить, как ему до сих пор удается держаться на плаву,
когда их с Линдой разделяет целый океан.
— Может быть, у него есть еще одна женщина, которая живет в Нью-
Йорке? —
предположила
Марджи, чувствуя горечь во рту и холод в
сердце.
— Возможно. — Ники расхохотался. — Так сказать, подруга на
стороне. А почему бы и нет? Он все еще холостяк и вправе наслаждаться жизнью
так, как ему заблагорассудится, и до тех пор, пока у него не иссякнут
желания и силы. По правде сказать, у Фернандо всегда было множество женщин,
несмотря на его любовь к Линде. Он не делает из этого проблемы.
Прозвучавшие слова пронзили ее мозг как самые изощренные, самые утонченные
орудия пыток. Теперь все для нее стало кристально ясно. Она поняла, почему
Фернандо не пригласил ее на свадьбу сестры, почему никогда не шептал ей на
ухо слова любви, почему избегал общения с ней в последние полмесяца. Потому
что не любил ее. Их объединяли лишь бурные и короткие вспышки похоти, но
больше их ничто не связывало. И он страшно боялся, что, если она окажется на
свадьбе Адели, об их отношениях узнает Линда.
Марджи теперь даже не помнила, как ей удалось в тот день выжить, не упасть
замертво от мук ревности. Всякий раз, когда она оглядывалась вокруг, ее
глаза натыкались на Фернандо и ненавистную брюнетку, и в тот же миг на нее
наваливались незримые каменные плиты и начинали тихо, коварно и безжалостно
придавливать к холодной земле. Она задыхалась, сердце рвалось из грудной
клетки и в глазах темнело от тоски... В то время как Марджи пребывала в
адских тисках жестокого стресса и чувствовала себя бесконечно униженной и
оскорбленной, Линда выглядела так, будто она была самой счастливой женщиной
на свете. Фернандо не отходил от нее, и она глядела на него влюбленными
глазами.
Когда Марджи в какой-то момент осталась с Фернандо наедине, она в первую
секунду растерялась, не зная, как ей поступить: расплакаться или отхлестать
его по щекам. Но вместо этого она лишь усмехнулась и холодно заметила:
— Когда я брала у тебя интервью, ты забыл рассказать мне о подружке, в
которую, оказывается, влюблен с самого детства.
— Хм, может быть, тебе следовало бы провести более тщательные
журналистские изыскания, имеющие отношение к моей личности, а уж потом
стучаться в мой офис. Ты со мной не согласна, Марджи? — Он говорил
холодным, безучастным тоном. — Кстати сказать, сейчас я корю себя за
то, что не провел заранее подобные изыскания в отношении тебя. Если бы я это
сделал, то, возможно, меня не удивило бы в такой степени твое появление на
свадьбе моей сестры вместе с Ники. Возможно также, нам с тобой удалось бы
избежать того неловкого положения, в котором мы оба оказались сегодня. Разве
ты не чувствуешь себя здесь неловко?
— А почему я должна чувствовать себя неловко? Если говорить откровенно,
меня здесь абсолютно ничто не волнует и не беспокоит, — солгала
она. — Ведь в наших отношениях никогда не было даже намека на
серьезность чувств, не так ли? Мы развлекались, только и всего.
Фернандо не стал с ней спорить, лишь с угрюмым видом кивнул и сухо сказал:
— Послушай, Марджи, хотя у тебя, судя по всему, сложились довольно...
близкие отношения с моим братом, я не думаю, что нам следует из-за этого
ссориться. Это твое личное дело, ты свободная женщина. Мы с тобой
действительно неплохо проводили время. К тому же ты получила в Издательском
доме
Ретамар
ту работу, к которой стремилась. Так что давай не будем
коситься друг на друга.
Она приложила огромные усилия воли, чтобы не взорваться и не наговорить ему
гадостей. И как раз в эту минуту, когда ее нервы были на пределе, на помощь
ей пришел Ники. Он неожиданно вынырнул из шевелящейся, как муравейник, толпы
и, приблизившись к ним, без особых церемоний обнял ее за талию и пригласил
на танец.
— С удовольствием! — Марджи изобразила на лице радостное оживление
и подхватила его под руку.
Когда они направились в одну из просторных гостиных, превращенную в
танцевальный зал, она не обернулась и не удостоила Фернандо даже мимолетным
взглядом. Все время, пока они танцевали с Ники, — а это было пять или
шесть танцев подряд, — Марджи ни на секунду не сводила с него глаз,
равно как ни на секунду не забывала о том, что где-то в зале стоят или,
может быть, тоже танцуют Фернандо с Линдой. Марджи всячески пыталась убедить
себя, что ей все равно, что ее не мучает ревность, однако в душе она была
готова растерзать эту женщину, на которой Фернандо собирался жениться...
С первых же дней по возвращении из Мадрида Ники стал оказывать ей постоянное
внимание. Они заново сблизились. Но Марджи не спешила посвящать его в тайну
своей связи с Фернандо, не торопилась сообщить ему, что беременна. Ей просто
не хотелось подрывать перед ним авторитет старшего брата. Ники глубоко
уважал Фернандо, равнялся на него, всегда гордился им. Но когда он опять
начал настаивать на более близких отношениях, ей все-таки пришлось
рассказать ему всю правду.
И эта правда шокировала, ошеломила Ники. Марджи до сих пор не могла забыть,
с каким ужасом он уставился на нее, когда узнал, что она беременна и что
отцом будущего ребенка должен стать Фернандо. Но уже через минуту он пришел
в дикую ярость и поклялся разобраться с Фернандо, к которому решил
незамедлительно ехать.
Марджи пыталась успокоить его, умоляла ничего не говорить Фернандо о
ребенке, которого она носила и о котором еще не успела рассказать ему. Но
Ники ни о чем не хотел и слышать и стрелой вылетел из ее квартиры.
Марджи так взволновалась и разнервничалась, что тут же сняла телефонную
трубку и набрала номер Фернандо. Это был ее первый звонок к нему после
возвращения из Мадрида. Но его дома не оказалось, и Марджи ничего не
оставалось, как сидеть в квартире и дожидаться Ники. Однако она его так и не
дождалась. Потому что где-то на полпути между ее квартирой и домом Фернандо
он потерял управление своим спортивным автомобилем и на огромной скорости
врезался в тяжелый встречный грузовик. Смерть наступила мгновенно.
Даже сейчас, пять лет спустя, Марджи не могла вспоминать о Ники без слез и
безмерной печали. По утверждению полицейских, расследовавших автокатастрофу,
он мчался по шоссе со скоростью более ста миль в час и вина за случившееся
целиком лежала на нем. Однако Марджи точно знала — в смерти Ники виновата
она.
Через несколько дней после гибели Ники ее навестил Фернандо, и она
выплеснула ему всю правду. И о том, что она ждет от него ребенка, и о том,
что Ники в тот вечер рванул на машине к нему домой, чтобы с ним разобраться.
Фернандо тогда ничего не сказал ей в ответ и ушел угрюмым и подавленным.
Спустя неделю он вновь зашел к ней и предложил ей выйти за него замуж. Тон
его голоса был откровенно холодным, и Марджи даже слегка удивило, что он,
делая ей предложение, не добавил к затертой фразе слова:
Это мой долг
. Ее
ответ прозвучал не менее холодно:
— Мы не любим друг друга, так что какой смысл заваривать постную кашу?
По-моему, тебе надо забыть сюда дорогу навсегда и жениться на той брюнетке,
которую ты любишь с детства. При таком раскладе хотя бы один из нас будет
счастлив.
Но Фернандо тогда так и не женился на Линде. Марджи объяснила это тем, что
его невеста не сразу смогла смириться с изменой жениха и простить ему
внебрачного сына. Ведь одно дело простить мужчине обычную измену и совсем
другое — измену, связанную с появлением на свет ребенка. Тем более такого,
который становится если не главным смыслом его жизни, то — уж это точно —
главным ориентиром в ней. Именно таким главным ориентиром стал в жизни
Фернандо черноглазый мальчик по имени Шон, которого родила ему Марджи.
Видимо, теперь, пять лет спустя, Линда Хуарес в конце концов смирилась со
сложившейся ситуацией. Теперь она время от времени прилетала к Фернандо в
Нью-Йорк, и первоначальная неприязнь его сына к незнакомой женщине с каждым
ее визитом становилась все слабее и слабее...
Сквозь сон Марджи слышала какой-то странный шум. Казалось, кто-то не очень
аккуратно загружал на кухне раковину фаянсовой посудой. Марджи открыла глаза
и в первую секунду не могла сообразить, где она находится. Но когда ее
взгляд уперся в больничную кровать, все сразу встало на свои места. Она
выпрямилась в кресле и посмотрела на Шона. Сын крепко спал; цвет лица у него
стал гораздо лучше. Кажется, малыш пошел на поправку, с радостным
облегчением подумала Марджи.
9
Завтра она проснется уже замужней женщиной. Это было первой мыслью Марджи,
когда две недели спустя она проснулась рано утром в родительском доме
Фернандо.
Но правильно ли она поступила, согласившись выйти замуж за этого человека?
Сомнения до сих пор терзали ее. Все произошло так быстро, что она не успела
даже опомниться. Зато ей хорошо запомнилась реакция сослуживцев в офисе,
когда они услышали от нее ошеломляющую новость. Марджи выходит замуж и
уезжает в Европу! Все были в шоке, а Норманн так просто убит наповал. Стоило
Марджи только вспомнить его несчастное лицо, как ее сердце снова и снова
наполнялось неимоверной грустью.
Норманн этого не заслуживал. Он был таким хорошим другом, так участливо
относился к ней, особенно в последние месяцы! Конечно, он был глубоко
разочарован и подавлен, но расстались они друзьями, и она пообещала ему не
теряться из виду.
Марджи встала с кровати, подошла к окну и раздвинула шторы. Луч утреннего
солнца скользнул по обручальному кольцу на ее пальце и рассыпался на
миллионы сверкающих золотых пылинок. Фернандо подарил ей это кольцо с
бриллиантом прямоугольной формы неделю назад, как раз перед их отлетом из
Нью-Йорка, но она до сих пор еще не привыкла к нему и то и дело любовалась
этим шедевром ювелирного искусства.
Из окна отведенной ей спальни открывался чудесный вид на Мадрид; испанская
столица купалась в ярком летнем солнце, и Марджи, любуясь безоблачным
голубым небом, вдруг почему-то подумала о том, что в этих местах вряд ли
бывают ливневые дожди, дуют промозглые ветры или завывают снежные бури.
Накинув пеньюар, она тихонько выскользнула в коридор, подошла к комнате Шона
и осторожно приоткрыла дверь: сын еще крепко спал...
С того момента, когда Марджи дала Фернандо согласие на брак, у них ни разу
не было возможности побыть наедине друг с другом. Правда, вчера вечером,
перед отъездом на виллу, он зашел, чтобы проститься с ней и Шоном, и они
немного поговорили.
— Тебя мучают сомнения перед завтрашней церемонией? — спокойным
тоном спросил Фернандо.
— Да. Их у меня миллионы, — ответила она. — А разве ты ни в
чем не сомневаешься?
— Абсолютно ни в чем. Напротив, я абсолютно уверен, что мы поступили
совершенно правильно, решив пожениться.
Его уверенные слова отчетливым эхом звучали в ее сознании, когда она
вернулась в спальню и пошла в ванную, чтобы принять душ. Разумеется, у
Фернандо не было оснований для каких-либо сомнений. И прежде всего потому,
что к нему переехал Шон. Одно только присутствие рядом с ним сына уже делало
его жизнь полноценной и во всех отношениях осмысленной.
В эти дни все родственники Фернандо с радостным волнением ожидали их
свадьбу. И все были без ума от Шона, особенно его дед Орландо Ретамар.
Именно он настоял, чтобы перед церемонией бракосочетания они все втроем
пожили в его доме.
— Я хочу получше узнать своего внука, — твердо заявил он. —
Нас с ним слишком долго разделяло большое расстояние.
Поначалу Шон немножко стеснялся новых людей и все время льнул к матери. Но
не прошло и дня, как он освоился и уже вел себя так, будто жил в фамильном
особняке Ретамаров с самого своего рождения и прекрасно знал всех его
обитателей. Он носился по дому с двоюродными братишками и сестренками, играл
с ними и весело хохотал вместе с дедулей.
Марджи подставила тело под струи горячей воды и на минуту задумалась о
радостной предсвадебной суматохе, царившей в доме, о том, что ее замужество
было уже почти совершимся фактом. Ей хотелось думать, что Фернандо
действительно любит ее. Однако в глубине души она знала, что это не так. Ей
до сих пор было непонятно, почему он женился на ней, а не на Линде. Неужели
только потому, что надеялся с помощью брака привязать к себе сына?
Она не переставала внушать себе, что теперь, когда они твердо решили
пожениться, Линда навсегда уйдет из жизни Фернандо. Но будет ли так на самом
деле? Может быть, вступая с ней в брак, он рассчитывает сохранить любовницу?
Но тут же Марджи прогнала эту мысль прочь. Сегодня в половине второго она
официально станет сеньорой Ретамар, и все ее сомнения и страхи развеются
сами собой, все в ее жизни встанет на свои места. Отныне она будет ежедневно
находиться рядом с мужчиной, которого всегда любила. Возможно, он не любит
ее. Что ж, у нее хватит любви на двоих.
Едва Марджи вышла из ванной, как раздался стук в дверь и в спальню вошла
сестра Фернандо с чашкой чая для нее. Адель была очень красивой женщиной с
длинными тёмными волосами и веселыми черными глазами. Улыбнувшись, она
спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Нервничаю.
— Может, ты немножко успокоишься, если я тебе сообщу, что Фернандо тоже
нервничает. — Адель рассмеялась. — Несколько минут назад я
позвонила ему на виллу, чтобы просто узнать, как дела, все ли в порядке.
Трубку взяла экономка и сказала, что он уже ушел.
— Уже ушел? В восемь утра? — удивилась Марджи.
— О, он наверняка ушел на конюшню, — с ухмылкой пояснила
Адель. — Ему просто захотелось с утра пораньше покататься на лошади.
Мой братец всегда соблюдает этот ритуал, если днем его ожидает какое-то
важное событие. В тот день, когда папа должен был передать ему все дела, он
поднялся ни свет ни заря и ездил верхом два часа. Говорит, что прогулка в
седле помогает ему лучше сосредоточиться на предстоящих мероприятиях.
Марджи нахмурилась. Неожиданно в голове мелькнула мысль о том, как плохо она
знает Фернандо. Ей вдруг на мгновение показалось, что она выходит замуж за
незнакомого или почти незнакомого человека. Да, он был хорошим отцом,
преуспевающим бизнесменом, у него были прекрасные родственники — все это она
хорошо знала. Но душа, внутренний мир этого человека до сих пор оставались
для нее загадкой.
— Да, кстати, — Адель сунула руку в карман платья и достала
маленькую плоскую коробочку, — Фернандо просил меня передать вот это
тебе сегодня утром. —
...Закладка в соц.сетях
