Жанр: Любовные романы
Избавься от гордыни
... что,
может быть, ты сразу перейдешь к делу?
— Думаю, ты знаешь, о каком деле я намерен говорить с тобой. — Его
спокойный, уравновешенный тон по-прежнему не менялся.
— Шон не поедет с тобой в Испанию, так что можно считать, что тема
нашей несостоявшейся беседы закрыта, и ты можешь отправляться домой.
— Избегать откровенного, честного диалога, не предпринимать никаких
действий, когда речь идет о судьбе ребенка, — это не выход из
положения, Марджи.
Ее блуждающий взгляд проник через стеклянную перегородку в главный офис и на
мгновение задержался на немногочисленной толпе зевак: с десяток сотрудников
журнала сгрудились у прозрачной стены и с нескрываемым любопытством смотрели
на них.
— Ты устраиваешь сцену, Фернандо! — Она кивнула ему на
перегородку, отделявшую их от главного офиса. — Я хочу, чтобы ты ушел.
— Я не уйду до тех пор, пока ты не пообещаешь поужинать со мной завтра.
— Но я не могу...
— Твоя мать сказала мне, что с удовольствием побудет с Шоном в наше
отсутствие. Итак, когда я могу заехать за тобой?
— Я никуда с тобой завтра не поеду, Фернандо. Никакого ужина! Что же
касается местожительства Шона, то этот вопрос не подлежит обсуждению. Сын
остается со мной.
— Я закажу столик в
Фронсес тэверн
на семь тридцать. Тебя это
устраивает?
— Даже если ты закажешь его на крыше небоскреба ООН, я все равно не
буду ужинать с тобой.
Марджи была в ярости. Почему ему так хотелось затащить ее в ресторан на
ужин? Может быть, он решил, что под музыку приличного оркестра и за бокалом
хорошего вина ему будет легче сообщить ей о своей предстоящей женитьбе, а ей
будет легче воспринять эту новость? При этой мысли ее передернуло.
— И долго еще будет так продолжаться, Марджи? Почему ты противишься
любым моим попыткам серьезно обсудить с тобой настоящую и будущую судьбу
Шона, попыткам предпринять какие-то конкретные действия или хотя бы сделать
первые маленькие шаги, чтобы сдвинуть все с мертвой точки? Неужели это
бессмысленное противостояние между нами будет продолжаться всю жизнь?
Марджи молчала. В эту минуту она вдруг ощутила какой-то необъяснимый страх
перед ним. Возможно, это был страх перед его высокомерием, властностью, его
силой. Она всегда знала: стоит протянуть ему палец, он откусит руку; стоит
уступить ему в чем-то, и он полностью завладеет ею. Это было в его
характере, его природе, и черту эту, по ее твердому убеждению, уже нельзя
было исправить, а тем более искоренить.
Именно по этой причине Марджи боялась идти ему на уступки, когда речь
заходила о судьбе Шона. Она боялась, что при малейшей ее оплошности Фернандо
может проявить не только силу и властность, но и изворотливость ума, и
навсегда разлучит ее с сыном.
Впрочем, он вызывал в ней не только опасения и страх, но и вообще действовал
на нее самым что ни на есть странным образом. Вот и сейчас, когда он сидел
рядом и их разделял лишь стол, ее сердце колотилось так, что, казалось,
могло в любую секунду выпрыгнуть из грудной клетки, а все тело было охвачено
таким жаром, будто она сидела не в офисе, а на самой верхней полке сауны.
Нет, она просто не могла спокойно разговаривать с ним о чем бы то ни было...
— Знаешь, Марджи, в конце концов я просто хочу, чтобы мое участие в
воспитании родного сына стало более активным. Что плохого в таком
желании? — Он опустил голову и после минутной паузы сказал: — Однако ты
отвергаешь любые мои попытки оказать тебе помощь на благо Шона и...
— Если ты собрался говорить о деньгах, Фернандо, сразу предупреждаю: я
не хочу ничего слышать о них. Мы уже исчерпали эту тему в предыдущих
беседах, и я не раз говорила тебе, что не нуждаюсь в твоей помощи. Я
прекрасно справляюсь со своими трудностями сама, отчего испытываю к себе еще
большее уважение.
От ее внимания не ускользнуло, как напряглись мышцы на его скулах, а в
черных глазах угрожающе сверкнули молнии. Но ей удалось стойко выдержать его
испепеляющий взгляд. Марджи понимала: если она передаст ему вожжи, он
намертво захомутает ее, и тогда ей уже никогда не удастся что-либо изменить.
— Мне не нравится школа, в которую ты собираешься отправить Шона
осенью, — неожиданно заявил Фернандо. — Мы могли бы подыскать для
него что-нибудь получше.
— Ты имеешь в виду школу, где за обучение надо платить
умопомрачительные суммы? — Она возмущенно покачала головой. — Если
какая-то школа дерет с родителей три шкуры, это вовсе не означает...
— Марджи, я совсем не это имею в виду.
— Не переживай из-за школы, в которую пойдет Шон. — Раздраженность
в ее голосе стала вдруг спадать. — Эта школа находится недалеко от
нашего дома, и в ней будет также учиться Мэри, дочка моей подруги. Шон ее
знает, им вдвоем поначалу будет веселее, легче в незнакомом коллективе. Ему
всего четыре года, и меня заботит в первую очередь его психическое
состояние. Я хочу, чтобы у него было спокойное, полноценное, счастливое
детство.
— Этого же хочу и я, Марджи. Поэтому мы обязательно должны встретиться
завтра за ужином и как следует обо всем потолковать.
— Да, будем обо всем толковать, а как только официантка отойдет от
столика, чтобы принести очередное блюдо, мы тут же начнем опять цапаться.
Как всегда. — Она мельком взглянула на него и грустно
усмехнулась. — Нет, совместный ужин из моего завтрашнего графика
исключается. А все остальное не подлежит изменению: Шон в Испанию не поедет,
он остается со мной и осенью пойдет учиться в местную школу.
— Знаешь, я никогда еще не встречал такой упрямой женщины, как
ты, — спокойным голосом произнес Фернандо.
Марджи заметила, как из кабинета заседаний совета редакторов вышел директор
компании Керк Сэлинджер и направился к автомату за чашечкой кофе. Она также
заметила, что вид у него был очень подавленный. Хотя ему было всего сорок
пять — для мужчины это не возраст, мелькнуло в голове Марджи, — в
последние недели он сдал, казалось, лет на десять. Через минуту она вновь
переключила внимание на Фернандо, сказав:
— Факт остается фактом: что бы ты ни говорил, Шону со мной хорошо. Мы
любим друг друга, около меня он чувствует себя в полной безопасности, и я
хочу, чтобы такой порядок вещей сохранялся и впредь. Кстати/если бы ты
чуточку больше заботился о сыне и чуточку меньше о себе, то, возможно, к
тебе не пришла бы мысль покинуть его и обосноваться в Испании.
Фернандо нахмурился и раздраженно буркнул:
— Жизнь — не зебра, в ней есть и другие цвета, помимо черно-белых.
— Разумеется. — Несколько секунд Марджи колебалась, а затем
полюбопытствовала: — И что же влечет тебя в Испанию? Может быть, какая-
нибудь молоденькая девушка, которая наконец достигла брачного возраста и с
нетерпением ждет тебя? Или ты решился наконец жениться на Линде?
В офисе воцарилась полное безмолвие, а через минуту Фернандо с ухмылкой
нарушил его:
— Черт возьми, Марджи, да ты никак ревнуешь?
— Не говори чепухи. — Она пожалела, что не смогла накинуть узду на
свое любопытство и удержаться от колкости в адрес Линды. — Я просто
хотела узнать, какие ветры гонят тебя в Европу, и... надеюсь, ты будешь там
очень счастлив.
— Спасибо. — Фернандо тепло улыбнулся ей. -Ну а теперь, когда в
нашем диалоге наметилось какое-то просветление, как все-таки насчет
завтрашнего ужина?
— Ответ по-прежнему отрицательный, Фернандо... Что ж, нам удалось кое о
чем поговорить, а теперь тебе пора уходить. Как ты, наверное, заметил, твой
визит вызвал у некоторых сотрудников нездоровое любопытство, и мне это
неприятно. Я и без того последние несколько недель нахожусь в состоянии
стресса.
— В чем причина твоего стресса? — спокойно спросил он.
Ее первым побуждением было рассказать ему о слухах, связанных с поглощением
журнала какой-то компанией, но тут же она передумала, решив, что чем меньше
он будет знать о тех или иных подробностях ее деловой жизни, тем лучше. И
Марджи дала ему уклончивый ответ:
— Сегодня — не самый удачный день для редакции, а твое присутствие в
моем офисе еще более усугубляет ее проблемы.
В этот момент дверь открылась, и вошел Норманн с чашкой в руке. Он принес
для нее кофе. Марджи жестом пригласила его войти, подумав, что появление
другого сотрудника компании станет знаком для ее засидевшегося посетителя
покинуть комнату. Но не успел Норманн сделать шаг вперед, как Фернандо
остановил его довольно грубо:
— Подождите за дверью, пожалуйста. Мы еще не закончили частную беседу.
— Хорошо, хорошо, — едва ли не услужливым тоном пролепетал новый
редактор отдела, поспешно поставил перед Марджи стаканчик с кофе и вернулся
в коридор.
— Как ты смеешь разговаривать с Норманном таким тоном! —
возмутилась Марджи. — Он возглавляет отдел документального очерка, а ты
обходишься с ним, как с одним из своих лакеев.
— Для меня не имеет значения, кто он. Этот Норманн может подождать за
дверью, — процедил сквозь зубы Фернандо и добавил: — Ты надеешься, что
при любых обстоятельствах всегда сможешь удерживаться на плаву? Ты слишком
наивна, Марджи, и, вероятно, еще не познала сполна горький жребий матери-
одиночки. Я знаю, тебе нравится думать о себе как о самостоятельной,
абсолютно независимой женщине. Но поверь мне: без моей поддержки ты
столкнешься с очень большими... даже огромными трудностями.
Фернандо говорил спокойным, хладнокровным тоном, и его слова озадачили ее.
Интересно, что он имеет в виду? В ответ она произнесла:
— Мне не нужна твоя поддержка, Фернандо. Я не получала от тебя никакой
помощи в прошлом, не получаю сейчас и не хочу получать в будущем.
— Неужели? — Его голос вдруг стал на полтона глуше, и он поднялся
из кресла. — Такие громкие слова... Будем надеяться, Марджи, что ты
произнесла их не в спешке, а предварительно взвесив. Потому что... потому
что, по моим сведениям, корабль твоей жизни в данный момент теряет
остойчивость.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, скажем, до меня дошли слухи о том, что дом, который ты арендуешь,
будет в скором времени выставлен на продажу.
— Как ты узнал об этом? — В смятении она уставилась на него, но
уже в следующее мгновение туман рассеялся. Наверняка ее мать позвонила ему
сегодня утром, объяснила ситуацию и попросила помочь дочери. Не потому ли он
так рано примчался сюда, решив, очевидно, использовать сложившуюся ситуацию
с выгодой для себя? Ее искрящиеся глаза потухли, налились тьмой, и она
раздраженно бросила ему: — Послушай, Фернандо, я не знаю, что тебе сказала
моя мама, но...
— При чем тут Джина... Мы даже не разговаривали с ней.
— Откуда же тебе стало известно, что дом продается? Ведь его еще не
выставили на рынке.
Он откинулся на спинку кресла и, усмехнувшись, вперил в нее дерзкий взгляд,
который будто буравил ее насквозь; потом медленно сказал:
— Марджи, глупышка простодушная... Неужели ты в самом деле считаешь,
что такой дом можно снимать за ту мизерную сумму, которую ты платишь?
— Что... Ты хочешь сказать, что все эти годы тайно покрывал львиную
долю моей арендной платы? — Она была в полном недоумении; ее глаза
округлились и выражали в эту минуту только одно — яростное
негодование. — Какое право ты имел так унижать меня этими подачками?
— Это были не подачки, а помощь, и я оказывал ее вовсе не для того,
чтобы унизить тебя, а для того, чтобы мой сын не терпел лишений в своей
жизни... Кстати, — как бы между прочим заметил Фернандо, — этот
дом принадлежит мне, и с сегодняшнего дня я вообще аннулировал твою арендную
плату.
— И поэтому ты на правах домовладельца выбрасываешь нас с Шоном на
улицу?
— Я вас никуда не выбрасываю. Вы... ты можешь продолжать жить в этом
доме столько, сколько тебе заблагорассудится. Подняв вопрос о продаже дома,
я просто-напросто дал тебе предупредительный сигнал, хотел, не задевая
твоего самолюбия и гордости, раскрыть тебе глаза на реальное положение
вещей, Но ты, судя по всему, по-прежнему не намерена ориентироваться на
здравый смысл, по-прежнему не хочешь серьезно говорить со мной о судьбе
нашего сына. Поэтому, — на мгновение буравящий взгляд Фернандо
задержался на голубых глазах Марджи, — мне придется высказаться без
обиняков: отныне я не позволю тебе исключать меня из жизни Шона. И в конце
концов я добьюсь, чтобы он уехал со мной в Испанию.
— А я сделаю все, чтобы не допустить этого. Затрачу всю свою энергию. Я
не позволю тебе отнять у меня ребенка!
Неожиданно Фернандо обошел стол и вплотную приблизился к Марджи. Взяв в обе
ладони ее лицо, он прошептал:
— Ты могла бы растрачивать энергию своего прекрасного тела совсем на
другие цели. И я мог бы помочь тебе в этом. — Их взгляды встретились, и
она почувствовала, как по упомянутому телу побежали сладостные мурашки. -
Милая девочка, я не хочу, чтобы между нами и дальше шла непрекращающаяся
война. Мы оба любим Шона, и ради него я готов идти на компромисс с тобой.
— Не уезжай из Штатов, забудь про свою Испанию — вот тебе и
компромисс, — с улыбкой предложила вдруг Марджи.
— Но я должен ехать туда.
— Наверное, там ждет тебя женщина, которую ты предпочитаешь сыну?
— Я никого не предпочитаю моему сыну, -твердым голосом ответил
он. — Но если я решил чего-то добиться, то, как правило, я этого
добиваюсь.
Взгляд Марджи скользнул поверх плеча Фернандо и столкнулся с взглядом Керка
Сэлинджера. Директор компании стоял за стеклянной перегородкой и смотрел
прямо на них.
— Послушай, Фернандо, я больше не могу говорить с тобой. — Она
стала торопливо перебирать на столе какие-то бумажки. — Не знаю,
заметил ли ты, но редакцию сегодня просто лихорадит. Наш директор только что
вошел в главный офис, и сейчас должно начаться какое-то важное совещание
совета редакторов.
— Да, я знаю. — Фернандо приподнял руку и взглянул на часы. —
Мне пора идти. Завтра в семь тридцать вечера я буду у твоего
подъезда. — Марджи будто окаменела. Она не проронила ни слова в ответ.
Фернандо, приняв ее молчание за согласие, направился было к двери, но на
минуту остановился и небрежно обронил: — Кстати, теперь, когда я встал во
главе новой компании, образовавшейся в результате слияния вашего журнала и
другой фирмы, могу заверить тебя, что твое заявление по поводу должности
главного редактора будет рассмотрено со всей беспристрастностью.
— Во главе новой компании? — Марджи растерянно смотрела на
него. — Что ты имеешь в виду?
Но ее вопрос повис в воздухе: Фернандо уже закрыл за собой дверь, и Марджи
осталась в офисе одна.
В коридоре руководитель новой компании едва не столкнулся с Норманном
Даблдэем. Редактор отдела документального очерка все еще прогуливался взад и
вперед около двери офиса, в который его не впустил Фернандо.
На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Взъерошенные светло-русые
волосы и обеспокоенные серые глаза не вызвали восторга у Фернандо. И этот
юнец, подумал он, вот уже два месяца как обхаживает Марджи и заигрывает с
Шоном, пытается войти к нему в доверие в роли отца! Забавная
самоуверенность...
— А, это вы... Вашему терпению можно только позавидовать, — сказал
Фернандо и ухмыльнулся; потом добавил: — Если хотите, можете зайти к ней. Мы
закончили беседу.
5
Марджи стремглав выбежала из своего офиса. Заседание совета редакторов
закончилось как раз в этот момент. Сквозь стеклянную стену перегородку
главного офиса она мельком увидела Фернандо, окруженного толпой
ответственных сотрудников, которые один за другим похлопывали его по спине и
без конца улыбались друг другу. Чувствовалось, что у всех было приподнятое
настроение, а ведь утром, всего несколько часов назад, в редакции царил
полный мрак.
Когда Керк Сэлинджер увидел Марджи с сумкой через плечо, бегущую к выходу,
его глаза округлились, и он окликнул ее:
— Марджи, вы куда? Сейчас не самое удобное время уходить с работы,
через несколько минут я собираюсь провести еще одно заседание.
Марджи приостановилась.
— Очень сожалею, Керк, но у меня заболел сын, я должна забрать его из
детсада.
Керк нахмурился и хотел что-то сказать, но его опередил подошедший Фернандо:
— Что с ним случилось?
— Не знаю, но у него очень высокая температура, — бросила уже на
ходу Марджи; сейчас ей было не до заседаний и не до ответов на чьи бы то ни
было вопросы — она должна была немедленно ехать к заболевшему сыну, а все
остальное не имело никакого значения.
— Энн, я не вернусь сегодня на работу. — Марджи подошла к окну
дежурного администратора уже после того, как нажала на кнопку лифта. —
Поэтому, пожалуйста, оставь запись интервью с Питером Кентом на столе у
Норманна. Да, и не забудь послать Махмуда за снимками, которые мы заказали.
Двери лифта раздвинулись. Марджи забежала в кабину и услышала позади себя
знакомый голос:
— Я еду с тобой.
Обернувшись, она увидела Фернандо. Он вошел в лифт вслед за ней.
— Меня не нужно сопровождать, — холодно ответила она; ей меньше
всего хотелось сейчас находиться в его компании. — О самочувствии Шона
я сообщу тебе по телефону... Или ты хочешь убедиться, что он действительно
заболел, чтобы потом выставить меня перед судом плохой матерью, которая
должным образом не следит за здоровьем сына, не так ли?
— Ты несешь околесицу, Марджи.
— Неужели? — Она мрачно взглянула на него. — Я знаю все
уловки, на которые ты способен, Фернандо; за годы нашего знакомства мне
вполне удалось вычислить их. Я знаю, например, почему ты купил журнал
Время
и люди
, в котором среди других работаю и я.
— И почему же, интересно? — Новый босс новой компании
насторожился.
— Потому что эта сделка дает тебе власть надо мной, и ты намерен
использовать ее для оказания на меня еще большего давления, чтобы в конце
концов я отдала тебе Шона. — Ее логика не буксовала, нервы не
дергались, она говорила абсолютно спокойным голосом. — Но эта уловка не
пройдет, сеньор Ретамар. Даю вам твердую гарантию.
— Не хотел бы разочаровывать тебя, но я выкупил этот журнал только
потому, что это было очень выгодной сделкой. Не забывай, что я прежде всего
бизнесмен.
— Я ни на йоту не верю тебе, Фернандо Ретамар, и при сложившихся
обстоятельствах предпочла бы поехать к Шону одна. — И, давая понять,
что беседа закончена, Марджи наградила его лучезарной улыбкой. — Так
что оставь меня в покое и иди своей дорогой.
— В данный момент это не так-то просто сделать, — с невозмутимой улыбкой ответил Фернандо.
Она вдруг со страхом осознала, что они находятся вдвоем в тесном
пространстве лифта. Через секунду-другую их взгляды скрестились, как острые
шпаги, и яркие, подробные воспоминания об их первом интимном свидании и
последующем бурном романе опять отодвинули на второй план все другие ее
мысли и чувства. Она вспомнила даже, как однажды они из-за какой-то мелочи
сильно поссорились в кухне, а спустя полчаса, прихватив с собой недопитое
вино и не переставая ругаться, незаметно перекочевали из кухни в спальню.
Там они выпили еще по бокалу, и, как только их молодые тела, разгорячившиеся
от вина и ругани, коснулись постели, дурацкая ссора тотчас погасла...
Когда лифт наконец остановился, Марджи быстро вышла в подземный гараж и,
запустив руку в сумку, стала лихорадочно искать ключи от автомобиля. Но
ключи как в воду канули. Она занервничала. Чтобы не терять время, Фернандо
предложил ей поехать в детсад на его машине.
— Но ведь я же четко сказала тебе, что поеду туда одна!
В этот момент ключи выпали из сумки, и не успела Марджи поднять их, как
Фернандо резко наклонился и в мгновение ока завладел ими.
— Благодарю. — Она протянула руку, чтобы принять от него ключи, но
он быстрым шагом направился прочь от лифта, небрежно бросив ей через плечо:
— Моя машина стоит дальше.
Она едва поспевала за ним и через каждые три-четыре ярда не уставала
повторять:
— Фернандо, отдай мне ключи.
Но он полностью игнорировал ее, а когда подошел к своему
пежо
, сразу
открыл обе дверцы, уселся за руль и снова бросил ей через плечо:
— Прошу в машину, мадам, или через пять секунд вы останетесь одна в
гараже. — И он включил зажигание.
— О Боже! Подожди же! — завопила она. Мотор взревел, и Марджи,
испугавшись, что Фернандо может действительно оставить ее одну в этом
подземелье, с маху запрыгнула в автомобиль и плюхнулась на сиденье рядом с
ним. А в следующее мгновение на ее колени плюхнулась связка ключей и
прозвучали спокойные слова:
— Я отвезу тебя в детсад к нашему сыну, у которого очень высокая
температура. Не думаю, что я поступаю непорядочно или неразумно.
Через несколько минут, когда черный
пежо
Фернандо мягко выскользнул из
полутемного гаража на улицу и засверкал в лучах полуденного солнца, Марджи
почти уже успокоилась Но ее взгляд оставался тревожным. Она искоса
посмотрела на Фернандо, потом ее грустные глаза скользнули по приборному
щитку и остановились на встроенных часах: с того момента, как ей позвонили
из детского сада, прошло около четверти часа.
Фернандо тоже бросил на нее беглый взгляд. От его внимания не ускользнуло
выражение напряженного ожидания на ее лице, но еще он успел заметить, как
из-под ее черной юбки сверкнули белые гладкие колени, когда она
перекладывала одну ногу на другую.
— Кстати, в одни из ближайших выходных, -вдруг заговорила она, — я
хотела свозить Шона в Канаду. Вернее, не я, а мы с Норманном. Он предложил,
чтобы мы втроем совершили туристический бросок на север. Пару недель назад
мы начали готовиться к поездке, и вот сегодня этот звонок из детсада...
Разумеется, я бы предупредила тебя, если бы поездка состоялась; ведь по
субботам ты обычно забираешь Шона к себе. — Она искоса посмотрела на
него; ее глаза, как кусочки голубого льда на солнце, излучали яркое и
одновременно холодное свечение. Помолчав, она добавила: — Впрочем...
наверное, я зря тебе об этом говорю. В конце концов, это не твое дело, с
каким мужчиной я общаюсь, как общаюсь и куда мы с ним и моим сыном
собираемся ехать.
— Ты так считаешь?
— Считаю, — сухо ответила Марджи.
Но все было не совсем так. Хотя Норманн действительно предложил, чтобы они
втроем слетали на два-три дня в Страну кленового листа, она до сих пор не
дала ему определенного ответа, а тем более согласия. Сказать по правде, со
дня их знакомства Марджи так и не перестала колебаться, раздумывая, как ей
строить дальнейшие отношения с Норманном Даблдэйем, и нужно ли их строить
вообще.
— Что ж, Марджи, рад за твои успехи в офисе и за его пределами. Рад,
что в тебе обнаружилась тяга к путешествиям. — Она заметила, как в
черных глазах Фернандо сверкнули молнии, а его руки сжали руль так сильно,
что побелели суставы пальцев. — Но, признаться, я удивлен, что ваша
связь с Норманном сохраняется так долго.
— И что тебя удивляет?
— Сразу, как только я увидел его, мне стало ясно, что он не относится к
тому типу мужчин, который может заинтересовать тебя. — Фернандо
усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты натура одухотворенная,
пылкая, можешь быть очень бурной... Норманн же, на мой взгляд, скучноват и,
если говорить откровенно, слабоват. Такие мужчины, как он, совсем не
способны управлять тобой и уж тем более возбуждать тебя.
— Ты мелешь полную чепуху! — негодующе вскрикнула она.
Слова Фернандо ужаснули Марджи, но еще больше ужаснул ее тот факт, что он
был абсолютно прав. Норманн действительно не возбуждал ее. И она в самом
деле считала его скучноватым. Но в следующую секунду ход рассуждений Марджи
...Закладка в соц.сетях
