Жанр: Любовные романы
Весенний скандал
...рукцию, но и назвал
дюжину вариантов осей, применяемых в новейших локомотивах.
Без лишней скромности Мэтью считал, что не встречал человека, равного себе
по таланту и способности хранить в памяти множество технических знаний и
параметров. Пока не познакомился с Уэстклифом. Это делало их беседы
интересными, по крайней мере для них обоих. Все остальные участники
разговора через пять минут начинали сопеть и фыркать.
Маркус со своей стороны предпринял недельную поездку в Бристоль с двоякой
целью. Официальная часть касалась бизнеса, неофициальная заключалась в том,
чтобы решить, что делать с Мэтью Свифтом. Маркусу было нелегко расстаться с
Лилиан. Он вдруг обнаружил, что когда дело касалось других, рождение ребенка
было обычным делом, но, когда речь шла о собственной жене и дочери, оно
приобретало необычайную важность. Все связанное с малышкой очаровывало
Уэстклифа: как она спала, просыпалась, шевелила пальчиками, почмокивала у
груди Лилиан.
Неслыханно, чтобы леди из светского общества сама кормила свое дитя, обычно
для этих целей нанимали кормилицу. Но когда родилась Меррит, Лилиан изменила
свое мнение.
— Она предпочитает меня, — объяснила она Маркусу.
Он не отважился заметить, что младенец едва ли способен обсуждать подобные
темы, ему главное быть сытым. Страхи Маркуса, что жена может погибнуть от
родильной горячки, с каждым днем уменьшались. Лилиан приходила в себя,
становясь по-прежнему стройной, бодрой и энергичной. Маркус с огромным
облегчением смотрел на нее. Он никогда не испытывал такой ошеломляющей любви
и не ожидал, что Лилиан станет всем, что нужно ему для счастья. Все, что в
его власти, было уже сделано для Лилиан. И, видя, как жена тревожится о
своей сестре, Маркус решил принять, окончательное решение относительно Мэтью
Свифта.
Они встречались с владельцем доков, представителями железнодорожной
компании, членами городского совета, различными администраторами. То, как
Свифт держал себя, произвело на Маркуса большое впечатление. До сих пор ему
довелось видеть только, как Свифт общается с состоятельными гостями Стоун
-Кросс-
Парка. Сразу же стало понятно, что Свифт легко завязывает отношения с самыми
разнообразными людьми, начиная от пожилых аристократов и заканчивая, дюжими
портовыми грузчиками. Когда доходило до заключения сделки, он становился
настойчивым и решительным, но не переходил границ вежливости. Он был
спокоен, тверд, разумен и обладал своеобразным чувством юмора, которое
использовал во благо делу.
В цепкости и упорстве, с которыми Свифт отстаивал свое мнение, Маркус видел
влияние Томаса Боумена. Но в отличие от своего босса Свифт держался
естественно и доверительно, что привлекало людей. Для работы в Бристоле
Свифт очень подходит, думал Маркус. Это прекрасное место для амбициозного
молодого человека и сулит столько же возможностей, как и Лондон, если не
больше.
А вот как Свифт подходит Дейзи... что ж, с этим ясности меньше. Маркус не
спешил становиться судьей в таких делах, на собственном опыте убедившись,
что он не безупречен в своих выводах. Поначалу ему не нравился союз
Аннабеллы и Саймона Ханта. Но решение надо принять. Дейзи заслуживает мужа,
который будет любить ее.
После встречи с представителями железнодорожной компании Маркус и Свифт
прогуливались по Корн-стрит вдоль прилавков с овощами и фруктами. Тротуары
недавно подняли над дорогой, чтобы защитить пешеходов от грязи и уличного
мусора. Вдоль улиц выстроились магазины, торгующие книгами, посудой,
парфюмерией и туалетными принадлежностями. Мужчины зашли в таверну
перекусить. Кого здесь только не было — от богатых купцов до рабочих с
верфи. Расслабившись, Маркус поднес ко рту кружку темного бристольского эля.
Холодный горьковатый напиток обжег горло, оставляя приятное послевкусие.
Пока Маркус обдумывал, как завести разговор о Дейзи, Свифт удивил его
откровенным заявлением.
— Милорд, я хочу кое-что с вами обсудить.
— Хорошо. — Маркус напустил на себя добродушно-поощрительный вид.
— Случилось так, что мисс Боумен и я пришли к... взаимопониманию.
Обдумав достоинства обеих сторон, я принял разумное и прагматичное решение,
что нам следует.
— И давно вы влюблены в нее? — улыбнувшись про себя, перебил его
Маркус.
Свифт напряженно вздохнул.
— Долгие годы, — признался он и провел, рукой по волосам, взъерошив
короткие густые пряди. — Но до недавнего времени я не сознавал этого.
— Моя свояченица отвечает вам взаимностью?
— Я думаю... — Замолчав, Свифт отхлебнул большой глоток эля. — Я не
знаю, — признался он и вдруг показался графу встревоженным юнцом. — Надеюсь,
со временем... О черт..
— На мой взгляд, вам нетрудно будет завоевать ее привязанность, —
сказал Маркус, более добрым тоном, чем планировал. — По моим наблюдениям, вы
прекрасно подходите друг другу.
Свифт взглянул на него с улыбкой, полной самоиронии.
— Вы не думаете, что ей больше подошел бы джентльмен, фонтанирующий
поэзией?
— Я считаю, что это была бы катастрофа. Дейзи не нужен человек не от
мира сего, подобный ей самой. — Маркус положил себе на тарелку кусок
овечьего сыра.
Уэстклиф задумчиво разглядывал Свифта, задаваясь вопросом, почему он не
радуется. Большинство мужчин выказывают гораздо больше энтузиазма от
перспективы женитьбы на любимой женщине.
— Боумен будет рад, — заметил он, пристально наблюдая за реакцией
Свифта.
— Его удовольствие не имеет к этому никакого отношения. Любые
подозрения о его причастности к этому делу — это серьезная недооценка
достоинств мисс Боумен.
— Не нужно бросаться на ее зашиту, — ответил Маркус. — Дейзи
очаровательная маленькая плутовка, не говоря уже о том, что она очень мила.
Будь она поувереннее в себе и менее чувствительна, то понимала бы, насколько
привлекательна для противоположного пола. К ее чести надо сказать, что она
не считает любовь забавой. Но у немногих мужчин хватает ума ценить в женщине
искренность.
— Я ценю. — кратко сказал Свифт.
— Видимо, да. — Маркус почувствовал прилив сочувствия, обдумывая
затруднительное положение молодого человека. — Хотя вы и не попросили моей
поддержки, — продолжал он
, — можете на нее
рассчитывать.
— Даже если леди Уэстклиф станет возражать?
От упоминания Лилиан у Маркуса кольнуло в груди. Он скучал по ней даже
больше, чем ожидал.
— Леди Уэстклиф, — сухо ответил он, — придется
примириться с тем фактом, что не все в мире происходит согласно ее желаниям.
И если со временем выяснится, что вы стали Дейзи хорошим мужем, моя жена
изменит свое мнение. Она здравомыслящая женщина.
Но озабоченное выражение не сходило с лица Свифта.
— Милорд... — Он стиснул кружку, не отрывая от нее взгляда. Тень
набежала на его лицо.
Маркус перестал жевать. Инстинкт подсказывал ему, что дело плохо, очень
плохо. Черт побери, думал он, может ли хоть что-нибудь, связанное с
Боуменами, быть простым?
— Что бы вы сказали о человеке, который построил свою жизнь на лжи... и
эта жизнь стала более достойной, чем подлинная?
Проглотив кусок сыра, Маркус выиграл время на размышления, отхлебнув большой
глоток зля.
— Все основано на лжи? — наконец спросил он.
—Да.
— Этот человек украл что-то, по праву принадлежащее другому?
— Нет, — открыто взглянул на него Свифт. — Но это повлекло за собой
определенные юридические проблемы.
Маркус вздохнул с облегчением. По опыту он знал, что даже лучшие из людей не
в состоянии избежать правовых проблем того или иного рода. Возможно, Свифта
впутали в какое-то сомнительное дело или его смущают грешки юности.
Конечно, Маркус серьезно относился к вопросам чести. И новости о юридических
проблемах в прошлом Мэтью Свифта его не обрадовали. Не это он хотел бы
услышать от будущего свояка. С другой стороны, Свифт — человек честный, с
хорошим характером. Он все больше нравился Маркусу.
— Боюсь, мне придется воздержаться от поддержки вашего сватовства, —
мягко сказал Маркус, — пока я не узнаю подробностей. Вы можете еще что-
нибудь сказать мне?
— Увы, нет. Простите.
— А если я дам слово, что не обману ваше доверие?
— Нет. — прошептал Свифт. — Еще раз простите. Тяжело вздохнув, Маркус
откинулся на спинку стула.
— К сожалению, я не могу ни решить, ни облегчить проблему, о которой не
имею понятия. С другой стороны, я считаю, что любой заслуживает того, чтобы
ему дали второй шанс. И предпочел бы оценивать человека по тому, каким он
стал, а не каким был. Короче говоря... я бы хотел взять с вас слово.
— Да, милорд? — настороженно посмотрел на него Свифт.
— Прежде чем жениться на Дейзи, вы расскажете ей все. Вы изложите всю
проблему и позволите ей решать, хочет ли она идти дальше. Вы не возьмете ее
в жены, не открыв ей всей правды.
Свифт и бровью не повел.
— Даю вам слово, милорд.
— Хорошо. — Маркус жестом подозвал служанку. После такого объяснения
ему захотелось чего-нибудь покрепче эля.
Глава 14
После отъезда Уэстклифа и Мэтью Свифта в Бристоль в поместье стало
неестественно тихо. К облегчению Лилиан и Дейзи, Уэстклиф устроил для
старших Боуменов поездку в Стратфорд-он-Эйвон вместе с соседями. Им
предстояла целая неделя банкетов, лекций, прогулок, музыкальных вечеров. В
Стратфорде проходил фестиваль, посвященный двухсот восьмидесятилетию со дня
рождения Шекспира. Как Уэстклиф ухитрился отправить туда родителей, для
Дейзи осталось загадкой.
— Трудно меньше интересоваться Шекспиром, чем наши мама и папа, —
изумленно сказала Дейзи старшей сестре, когда карета родителей скрылась из
виду. — Поверить не могу, что папа выбрал поездку на фестиваль вместо
Бристоля.
— Уэстклиф не собирался брать отца с собой, — с печальной улыбкой
сказала Лилиан.
— Почему? В конце концов, это папин бизнес.
— Да, но когда дело доходит до переговоров, отец становится, на
британский вкус, слишком грубым. При его участии в разговоре очень трудно
прийти к соглашению. Поэтому Уэстклиф так обставил поездку на фестиваль, что
у отца не было возможности отказаться. После того как Уэстклиф между делом
сказал маме, с какими благородными семействами ей придется толкаться локтями
на фестивале, у отца не осталось никаких шансов.
— Думаю, Уэстклиф и мистер Свифт прекрасно справятся в Бристоле.
Лилиан тут же насторожилась.
— Не сомневаюсь.
Дейзи заметила, что в отсутствие подруг они с сестрой разговаривали,
скрупулезно подбирая слова. Ей это не нравилось. Они всегда были откровенны
друг с другом. Но вдруг оказалось, что обе тщательно избегают некоторых тем,
словно пытаются не заметить в комнате слона, даже целое стадо слонов.
Лилиан так и не спросила сестру, спала ли она с Мэтью. Более того, у Лилиан,
казалось, вовсе не было желания говорить о Свифте. Не спросила она, почему
вдруг испарились так удачно складывающиеся отношения с лордом Лландриндоном
и почему Дейзи явно не заинтересована отправиться в Лондон до конца сезона.
Дейзи тоже не имела желания затрагивать эти темы. Несмотря на заверения
Мэтью, она тревожилась и меньше всего хотела сейчас спорить с сестрой.
Женщины сосредоточились на Меррит: пеленали, купали, переодевали, возились с
ней, как с куклой. Хотя о малышке вполне могли позаботиться няни, Лилиан не
хотела поручать им дочь. Она радовалась, занимаясь ребенком.
Перед отъездом Мерседес предупредила, что ребенок привыкнет к рукам.
— Ты ее избалуешь, — сказала она Лилиан, — и тогда ее невозможно будет
спустить с рук.
Лилиан возразила, что в Стоун-Кросс-Парке свободных рук хватит и она будет
брать Меррит на руки когда захочет.
— Я хочу, чтобы ее детство отличалось от нашего, — позднее сказала
Лилиан младшей сестре. — Я мало помню родителей: мама одевается к вечернему
визиту или входит в кабинет отца пожаловаться на наши очередные шалости... и
получает выговор.
— Помнишь, как кричала мама, — с улыбкой спросила Дейзи, когда мы,
катаясь на роликах по тротуару, толкали прохожих.
Лилиан хихикнула.
— За исключением тех случаев, когда мы натыкались на Асторов, тогда все
было в порядке.
— А помнишь, как наши братья устроили огород, а мы выкопали всю
картошку, когда она еще даже не взошла?
— Ловили рыбу на Лонг-Айленде...
— Играли в лапту...
День воспоминаний наполнял сестер взаимным пылом.
— Кто бы мог подумать, — с улыбкой сказала Дейзи, — что ты выйдешь
замуж за британского лорда, а я... — она замялась, — останусь старой девой.
— Не говори глупостей, — спокойно сказала Лилиан. — Ты в девках не
останешься.
Ближе к теме взаимоотношений с Мэтыо Свифтом они не подходили. Однако,
обдумывая необычную сдержанность Лилиан, Дейзи поняла, что сестра хочет
избежать размолвки с ней. Это означало, что если Мэтью Свифт войдет в их
семью, Лилиан сделает все, чтобы быть терпимой к нему. Зная, как трудно
сестре скрывать свое мнение, Дейзи хотела броситься к Лилиан с объятиями. Но
она взялась за детскую коляску.
— Сейчас моя очередь.
Сестры продолжили прогулку.
— Помнишь, как на пруду перевернулась лодка? —
продолжила воспоминания Дейзи.
— А в ней сидела гувернантка, — добавила Лилиан, и они улыбнулись друг
другу.
Боумены вернулись в субботу. Как и следовало ожидать, шекспировский
фестиваль обернулся для Томаса настоящей мукой.
— Где Свифт? — требовательно спросил он, как только вошел в дом. — Где
Уэстклиф? Я хочу получить отчет о переговорах.
— Они еще не вернулись, — ответила Лилиан, встретив отца в центральном
холле. — А ты не хочешь поинтересоваться, как я себя чувствую? — Она
взглянула на него с мягкой иронией. — Не желаешь узнать, как поживает
малышка?
— Я собственными глазами вижу, что ты в полном порядке, — возразил
Боумен. — Думаю, и с ребенком все в порядке, иначе ты бы меня уже
проинформировала. Когда Свифт с Уэстклифом должны вернуться?
Лилиан подняла глаза к потолку.
— С минуты на минуту.
Но скоро стало ясно, что путешественники задерживаются. Весной поездки
всегда сопряжены с трудностями. Погода непредсказуемая, провинциальные
дороги зачастую нуждаются в ремонте, кареты вязнут в грязи, лошади получают
травмы.
Когда наступил вечер, а Мэтью и Уэстклиф так и не появились, Лилиан
объявила, что пора обедать.
Обед был относительно скромным, кроме Боуменов, присутствовали только две
соседские пары, включая викария с женой. Во время обеда в столовую вошел
дворецкий и что-то прошептал Лилиан. Она улыбнулась и порозовела. Ее глаза
заблестели от радостного волнения, когда она объявила, что Уэстклиф вернулся
и вскоре присоединится к ним.
Дейзи сохраняла полное спокойствие, словно к ее лицу была приклеена маска
невозмутимости. Однако за внешней сдержанностью скрывалась буря эмоций.
Заметив, как дрожат ее руки, Дейзи положила столовые приборы и спрятала руки
на коленях. Прислушиваясь вполуха к разговору, она украдкой поглядывала на
дверь.
Когда двое мужчин, умывшись и переодевшись с дороги, появились в зале, у
Дейзи так прыгало сердце, что она едва дышала.
Мэтью обвел взглядом собравшуюся компанию и вслед за Уэстклифом поклонился.
Оба выглядели собранными и свежими. Можно подумать, что они отсутствовали
семь минут, а не семь дней.
Прежде чем занять свое место во главе стола, Уэстклиф подошел к Лилиан.
Поскольку граф всегда был сдержан на публике, всех, включая Лилиан, изумило,
когда он, взяв ее лицо в свои ладони, крепко поцеловал в губы. Вспыхнув, она
что-то пробормотала, упомянув о присутствии викария, чем очень развеселила
мужа.
Мэтью тем временем сел на свободное место рядом с Дейзи.
— Добрый вечер, мисс Боумен, — тихо сказал он.
Дейзи не могла и слова вымолвить. Она взглянула в его смеющиеся глаза,
казалось, эмоции рвались из нее жарким фонтаном. Ей пришлось отвести взгляд,
пока она не совершила какую-нибудь глупость. Но оттого, что Мэтью рядом, она
окончательно лишилась покоя.
Уэстклиф и Мэтью развлекали собравшихся рассказом о том, как их карета
завязла в трясине. По счастью, им помог фермер, проезжавший на запряженной
волами повозке. Вызволяя экипаж, все перемазались в грязи с головы до ног.
Этот эпизод явно лишил волов присущей им флегматичности. К концу рассказа
слушатели не могли удержаться от смеха.
Разговор перешел к шекспировскому фестивалю, и Томас Боумен принялся с жаром
отчитываться о поездке в Стратфорд-он-Эйвон. Мэтью, внешне увлеченный
беседой, задал пару вопросов.
Дейзи вздрогнула, когда его рука скользнула по ее колену. Его пальцы нежно
сжали ее руку. А он в это время вел непринужденную беседу и весело улыбался.
Дейзи свободной рукой взяла бокал и поднесла его к губам. Она сделала
глоток, другой и едва не подавилась, когда Мэтью начал под столом играть ее
пальцами. Ощущения, неделю дремавшие в ней, мгновенно ожили и пробудились к
жизни.
Не глядя на нее, Мэтью что-то аккуратно надевал на ее безымянный палец.
Когда лакей подошел наполнить их бокалы, рука Дейзи снова вернулась на
колени.
Взглянув вниз, Дейзи заморгала при виде мерцающего желтого сапфира,
окруженного маленькими круглыми бриллиантами. Он походил на цветок с белыми
лепестками. Крепко сжав пальцы, она отвернулась, чтобы скрыть предательскую
краску удовольствия, залившую лицо.
— Тебе нравится? — прошептал Мэтью.
—Да.
Вот и весь их разговор за обедом. Оно и к лучшему. Им было что сказать друг
другу, но все это очень личное. Дейзи настроилась выдержать послеобеденный
ритуал, когда дамы отправляются в гостиную пить чай, а мужчины остаются за
портвейном, но обрадовалась, узнав, что все, включая ее отца, решили
отправиться спать пораньше. Когда выяснилось, что викарий с женой собрались
домой, группа распалась без особенного шума.
Выходя с Дейзи из столовой, Мэтью прошептал:
— Мне сегодня карабкаться по стене, или ты откроешь дверь?
— Открою, — коротко ответила Дейзи.
— Слава Богу.
Приблизительно час спустя Мэтью осторожно повернул дверную ручку и вошел в
спальню Дейзи. Маленькую комнату освещала лампа, стоявшая на прикроватном
столике. Балкон был открыт, и пламя плясало в стеклянной колбе от легкого
ветерка.
Дейзи, сидя на кровати, читала. Аккуратно заплетенная коса перекинута на
грудь. Одетая в скромную ночную рубашку, украшенную спереди рюшами, она
выглядела такой чистой и невинной, что Мэтью немного устыдился охватившего
его страстного желания. Но когда Дейзи подняла на него глаза, он не мог
противостоять ее призывному взгляду.
Она отложила книгу. Лампа бросала отблески на профиль Дейзи. Кожа ее
казалась прохладной и совершенной, как отполированная слоновая кость. Он
хотел согреть ее своими руками.
Уголки губ Дейзи приподнялись, словно она прочитала его мысли. Когда она
откинула одеяло, желтый сапфир сверкнул у нее на пальце. Мэтью на мгновение
был удивлен своим внутренним откликом — первобытным чувством собственника.
Подчинившись ее жесту, он медленно подошел к кровати и присел на край
постели. Нервы его напряглись, когда Дейзи, подобрав ночную рубашку, с
кошачьей грацией устроилась у него на коленях. Ее запах дразнил его ноздри,
вес хрупкого тела давил на бедра. Обвив руками его шею, она серьезно
сказала:
— Я скучала по тебе.
— Я тоже скучал.
Пальчики Дейзи играли с его волосами, от ее легких прикосновений искры
пронзали его от макушки до паха.
— Много Женщин ты встретил в Бристоле? — поддразнила она. — Уэстклиф
говорил что-то об обедах и приемах, устроенных гостеприимными хозяевами...
— Я не замечал женщин, — Мэтью трудно было думать, когда желание
сжигало его, — Ты единственная, кого я желал в жизни.
Дейзи игриво потерлась кончиком носа о его нос.
— Однако в прошлом вряд ли ты был непорочным.
— Да, — признался Мэтью, прикрыв глаза. Ее легкое дыхание ласкало ему
кожу. — Это очень невесело: желать, чтобы на месте женщины, которую ты
обнимаешь, был кто-то другой. Незадолго до отъезда из Нью-Йорка я понял, что
женщины, с которыми я имел дело последние семь лет, в какой-то степени имели
сходство с тобой. У одной были твои глаза, у другой — руки, у третьей —
волосы... Я думал, что до конца дней буду искать твое слабое подобие.
Думал...
Ее губы прижались к его рту, оборвав хриплое признание. Рот Дейзи раскрылся,
Мэтью не нужно было других приглашений к поцелую. Его язык скользнул в
жаркие глубины ее рта. С каждым вдохом ее грудь мягко касалась его торса.
Опустив Дейзи на спину, Мэтью ухватился за край ее рубашки и потянул вверх.
Дейзи помогала ему справиться со своим ночным нарядом и, изогнувшись,
сбросила рубашку через голову. От грациозного движения кровь закипела у него
в жилах. Дейзи лежала перед ним нагая, краска постепенно разливалась по ее
телу. Срывая с себя одежду
,он упивался этим видом.
Устроившись рядом, Мэтью постарался доброй насмешкой прогнать ее
застенчивость. Он ласкал ее плечи, шею, разлет тонких ключиц. Постепенно его
жар передался Дейзи, она загоралась от его терпеливых прикосновений.
Задыхаясь, она прижималась к нему податливым телом. Он поцелуем заглушил ее
хриплое дыхание, прошептав, что окна открыты и ей нужно сохранять тишину.
Его жаркие губы прошлись по ложбинке между грудей, поймали розовый пик и
дразнили его, пока он не набух. Услышав ее сдавленный вздох, Мэтью улыбнулся
и провел языком вокруг соска. Он играл с ней, пока она не зажала себе рот
рукой.
Наконец Дейзи вырвалась и, зарывшись головой в подушку, застонала.
— Я не могу, — задыхаясь, прошептала она, — не могу молчать.
Тихо рассмеявшись, Мэтью поцеловал ее спину.
— Но я не намерен останавливаться, — пробормотал он, легонько шлепнув
ее. — Подумай, что будет, если нас обнаружат...
— Мэтью, пожалуйста...
— Тише.
Он скользнул губами по ее телу, то целуя, то ласково покусывая. Иногда Дейзи
ускользала и, как кошка цеплялась за одеяло. Всякий раз он утихомиривал ее,
нашептывая ласковые слова и обещания. Когда она покрылась испариной, Мэтью
устроился между ее дрожащих от напряжения бедер.
Все ее тело напряглось, когда Дейзи почувствовала, как его возбужденное
копье проникает внутрь. Потом застонала, когда он нашел правильный ритм.
Мэтью понял, что обрел его, когда ее колени взметнулись, инстинктивно
прижимая его к себе.
— Да, держи меня... — прошептал он.
Снова и снова он приподнимался и погружался в нее, пока не почувствовал, как
яростно пульсируют внутренние мышцы, сомкнувшись вокруг его мужского
естества. Никогда он не переживал такого экстаза, как сейчас, все глубже и
глубже проникая в нее, когда она беспомощно дернулась ему навстречу. Он
следовал за каждым ее движением, даря неслыханное наслаждение.
Дейзи снова зажала рот рукой, глаза ее расширились. Схватив ее запястье,
Мэтью отвел руку и, открыв ей рот своими губами, скользнул внутрь языком.
Безудержные спазмы довели его до финала. Тихий стон вырвался у него из
груди, конвульсии сотрясали тело.
Когда Мэтью немного успокоился, на него навалилась вялость и сонливость,
каких он в жизни не испытывал. Только мысль о том, что он раздавит Дейзи,
заставила его откатиться в сторону. Издав недовольный звук, она потянулась к
нему в поисках тепла. Обняв ее, он ухитрился прикрыться скомканным одеялом.
Искушение заснуть было неодолимым, но Мэтью не мог себе этого позволить. Он
не был уверен, что проснется до-того, как служанка войдет утром зажечь огонь
в камине. Он был слишком пресыщен, Дейзи калачиком свернулась рядом. Этому
ощущению было трудно сопротивляться.
— Мне пора уходить, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы.
— Нет, останься. — Повернувшись, она задела губами его грудь. — Останься на всю ночь. Навсегда.
Он улыбнулся и поцеловал ее в висок.
— Я бы остался. Но мне почему-то кажется, что твои родственники станут
возражать против моего безнравственного поступка до официальной помолвки.
— Я не считаю это безнравственным.
— А я считаю.
— Тогда мне лучше выйти за тебя замуж, — улыбнулась Дейзи. Ее маленькая
рука прошлась по его телу, изучая и исследуя. — Ирония судьбы, но я впервые
сделаю то, что порадует моего отца.
С
...Закладка в соц.сетях
