Жанр: Любовные романы
Весенний скандал
...ет против намерений сына
обрести новую семью, мы этого никогда не узнаем.
Четыре подруги молча обдумывали ситуацию.
— Мы найдем кого-нибудь для Дейзи, — сказала Эви, — поскольку теперь
можно искать не только в высшем свете. Это значительно облегчает задачу.
Есть масса приличных джентльменов хорошего происхождения, которым не
посчастливилось иметь титул.
— У мистера Ханта множество неженатых знакомых, — сказала Аннабелла. — Он может их представить.
— Спасибо, — ответила Дейзи, — но брак с бездушным профессионалом не
принесет мне счастья. — Помолчав, она извиняющимся тоном добавила: — Не в
обиду мистеру Ханту будь сказано, конечно.
— Я бы не стала называть всех мужчин, имеющих профессию, бездушными, —
рассмеялась Аннабелла. — Временами Хант бывает очень чувствителен и
эмоционален.
Все три посмотрели на Аннабеллу с сомнением. Никто не мог представить себе
ее мужественного крупного мужа сентиментальным. Мистер Хант был умным и
обаятельным, но казалось, эмоций проявлял не больше, чем слон при зудении
комара.
— Ловим тебя на слове, — сказала Лилиан. — Давайте ближе к делу. Эви,
ты не спросишь Сент-Винсента, нет ли у него подходящих джентльменов для
Дейзи? Теперь, когда мы расширили границы поисков, нужный экземпляр
обязательно найдется. Видит Бог, твой муж знает в Англии всех, у кого
водятся деньги.
— Я его спрошу, — решительно ответила Эви. — Уверена, мы сможем
предложить подходящую кандидатуру.
Став владельцем респектабельного игорного клуба
Дженнерз
, созданного много
лет назад отцом Эви, лорд Сент-Винсент быстро поднял дело на недосягаемую
высоту. Он руководил клубом придирчиво и строго, тщательно следил за
персоналом и финансовым положением всех его членов.
— Спасибо, — искренне ответила Дейзи. Мысли о клубе увлекли ее. — Мне
интересно... как ты думаешь, лорд Сент-Винсент может больше разузнать о
таинственном прошлом мистера Рогана? Может, он давно потерявшийся ирландский
лорд или что-нибудь в этом роде.
В комнате вдруг возникла тишина и повеяло холодком, словно в гостиной
внезапно закружился вихрь искрящихся снежинок. Дейзи заметила, как
многозначительно переглянулись сестра и подруги. Она рассердилась на них и
еще больше на себя за то, что упомянула человека, который помогал управлять
игорным клубом.
С Роганом, молодым полуцыганом с темными волосами и яркими ореховыми
глазами, Дейзи встречалась лишь однажды, и он без разрешения поцеловал ее.
Точнее говоря, поцелуев было три, и это был самый большой эротический опыт в
ее жизни.
Роган поцеловал ее так, словно она взрослая женщина, а не чья-то младшая
сестра, с игривой чувственностью, намекавшей на то запретное, к чему вел
поцелуй. Дейзи следовало бы дать ему пощечину. А она постоянно грезила об
этих поцелуях.
— Я так не думаю, милая, — первой нарушила молчание Эви.
Дейзи в ответ просияла улыбкой, обращая свои слова в шутку:
— Да, конечно, никакой он не лорд! Но ты же знаешь мое буйное
воображение... мне везде мерещатся тайны.
— Мы должны сосредоточиться на главном, Дейзи, — твердо сказала Лилиан.
— Никаких фантазий, выдумок... и мыслей о Рогане. Он только отвлекает.
Первым порывом Дейзи было ответить какой-нибудь едкой репликой, как она
делала всегда, когда Лилиан начинала командовать. Но, взглянув в карие глаза
сестры, с таким же оттенком корицы, как у нее самой, она увидела в них
панику и почувствовала прилив сестринской любви.
— Ты права, — сказана Дейзи, заставив себя улыбнуться. — Тебе не нужно
волноваться. Ясделаю все, что потребуется, чтобы остаться здесь с тобой.
Даже выйду замуж за нелюбимого.
Снова повисла тишина. Потом заговорила Эви:.
— Мы найдем человека, которого ты полюбишь, Дейзи. И надеюсь, ваши
взаимные чувства будут со временем только укрепляться. — Ироническая улыбка
скользнула по ее пухлым губам. — Порой такое случается.
Глава 3
Сделка, которую вы заключили с моим отцом...
Эта фраза Дейзи еще долго
отдавалась эхом в голове Мэтью. Он собирался при первой же возможности
отвести в сторонку Томаса Боумена и выяснить, в чем дело. Но гости все
прибывали, вряд ли удастся улучить такой момент до вечера.
Мэтью задавался вопросом, неужели старик Боумен действительно задумал женить
его на Дейзи. Боже милостивый! За долгие годы Мэтью многое передумал о Дейзи
Боумен, но и мысли не допускал о женитьбе. Это было настолько фантастично,
что не стоило и задумываться. Поэтому он ни разу не поцеловал ее, не
танцевал с ней и даже не прогуливался, зная, что последствия для его
душевного состояния будут катастрофическими.
Тайны прошлого преследовали его в настоящем и ставили под удар будущее.
Мэтью никогда не покидало чувство, что образ, который он себе создал, может
рухнуть в любую минуту. Стоит только кому-то сопоставить факты, узнать, кто
и что он на самом деле, и все пойдет прахом. Дейзи заслуживает честного и
цельного человека, а не такого, который построил всю жизнь на лжи.
Но сердцу не прикажешь. Мэтью всегда желал ее с такой силой, которая,
казалось, буквально сочилась сквозь поры его кожи. Дейзи была милой, доброй,
скорой на выдумку, порой -сверх меры рассудительной и в то же время
чрезвычайно романтичной. Ее темные искрящиеся глаза всегда затуманивали
мечты. Зачитавшись, она часто опаздывала к ужину. Постоянно теряла
наперстки, тапочки, карандаши. И любила предаваться мечтам под звездами.
Мэтью не мог забыть, как однажды ночью увидел ее на балконе. Перегнувшись
через перила, она мечтательно подняла к небу нежное лицо. Мэтью тогда
охватило горячее желание броситься к ней и целовать до бесчувствия.
Мэтью часто, слишком часто, представлял себя в постели с ней. Если бы
подобное когда-нибудь произошло, он был бы так нежен... боготворил бы ее. Он
готов на все, лишь бы доставить ей удовольствие. Он мечтал играть ее
волосами, гладить мягкую округлость бедер, пройтись губами по плечам.
Баюкать ее в своих объятиях. Он хотел этого и гораздо большего.
Его удивляло, что до сих пор никто не догадался о его чувствах. Дейзи могла
бы это заметить с первого взгляда. К счастью, она ничего не поняла. Она
всегда относилась к нему как к мелкой сошке в компании отца, и Мэтью был ей
за это благодарен.
Однако что-то изменилось. Он вспомнил, как Дейзи смотрела на него сегодня
днем. В ее глазах застыло недоумение. Неужели он так изменился? Мэтью не
слишком заботился о своей внешности. Главное, что волосы подстрижены и лицо
чистое. Суровое воспитание уничтожило малейшие проблески тщеславия — как и
все бостонцы, он питал отвращение к чванству и всячески избегал всего нового
и модного.
Однако в последние два года Томас Боумен требовал, чтобы Мэтью посещал его
портного на Парк-авеню, пользовался услугами настоящего парикмахера, а не
уличного брадобрея и приводил в порядок руки, как полагается джентльмену его
положения. По настоянию Боумена Мэтью нанял кухарку и экономку и,
следовательно, стал лучше питаться и набрал вес. Вместе с потерей последних
примет юности это придало ему вид зрелого мужчины. Мэтью задался вопросом,
понравился ли Дейзи, и тут же выругал себя за это.
Но она смотрела на него сегодня так... будто увидела его впервые.
Много раз он приходил в дом своего босса на Пятой авеню, но ни разу Дейзи не
одарила его таким взглядом. Мэтью мысленно вернулся к тому вечеру, когда
познакомился с Дейзи.
Его пригласили на семейный ужин. Прекрасно отделанную столовую освещала
хрустальная люстра, на стенах плотные золотистые обои, под потолком
позолоченная лепнина. На одной стене четыре огромных зеркала в массивных
рамах. Таких больших зеркал Мэтью в жизни не видел.
За ужином присутствовала почти вся семья. Томас восседал во главе стола, его
супруга Мерседес — напротив, по сторонам расположились дети. Двое сыновей —
весьма упитанные юноши, каждый вдвое тяжелее Мэтью. Дочери, Лилиан и Дейзи,
сидели рядом, тайком сдвигая свои стулья и тарелки.
Отношение Томаса к дочерям было весьма своеобразным. Он то игнорировал их,
то обрушивался с жестокой критикой. Старшая, Лилиан, отвечала Боумену с
угрюмой дерзостью.
А пятнадцатилетняя Дейзи смотрела на отца жизнерадостно и весело, чем,
кажется, несказанно раздражала его. Глядя на нее, Мэтью хотелось улыбнуться.
С ее светлой кожей, необычным разрезом карих глаз, с постоянно меняющимся
выражением лица, она, казалось, пришла из заколдованного леса, населенного
фантастическими существами.
Мэтью сразу стало ясно, что Дейзи способна повернуть любой разговор в самом
неожиданном направлении. Он приятно удивлялся и тайком радовался, лучше
узнавая ее характер. Как-то Боумен при всех учинил Дейзи строгий выговор за
ее последнюю проделку. Оказалось, что по дому разгуливала мышь, притом
совершенно безнаказанно, поскольку все мышеловки исчезли.
Кто-то из слуг доложил, что Дейзи ночью собирала мышеловки, чтобы спасти мышь от неминуемой смерти.
— Это правда, дочка? — проворчал Боумен, гневно посмотрев на Дейзи.
— Очень может, быть, — признала она. — Но есть и другое объяснение.
— Какое? — недовольно поинтересовался отец.
— У нас гостит самая умная мышь Нью-Йорка! —
торжественно объявила она.
С этого момента Мэтью никогда не отказывался от приглашения Боуменов. Не
только из-за того, чтобы не огорчать отказом благоволившего к нему хозяина
дома, но потому, что это давало ему шанс увидеть Дейзи. При каждой
возможности Мэтью украдкой смотрел на нее, зная, что большего ему не
суждено. Те минуты, которые он провел в ее обществе, невзирая на ее холодную
вежливость, были близки к мгновениям счастья.
Сунув руки в карманы, Мэтью рассеянно бродил по особняку. Тревожные мысли не
давали ему покоя. Прежде он никогда не бывал за границей, но Англия
оказалась именно такой, какой он ее себе представлял: ухоженные сады,
зеленые холмы, скромные деревни вокруг обширных поместий.
Дом и обстановка были старыми и уютными. Казалось, в каждом углу стоят
бесценные вазы, статуи и картины, которые он видел в книгах по истории
искусства. Наверное, зимой тут немного дует, но многочисленные камины,
пушистые ковры и бархатные шторы не позволяют жаловаться на жизнь.
Когда Томас Боумен — точнее, его секретарь — написал, что нужно руководить
созданием филиала мыловаренной компании в Англии, первым порывом Мэтью было
отказаться. Ответственность его нисколько не пугала. Но быть рядом с Дейзи,
в одной с ней стране... это Мэтью было трудно выдержать. В присутствии Дейзи
душевная боль пронзала его стрелой, суля в будущем бесконечное и безнадежное
ожидание.
Последние строчки письма, сообщавшие о семействе Боуменов, привлекли
внимание Мэтью.
Кстати, — писал секретарь, — младшая мисс Боумен до сих пор не нашла себе
подходящего жениха. Поэтому мистер Боумен решил отправить ее в Нью-Йорк,
если она не обручится до конца весны...
Мэтью оказался в затруднительном положении. Если Дейзи вернется в Нью-Йорк,
то ему, черт побери, самое место в Англии. Что ж, он согласится работать в
Бристоле и посмотрит, сумеет ли Дейзи подцепить мужа. Если ей это удастся и
она останется в Англии, он найдет себе замену и вернется в Нью-Йорк.
Пока между ними океан, все будет в порядке.
Проходя через холл, Мэтью заметил лорда Уэстклифа. Компанию графу составлял
крупный черноволосый мужчина, несмотря на элегантный костюм, походивший на
пирата.
Мэтью решил, что это Саймон Хант, деловой партнер Уэстклифа и, как говорят,
его ближайший друг. Несмотря на его огромное состояние, в жилах Ханта не
было ни капли голубой крови. Он был сыном мясника, но оказался настоящим
финансовым гением, о его фантастическом успехе в деловых кругах ходили
легенды.
— Мистер Свифт, — беззаботно сказал Уэстклиф, когда они столкнулись у
подножия парадной лестницы, — кажется, вы рано вернулись с прогулки. Как вам
наши виды?
— Пейзаж восхитительный, милорд, — ответил Мэтью. — Надеюсь еще не раз
прогуляться по вашим владениям. А вернулся я рано, потому что случайно
встретил мисс Боумен.
— А-а... — с невозмутимым видом протянул Уэстклиф. — Не сомневаюсь, для
мисс Боумен это был сюрприз.
И пренеприятный — таков был невысказанный подтекст. Мэтью не моргнув
выдержал взгляд графа. Одним из его достоинств было умение замечать
неуловимые изменения в лицах и позах людей, выдававшие их мысли, Но Уэстклиф
поразительно владел собой. Мэтью это восхитило.
— Думаю, правильнее сказать, один из сюрпризов, которые выпали на долю
мисс Боумен в последнее время, — ответил Мэтью. Это была скрытая попытка
выведать, знает ли Уэстклиф о возможном браке с Дейзи.
Граф едва заметно поднял брови, словно ответ Мэтью, хоть и любопытный, не
стоил комментария. Вот черт, с нарастающим восхищением подумал Мэтью.
Уэстклиф повернулся к черноволосому мужчине:
— Хант, позвольте представить вам Мэтью Свифта, американца, о котором я
уже рассказывал. Свифт, это мистер Саймон Хант.
Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Хант был лет на пять — десять
старше Мэтью. По виду в драке он никому спуску не даст. Смелый, уверенный в
себе человек, который, по общему мнению, любил подшутить над претензиями,
привычками и предрассудками высшего общества.
— Я наслышан о ваших успехах в производстве локомотивов, — повернулся
Мэтью к Ханту. — В Нью-Йорке с большим интересом следили, как вы объединяете
британское мастерство с американскими методами.
Хант язвительно усмехнулся:
— Хоть и хочется приписать все лавры себе, скромность вынуждает меня
признать, что Уэстклиф тоже приложил к этому руку. Он и его зять — мои
деловые партнеры.
— Судя по всему, ваш союз весьма успешен, — ответил Мэтью.
— У него настоящий талант к лести, — повернулся к Уэстклифу Хант. —
Может, наймем его?
— Боюсь, мой тесть станет возражать, — улыбнулся Уэстклиф. — Таланты
мистера Свифта понадобятся, чтобы построить мыловаренную фабрику и открыть
контору в Бристоле.
Мэтью решил повернуть беседу в другое русло:
— Я читал о недавних дискуссиях в парламенте по поводу национализации
британских железных дорог, — сказал он Уэстклифу. — Мне интересно услышать
ваше мнение по этому поводу, милорд.
— О Господи, только не это! — воскликнул Хант. Уэстклиф нахмурился,
затронутая тема явно была больным местом.
— Обществу меньше всего нужно, чтобы правительство контролировало
промышленность. Храни нас Бог от вмешательства политиканов. Правительство
будет управлять железными дорогами столь же неэффективно, как и всем
остальным. Монополия задушит конкуренцию, а результатом будут высокие цены,
не говоря уже...
— Не говоря уже о том, — перебил его Хант, — что мы с Уэстклифом не
хотим делиться с правительством своей прибылью.
Уэстклиф строго посмотрел на него:
— Я имел в виду интересы общества.
— Как удачно, что в этом случае наши интересы совпадают с интересами
общества.
Мэтью спрятал улыбку.
Подняв глаза к потолку, Уэстклиф сказал Мэтью — Как видите, мистер Хант не
упускает возможности подшутить надо мной.
— Я над всеми подшучиваю, — отозвался Хант, — Просто вы, милорд, чаще
других оказываетесь рядом.
— Мы с Хантом собираемся покурить на террасе, — повернулся к Мэтью
Уэстклиф. — Не составите нам компанию?
Мэтью покачал головой:
— Я не курю.
— Я тоже, — уныло произнес Уэстклиф. — Раньше у меня была привычка
время от времени баловаться сигарой, но, к несчастью, запах табака
нежелателен для графини в ее положении.
Мэтью не сразу сообразил, что графиня — это Лилиан Боумен. Как странно, что
вздорная, крикливая Лилиан теперь леди Уэстклиф.
— Мы с вами поговорим, пока Хант покурит, — сказал Уэстклиф. — Идемте.
Приглашение было из тех, от которых нельзя отказаться, но Мэтью все-таки
попытался.
— Благодарю, милорд, но мне нужно кое-что обсудить с одним человеком, и
я...
— Как я понимаю, этот человек Томас Боумен. Черт, подумал Мэтью. Он
знает. Хоть ничего и не было сказано, это понятно по взгляду Уэстклифа.
Графу известно намерение Боумена женить его на Дейзи, и у него есть на этот
счет свое мнение.
— Сначала обсудите дело со мной, — продолжал граф.
Мэтью осторожно взглянул на Ханта, тот ответил спокойным взглядом.
— Думаю, мистеру Ханту чужие личные дела покажутся скучными.
— Вовсе нет, — дружелюбно заметил Хант. — Я люблю послушать о чужих
делах. Особенно о личных.
Все трое прошли на террасу, с которой открывался вид на ухоженный парк,
расчерченный аккуратными дорожками и обнесенный тщательно подстриженной
живой изгородью. За ним виднелся фруктовый сад. Ветерок приносил густой
аромат цветов, журчание воды в реке сливалось с шелестом листьев.
Усевшись у стола, Мэтью заставил себя расслабиться и откинулся на спинку
кресла. Они с Уэстклифом наблюдали, как Хант перочинным ножиком обрезал
кончик сигары. Мэтью молчал, терпеливо ожидая, когда заговорит Уэстклиф.
— Как давно вы знаете о плане Боумена выдать за вас Дейзи? — резко
спросил граф.
— Приблизительно час с четвертью, — без колебаний ответил Мэтью.
— Так это не ваша идея?
— Вовсе нет, — заверил его Мэтью. Откинувшись в кресле, граф переплел
пальцы и, прищурившись, изучал гостя.
— Вы при этом много выиграете.
— Милорд, если у меня и есть какой-то талант, то это дар зарабатывать
деньги, — прозаично ответил Мэтью. — Мне не нужно жениться на них.
— Рад слышать, — отозвался граф. — У меня есть еще один вопрос, но
сначала я хотел бы изложить свою позицию. Я очень привязан к свояченице и
взял ее под защиту. Будучи хорошо знакомым с Боуменами, вы, несомненно,
знаете о близких отношениях между графиней и ее сестрой. Если Дейзи окажется
несчастной, моя жена будет страдать, и... я этого не допущу.
— Понятно, — кратко ответил Мэтью.
По иронии судьбы его предупреждали, чтобы он держался от Дейзи подальше,
тогда как он сам всей душой желал этого и решил сделать все, что в его
силах, чтобы избежать брака с ней. Его так и подмывало послать Уэстклифа к
дьяволу. Вместо этого, сжав губы, он внешне держался спокойно.
— Дейзи — редкая девушка, — сказал Уэстклиф, — милая и романтическая
натура. Если ее заставят выйти замуж без любви, она будет страдать и
мучиться. Она заслуживает мужа, который будет любить ее такой, какая она
есть, защитит от грубой реальности мира. Мужа, который позволит ей мечтать.
Было странно слышать такие сантименты от Уэстклифа, которого считали
прагматичным и уравновешенным человеком.
— Какой у вас вопрос, милорд? — спросил Мэтью.
— Вы дадите мне слово, что не женитесь на моей свояченице?
Мэтью выдержал строгий взгляд графа. Неразумно перечить человеку, не
привыкшему, чтобы ему возражали. Но Мэтыо годами выдерживал громы и молнии
Томаса Боумена и прекословил ему, когда другие боялись от страха рот
раскрыть.
Хотя Боумен бывал безжалостным, саркастическим, задиристым, больше всего он
уважал тех, кто не страшился в открытую спорить с ним. И поэтому, Мэтью
быстро стал в компании вестником, приносящим хозяину дурные вести, которые
другие работники не решались сообщить. Мэтью прошел такую школу, что попытки
Уэстклифа подавить его оказались совершенно безуспешными.
— Боюсь, не смогу, милорд, — вежливо ответил Мэтыо.
Саймон Хант выронил сигару.
— Вы не дадите мне слово? — недоверчиво спросил Уэстклиф.
— Нет.
Быстро наклонившись, Мэтью поднял сигару и вернул ее Ханту. Саймон взглянул
на него так, словно молча пытался предостеречь от прыжка со скалы.
— Почему? — требовательно спросил Уэстклиф. — Вы не хотите терять место
у Боумена?
— Нет, это он не может позволить себе расстаться со мной сейчас. —
Мэтью постарался улыбкой смягчить заносчивость фразы. — Я знаю о
производстве, маркетинге и руководстве компанией лучше других... и я
заслужил его доверие. Поэтому он меня не уволит, даже если я откажусь
жениться на его дочери.
— Тогда вам будет просто покончить с этим делом, — сказал граф. — Я
хочу, чтобы вы дали слово. Сейчас.
Другого бы властное требование Уэстклифа напугало.
— Я бы подумал над этим, — холодно возразил Мэтыо, — если бы вы
предложили достойную компенсацию. Например, назначили бы меня главой
британского отделения вашей компании и гарантировали мне пост по крайней
мере... ну, скажем, года на три.
Уэстклиф недоверчиво уставился на него.
Тишину нарушил рокочущий хохот Саймона Ханта.
— А он крепкий орешек, черт побери, — воскликнул он, — Попомни мое
слово, Уэстклиф, я найму его к себе в
Консолидейтед
.
—
Я дорого стою, — предупредил Мэтью, и Хант
расхохотался так, что чуть снова не выронил сигару.
Даже Уэстклиф нехотя улыбнулся.
— Черт побери, я не намерен торопиться с вашим назначением на таких
условиях. До тех пор, пока не выясню, что вы подходите для этой должности.
— Значит, мы зашли в тупик, — дружелюбно сказан Мэтью, — Пока.
Уэстклиф и Хант молча переглянулись, решив обсудить ситуацию позднее и без
него. Мэтью почувствовал укол любопытства, но тут же одернул себя. По
крайней мере он дал ясно понять, что его не запугать. И что он оставил право
решения за собой.
Кроме того... он вряд ли мог дать слово касательно дела, которое Боумен еще
не обсуждал с ним.
— Конечно, Дейзи коротышка, — говорил в тот же вечер Боумен, расхаживая
по гостиной. Они с Мэтью договорились встретиться после ужина, пока
остальные собрались внизу. — Она маленькая и легкомысленная. Говорил я жене,
дай девчонке серьезное, достойное имя. Джейн, Констанс или что-нибудь в этом
роде. Но она выбрала Маргарит. Подумать только, французское! В честь ее
кузины с материнской стороны. А когда Лилиан было четыре, она узнала, что
по-французски это означает пустячный цветок. Лилиан стала называть ее Дейзи,
так и повелось...
Боумен продолжал ворчать, а Мэтью думал, какое это прелестное имя. Маленький
цветок с изящными белыми лепестками, такой нежный и такой стойкий. То, что
при таких властных родителях Дейзи упрямо оставалась верна собственной
натуре, говорило о многом.
— ...разумеется, мне придется подсластить это дело, — продолжил Томас
Боумен. — Я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что ты выбрал бы для себя
совсем другую женщину, рассудительную и здравомыслящую, а не такую
капризную, как Дейзи. Следовательно...
— Подслащивать не придется, — спокойно перебил его Мэтью. — Дейзи... то
есть мисс Боумен совершенно... — Очаровательна, Прелестна. Желанна. —
...подходит. Жениться на такой девушке, как мисс Боумен, уже само по себе
награда.
— Хорошо, — проворчал Боумен, хотя слова Мэтью его совершенно не
убедили. — С твоей стороны очень благородно так говорить. И все же я
предлагаю тебе достойную компенсацию в виде большого приданого, увеличения
доли акций компании и так далее. Уверяю, ты будешь доволен. Что касается
приготовлений к свадьбе...
— Я еще не сказал
да
, — перебил его Мэтью.
Боумен остановился и вопросительно посмотрел на него.
— Начнем с того, — осторожно продолжил Мэтыо,
— Что за два месяца мисс Боумен может найти себе
жениха.
— Поклонника твоего уровня она не найдет, —
самодовольно сказал Боумен.
Несмотря на то что эта реплика доставила ему удовольствие, Мэтью ответил
мрачно:
— Благодарю вас. Но я не верю, что мисс Боумен разделяет ваше высокое
мнение.
Боумен пренебрежительно отмахнулся:
— Женщины переменчивы, как английская погода. Ты сможешь внушить ей
симпатию.— Пошли Дейзи букет цветов, отпусти парочку комплиментов... а того
лучше — процитируй дурацкие стишки, которыми она так увлекается что от книги
не оторвешь. Соблазнить женщину — пустяковое дело. Все, что тебе нужно...
—Мистер Боумен, — встревожившись, перебил его Мэтью. Боже милостивый, еще не
хватало, чтобы босс объяснял ему технику ухаживания. — Я уверен, что
справлюсь с этим
...Закладка в соц.сетях
