Жанр: Любовные романы
Шопоголик 4. Шопоголик и сестра
...камням и старательно долбит ножом торчащую глыбу.
- Джесс! - надрываюсь я, но из-за ветра мой голос похож на писк. - Джесс! ДЖЕСС!
Наконец она поворачивает голову - и ее лицо искажает ужас.
- Господи боже! Бекки! Какого дьявола ты там делаешь?
- Я пришла сказать, что мы сестры! - отзываюсь я, не зная, слышит она меня или
нет. - Сестры, ясно? - кричу я, делаю шаг вперед и приставляю ладонь рупором ко рту. -
Мы сестры!
- Стой! - ужасается Джесс. - Там опасно!
- Ничего со мной не случится!
- Вернись обратно!
- Да я держусь, честное слово, - уверяю я, но она так встревожена, что я послушно
отступаю от края карниза.
И тут босоножка скользит по грязи.
Я теряю равновесие.
Лихорадочно хватаюсь за камни, за острые обломки, хоть за что-нибудь, чтобы спастись.
Но все вокруг слишком мокрое и скользкое. Нащупываю корни какого-то кустика, но сжать их
в кулаке никак не удается.
- Бекки! - слышу я визг Джесс как раз в тот момент, когда злополучный кустик
выскальзывает у меня из пальцев. - БЕККИ!
Падая, успеваю услышать только душераздирающий вопль и увидеть небо, а потом что-то
тяжелое обрушивается мне на голову.
И меня накрывает темнота.
Хроники Мейда-Вейл
суббота, 7 июня 2003 г.
ИСЧЕЗЛА ЖЕНЩИНА
Вчера вечером стало известно об исчезновении жительницы Мейда-Вейл,
двадцатисемилетней Ребекки Брэндон. Миссис Брэндон (урожденная Блумвуд)
исчезла в четверг из роскошных апартаментов, где жила вместе с мужем Люком
Брэндо-ном, и с тех пор от нее не поступало никаких вестей. Тревогу подняла подруга
миссис Брэндон, Сьюзан Клиф-Стюарт, прибывшая в Лондон с неожиданным
визитом.
Покупки
Системы наблюдения запечатлели миссис Брэндон в местном магазине
"Гастрономия Энн" незадолго до исчезновения. Пропавшая была явно чем-то
взволнована. "Она бросила покупки и убежала, - сообщила продавщица Мари
Фуллер. - Так ничего и не купила".
Услышав об этом, миссис Клиф-Стюарт пришла в волнение: "Значит, у нее и
вправду что-то случилось! Бекс ни за что не ушла бы из магазина с пустыми руками!
Никогда!"
Паника на борту
Беспорядки начались на борту судна, совершающего круизный рейс "Дух, Душа и
Тело" по Средиземному морю. Родители миссис Брэндон, Грэхем и Джейн Блумвуд,
требовали повернуть корабль обратно. "Ничего, транквилизаторами обойдетесь! -
кричала в истерике миссис Блумвуд. - А у меня дочь пропала!"
Грозы
Грозы помешали супругу миссис Брэндон, Люку, вылететь с Кипра, где он
работает в настоящее время. Вчера он заявил, что "чрезвычайно встревожен" и
постоянно поддерживает связь с полицией. Его деловой партнер Натан Батист
пообещал награду за любую информацию о местонахождении миссис Брэндон. Вчера
мистер Батист сказал: "Если с головы этой юной леди упадет хотя бы один волос, я
лично переломаю мерзавцу все кости. Дважды". В 1984 г, мистеру Батисту были
предъявлены обвинения в нанесении тяжких телесных повреждений.
22
Ох- х...
Ой- ой-ой.
Боже, голова раскалывается. Уфф. В ноге стреляет, плечо ломит, и вообще меня сейчас
вырвет...
Кстати, где я? Почему мне так паршиво?
С усилием приподнимаю веки и тут же опускаю - какое-то голубое сияние нестерпимо
режет глаза.
Хм... голубое. Бессмыслица. Пожалуй, посплю еще.
- Бекки! Бекки! - зовет меня голос с другого конца света. - Проснись!
Заставляю себя снова открыть глаза и вижу перед собой лицо. Расплывчатое, на голубом
фоне.
Джесс.
Господи, это же Джесс. Бледная, встревоженная. Видно, что-то потеряла. Какой-нибудь
камень. Не иначе.
- Ты меня видишь? - допытывается она. - Пальцы сосчитать можешь?
Она сует мне в лицо руку, я сонно таращусь на нее. Похоже, Джесс отродясь маникюр не
делала.
- Сколько пальцев? - спрашивает она. - Ты меня видишь? Слышишь?
Да слышу я, слышу.
- Э-э... три?
Мгновение Джесс молча смотрит на меня, потом падает на колени и закрывает лицо
руками.
- Слава богу! Слава богу!
Ее трясет. Что это с ней такое?
И вдруг ко мне разом возвращается память.
Боже мой. Поход. Гроза. Падение. Господи, я откуда-то свалилась. С горы, кажется.
Быстро приказываю себе не думать об этом, но неожиданно для себя вдруг начинаю
плакать. Слезы льются по щекам прямо в уши.
Хватит. Перестань. Все уже позади. Ты на твердой земле. Ты в... хм, это еще вопрос.
Честно говоря, понятия не имею, где я. Вглядываюсь в ярко-голубой фон за спиной Джесс, но
толку от этого ноль. Но я не в раю, это точно, потому что откуда тут взялась Джесс? Прыгнула
за мной?
- Где я? - выговариваю слабым голосом, и Джесс, по-прежнему бледная и
перепуганная, поднимает голову.
- У меня в палатке, - объясняет она. - Я всегда ношу палатку с собой. Переносить тебя
на другое место я не решилась, вот и поставила палатку над тобой.
А, палатка! Умно придумано. Почему бы и мне не таскать с собой повсюду палатку?
Завтра же начну. Обязательно. Поищу какую-нибудь маленькую, которая помещается в
дамской сумочке.
Проблема одна: лежать на земле слишком жестко. Пожалуй, надо встать и размять ноги.
Но едва я пытаюсь приподняться, как перед глазами все плывет и темнеет.
- Ой... - слабо бормочу я и опускаюсь на землю.
- Не вздумай встать! - тревожится Джесс. - Ты пережила страшное падение. Я уже
думала... - Она обрывает себя и тяжело вздыхает. - Неважно. Просто лежи и не двигайся.
Постепенно ко мне возвращается чувствительность. Все руки перепачканы и исцарапаны.
Беглый осмотр ног дал те же результаты. На щеке нащупываю ссадину.
- Ох... у меня на лице кровь?
- Да ты вся в крови, - чистосердечно признается Джесс. - Что-нибудь болит?
- Нога. Левая. Прямо мочи нет.
Джесс принимается ощупывать ногу, а я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть.
- Похоже, растяжение, - наконец выносит она приговор. - Сейчас перевяжу. - Она
зажигает фонарь, вешает его на шест и тянется за какой-то жестянкой. Оттуда Джесс достает
бинты и начинает умело перевязывать мне щиколотку. - И все-таки, Бекки, что ты здесь
делаешь, черт возьми?
Чтобы вспомнить это, мне опять приходится напрячься.
- Я... я искала тебя. Решила пойти с тобой в поход на выносливость.
Джесс замирает.
- Но я же нашла тебя в стороне от маршрута! Та тропа проходит гораздо ниже. Или ты
не следила за метками?
- За какими метками? - удивляюсь я.
- Господи, ты что, в первый раз в походе? - изумляется Джесс. - Зачем ты вообще
сюда потащилась? Это же опасно!
- А ты почему? - спрашиваю я и морщусь: слишком туго она затягивает бинт. - Так я
и подумала, что ты занята чем-то опасным.
Лицо Джесс становится замкнутым.
- В прошлый раз, когда я поднималась на пик, я заметила здесь неподалеку аммониты, -
наконец объясняет она. - Вот и решила забрать один. Глупо, конечно, даже безрассудно, но ты
вряд ли поймешь...
- А вот и нет! Все я прекрасно понимаю! - живо перебиваю я и приподнимаюсь на
локтях. О господи! Опять в голове карусель. Но я просто обязана договорить. - Джесс, я тебя
понимаю. Я видела твои камни. Это... что-то потрясающее. Они бесподобны.
- Ты ложись, - убеждает Джесс. - И успокойся.
- Не хочу я успокаиваться! Слушай, Джесс, мы сестры. Самые настоящие. Поэтому я и
полезла в гору. Чтобы все тебе рассказать.
Джесс с сомнением смотрит на меня:
- Бекки, у тебя на голове шишка... наверное, сотрясение мозга...
- Ну и пусть! - Чем громче я говорю, тем больнее отдается в затылке каждое слово, но я
уже разошлась. - Мы одной крови. Я точно знаю! Я же была у тебя дома.
- Что?! - Джесс шокирована. - Кто тебя впустил?
- И видела твой шкаф с камнями. Совсем как мой шкаф с обувью в Лондоне. Тютелька в
тютельку. Эта подсветка... полки... да все сразу!
Впервые с тех пор, как мы с Джесс знакомы, я вижу на ее лице нерешительность.
- И что с того? - почти грубо спрашивает она.
- А то! Мы одинаковые, ясно? - В запале я сажусь, не обращая внимание на пятна,
поплывшие перед глазами. - Джесс, вспомни, какие чувства ты испытываешь к камню,
который по-настоящему красив. Точно так же я отношусь к единственной в мире паре туфель!
Или к платью. Я просто должна заполучить его. А там хоть трава не расти. И ты готова на все
ради своей коллекции.
- Нет, - слабо возражает Джесс и отворачивается.
- Да, да! Сама знаешь! - Я вцепляюсь ей в руку. - Ты такая же одержимая, как я!
Только лучше маскируешься!... Ой, голова... Ой...
Я опрокидываюсь на спину, в голове стучит.
- Сейчас дам обезболивающее, - обещает Джесс, но не двигается с места. Просто сидит
с бинтом в руках.
Кажется, ее все-таки проняло. Тихо. Только дождь барабанит по палатке. Я боюсь даже
дышать. И шевелиться.
Тем более что шевелиться я и не могу.
- И ты полезла в горы в грозу, только чтобы сказать мне это? - наконец спрашивает
Джесс.
- Да! Разумеется!
Она смотрит на меня в упор. Лицо у нее бледное и растерянное, будто она никак не может
понять, разыгрывают ее или нет.
- Но почему? Зачем ты это сделала?
- Потому... потому что это очень важно! Особенно для меня!
- Ради меня еще никто так не рисковал, - признается она и сразу отворачивается,
начинает рыться в своей жестянке. - Ссадины надо обработать антисептиком.
Она сворачивает из ваты тампон и прикладывает его к ссадинам, а я стараюсь не
морщиться, хотя антисептик жутко жжется.
- Значит... ты мне веришь? - спрашиваю я. - Веришь, что мы сестры?
Джесс долго смотрит на собственные ноги в толстых носках и коричневых туристических
ботинках. Потом переводит взгляд на мои бирюзовые босоножки со стразами на ремешках, все
исцарапанные и заляпанные грязью. На мою юбку от Марка Джейкобса.
Безнадежно испорченный топ с блестками. И, наконец, на мое испачканное косметикой,
кровью и грязью лицо. Мы просто сидим и смотрим друг другу в глаза.
- Да, - наконец говорит она. - Верю.
После трех доз сильного обезболивающего мне вроде полегчало. Зато напала болтливость.
- Я же знала, что мы сестры, - поминутно повторяю я, пока Джесс заклеивает мне
пластырем колено. - Знала с самого начала! Наверное, я экстрасенс. Даже в горах я
почувствовала, что ты где-то рядом.
- М-м-м... - бормочет Джесс, закатывая глаза.
- И знаешь, я скоро буду похожа на тебя даже внешне. Я уже думала, не подстричься ли
мне. А что, мне бы пошло. Я даже камнями заинтересовалась...
- Бекки, - перебивает Джесс, - нам вовсе незачем быть абсолютно одинаковыми.
- Что? - теряюсь я. - Ты о чем?
- Даже если мы сестры, - объясняет она, садясь на корточки, - это еще не значит, что
мы должны носить одинаковые стрижки. Или коллекционировать минералы.
- Или питаться картошкой, - не сдержавшись, добавляю я.
- Вот именно, - соглашается Джесс, достает еще одну упаковку пластыря и вскрывает
ее. - Или сходить с ума по дорогущей дизайнерской помаде, которая через три недели выйдет
из моды.
У нее слегка подрагивают губы. От неожиданности я открываю рот. Она что, дразнит
меня?
- Пожалуй, ты права, - как ни в чем не бывало соглашаюсь я. - Даже если у нас общие
гены, это еще не значит, что мы обе обязаны делать нудную зарядку с бутылками вместо
гантелей.
- Правильно. Или... скупать дурацкие журналы, в которых ничего нет, кроме идиотской
рекламы.
- Или пить кофе из кошмарного старого термоса.
- Или хлебать разбавленный капуччино по жутким ценам.
Грохочет гром, и мы обе вздрагиваем. Дождь изо всех сил лупит по палатке, будто
барабанными палочками. Джесс прячет остатки пластыря в жестянку.
- Ничего съестного ты, конечно, не прихватила, - говорит она.
- Вообще-то нет...
- Моих запасов хватит ненадолго. - Она хмурится. - А мы можем проторчать здесь
несколько часов. Даже если гроза скоро кончится.
- А ты умеешь искать какие-нибудь съедобные корешки или ягоды? - с надеждой
спрашиваю я.
Джесс останавливает меня взглядом.
- Бекки, я тебе не Тарзан. - Она подтягивает колени к груди и обхватывает их
руками. - Будем просто сидеть и ждать.
- У тебя с собой нет мобильника? - удивляюсь я.
- У меня его вообще нет. Он мне не нужен.
- Ну да, не каждый же день за тобой увязывается идиотка-сестра.
- Да, не каждый. - Она ерзает и протягивает руку куда-то за спину. - Кстати, я тут
собрала твое имущество. Рассыпалось в полете.
- Спасибо.
Я принимаю из рук Джесс целую пригоршню своих вещичек. Лак для волос в
мини-флаконе. Маникюрный набор. Пудреницу.
- А вот сумку так и не нашла, - добавляет Джесс. - Ума не приложу, куда она
девалась.
Сейчас у меня будет разрыв сердца.
Моя "ангельская сумочка".
Сумочка как у кинозвезды, за две тысячи евро. Сумка, о которой мечтает весь мир.
И это сокровище пропало. Потерялось на горе в забытом богом углу.
- Ну и ладно, - я принужденно улыбаюсь, - бывает.
Непослушными ноющими пальцами открываю пудреницу - о чудо, от удара зеркало
совсем не пострадало. Опасливо разглядываю себя и ужасаюсь. Я похожа на потрепанное
огородное пугало. Волосы торчат в разные стороны, на щеках по ссадине, а на лбу гигантская
шишка.
- Что будем делать дальше? - спрашиваю я, захлопнув пудреницу.
- Сидеть здесь и ждать, когда кончится гроза.
- А до тех пор? Пока торчим в палатке? Целую минуту Джесс бесстрастно смотрит на
меня.
- Можем посмотреть "Когда Гарри встретил Салли" и погрызть попкорна.
Меня разбирает смех. Оказывается, у Джесс все-таки есть чувство юмора. В глубине
души.
- Хочешь, сделаю тебе маникюр? - предлагаю я. - У меня все с собой.
- Маникюр? Мне? - эхом повторяет Джесс. - Бекки, мы же в горах.
- Правильно! В том-то и соль! Вот этот суперстойкий лак выдержит любые условия.
Смотри! - Я показываю ей флакончик с лаком. - Видишь? Модель лезет на гору.
- Невероятно, - вздыхает Джесс, берет у меня флакон и изучает этикетку. - И народ на
это клюет?
- Да ладно тебе! Чем нам еще заняться? - Делаю паузу и невинным тоном добавляю: -
У нас же нет с собой ничего интересного. Ни счетов, ни банковских выписок.
У Джесс блестят глаза.
- Ладно, твоя взяла, - соглашается она. - Делай свой маникюр.
Над палаткой бушует гроза, а мы красим друг другу ногти ярко-розовым мерцающим
лаком.
- Потрясающе! - восхищаюсь я, когда Джесс заканчивает обрабатывать мою левую
руку. - Ты прирожденная маникюрша!
- Спасибо, - сухо отзывается она. - Что бы я без тебя делала.
Помахиваю рукой, чтобы просушить лак у фонаря, потом снова достаю пудреницу и
любуюсь своим отражением.
- Теперь тебе надо научиться задумчиво подносить палец к губам, - объясняю я и
показываю, как это делается. - Ну, как будто хочешь обратить внимание на новое колечко или
браслетик. Пусть все видят.
Я протягиваю Джесс зеркало, но она отворачивается и снова замыкается в себе.
- Нет, спасибо.
Я убираю пудреницу и погружаюсь в раздумья. Спросить бы у Джесс, почему она
ненавидит зеркала. Но как-нибудь поделикатнее.
- Джесс... - начинаю я.
- Что?
- Почему ты ненавидишь зеркала? Тишина, только воет ветер.
- Сама не знаю, - наконец отвечает она. - Но в детстве, когда я смотрелась в зеркало,
папа бранил меня за тщеславие.
- За тщеславие? - От удивления я широко раскрываю глаза. - И что, так каждый раз?
- Почти. А почему ты спрашиваешь? Твои родители что говорили?
- Мои родители... - Мне вдруг становится неловко. - Они часто повторяли, что я -
самый хорошенький ангелочек, какой когда-либо слетал на землю.
- М-да, - Джесс пожимает плечами, словно говоря: "Подумать только".
Несколько минут я молча разглядываю свои ногти.
- А ведь ты права, - вдруг признаюсь я. - Меня избаловали. Родители мне ни в чем не
отказывали. Мне ничего не приходилось делать самой. Ни разу. Всегда кто-нибудь помогал.
Сначала мама с папой... потом Сьюзи... теперь Люк...
- А я научилась самостоятельности с тех пор, как помню себя, - говорит Джесс. На ее
лицо падает свет фонаря, но разгадать выражение невозможно.
- Похоже... строгий он, твой папа, - робко замечаю я.
Джесс отвечает не сразу.
- Папа никогда не выдает своих чувств, - объясняет она. - Он не хвалил нас - ни
разу, никого. Конечно, в душе он нами гордится, - убежденно добавляет она, - но у нас в
семье не принято хвастать своими делами.
Внезапно налетевший ветер срывает угол палатки, брызжет на нас дождем. Джесс хватает
ткань и закрепляет на прежнем месте.
- И я такая же, - продолжает она, забив камнем в землю металлический костыль. -
Если я молчу, это еще не значит, что я бесчувственная. - Она оборачивается и смущенно
смотрит на меня. - Бекки, когда я приехала к тебе в гости, я вовсе не хотела тебя обидеть. Или
показаться... ледышкой.
- Напрасно я тебя обозвала, - запоздало раскаиваюсь я. - Ты уж прости...
- Нет, - перебивает Джесс, - это ты меня прости. Мне надо было перебороть себя.
Расслабиться. - Она откладывает камень и несколько секунд смотрит на меня. - Честно
говоря, я тебя... немного побаивалась.
- А Люк считал, что я на тебя давлю, - грустно произношу я.
- Я думала, ты чокнутая. - Мы с Джесс обе улыбаемся. - Нет, серьезно, - продолжает
она. - Так и думала. И все гадала, из какой психушки взяли тебя родители.
- Да? - Мне становится как-то не по себе. И голова опять разболелась.
- Тебе надо поспать, - говорит Джесс. - Сон - лучший лекарь. И лучший наркоз. Вот
тебе одеяло. - И подает мне что-то похожее на лист тонкой фольги.
- Ладно, - с сомнением соглашаюсь я. - Попытаюсь.
Выбираю для головы местечко поудобнее, без острых камней, и закрываю глаза.
Но мне не спится. В голове крутится наш разговор, а тут еще дождь хлещет и палатка
хлопает на ветру.
Я избалованная.
Капризная девчонка.
Неудивительно, что Люк не выдержал. Ничего странного, что наш брак кончился
катастрофой. Это я во всем виновата.
Господи... Опять у меня глаза на мокром месте. Сердце щемит, шея как-то вывернута, в
спину впился осколок камня...
- Бекки, как ты? - спрашивает Джесс.
- Неважно, - сдавленным и сиплым голосом отзываюсь я. - Уснуть не могу.
Джесс не отвечает. Или не расслышала, или не знает, что сказать. Но вдруг я чувствую,
что она придвигается ближе. Поворачиваю голову, а она протягивает мне какой-то белый
брусочек.
- Это, конечно, не мятная помадка, - предупреждает она.
- А что? - с интересом спрашиваю я.
- Мятный кекс "Кендол". Альпинисты часто берут его с собой.
- Спасибо, - шепчу я и откусываю кусочек. Вкус какой-то чудной. Но сладко. Мне не
очень-то нравится, но, чтобы не обидеть Джесс, я старательно жую кекс. И вдруг снова
заливаюсь слезами.
Джесс вздыхает, доедая свой ломтик.
- Ну что с тобой?
- Люк навсегда меня разлюбил, - всхлипываю я.
- Сомневаюсь.
- Можешь мне поверить. - У меня течет из носа, я вытираю его рукой. - Как
вернулись из свадебного путешествия, все у нас напереко-сяк. Это я виновата, я все
испортила...
- Нет, не ты, - перебивает Джесс. - Точнее, не только ты, - спокойно поясняет
она. - Вы оба. т Она аккуратно складывает обертку из-под кекса и сует в свой рюкзак. - Это к
разговору о маниях. Люк - законченный трудоголик!
- Да знаю я. Но я думала, он изменился. Пока мы путешествовали, он расслабился. Все
было просто идеально. Я так радовалась.
С болью в сердце я вдруг вспоминаю нас с Люком, загорелых и беззаботных. Мы
держимся за руки. Вместе занимаемся йогой. Сидим на террасе в Шри-Ланке и планируем
возвращение-сюрприз.
У меня были такие радужные планы. И ни один не сработал.
- Медовый месяц не может длиться вечно, - резонно возражает Джесс. - Рано или
поздно он все равно кончится.
- А я так мечтала выйти замуж, - сокрушаюсь я, - Мне так ясно все представлялось!
Как мы сидим вокруг большущего стола при свечах. Я, Люк, Сьюзи... Таркин... все счастливы,
все смеются...
- И что же случилось? - Джесс проницательно смотрит на меня. - Со Сьюзи? Твоя
мама говорила, что она твоя лучшая подруга.
- Была. Пока не нашла себе... другую подругу. - Смотрю на голубую хлопающую
парусину палатки и чувствую, что в горле встал ком. - У всех новые друзья, новая работа,
новые увлечения. А у меня... никого не осталось.
Джесс застегивает молнию рюкзака и с силой затягивает тесемки. Потом поднимает
голову.
- У тебя есть я.
- Я тебе даже не нравлюсь, - скорбно напоминаю я.
- Но я же твоя сестра, - возражает Джесс. - Придется терпеть.
Ее глаза искрятся весельем. И теплом. А я думала, Джесс на такое не способна.
- Знаешь, а Люк хочет, чтобы я была похожа на тебя, - помедлив, сообщаю я.
- Ну-ну. Как же.
- Честное слово! Чтобы была такой же бережливой и экономной. - Я украдкой прячу
недоеденный кекс за камень, надеясь, что Джесс не заметит. - Ты меня научишь?
- Экономить? Тебя?
- Да! Пожалуйста! Джесс закатывает глаза.
- Будь ты экономной, не стала бы выкидывать совершенно нормальный кусок кекса.
- Э-э... верно. - Пристыженная, вынимаю кекс из-за камня и сую в рот. - А что,
вкусно...
Ветер усиливается, палатка вся ходит ходуном. Я плотнее заворачиваюсь в тоненькое
одеяло Джесс, уже в миллионный раз жалея, что не надела кофточку. Или даже этот ка-гуль. И
вдруг кое-что вспоминаю. Сую руку в карман юбки - и не могу прийти в себя от изумления.
Крошечный комочек все еще там.
- Джесс... это тебе. - Я достаю комок и протягиваю его Джесс. - К тебе я заходила,
чтобы отдать эту штуку.
Джесс нерешительно берет голубенький мешочек. Развязывает тесемки и вытряхивает на
ладонь серебряную цепочку с горошиной от Тиффани.
- Это на шею, - поясняю я. - Смотри, у меня такая же.
- Бекки... - Джесс растеряна. - Это же... это...
У меня екает сердце: сейчас она скажет "неприлично" или "неуместно".
- Чудо, наконец выговаривает она. - Просто чудо. Мне нравится. Спасибо.
Она застегивает цепочку на шее, а я с удовольствием наблюдаю за ней. Джесс идет!
Странно другое: ее лицо кажется каким-то новым. Будто даже форма изменилась. Или...
- Боже! - изумленно ахаю я. - Ты улыбаешься!
- Нет, что ты, - спешит возразить Джесс, но я вижу, как она пытается подавить улыбку
- и не может. Улыбка ширится, Джесс поднимает руку и нащупывает серебряную горошину.
- Да, да! - Меня разбирает смех. - Улыбаешься, я же вижу! Наконец-то я нашла твое
слабое место. В глубине души ты обожаешь "Тиффани".
- Еще чего!
- Отпирайся, отпирайся! Я так и знала! Слушай, Джесс...
Но договорить мне не удается: ветер заглушает все звуки, и неожиданно налетевший
вихрь срывает с колышков одну половину палатки.
- Ой! - взвизгиваю я от ледяных капель дождя. - Господи, палатка! Держи ее!
- Ох, черт. - Джесс борется с отяжелевшей тканью, безуспешно пытается закрепить ее,
но ураган вырывает палатку у нее из рук. Секунду палатка бьется на ветру, как парус, а потом
улетает куда-то вниз.
Под проливным дождем я растерянно смотрю на Джесс.
- Что же нам теперь делать? - Мне приходится кричать во весь голос.
- Только этого не хватало. - Она смахивает с лица капли. - Ладно, будем искать
укрытие. Встать сможешь?
Она помогает мне подняться, а я стараюсь не расплакаться. На ногу ступить невозможно.
- Придется идти вон к тем камням, - указывает Джесс. - Обопрись на меня.
Прихрамывая и волоча ноги, мы бредем вниз по грязному склону, сначала неуклюже, а
потом подстраиваясь к походке друг друга. От боли я скрежещу зубами, но уговариваю себя
потерпеть.
- А за нами придут? - спрашиваю я на полпути.
- В ближайшее время - вряд ли. - Джесс останавливается. - Так. Теперь будем
подниматься. Держись крепче.
Каким- то чудом я взобралась по крутому склону, постоянно чувствуя рядом сильные
руки Джесс. Ну и силачка она, оказывается! До меня вдруг доходит: а ведь она легко могла бы
спуститься с горы даже в грозу. И сейчас была бы уже дома, в тепле и покое.
- Спасибо за помощь, - запоздало благодарю я на ходу. - Спасибо, что не бросила
меня здесь одну.
- Не за что, - невозмутимо отвечает она.
Дождь слепит глаза, дышать почти нечем. У меня снова начинает кружиться голова, а
нога будто решила подвергнуть меня изощренной пытке. Но я упрямо иду вперед. Не могу же я
подвести Джесс.
И вдруг сквозь шум дождя до меня доносится какой-то новый звук. Может, мне
послышалось. Или ветер завывает. Нет, не может быть.
- Постой. - Джесс останавливается. - Что это?
Мы прислушиваемся. Нет. Не послышалось.
Размеренное тарахтенье вертолета.
За пеленой дождя мерцают тусклые огни.
- Помогите! - ору я и как сумасшедшая размахиваю руками. - Сюда!
- Сюда! - вопит Джесс и поднимает повыше шест с фонарем. - Мы здесь! На помощь!
На несколько секунд вертолет зависает над нами. А потом - ужас! - летит прочь.
- Нас не увидели? - пугаюсь я.
- Не знаю. - Джесс напряжена и встревожена. - Трудно сказать. Здесь им все равно
негде приземлиться. Значит, сядут поближе к вершине и спустятся за нами пешком.
Некоторое время мы ждем, но вертолет не возвращается.
- Ладно, - решает Джесс, - идем дальше. Хоть спрячемся от ветра за камнями.
И мы идем. Но на этот раз силы почти сразу оставляют меня. Я донельзя измучена. Я
вымоталась, замерзла, у меня нет никаких внутренних резервов. Мы ползем вверх по склону
мучительно медленно, сблизив головы, обнявшись, задыхаясь и утирая стекающий по лицам
дождь.
- Подожди. - Я замираю. - Кажется, я что-то слышу. - Уцепившись за Джесс, я
выворачиваю шею.
- Что?
- Вроде бы голос... Или...
Я осекаюсь: к нам приближаются вспышки. Мутное пятнышко фонаря. Эхо далеких
голосов.
Господи. Люди. Наконец-то.
- Это спасатели! - кричу я. - Идут сюда! Скорее! Нам нужна помощь!
- Сюда! - подхватывает Джесс и размахивает фонарем. - Мы здесь!
Пятно света на миг исчезает и снова появляется.
- Помогите! - во все горло зовет Джесс. - Мы здесь!
Ответа нет. Куда они девались? Неужели прошли мимо?
- На по-о-омощь! - в отчаянии почти визжу я. - Прошу, помогите! Сюда! Вы нас
слышите?
- Бекс?
Голос такой знакомый, что я на миг леденею. Уже галлюцинации начались,
- Бекс! - повторяет тот же голос. - Бекс, ты где?
- Сьюзи?...
Из- за ближайшей гряды камней появляется фигура в драной куртке-6арбуре. Мокрые
волосы облепили голову, в руке фонарь.
- Бекс! - кричит она. - Бекс! Отзовись!
Ну точно галлюцинации. Или мираж. Наверное, дерево гнется на ветру, а мне мерещится
Сьюзи.
- Бекс! Отзовись!
И тут луч света падает прямо на нас.
- Господи, Бекс! Я ее нашла! - кричит Сьюзи, оглянувшись через плечо. - Скорее
сюда! Бекс! - И она бежит к нам, оступаясь на камнях.
...Закладка в соц.сетях
