Жанр: Любовные романы
Шопоголик 4. Шопоголик и сестра
...ой можешь быть откровенным, Люк! Если ты
предпочитаешь занудную скрягу, у которой ни вкуса, ни чувства юмора, - дело твое! Женись
на этом сокровище, что уж мелочиться! А весело-то как будет! Уверена, с ней ты точно не
соскучишься...
- Бекки! Прекрати сейчас же! Несколько минут он молчит, комкая конверт. Я боюсь
шевельнуться.
- Знаю, ты не любишь Джесс, - наконец говорит он, подняв голову. - Но послушай,
что я тебе скажу. Твоя сестра - хороший человек. Честный, надежный и трудолюбивый. Для
нас она не пожалела времени, - он постукивает по диску, - сама вызвалась нам помочь и не
попросила ни платы, ни благодарности. Вот оно, истинное бескорыстие! - Он делает шаг ко
мне и безжалостно заканчивает: - Ты могла бы многому поучиться у своей сестры.
От потрясения меня бросает то в жар, то в холод. Открываю рот, хочу возразить - но не
могу издать ни звука.
Люк смотрит на часы:
- Мне пора. Когда вернусь - не знаю.
- Люк... мне так жаль. - Ко мне наконец-то вернулся голос, пусть даже слабый и
жалкий. - Прости, что разочаровала тебя. - Но если хочешь знать... ты меня тоже расстроил.
Ты изменился. Во время свадебного путешествия ты был совсем другим. Забавным, добрым,
спокойным...
Мне вдруг отчетливо вспоминается Люк, каким он был недавно. Сидел на коврике для
йоги, в выцветших штанах и с серьгой в ухе. Улыбался мне под солнцем Шри-Ланки. Держал
меня за руку...
Сердце ноет от невыносимой тоски. Покладистый, жизнерадостный парень, с которым я
ездила по всему миру, ничуть не похож на сурового мужчину, который сейчас стоит передо
мной.
- Ты изменился, - повторяю я со всхлипом, по щеке стекает слеза. - Стал таким, как
раньше, давным-давно. Ты же обещал, что больше никогда таким не будешь. - Я с досадой
смахиваю слезу. - Не думала, что наша жизнь окажется вот такой, Люк.
В кухне тихо.
- И я не думал, - признается Люк. В голосе слышна привычная насмешка, но лицо
строгое. - Пора идти. Пока, Бекки.
Он отворачивается, а через несколько секунд хлопает входная дверь.
Я держусь из последних сил. Но слезы уже прорвались, хлынули по щекам, ноги
задрожали. Опускаюсь прямо на пол и утыкаюсь лицом в коленки. Ушел. И даже не поцеловал
меня на прощанье.
Не знаю, сколько я просидела на одном месте. Просто обнимала собственные колени да
изредка вытирала лицо рукавом. Наконец слезы иссякли, дышать стало легче, и я понемногу
успокоилась. Но тянущая пустота в груди осталась.
Нашему браку конец. И года не продержались.
С трудом поднимаюсь на затекшие ноги, медленно бреду в пустую столовую. Посреди
столовой гордо расположился наш резной деревянный стол из Шри-Ланки.
На глаза вновь наворачиваются слезы. С этим столом связано столько мечтаний! Какие
упоительные картины я себе рисовала! Чего только не подсказывало воображение: мягкий свет
свечей, я раскладываю по тарелкам сытное рагу, Люк нежно улыбается мне, за столом
собрались все наши друзья...
И вдруг меня охватывает страстное, непреодолимое желание поговорить со Сьюзи.
Услышать ее сочувственный голос. Она-то знает, как быть. Она всегда все знает.
Почти бегу к телефону и суетливо набираю номер.
- Алло! - Голос высокий, женский - но это не Сьюзи.
- Привет, - растерянно говорю я. - Это Бекки. С кем я...
- А это я, Лулу! Привет, Бекки! Как дела? Ее ликующий голос ударяет мне по нервам,
как острая терка.
- Прекрасно, - отвечаю я. - А Сьюзи случайно нет рядом?
- Она как раз устраивает близнецов в машине! Мы едем на пикник в Маршем-Хаус.
Слышала про него?
- Э-э... Нет. Не слышала.
- О, ты непременно должна там побывать!... Космо, зайка, только не в холщовых
штанишках!... Это национальный заповедник. Дети его обожают. Там разводят бабочек!
- Ясно, - мямлю я. - Рада за вас.
- Сьюзи перезвонит тебе через пару минут, хорошо?
- Спасибо, - с облегчением благодарю я. - Это было бы замечательно. Просто скажи...
что мне очень нужно с ней поговорить.
Подхожу к окну, прижимаюсь лицом к стеклу и стою, глядя на снующие внизу машины.
Светофор на углу включает красный глаз, и весь транспорт останавливается. Потом зажигается
зеленый свет, и машины разом срываются с места. И снова красный, и опять все стоят.
Сьюзи не звонит. А прошло уже гораздо больше двух минут.
Нет, не позвонит она. Она живет в другом мире. В мире холщовых штанишек, пикников и
заповедников, где разводят бабочек. Там нет места ни мне, ни моим дурацким проблемам.
От разочарования у меня болит голова. В последнее время мы со Сьюзи постоянно
ссорились. Но я думала... надеялась...
С трудом проглатываю вставший в горле ком.
Может, позвонить Дэнни?... Правда, я оставила ему целых шесть сообщений, а он ни на
одно не ответил.
Ну и пусть. Не беда. Подумаешь. Просто придется выплывать самой.
Со всей решительностью, на какую способна, я направляюсь на кухню. Сейчас я...
приготовлю себе чашку чая. Вот именно. С этого и начну. Щелкаю кнопкой чайника, бросаю в
кружку пакетик с заваркой и распахиваю холодильник.
Молока нет.
И мне сразу хочется снова рухнуть на пол и залиться слезами.
Но я делаю глубокий вдох и поднимаю подбородок. Отлично. Схожу за молоком. Заодно
и запасы пополню. Подышать свежим воздухом и отвлечься будет очень кстати.
Хватаю сумочку, второпях мажу губы блеском и выбегаю из квартиры. Выхожу за ворота,
поворачиваю и шагаю по улице мимо лавки древностей, забитой золоченой мебелью, прямиком
к гастроному на углу.
В магазине мне становится легче. Тепло, уютно, аппетитно пахнет кофе, сыром и
дежурным супом. Продавцы в длинных фартуках из полосатого тика - точь-в-точь настоящие
французские сыровары.
Вешаю на руку плетеную корзинку, иду в молочный отдел и для начала беру две пинты
экологически чистого нежирного молока. Тут мой взгляд случайно падает на баночку дорогого
греческого йогурта. Пожалуй, стоит побаловать себя - глядишь, и воспряну духом.
Укладываю в корзинку и йогурт, а заодно прихватываю несколько видов шоколадного мусса. И
тянусь за фигурной баночкой деликатесной "пьяной вишни".
"Напрасная трата денег, - вдруг раздается у меня в ушах чей-то до боли знакомый
голос. - Ты же терпеть не можешь вишню, вымоченную в бренди".
Голос прямо как у Джесс. Мистика. Вообще-то "пьяную вишню" я люблю. Изредка.
Раздраженно встряхиваю головой и сую банку в корзину, а потом перехожу к следующей
витрине и западаю на пиццу-фокачча с оливками и анчоусами.
"Дорогущая дрянь, - заявляет тот же голос. - Дома можешь влегкую состряпать точно
такую же за двадцать пенсов".
"Заткнись, - мысленно отрезаю я. - Нет, не могу. Так что отвяжись".
Пицца тоже отправляется в корзинку. А потом я швыряю туда все подряд: упаковки белых
персиков и миниатюрных груш, сыры нескольких сортов, трюфели из черного шоколада,
французский клубничный тортик...
А голос Джесс зудит у меня в голове, не умолкая ни на секунду:
"Швыряешь деньги на ветер. А как же режим экономии? Думаешь, все это
расточительство вернет тебе Люка?"
- Перестань! разозлившись, требую я вслух. Господи, так и свихнуться недолго. С
вызывающим видом сую в переполненную корзинку три банки русской черной икры и волоку
покупки к кассе. Там я с трудом взваливаю корзину на прилавок и начинаю искать в сумке
кредитку.
Девушка за прилавком проворно разгружает мои покупки и улыбается.
- О, тортик - объедение! - говорит она, аккуратно упаковывая его в коробку. - А уж
персики! А икра! - Моя добыча явно впечатлила ее. - Устраиваете званый ужин?
- Нет. - Я вдруг теряюсь. - Не званый ужин. Просто я... я...
И вдруг понимаю, что добавить мне нечего.
Стою и молчу, как дура. Смотрю, как кассир подсчитывает стоимость целой кучи
дурацкой, баснословно дорогой и никчемной жратвы, и заливаюсь краской. Что я делаю? Зачем
столько всего накупила? Мне это не нужно. Джесс права.
Джесс права.
При этой мысли я морщусь и отворачиваюсь. Не хочу даже думать о Джесс.
Но я ничего не могу с собой поделать. От мыслей, которые вьются в голове тучей, как
жирные черные мухи, никуда не сбежишь. И тут как гром с ясного неба слышится строгий
голос Люка: "Твоя сестра - хороший человек... Честный, надежный и трудолюбивый... Ты
могла бы многому поучиться у своей сестры..."
Я могла бы многому поучиться у своей сестры.
Меня словно пронзает молния. Голова идет кругом, сердце несется вскачь.
Боже мой. Вот он.
Вот ответ.
- С вас двести тридцать фунтов и семьдесят три пенса, - с улыбкой объявляет
кассирша.
Я недоуменно таращусь на нее.
- Мне... мне надо идти, - наконец бормочу я. - Сейчас же...
- А покупки! - восклицает девушка.
- Мне они не нужны.
Спотыкаясь, я покидаю магазин, по-прежнему сжимая в кулаке кредитку. На тротуаре
делаю несколько глубоких вдохов, будто запыхалась.
Наконец- то все встало на свои места. Я должна напроситься к Джесс в ученицы.
Как к Йоде.
Стану ее подмастерьем, и она посвятит меня в тайны экономии. Объяснит, как быть
хорошей - какой меня хочет видеть Люк. И мало-помалу я пойму, как уберечь наш брак.
Иду по улице, постепенно ускоряя шаг, пока не перехожу на бег. Вслед мне удивленно
оборачиваются, но мне все равно. Я еду в Камбрию. Сию же минуту.
Бегом преодолев расстояние до дома, по инерции взлетаю вверх на три лестничных марша
и понимаю: легкие раскалились так, что до нашего пентхауса такими темпами мне ни за что не
дотянуть. Несколько минут сижу, отдуваюсь, как древний паровоз, а потом вызываю лифт.
Дома я первым делом несусь в спальню, выволакиваю из-под кровати ярко-красный чемодан и
принимаюсь швырять в него все подряд - футболку... какое-то белье... бирюзовые босоножки
на шпильках, со стразами на ремешках... В конце концов, какая разница, что я возьму с собой?
Я просто хочу помириться с Джесс. Наконец захлопываю крышку чемодана и стаскиваю его с
кровати. Срываю с вешалки пиджак, выкатываю чемодан из квартиры, запираю дверь на оба
замка. В последний раз смотрю на нее - и решительно шагаю в лифт. Отныне все будет
по-другому. У меня начинается новая жизнь. Я уезжаю, чтобы узнать самое важное для...
Ой. Щипцы для волос забыла.
Машинально жму на кнопку "стоп". Лифт, который уже приготовился к спуску, кряхтит и
останавливается.
Нет, без щипцов мне никак не обойтись. И без лака для волос.
А бальзам для губ "Киль"? Да я без него не выживу.
Ничего не поделаешь, стратегию "неважно, что я возьму с собой" надо срочно
пересмотреть.
Сломя голову несусь к двери квартиры, отпираю и устремляюсь в спальню. Там
вытаскиваю из-под кровати еще один чемодан, тускло-зеленый, и принимаюсь набивать его.
А если вдуматься, мне, пожалуй, понадобится увлажняющий крем. И одна из новых
шляпок - вдруг попаду на свадьбу? Заодно беру и дорожный трик-трак - на случай, если
заскучаю в поезде (и познакомлюсь с кем-нибудь, кто научит меня в него играть).
И "ангельскую сумочку" я тоже беру. А когда мельком вижу себя в зеркале, в ушах вдруг
раздается голос Люка: "Надеюсь, сумка этого стоит, Бекки".
Я замираю. Меня вдруг начинает подташнивать.
Еще немного - и я решу оставить сумку дома.
Но это же смешно. Разве я могу бросить без присмотра свое главное сокровище?
Вешаю сумочку на плечо и смотрюсь в зеркало, вспоминаю, в каком была восторге, когда
впервые увидела ее. Это же не что-нибудь, а "ангельская сумочка", с вызовом напоминаю я
себе. Вещица, о которой мечтает чуть ли не весь мир. Из-за таких сумок вспыхивают драки.
Жаждущие лезут в списки всеми правдами и неправдами.
Но сумочка что-то потяжелела. Очень странно. Сумки ведь не тяжелеют сами по себе.
А, ясно. Там зарядное устройство для мобильника. Вот в чем дело.
Ну все, хватит. Выхожу. И сумку беру с собой.
Спускаюсь на первый этаж, выкатываю чемоданы на улицу. Очень кстати мимо едет
свободное такси. Я поднимаю руку, и машина останавливается.
- Вокзал Юстон, пожалуйста, - говорю водителю срывающимся голосом. - Я еду
мириться с сестрой, которую недавно нашла, а потом снова потеряла.
На лице таксиста - ноль эмоций.
- Вас к самому зданию вокзала подвезти, дорогуша?
Ну вы только подумайте! Ни капли сострадания у этих таксистов.
Нигде ни одной пробки, улицы свободны, и мы подъезжаем к Юстону через десять минут.
Ковыляя через весь зал и волоча за собой два чемодана, я чувствую себя героиней старого
черно-белого фильма. Не хватает только клубов пара, пронзительных паровозных свистков, и
одета я должна быть по-другому - в облегающий твидовый костюмчик и меховую горжетку. И
поправлять круто завитые локоны.
- Один билет до Камбрии, будьте добры, - волнуясь, прошу я, просовывая в окошечко
кассы пятидесятифунтовую купюру.
Вот сейчас незнакомец с элегантно-впалыми щеками должен пригласить меня на коктейль
или вынуть из моего глаза соринку. Вместо этого кассирша в оранжевой нейлоновой форме
смотрит на меня как на идиотку.
- До Камбрии? А до какой станции?
Хм. А мне-то откуда знать? Есть ли станция в деревне, где живет Джесс?
Внезапно у меня перед глазами точно вспыхивает молния. Адрес на конверте...
- До Норт-Коггентуэйта. Пожалуйста, в оба конца. Но с открытой датой. - Я смело
улыбаюсь кассирше. - Еду мириться с. сестрой, которую недавно...
Женщина в окошке равнодушно перебивает меня:
- С вас двести семьдесят семь фунтов. Что? Сколько-сколько? Да за такие деньжищи
можно в Париж слетать!
- Э-э... вот, пожалуйста, - и я протягиваю остатки денег, вырученных за те злосчастные
часики от Тиффани.
- Девятая платформа. До отхода поезда - пять минут.
- Ясно. Спасибо.
Я начинаю торопливо пробиваться сквозь толпу к девятой платформе, но, когда впереди
появляется гигантский поезд дальнего следования, невольно замедляю шаг.
Живой поток обтекает меня со всех сторон, люди окликают друзей, обнимаются, тащат
багаж, стучат в двери вагонов. А я не двигаюсь с места. Сердце бьется, ладони, сжимающие
ручки чемоданов, взмокли. До сих пор мне казалось, что идет увлекательная игра. Но сейчас
выяснилось, что все это - взаправду. Поверить не могу, что я решилась на такое.
Неужели я на самом деле еду за сотни миль в совершенно незнакомое место - только
чтобы повидаться с сестрой, которая меня смертельно ненавидит?
17
Уфф. Господи. Наконец-то я на месте.
За пять часов поезд доставил меня в Кам-брию, а такси - в деревню, где живет Джесс. Я
на севере!
Шагаю по главной улице Скалли. Как здесь живописно! Точь-в-точь как рассказывал
Гэ-ри, всюду каменные заборчики и все такое. По обе стороны улицы стоят старинные
каменные дома под черепичными крышами, а за домами виднеются высокие холмы, на которых
овцы щиплют травку. И над всем этим возвышается один огромный холмище, больше похожий
на гору.
Проходя мимо шикарного коттеджа, я замечаю, как дергается занавеска: кто-то
подглядывает за мной. Наверное, я и впрямь заметная фигура, да еще с этими чемоданами,
красным и зеленым. Колесики чемоданов грохочут по мостовой, картонка со шляпой
подскакивает на каждом шагу. Проходя мимо скамьи, на которой сидят две пожилые дамы в
ситцевых платьях и вязаных кофточках, ловлю их подозрительные взгляды. Одна из старушек
тычет пальцем в мои розовые замшевые туфельки. Дружески улыбаюсь им и уже собираюсь
объяснить, что туфли купила в "Барниз", как старушки вдруг подхватываются и, шаркая
ногами, спешат прочь, то и дело оглядываясь на меня. Делаю еще несколько шагов по улице и
останавливаюсь, чтобы перевести дух.
Как- то здесь слишком... холмисто. Вообще-то против холмов я ничего не имею. Для
меня это не проблема. Просто постою минутку-другую, полюбуюсь окрестностями, а заодно и
отдышусь. Таксист предлагал доставить меня прямо к дверям, но я сказала, что лучше пройдусь
пешком -просто чтобы успокоиться. И тайком глотнуть водки из миниатюрной бутылочки,
которую прикупила в поезде. Что-то я опять разволновалась перед встречей с Джесс, и
совершенно напрасно: за пять часов в поезде я прекрасно подготовилась ко всему.
Я даже проконсультировалась у специалистов! В поезде я зашла в бар и заказала для
храбрости "кровавую Мэри". А в баре как раз сидела целая труппа актеров из шекспировского
театра. Они пили вино, курили и обсуждали гастрольный тур с "Генрихом V". Мы
разговорились, в конце концов я все им рассказала и объяснила, что вот теперь еду мириться с
Джесс. И все они словно разом спятили! Закричали, что это прямо "Король Лир", дружно
заказали "кровавую Мэри" и давай репетировать со мной примирительную речь.
Пожалуй, я последую не всем актерским советам. Рвать волосы или пронзать себя
бутафорским кинжалом все-таки не стану. Но кое-что мне очень даже пригодится! Например,
теперь я знаю, что ни в коем случае нельзя переигрывать собрата-актера, то есть вставать так,
чтобы ему пришлось отвернуться от публики. Все актеры согласились, что подложить большей
свиньи сестре просто невозможно, а если я на такое способна, значит, шансов на примирение у
меня ноль, и не по вине Джесс. А мое робкое возражение, что публики не будет, они попросту
отмели и заверили, что толпа обязательно соберется.
Ветер разворошил мне прическу, губы уже наверняка обветрились от безжалостного
северного воздуха, поэтому я достаю бальзам для губ. Намазав губы, вынимаю мобильник,
чтобы уже в тысячный раз убедиться, что Люк не звонил. Но сигнала нет. Наверное, я вне зоны
действия. Минуту стою, тупо уставившись в крохотный экранчик, а в сердце просыпается
нелепая надежда. Если сигнала нет, значит, Люк вполне мог звонить! Вдруг как раз в эту
минуту он набрал номер, а дозвониться до меня не может...
Но в самой глубине души я знаю, что это неправда. Люк уехал шесть часов назад. Если бы
он хотел меня услышать, позвонил бы давным-давно.
Вместе с ощущением внутренней пустоты на меня нахлынули воспоминания. Злой голос
Люка. Ненавидящий взгляд напоследок. Безжалостные слова. Весь день эхо нашей ссоры
звучит у меня в ушах, от него раскалывается голова.
На глаза вдруг наворачиваются слезы - ужас, только этого мне не хватало! Яростно
смаргиваю, делаю глубокий вдох. Нет уж, плакать я не собираюсь. Все образуется. Я
исправлюсь, стану новым человеком, так что Люк меня и не узнает.
С новой решимостью волоку чемоданы в гору, до самой улицы Хилл-Райз. Там
останавливаюсь и оглядываю ряд серых каменных коттеджей с террасами. От предвкушения по
спине бегают мурашки. Вот она. Улица Джесс. В одном из этих домов она и живет.
Лезу в карман за адресом, чтобы уточнить номер дома, и краем глаза улавливаю движение
в ближайшем окне верхнего этажа. Поднимаю голову - Джесс! Стоит у окна и потрясенно
таращится на меня.
Несмотря на все, что было между нами, при виде ее знакомого лица меня переполняют
чувства. Ведь это же моя сестра! Я срываюсь с места, чемоданы наезжают мне на пятки,
шляпная коробка трясется. Задыхаясь, подбегаю к двери и уже собираюсь постучать, как дверь
вдруг открывается. Передо мной стоит Джесс в светло-коричневых вельветовых джинсах и
свитере. Вид у нее ошеломленный.
- Бекки, какого дьявола ты здесь делаешь?
- Джесс, я хочу поучиться у тебя, - срывающимся голосом объясняю я, и пытаюсь
жестикулировать так, как учили меня актеры шекспировской труппы. - Я буду твоим
подмастерьем.
- Что? - В ужасе она пятится. - Бекки, ты что, выпила?
- Нет! То есть да. Пару "кровавых Мэри", вот и все... но я абсолютно трезвая, честное
слово! Джесс, я хочу быть хорошей! - Слова рвутся из меня потоком. - Хочу всему
научиться у тебя. И поближе познакомиться с тобой. Знаю, за свою жизнь я наделала немало
ошибок... но я хочу их исправить. Джесс, моя мечта - быть такой, как ты.
Воцаряется зловещее молчание. Джесс смотрит на меня в упор.
- Такой, как я? - переспрашивает она. - То есть "скупой нудной коровой" - так,
Бекки?
Черт. А я надеялась, что она забудет.
- Э-э... извини, что обидела тебя, - растерянно бормочу я. - Я не хотела...
Но переубедить Джесс не удается. Быстренько припоминаю: чему там еще меня учили на
экспресс-тренинге в поезде?
- Время залечит наши раны... - начинаю я и простираю к ней руки.
Джесс отшатывается.
- Вряд ли! И как тебе только хватило наглости явиться сюда?
- Но я же прошу тебя помочь мне, по-сестрински! - в отчаянии объясняю я.
Я хочу у тебя учиться, понимаешь? Ты - Йода, а я...
- Йода? - Глаза Джесс становятся круглыми.
- Да нет, внешне между вами никакого сходства, - торопливо поправляюсь я. - Ни
малейшего! Я просто...
- Это меня не интересует, Бекки, - перебивает Джесс. - Мне нет дела ни до тебя, ни до
твоих идиотских затей. Уходи.
И она хлопает дверью, а я в шоке застываю. Джесс захлопнула дверь у меня перед носом?
Не впустила свою сестру?!
- Но я же приехала из самого Лондона! - кричу я.
Нет ответа.
Нет, не сдамся. Ни за что. Я изо всех сил колочу в дверь.
- Джесс! Впусти меня! Пожалуйста! Я помню, у нас были разногласия...
Дверь распахивается.
- Оставь меня в покое! - И на этот раз Джесс не просто недовольная, а злая. - Бекки,
разногласия ни при чем. Мы разные люди. У меня нет времени на тебя. Честно говоря, я жалею,
что мы встретились. И я понятия не имею, что тебе здесь надо.
- Ты не понимаешь, - торопливо начинаю я, пока она снова не захлопнула дверь, - все
разладилось. Мы с Люком в ссоре. Я... сделала одну большую глупость.
- Какой сюрприз. - Джесс складывает руки на груди.
- Да, меня никто не заставлял, - у меня срывается голос, - я знаю, что сама виновата.
Но по-моему, наш брак под угрозой. Я в этом уверена.
Слезы так и подступают к глазам. Я часто моргаю, сдерживая их.
- Джесс... пожалуйста, помоги мне. Больше мне не к кому обратиться. Если я
чему-нибудь научусь у тебя, может, Люк вернется. Ты ему нравишься... - у меня
перехватывает горло, но я заставляю себя смотреть Джесс прямо в глаза, - больше, чем я.
Джесс качает головой - непонятно, то ли не верит мне, то ли ей все равно.
- Кто там, Джесс? - слышится голос из-за ее спины, и в дверях появляется еще одна
девушка - в очках, с прямыми тусклыми волосами неопределенного цвета и с пачкой бумаги в
руках. - Снова свидетели Иеговы?
- Я не свидетель Иеговы! - возмущаюсь я. - Я сестра Джесс!
- Сестра? - Незнакомка обводит изумленным взглядом мою одежду, туфли и два
чемодана. - Теперь ясно, что ты имела в виду, - говорит она Джесс и слегка понижает голос:
- И вправду слегка тронутая.
Тронутая?!
- Я не тронутая! - еще больше возмущаюсь я. - И вообще, не лезьте не в свое дело!
Джесс...
- Бекки, поезжай домой, бесстрастно прерывает меня Джесс.
- Но...
- Ты по-английски понимаешь? Домой! - И она машет рукой, словно отгоняет
приставшую собаку.
- Я же... тебе родня! - дрожащим голосом напоминаю я. - Родные должны быть
заодно. Заботиться друг о друге. Джесс, я твоя сестра!
- Это не моя вина, - отрезает Джесс. - К тебе в сестры я не набивалась. Пока, Бекки.
И она снова грохает дверью - так резко, что я вздрагиваю. Поднимаю руку, чтобы еще
раз постучаться, - и устало роняю ее. Бессмысленно.
Несколько минут стою, тупо глядя на коричневую обивку двери. Затем медленно
поворачиваюсь и бреду со своими чемоданами прочь.
Такой долгий путь - и все напрасно.
Что же мне теперь делать?
О том, чтобы сразу вернуться домой, я и думать не могу. Пять часов трястись в поезде -
а что потом? Пустая квартира.
И отсутствующий муж.
Мысль о Люке становится последней каплей. Не в силах больше сдерживаться, я даю
волю слезам. Две мамаши с колясками с жадным любопытством глазеют на меня, но мне уже
все равно. Слезы хлещут потоками. Наверное, вся косметика поплыла... а у меня руки заняты,
даже носовой платок не достать, приходится шмыгать носом... Так, пора остановиться. И
привести себя в порядок.
Впереди что-то вроде деревенской площади с деревянной скамьей в центре. Иду к ней.
Бросив чемоданы, сажусь, обхватываю голову руками и еще сильнее заливаюсь слезами.
Я совсем одна, в сотнях миль от дома, там, где меня никто не знает... И виновата в этом
сама. Я сама все испортила.
И Люк меня навсегда разлюбил.
Внезапно над моей головой раздается мужской голос:
- Ну полно, полно! Что стряслось?
Поднимаю заплаканное лицо. На меня укоризненно и озабоченно смотрит мужчина
средних лет, в вельветовых штанах и зеленом джемпере.
- Что, конец света наступил? - спрашивает он грубовато. - Здесь повсюду пожилые
люди отдыхают, - он обводит рукой коттеджи, обступившие площадь, - а от тебя шуму
столько, что даже овцы всполошились.
Он кивает в сторону холма - и точно, две овцы удивленно таращатся на меня.
- Простите, если помешала, - всхлипывая, отвечаю я. - Но мне сейчас так тяжело...
- С дружком поцапалась, - констатирует незнакомец так, словно иначе и быть не
может.
- Я замужем. Но мой брак под угрозой. Наверное, даже на грани распада. Я приехала
издалека, чтобы навестить сестру, а она меня и видеть не желает... - Слезы хлещут с новой
силой. - Мама с папой укатили в лечебный круиз, муж улетел на Кипр к Натану Батисту,
лучшая подруга завела себе новых друзей, а мне не с кем даже словом перемолвиться. Куда мне
теперь? Я даже понятия не имею, где я сейчас...
Тут на меня нападает неудержимая икота, я судорожно ищу платок и вытираю глаза.
Незнакомец озадаченно смотрит на меня.
- Знаешь, что я тебе скажу, детка... Хочешь чаю?
- С удовольствием выпью чашечку, - сбивчиво бормочу я. - Огромное вам спасибо.
Неожиданный спаситель ведет меня через площадь, мои чемоданы он несет, точно это
перышки, а я тащусь позади с громоздкой коробкой.
- Кстати, я Джим, бросает он через плечо.
- А меня зовут Бекки, - представляюсь я и звучно шмыгаю носом. - Вы очень
любезны. В Лондоне я как раз собиралась выпить чаю, но у меня закончилось молоко. Вот так я
и очутилась здесь.
- Далековато ты заехала за чашкой чаю, - сухо замечает он.
Я вдруг понимаю, что еще сегодня утром была дома. А кажется, будто миллион лет назад.
- Ну, у нас здесь молоко никогда не переводится, - добавляет Джим и сворачивает к
коттеджу, над дверями которого красуется вывеска "Магазин Скалли". Мы входим в дом под
звон колокольчика, где-то во дворе лает собака.
Я с интересом оглядываюсь.
- О-о! Так это магазин!
- Не просто какой-то там магазин, а первый и единственный в деревне, - гордо
поправляет меня Д
...Закладка в соц.сетях
