Жанр: Любовные романы
Шопоголик 4. Шопоголик и сестра
...жим, ставит на пол чемоданы, сгоняет меня с коврика, и колокольчик
перестает звонить. - Наша семья владеет им уже пятьдесят пять лет.
- Ого!
Я изучаю уютное заведение. Полки со свежим хлебом, консервами, аккуратно
расставленными пакетами и коробками, конфетами в банках, целая выставка открыток и
подарков.
- Как здесь чудесно! Значит, вы - мистер Скалли?
Джим отвечает мне каким-то странным взглядом.
- Детка, Скалли - так называется наша деревня.
- Ах да. - Я вспыхиваю. - Совсем забыла.
- Моя фамилия Смит. Да уж, чашка чаю тебе не повредит. Келли! - зовет он, и в
магазине появляется девчушка лет тринадцати - худенькая, с жидким хвостиком, старательно
накрашенными глазами и журналом "Эль" в руках.
- Папа, я честно сидела в магазине, - сразу начинает оправдываться она. - Только на
минутку отошла наверх.
- Ладно, ладно, детка. Приготовь-ка чаю нашей гостье. Она немного... не в себе.
- Сейчас.
С жадным любопытством глянув на меня, Келли снова исчезает в глубине дома. А до меня
вдруг доходит: наверное, выгляжу я чучело чучелом.
- Может, присядешь? - предлагает мне Джим и придвигает стул.
- Спасибо, - говорю я благодарно, избавляюсь от шляпной картонки и шарю в
"ангельской сумочке" в поисках косметички.
Открываю пудреницу, смотрю на себя в зеркало - мама родная, впервые вижу такую
страшилу. Нос багровый, глаза красные, подводка вокруг глаз размазалась, и теперь я похожа
на панду, а бирюзовые тени "блеск 24 часа" непонятным образом растеклись по щекам.
Торопливо нахожу очищающую салфетку и стираю все это безобразие, а когда лицо
становится чистым и розовым, печально смотрю на себя в зеркало. Внутренний голос
подсказывает, что заново краситься не стоит. И вообще, зачем мне макияж? Какой в нем прок,
если мой брак распался?
- Вот, возьмите. - На прилавке появляется дымящаяся кружка, Келли пристально
наблюдает за мной.
- Спасибо... Ты меня спасла.
- Да ладно, что там, - смущается Келли, а я делаю первый глоток. Господи, и вправду
чай - лучшее средство от всех бед. - А это... - Келли пожирает круглыми, как блюдца,
глазами мою сумочку, - это настоящая "ангельская сумочка"?
Внутри у меня все вздрагивает от боли, но я прячу ее под слабой улыбкой.
- Да, настоящая.
- Пап, у нее "ангельская сумочка"! - кричит Келли Джиму, который выгружает из
коробки пакеты с сахаром. - Про такие писали в "Гламуре" - помнишь, я тебе
рассказывала? - Глаза у нее сияют от восторга. - Мечта каждой кинозвезды! В "Харродзе"
такую не достать! А вы свою где взяли?
- В Милане, - помолчав, признаюсь я.
- В Милане! - ахает Келли. - Круто! - Она переводит взгляд на содержимое моей
косметички. - А это блеск для губ "Стайла"?
- Ага...
- У Эмили Мастере тоже есть такой, - завистливо говорит Келли. - Корчит из себя
неизвестно кого.
Я смотрю на ее разгоревшиеся глаза и румяные щеки, и вдруг мне страстно хочется
обратно, в мои тринадцать лет. Хочется тратить карманные деньги, бегая в субботу по
магазинам. И ни о чем не беспокоиться, кроме домашнего задания по биологии. Да еще гадать,
нравлюсь я Джеймсу Фуллертону или нет.
- Послушай... возьми, - предлагаю я и вытаскиваю из сумочки новенький блеск
"Стайла" с ароматом грейпфрута. - Я все равно им не пользуюсь.
- Да-а? - потрясенно выговаривает Келли. - Точно?
- А крем-румяна тебе нравятся? - спрашиваю я и протягиваю футляр. - Правда, тебе
они без надобности...
- Класс!
- Стоп, стоп, - вмешивается подошедший к нам Джим и укоризненно качает
головой. - Келли, перестань клянчить у нашей гостьи косметику. Отдай-ка все обратно, детка.
- Она сама предложила, папа! - Нежную кожу Келли заливает краска. - Ничего я не
клянчила, и вообще...
- Джим, пожалуйста, разрешите Келли взять всю эту ерунду. Мне она не нужна. - Я
смущенно смеюсь. - Я и купила-то все это только для того, чтобы потратить восемьдесят
фунтов - за это давали бесплатные духи...
И я опять рыдаю. Господи, Джесс права.
Я чокнулась.
- Эй, что с вами? ~ тревожится Келли. - Если что, так возьмите обратно...
- Все в порядке, - вымученно улыбаюсь я. - Просто... вспомнила кое-что...
Промокаю глаза салфеткой, встаю и подхожу к витрине. Надо бы запастись сувенирами,
раз уж я здесь. Выбираю стойку для курительных трубок в подарок папе и расписной
деревянный поднос - маме. Я уже облюбовала вид озера Уиндермир в стеклянном шаре - для
Дженис, когда увидела в окно, что у магазина стоят две женщины. К ним присоединяется
третья.
- Чего они ждут? - озадаченно спрашиваю я.
Джим смотрит на часы и указывает на табличку "Сегодняшний хлеб за полцены":
- Вот чего.
В магазин разом вваливаются все три покупательницы.
- Мне две плюшки, Джим, - говорит первая, с густой сединой в волосах и в бежевом
макинтоше. - А уцененных круассанов нет?
- Сегодня нет, - отвечает Джим. - Только за полную стоимость.
- Да?... - Она на минуту задумывается. - Нет, не возьму.
- Мне, пожалуйста, три большие булки из цельной муки, - щебечет женщина, голова
которой повязана зеленым шарфом. - А это кто? - Она указывает на меня большим
пальцем. - Я видела, как вы плакали на площади. Вы туристка?
- Вечно они теряются, отстают от своих, - отзывается первая. - Вы 'в каком отеле
остановились, милочка? По-английски понимаете? Спике инглезе?
- На датчанку похожа, - со знанием дела определяет третья. - Кто-нибудь знает
датский?
- Я англичанка, - объясняю я. - И я не потерялась. А плакала, потому что... -
проглатываю вставший в горле ком, - мой брак разваливается. Я приехала просить помощи у
сестры, а она мне отказала.
- У сестры? - недоверчиво переспрашивает женщина в зеленом шарфе. - А кто она?
- Она здесь живет. Джессика Бертрам.
Все умолкают. Покупательниц словно огрели молотком по голове. Растерянно
оглядываюсь и вижу, что у Джима челюсть отвисла чуть ли не до пола.
- Так это ты - сестра Джессики? - растерянно произносит он.
- Да, я. Из Лондона.
Немая сцена продолжается. Никто не шевелится, все стоят с разинутыми ртами и глазеют
на меня, как на инопланетянку.
- Да, мы с ней совсем разные, но... - начинаю я.
- А она говорила, что вы ненормальная, - бр якает Келли.
- Келли! - восклицает Джим. Я обвожу лица взглядом.
- Что? Что она говорила?!
- Ничего. - Джим предостерегающе глядит на дочь.
- Вся деревня знает, что Джесс ездила к своей сестре, - не обращая на отца ни
малейшего внимания, объясняет Келли. - А когда вернулась, сказала, что вы сумасшедшая.
Извини, папа, но это правда!
Мои щеки наливаются жарким румянцем.
- Я не сумасшедшая! - объясняю я. - Я нормальная! Просто... не такая, как Джесс.
Мы разные. Ей нравятся камни, а мне... магазины.
Слушатели заинтересованы.
- А камнями, значит, не увлекаешься? - спрашивает женщина в зеленом шарфе.
- Вообще-то нет, - признаюсь я. - Мы... поссорились.
- Почему? - У Келли от любопытства только что уши не шевелятся.
- Нн-у... - я неловко ковыряю пол носком туфли, - я сказала Джесс, что изучать
камни - самое скучное занятие в мире, в самый раз для нее.
Все хором ахают.
- Напрасно ты обидела Джесс, - качая головой, говорит покупательница в бежевом
макинтоше. - Бедняжка так любит эти свои камушки.
- Джесс - славная девушка, - подхватывает седая, буравя меня суровым взглядом. -
Работящая. Надежная. Такую сестру дай бог каждому.
- Да уж, лучше и не найдешь, - соглашается женщина в зеленом шарфе.
Под их пристальными взглядами я пытаюсь оправдаться:
- Но я же и приехала мириться. А она наотрез отказалась быть моей сестрой. Ума не
приложу почему. Я так хотела подружиться с ней. Решила посвятить ей все выходные, а она от
всего воротила нос. Все ей было не то и не так. В итоге мы крупно поссорились... я наговорила
ей всякого...
- Какого? - живо уточняет Келли.
- Ну... - я потираю нос, - что она скупая нудная корова...
Все опять громко ахают. Келли аж бледнеет от ужаса и уже поднимает руку - будто
хочет меня остановить, но я не желаю молчать. Мне надо выговориться. Раз уж начала, то
выскажу все, что наболело.
- И что такой скупердяйки, как она, я в жизни не встречала, - продолжаю я, а страх на
лицах слушателей только разжигает мой праведный гнев. - Что у нее вообще нет вкуса и
отключен режим отдыха...
Я осекаюсь, но на этот раз все молчат. Словно оцепенели.
Только теперь я вдруг отчетливо слышу тоненький звон. И вспоминаю, что он звучит уже
несколько секунд. Медленно-медленно я оборачиваюсь.
И вмиг холодею.
В дверях стоит бледная как смерть Джесс.
- Джесс! - вскрикиваю я. - Господи, Джесс! Я не... я хотела... я просто объясняла...
- Я услышала, что ты здесь, - перебивает она таким тоном, точно каждое слово дается
ей с трудом, - и зашла убедиться, что у тебя все в порядке. И предложить переночевать у меня.
Но теперь... передумала. - Она смотрит мне прямо в глаза. - Бекки, я знала, что ты
избалованная пустышка. Но даже не подозревала, какая ты двуличная дрянь.
Она поворачивается и уходит, с силой стукнув дверью.
Келли вся красная, у Джима перекошено лицо. Всех присутствующих явно корежит от
неловкости.
Наконец женщина в зеленом шарфе складывает руки на груди.
- Похоже, опростоволосилась ты, милочка.
Я в полнейшем шоке.
Приехала мириться с Джесс - и только все окончательно испортила.
- Вот, детка, - Джим ставит передо мной еще одну кружку чая, - с тремя ложками
сахара.
Все три покупательницы тоже пьют чай, Джим даже предложил нам кекс. Почему-то мне
кажется, что от меня ждут новых зрелищ.
- Я не двуличная дрянь, - в отчаянии бормочу я, глотая чай. - Честное слово, я
хорошая! Я приехала наводить мосты! Да, я поняла, что мы с Джесс разные. Но мне хотелось
поучиться у нее. Я думала, она поможет спасти мой брак...
Слушательницы снова потрясены.
- Так у нее и с мужем нелады? - спрашивает у Джима женщина в зеленом шарфе и
прищелкивает языком. - Господи помилуй!
- Пришла беда - отворяй ворота, - мрачно пророчит седая. - Сбежал небось с
какой-нибудь красотулей.
Джим косится на меня, потом придвигается поближе к женщинам и понижает голос:
- Кажется, уехал на Кипр с каким-то Натаном.
Глаза у седой чуть не выскакивают из орбит.
- А-а... Все ясно.
- И что ты теперь будешь делать, Бекки? - спрашивает Келли, кусая губы.
"Поезжай домой, - мелькает у меня в голове. - Хватит уже".
Но перед глазами стоит бледное лицо Джесс, в сердце засела заноза. Я-то знаю, что значит
столкнуться с настоящей дрянью. Сама таких повидала сколько угодно. Мне сразу
вспоминается длинноногая стерва Алисия - самая зловредная и подлая гадина в мире.
Если сестра считает меня такой же, это невыносимо.
- Я должна извиниться перед Джесс, - объявляю я, вскинув голову. - Да, мы вряд ли
станем подругами. Но я не могу уехать, зная, что она меня ненавидит. - Отпиваю
обжигающего чая и спрашиваю: - Где-нибудь здесь можно поселиться на время?
- Эди сдает комнаты, - сообщает Джим, указывая на женщину в шарфе. - У тебя
сейчас все занято, Эди?
Эди лезет в объемистую бурую кошелку, достает записную книжку и сверяется с ней.
- Повезло тебе, - наконец говорит она. - Лучшая комната на одного как раз свободна.
- Эди о тебе позаботится, - обещает Джим так ласково, что меня снова тянет
расплакаться.
- Можно снять ее на день? - спрашиваю я, вытирая глаза. - Спасибо вам большое.
Странно, почему я до сих пор не замечала, из какой симпатичной кружки пью? Она
глиняная, голубая, с белой надписью "Скалли".
- Какая прелесть, - говорю я. - Эти кружки у вас продаются?
- Вон они, на дальней полке. - Джим усмехается.
- Можно мне две? То есть четыре? - Я в очередной раз сморкаюсь. - Я просто хочу...
поблагодарить вас. Вы были так добры ко мне.
Эди живет в большом белом доме на другой стороне площади. Джим сам несет туда мои
чемоданы, а я - шляпную картонку и набитый сувенирами пакет. Эди следует за мной по
пятам, на ходу перечисляя правила своего пансиона:
- Никаких гостей после одиннадцати... Больше трех человек в комнате не собирать...
Растворителями и аэрозолями не пользоваться... Плата вперед, наличные и чеки
приветствуются, - заканчивает она, когда мы подходим к двери.
- Дальше справишься сама, Бекки? - спрашивает Джим и ставит на крыльцо мои
чемоданы.
- Да, конечно. Большое вам спасибо!
Я бесконечно благодарна ему, так бы и расцеловала! Но я не осмеливаюсь, и Джим уходит
домой, а я провожаю его взглядом.
- Наличные и чеки приветствуются, - многозначительно повторяет Эди.
- А! - Только тут я соображаю, что она требует платы. - Конечно!
Шарю в сумочке в поисках кошелька и натыкаюсь на мобильник. По привычке вынимаю
его и смотрю на экран. Сигнала как не было, так и нет.
- Если надо, звони по таксофону в коридоре, - говорит Эди. - Там сверху можно
опустить колпак.
А хочу ли я кому-нибудь звонить?
С болью в сердце вспоминаю про Люка на Кипре - он все еще злится на меня. Мама и
папа, увлеченные психотерапией, в круизе. Сьюзи устраивает пикники где-нибудь на
живописных солнечных лужайках, вместе с Лулу и детишками в холщовых брючках.
Я вымучиваю улыбку.
- Нет, спасибо. Мне некому звонить. Честно говоря... никто и не заметит, что меня нет
дома.
5 июня 2003 г. 16:54
Бекки от Сьюзи
Бекс. Я по тебе скучаю. Почему не подходишь с телефону? Пикник был
кошмарный. Всех нас искусали осы. Ужасно скучаю по тебе. Скоро еду в Лондон.
Позвони мне. Сьюзи, чмок-чмок
6 июня 2003 г. 11:02
Бекки от Сьюзи
Бееекс, где тыыыыыыы??????????? Сьюзи, чмок-чмок
18
Спится мне неважно.
Вернее, мне вообще не спится. Всю ночь лежу, уставившись в крашеный потолок
пансиона Эди, а мысли вертятся по замкнутому кругу.
Наверное, я все-таки заснула, потому что утром вспомнила, как в кошмарном сне
превратилась в длинноногую стерву Алисию. Красуясь в розовом костюмчике, я заливалась
ехидным смехом и бесцеремонно разглядывала бледную и подавленную Джесс. Во сне Джесс
была немного похожа на меня.
От этой мысли мне ужасно неловко. Надо поскорее что-нибудь придумать.
Есть мне не хочется, но Эди приготовила настоящий английский завтрак и оскорбилась,
услышав, что я в состоянии проглотить только кусочек тоста. Пришлось через силу жевать
яичницу с беконом, нахваливать кровяную колбасу, а потом залпом выпить кофе и бежать на
поиски Джесс.
Пока я поднимаюсь вверх по холму, утреннее солнце слепит глаза, холодный ветер
треплет волосы. Денек в самый раз для примирений. Для новых начал и чистых листов.
Подхожу к двери дома Джесс, звоню и жду, прислушиваясь к гулким ударам сердца.
Мне не открывают.
Что- то меня начали доставать люди, которых вечно нет на месте, когда идешь с ними
мириться. Прищуриваюсь, смотрю на окна, гадая, за какой занавеской прячется Джесс. Может,
бросить камушек в стекло?
А если разобью к чертям? Тогда Джесс меня точно возненавидит.
Потрезвонив еще несколько минут, отхожу от двери. Ладно, подожду. Спешить все равно
- некуда. Присаживаюсь на невысокую ограду, ерзаю, устраиваясь поудобнее. Вот так.
Дождусь ее, вскочу и сразу все объясню - пусть поймет, что мне очень жаль.
Сидеть на каменной ограде жестковато, никак не удается выбрать удачную позу. Я
смотрю на часы, подношу их к уху, убеждаюсь, что они не остановились, потом наблюдаю за
престарелой дамой с собачкой, медленно семенящей по другой стороне тротуара.
Затем снова бросаю взгляд на часы. Прошло пять минут.
Вот скукотища-то.
А как же охотники целыми днями сидят в засаде? И не звереют от скуки и безделья?
Встаю, чтобы размять ноги, снова иду к дому Джесс. На всякий случай опять звоню и
зигзагами возвращаюсь на прежнее место. По улице шагает полицейский. А ему что здесь
нужно? Я думала, они или корпят над бумагами в участке, или шныряют по улицам в
патрульных машинах.
Вдруг я понимаю, что направляется он прямиком ко мне, и настораживаюсь. Ничего
противозаконного я не делаю! Или подождать сестру возле ее дома - преступление?
М- да... А вдруг закон запрещает сидеть возле чужого дома? Но я же здесь всего пять
минут. Это не считается. И потом, кто сказал, что я кого-то жду? Может, я просто дышу свежим
воздухом.
- Все в порядке? - спрашивает полицейский.
- Конечно, спасибо!
Блюститель закона выжидательно смотрит на меня и молчит.
- А в чем дело? - вежливо интересуюсь я.
- Вы не могли бы встать, мисс? Это вам не общественная скамейка.
Ну, это уж слишком.
- С какой стати? - дерзко возражаю я. - Теперь ясно, от чего все беды в этой стране!
Кто не с нами, тот против нас, да? Не успеешь присесть на ограду, как на тебя уже подают в
суд!
- Это моя ограда, - сообщает полицейский и указывает на дверь: - А это мой дом.
- А, вот как! - Я густо краснею и вскакиваю. - Я... уже ухожу. Чудесный заборчик!
Все ясно. Подкараулить Джесс возле дома не выйдет. Ладно, загляну попозже.
Дохожу до деревенской площади и решаю завернуть в магазин. Келли сидит за прилавком
все с тем же номером "Эль", Джим раскладывает в витрине яблоки.
- А я ходила к Джесс, - мрачно объявляю я, - но ее нет дома. Придется подождать.
- Хочешь, почитаю тебе гороскоп? - предлагает Келли. - Может, там есть что-нибудь
про сестер.
- Вам, юная леди, - укоризненно вмешивается Джим, - положено готовиться к
экзаменам. А если не занимаешься, так иди обслуживай покупателей в чайную.
- Нет! Я занимаюсь! - Келли незаметно корчит мне гримаску, откладывает "Эль" и
придвигает к себе учебник алгебры.
Бог ты мой, алгебра. А я и забыла, что это такое. Хорошо все-таки, что мне уже не
тринадцать лет.
Организму после встряски требуется глюкоза, поэтому я иду в кондитерский отдел,
набираю шоколадного печенья и хрустящих апельсиновых палочек. Потом меня притягивает к
полке с писчебумажными принадлежностями. Обожаю всякую канцелярию, много ее никогда
не бывает. Прихватываю коробочку канцелярских кнопок в виде овечек - им-то я всегда найду
применение. Пожалуй, возьму заодно степлер и несколько папок, тоже с овечками.
- Помощь не нужна? - спрашивает Джим, посматривая на охапку моих покупок.
- Нет, спасибо!
Вываливаю все добро на прилавок, Келли подсчитывает сумму,
- Хочешь чаю? - спрашивает она.
- Спасибо, в следующий раз, - из вежливости отказываюсь я. - Не хочу вам мешать.
- А ты никому и не мешаешь. До четырех часов, пока не подешевеет хлеб, сюда никто не
заглянет. Заодно поможешь мне с французским.
- Ну хорошо, - с облегчением говорю я.
Постараюсь помочь, чем смогу.
Прошло три часа, а я все еще торчу в магазине. Выдула три чашки чаю, сгрызла полпакета
шоколадного печенья и яблоко, прикупила сувениров для всех родных и знакомых - всяких
там кружек в виде толстяка Тоби и подставок под горячее. Такие можно подарить кому угодно.
Еще я помогала Келли. Правда, с алгебры и французского словаря мы как-то быстро
переключились на наряд для школьной дискотеки. Перелистали все журналы, какие только
нашлись в магазине, я по-новому накрасила Келли - исключительно в порядке эксперимента.
Один глаз получился вообще суперски - дымчатые тени и накладные ресницы, которые
завалялись у меня в косметичке; да и второй тоже ничего - в стиле шестидесятых, с
серебристыми тенями и модерновой белой тушью.
- Только матери в таком виде не показывайся, - предупреждает Джим, проходя мимо.
- Сюда бы еще мои заколки, - сокрушаюсь я, критически изучая Келли. - Соорудили
бы тебе потрясный хвост.
- Ух, круто! - изумляется Келли, взглянув на себя в зеркало.
- Скулы у тебя просто бесподобные, - сообщаю я и слегка оттеняю их розовой пудрой.
- Здорово-то как! Бекки, ну почему ты не здесь живешь? Мы бы с тобой каждый день
красились!
Волнение девчушки трогает меня до слез.
- Знаешь... - говорю я, - может, я когда-нибудь снова приеду. Если помирюсь с
Джесс.
Но при мысли о Джесс меня снова начинает подташнивать. И чем дольше я жду, тем
сильнее нервничаю.
- А мне так хотелось накрасить Джесс... - задумчиво добавляю я. - Но она отказалась
наотрез.
- Значит, она дура, - заявляет Келли.
- Да нет. Просто... у нее другие вкусы.
- Джесс - колючка, - вставляет Джим, проходя мимо с бутылками вишневого
лимонада. - Даже не верится, что вы с ней сестры. - Он ставит бутылки на прилавок и
вытирает потный лоб. - Видно, все дело в воспитании. Джесс пришлось в жизни тяжко.
- Так вы знаете ее семью? - оживляюсь я.
- Ага, - кивает Джим, - немного, но знаю. Приходится иметь дело с отцом Джесс. Он
владелец компании "Бертрам Фудс". Живет в Нейлбери, в пяти милях отсюда.
От жгучего любопытства мне даже не сидится на месте, Джесс ведь ни словом не
обмолвилась о своей семье. И мои папа с мамой ничего не рассказывали.
- А... какие они? - Я старательно изображаю вежливый интерес. - Родные Джесс?
- Я же говорю: ей нелегко жилось. Мать умерла, когда Джесс было пятнадцать. Трудный
возраст для девчонок.
- А я не знала! - Келли таращит глаза. - Ее отец... - Джим в задумчивости опирается
на прилавок, - славный он человек. Порядочный. Редкостно удачливый. Создал "Бертрам
Фудс" буквально с нуля, работал не покладая рук. Но его не назовешь... душевным. Джесс он
воспитывал в строгости, как и ее братьев. Приучал детей к самостоятельности. Я помню Джесс
еще школьницей. В старших классах она училась в Карлайле. Тамошняя школа известна на всю
страну.
- Меня туда не приняли, - кривится Келли. - Не больно-то и хотелось.
- Умница она, Джесс. - Джим восхищенно качает головой. - В те годы ей каждое утро
приходилось добираться до школы тремя автобусами. А я как раз проезжал мимо остановки.
Как сейчас помню: раннее утро, туман, вокруг ни души, и Джесс мается на остановке с
громадным портфелем. Хилая была, тощая, не то что сейчас.
Он делает паузу, но мне нечего сказать. Мне вспоминается, как мама с папой каждое утро
возили меня в школу на машине. Хотя от дома до школы было рукой подать.
- Богатые они, наверное, - замечает Келли, роясь в моей косметичке. - Раз у них своя
компания. В "Бертрам Фудс" мы закупаем замороженные пироги, - объясняет она мне. - И
мороженое. Каталог у них толстенный!
- Да, они процветают, - кивает Джим. - Но Бертрамы всегда были прижимистыми. -
Он вскрывает картонную коробку с растворимыми супами в стаканчиках и принимается
выставлять их на полку. - Билл Бертрам часто. похвалялся тем, что его детишки сами
зарабатывают свои карманные деньги... Даже на экскурсии с классом они не ездили - не на
что было. Вот так.
- На экскурсии? - не верю я. - Да ведь всем известно: за школьные экскурсии платят
родители!
- А Бертрам не платил. Хотел, чтобы его дети знали цену деньгам. По округе ходят
слухи, будто бы сын Бертрама единственный из всей школы однажды не попал на
рождественскую елку. Денег у него не было, а папаша платить за него отказался. Правда это
или нет - не знаю. Но и такое могло случиться. - И он с притворной суровостью смотрит на
Келли: - Так что ты настоящей жизни и не нюхала. Живешь припеваючи!
- Я помогаю по дому! - возмущается Келли. - И в магазине тоже!
Схватив с витрины со сладостями жвачку, она разворачивает ее, сует в рот, потом
вываливает все содержимое косметички на прилавок и предлагает:
- А теперь я тебя накрашу, Бекки! Автозагар у тебя есть?
- Э-э... да, - рассеянно отзываюсь я. - Поищи.
'У меня из головы не выходит бледненькая худая Джесс, мерзнущая на автобусной
остановке.
Джим складывает пустую коробку из-под супов, оборачивается и ободряюще кивает мне:
- Не волнуйся, детка. Рано или поздно вы с Джесс помиритесь.
- Хотелось бы верить, - кисло улыбаюсь я.
- Вы же сестры. Родня. А родных всегда тянет друг к другу. - Он смотрит в окно. -
Гляди-ка! Что-то они сегодня рано.
У магазина уже переминаются в ожидании две женщины. Одна щурится, разглядывая
выставленный на витрине хлеб, потом что-то говорит второй.
- А хлеб без скидки кто-нибудь покупает? - спрашиваю я.
- Из деревенских - никто, - отвечает Джим. - Только туристы. Но они здесь бывают
нечасто. Разве что альпинисты опять полезут на пик Скалли, но какой это спрос. Ну, еще
спасательные команды.
Я озадачена:
- Спасательные?
- Да, их вызывают, когда какой-нибудь кретин застрянет в горах. - Джим пожимает
плечами и тянется за ценником, на котором указана скидка. - Ладно, что уж там. Я давно
привык, что хлеб прибыли не приносит.
- Но свежий хлеб - это же такая вкусня-тина! - Я оглядываю ряды пышных булок, и
вдруг мне становится жалко их - как девчонок, которых никто не приглашает танцевать. - Я
куплю хлеб. За полную стоимость, - твердо добавляю я.
- А я уже собрался снизить цену, - предупреждает Джим.
- Ну и что! Беру две большие белые булки и одну буханку черного. - Я направляюсь к
хлебной витрине и сама выбираю покупки.
- Куда тебе столько хлеба? - дивится Келли.
- Пока не знаю. Тосты сделаю.
Келли берет у меня несколько фунтовых монет, с хихиканьем складывает булки в пакет и
говорит:
- Джесс права: ты чокнутая. Так накрасить тебе глаза? Как ты хочешь?
- Покупатели скоро нагрянут, - сообщает Джим. - Вывешиваю ценник.
- Один глаз успею. - Келли торопливо тянется за палитрой теней. - А когда все уйдут,
докрашу второй. Закрой глаза, Бекки.
Она начинает водить кисточкой по моему веку, а я сижу с закрытыми глазами и
наслаждаюсь легкой щекоткой. Обожаю, когда меня красят.
- Вот так, - заключает Келли, - а теперь еще подводку. Не дергайся...
- Меняю ценник! - слышится голос Джима. Краткая пауза - и тут же знакомый звон
колокольчика и голоса покупательниц.
- Погоди, Бекки, пока не открывай - глаза. - Келли чем-то встревожена. - Что-то не
то выходит...
- Дай посмотрю!
Хватаю зеркальце и чуть не падаю. Под бровью распласталось ярко-розовое крыло теней,
веко криво и жирно подведено красным. Видок такой, будто у меня заразная болезнь.
- Келли!
- Так в "Эль" написано! - оправдывается она и тычет в снимок накрашенной
модели. - Видишь - красный с розовым!
- Ну и чудище! - Разглядывая свое перекошенное лицо, я не выдерживаю и начинаю
хохотать. Никогда еще не показывалась людям с таким диким макияжем. Интересно,
покупатели заметили? Оборачиваюсь... и умолкаю.
В магазин входит Джесс.
Невозмутимая, враждебная Джесс ничуть не похожа на тоненькую десятилетнюю
школьницу. Несколь
...Закладка в соц.сетях
