Жанр: Любовные романы
Опасное пари
...судьбой спасенного мальчика, но у Элли не было сил, чтобы отвечать. Успокоил
толпу Равенворт.
- Возвращайтесь к своим делам, - громко сказал он. - Мальчик будет жить и
еще прославит со временем свое имя.
В толпе прокатился радостный гул. Люди поздравляли их, тянулись, чтобы
пожать руки, но через несколько минут все
разошлись, и Элли вновь осталась наедине с виконтом. Она собралась уже
поблагодарить Равенворта за отвагу, но ее
остановило странное выражение его лица. Даже в нынешнем своем состоянии Элли не
могла не заметить гнева, затаившегося
в глубине его глаз. Равенворт заговорил первым, и голос его был холоден:
- Вы могли погибнуть!
Элли растерянно моргнула, не в силах поверить своим ушам. Она-то ждала,
что он начнет сейчас говорить о ее
храбрости или по крайней мере поинтересуется, как она чувствует себя после
такого испытания. Ничего подобного! Он
говорил с нею так, словно она в чем-то провинилась!
- Что, простите? - прошептала Элли.
- К чему было так глупо рисковать своей жизнью?!
Это были не те слова, которые ему хотелось сказать на самом деле, но
именно они оказались в тот миг на кончике его
языка. Перед мысленным взором Равенворта продолжала стоять яркая картина: Элли,
лежащая на грязной мостовой перед
копытами хрипящих лошадей. Какая нелепость! Он искал слова, которые смогли бы
вернуть краску на ее бледное как мел
лицо, а в результате произнес глупую сухую фразу, которая огорчила ее еще
сильнее...
Впрочем, краска все же вернулась на лицо Элли, но это была краска гнева.
Слова Равенворта хлестнули ее, словно
плетью, и ей самой захотелось ударить идущего рядом с нею мужчину. Боль пронзила
ее сердце, боль, от которой
навернулись на глаза запоздавшие, непрошеные слезы. Прежняя ненависть к
Равенворту с новой силой вспыхнула в ее душе,
и она сказала, стараясь держать себя в руках:
- И это все, что вы можете мне сказать?! В чем я, по-вашему, виновата?
Может быть, в том, что своим поступком я
причинила вам неудобство?
Равенворт от неожиданности разинул рот, а Элли смерила его пронзительным
взглядом и, заметив испачканные
грязью сапоги виконта, зло рассмеялась:
- Ах, боже мой, какая же я глупая! Как это я сразу не догадалась? Ведь вы
испачкали из-за меня свои сапоги! Ну, что
же, достойный повод для гнева.
Она подняла подбородок и бросилась прочь, к громоздкой карете леди
Вудкотт, по-прежнему ожидавшей ее на углу. В
окне кареты виднелось бледное, испуганное лицо Сары.
Элли уже не видела, как вздрогнул, словно от удара, лорд Равенворт, как
исказилось его лицо от нестерпимой боли.
Она забилась в глубь кареты и даже не заметила того, как кучер тронул с
места. Крепко ухватившись одной рукой за
ручку двери, а вторую безвольно уронив на колени, Элли смотрела в окно на
оживленную улицу - и не видела ничего.
Туман стоял у нее перед глазами, и одна лишь мысль не давала покоя: "Как, как,
как он мог сказать мне те ужасные слова?
Он, так отважно справившийся с ситуацией, которая казалась безнадежной!
Обидно... А потом, когда слова были уже
сказаны, разве могла я удержаться и не ответить? Ох, сколько гнева было в его
голосе! Сколько холода - во взгляде... А
может быть, он сказал все это потому, что сам еще не отошел от страха? Ведь емуто
тоже пришлось пережить немало в те
жуткие минуты... Но хоть бы и так! Он что, помолчать не мог? Тогда и не получил
бы в ответ того, что получил... А впрочем,
стыдно. Не должна я была говорить такие вещи человеку, который только что спас
мне жизнь!"
Элли опустила глаза на свою руку, лежащую на коленях. Рука жила какой-то
своей, независимой от воли хозяйки
жизнью: пальцы шевелились сами собой, сжимались, распрямлялись... Нет, так не
годится. Элли сложила обе руки вместе и
крепко сжала их.
- Ну разве это не глупо? - воскликнула она, поднимая взгляд на сидящую
напротив Сару.
- Вы вели себя так отважно, мисс Элли! Я долго вообще не могла понять, что
происходит. Неудивительно, что у вас
до сих пор дрожат руки.
- Отважно, да... - Элли всхлипнула и неожиданно разрыдалась, закрывая лицо
руками. - Ах, и зачем только я была
так жестока с ним! Ну почему, почему я никогда не могу справиться со своим
проклятым языком?!
Равенворт смотрел вслед карете, уносившей Элли, до тех пор, пока она не
скрылась из виду. Но и тогда он остался
стоять посреди улицы - в забрызганных грязью брюках, в помятом голубом сюртуке,
к которому прилипла лошадиная
шерсть. Да, он вел себя непростительно. Неужели она никогда не сможет понять,
что те его слова были лишь реакцией на
страх, который он испытал, увидев ее на волоске от смерти? И уж, разумеется, она
ничуть не обременила его своим
поступком, что за глупость! И храбрость ее он вовсе не хотел умалить. Еще ни
одна женщина не вызывала в нем подобного
восхищения. Да что говорить! Разве такой поступок под силу, скажем, какой-нибудь
мисс Саттон?
А потом был этот всплеск гнева, это пламя ненависти в прекрасных синих
глазах... Как она сказала? "Ведь вы
испачкали из-за меня свои сапоги!" До какой же степени нужно презирать его,
чтобы сказать такое?
А впрочем, разве не заслужил он того, что получил? Разве не сам он сделал
все, чтобы выглядеть в глазах Элли
высокомерным, надменным аристократом?
К Равенворту подбежала уличная девчонка и предложила ему купить у нее
яблоко. Яблоко было большим, красивым, с
матово блестевшими красными боками. Виконт присмотрелся к девчонке, стоящей
перед ним в большой, не по размеру,
бесформенной кепке с козырьком, нависающим на глаза; заметил синяк на тоненькой
шейке.
Покопавшись в кармане, он протянул девочке шиллинг. Она радостно
взвизгнула, сунула в руку виконта яблоко и
поспешно убежала прочь - очевидно, не веря своему счастью и опасаясь, что у нее
сейчас потребуют сдачу.
Равенворт проводил убегавшую девчонку хмурым взглядом. Вот так же
поступила с ним и мисс Дирборн - бросила
посреди улицы и убежала. Так, словно он ничего не значил для нее...
Виконт вздохнул и медленно побрел в направлении Беркли-сквер. Подходя к
своему дому, он продолжал размышлять
над тем, как убедить мисс Дирборн пересмотреть свое отношение к нему.
7.
Следующее утро Элли встретила сидя в постели. Откинувшись на подложенные
под спину подушки, она пила
маленькими глотками горячий шоколад и вспоминала, снова и снова переживая в
мыслях вчерашнее происшествие. Опять
нависали над ее головой тяжелые копыта, но буйная фантазия Элли дорисовывала то,
чего на самом деле не было: эти копыта
начинали медленно, но неотвратимо опускаться, готовясь растоптать, размозжить, и
Элли в сотый раз вздрагивала от ужаса.
Измученная воспоминаниями, Элли скинула с головы ночной чепец, и ее волосы
хлынули на плечи пышной, мягкой
волной. Почему даже сейчас ей нет покоя? Почему она снова и снова вспоминает
вчерашние слова Равенворта и свой ответ
на них - такой резкий, такой гневный? Ах, если бы все можно было вернуть назад!
Тогда она ни за что не повела бы себя
так жестоко - даже если бы Равенворт опять заговорил с нею в той же манере.
В дверь спальни негромко постучали, и на пороге появилась Сара с огромным
букетом фиалок. Элли восхищенно
вздохнула и улыбнулась, любуясь нежными цветами на пушистых упругих стебельках.
- Очевидно, это от Джорджа, - сказала она и пребывала в этой уверенности
до тех пор, пока не раскрыла
приложенный к букету белый конверт.
"Вчера вечером искал вас во всех гостиных Лондона, но не смог обнаружить
нигде. Желая принести свои извинения за
то, что случилось, беру на себя смелость послать вам этот скромный букет. Прошу
вас простить мне слова, которые были
сказаны так неосторожно, так поспешно. Слова, в которых я искренне раскаиваюсь.
Моим единственным оправданием может
быть лишь страх, под влиянием которого я находился в ту минуту.
Ваш покорный слуга
Равенворт".
Элли почувствовала, как краска начинает заливать ее лицо. Он извинился! Да
так изысканно, так учтиво! Значит, она
была права: слова, которые так ее обидели, были просто следствием пережитого
страха. Но неужели возможно, чтобы всем
известный Законодатель Мод суетливо перебегал из гостиной в гостиную, с бала на
бал - и все это лишь для того, чтобы
найти ее?
Элли изумленно покачала головой. "С ума сойти!" - подумала она.
- Что с вами, мисс? Вы покраснели, словно свекла! - воскликнула Сара,
сгоравшая от любопытства.
- Это от... Равенворта, - сказала Элли и помахг-ла белым листочком,
который мягко вспорхнул в ее пальцах, словно
огромный ночной мотылек.
Жиденькие, морковного цвета бровки Сары удивленно поползли вверх.
- От Равенворта?! - переспросила она.
Элли открыла было рот, чтобы рассказать, о чем письмо, но в последнюю
секунду передумала и решила сохранить в
секрете его содержание.
- Так, ничего особенного, - небрежно бросила она, прижимая к груди
заветный листок.
Сара понимающе улыбнулась и спросила, какое платье пожелает надеть
нынешним утром хозяйка. Но Элли не
слышала и не видела ничего вокруг: она мысленно перечитывала письмо Равенворта,
заново переживая каждое написанное в
нем слово.
Так она провела весь день - неотступно думая о коротком послании
Равенворта - и смогла переключить свои мысли
на более прозаические вещи, лишь когда вечером уселась к туалетному столику,
чтобы приготовить себя к еженедельному
паломничеству вместе с леди Вудкотт к Альмакам.
На глаза Элли попалась лежавшая рядом с зеркалом табакерка лорда Барроу, и
эта золотая безделушка живо
напомнила ей о пари. Как же так? Она совершенно забыла о нем! Забыла и потеряла
весь сегодняшний день...
Тем временем Сара принялась укреплять в прическе Элли розы -
искусственные, сделанные из ярко-красного
блестящего шелка. Эти цветы должны были, по мнению Элли, очень украсить ее
искусно завитые локоны. Наблюдая за
работой Сары, Элли несколько раз посмотрела на табакерку лорда Барроу, легонько
постучала по ней кончиками пальцев,
затем осторожно приподняла изящную крышечку и понюхала.
Запах был острым, резким, и все же Элли решила из любопытства попробовать
это зелье. Подцепив немного табачной
крошки на ноготь большого пальца, она вдохнула - впервые в жизни. Табачок у
лорда Барроу оказался крепким! Элли
закашлялась, на глазах у нее выступили слезы, и она принялась чихать - громко,
сильно, безудержно. При этом она так
трясла головой, что алые розы, выпав из прически, разлетелись по полу, зазвенели
рассыпающиеся булавки.
Элли чихала и хохотала. Сара не чихала, но хохотала вместе с хозяйкой, и
это веселье продолжалось бы неизвестно
как долго, если бы его не прервала Фанни. Она неслышно появилась на пороге,
присмотрелась, а затем негромко, но
настойчиво попросила объяснить, что же здесь, в конце концов, происходит.
Элли объяснила, что попробовала табачку, и Фанни удивленно покачала
головой.
- Не знала, что ты завела табакерку. Зачем? Неужели ты всерьез собираешься
понюхать табак?
- Ну, что ты! Конечно, нет. Это табакерка лорда Барроу.
Элли заметила, что Фанни слегка покраснела. Она осторожно взяла своими
маленькими пальчиками табакерку,
рассмотрела ее со всех сторон, и Элли готова была поклясться, что в глазах Фанни
в эту минуту можно было прочитать не
только интерес, но нечто большее.
Наконец Фанни положила табакерку рядом с зеркалом и спросила, отводя глаза
в сторону:
- А как получилось, что лорд Барроу... Ну, одним словом, почему эта
табакерка оказалась у тебя?
- Извини, - улыбнулась Элли, - но это секрет. Могу обещать тебе лишь одно:
в начале мая ты все узнаешь.
Фанни пожала плечами и чуть заметно нахмурилась. Элли очень хотелось
рассказать своей милой, доброй, безобидной
кузине все, как есть, но она не могла этого сделать. Ведь одним из условий их
пари с Джорджем было полное сохранение
тайны. Элли вспомнила об этом и в который уже раз подумала, что охота за,
табакерками, начинавшаяся как веселая игра,
может в конечном итоге плохо кончиться для нее...
Фанни пробормотала что-то о своей неведомо куда запропастившейся сумочке и
поспешно вышла из спальни, а Элли
вернулась к туалетному столику. Спустя недолгое время розы были наконец
возвращены в прическу, и Элли встала, чтобы
окинуть взглядом завершенную картину, отраженную в волшебной глубине зеркала.
Увиденное очень понравилось Элли. Перед ней стояла красавица, наряженная в
бальное платье из сине-зеленого
атласа с атласной же, но только белого цвета накидкой, расшитой разноцветными
бабочками. Элли была просто в восторге от
того, что бабочки на накидке так удачно перекликаются с бабочками, вышитыми на
ее красных туфлях. По мнению Элли,
эффект, возникавший при этом, был просто неотразим.
"А вдруг виконт найдет этот костюм ужасным, оскорбляющим вкус нормального
человека?" - мелькнула в голове
Элли тревожная мысль, но она тут же отмахнулась от нее, как от надоедливой мухи.
Ее наряд может кому-то не
понравиться?! Что за глупость!
Элли вздохнула, пожалев, что виконт так придирчив во всем, что касается
моды, и потянулась к шкатулке с
драгоценностями. Сара предложила ей надеть сапфиры. Или жемчуг. Элли подумала и
выбрала рубиновое ожерелье.
Подумала еще немного - и решила добавить к нему нитку жемчуга.
- Но разве Равенворт... - начала было Сара и замолчала, так и не решившись
высказать свою мысль до конца.
Элли хотела было возразить, но поймала в зеркале умоляющий взгляд своей
служанки и со вздохом отодвинула от
себя шкатулку.
- Ну хорошо, хорошо, - неохотно согласилась она.
Первой, кого встретила Элли, приехав к Альмакам, оказалась мисс Саттон,
одетая в бледно-голубое атласное платье с
белой накидкой, украшенной брюссельским кружевом с вышивкой из крошечных
жемчужин. Она окинула взглядом платье
Элли и заметила с улыбкой:
- Восхитительное платье, мисс Дирборн! Нет-нет, в самом деле! Если бы я
решилась однажды совершить прогулку на
этих модных сейчас воздушных шарах, я, пожалуй, рискнула бы и сама надеть
такую... как бы поточнее сказать? - Она на
мгновение задумалась, подыскивая слово, а затем рассмеялась: - Такую необычную
модель.
Мисс Саттон поспешно упорхнула прочь, а Элли покраснела. Неужели она и в
самом деле выглядит настолько нелепо,
что ей в этом платье впору только на воздушном шаре летать? Она с треском
развернула свой веер и сердито посмотрела в
спину удаляющейся мисс Саттон.
Появился лорд Барроу, откашлялся, осмотрел, внутренне содрогаясь, наряд
Элли и постарался выдавить из себя
улыбку.
- Я оставил для вас стул, мисс Дирборн.
Затем он учтиво проводил леди Вудкотт с дочерью и племянницей к роскошному
порталу, возле которого были
расставлены стулья. По дороге Элли присматривалась к лорду Барроу и своей
кузине, размышляя о том, как бы ей свести их
поближе. Сегодня лорд Барроу ехал на бал в одной карете с ними, и всю дорогу от
Гросвенор-сквер до Кинг-стрит Фанни не
сводила с него глаз. Она весело хохотала над бородатыми анекдотами и скучными
шутками, которыми он потчевал их, чтобы
скрасить путешествие. Самой же Элли было скучно и вовсе не смешно.
Фанни уселась рядом с матерью, чинно сложила руки на коленях, и тут Элли
пришла в голову неожиданная идея. Она
задержала лорда Барроу и, понизив голос, сказала:
- Я не могла говорить в присутствии Фанни, но теперь хочу предупредить
вас: она сегодня не в духе.
Лорд Барроу был заметно обескуражен.
- Что? Да нет, это какая-то ошибка. Мне кажется, она весела и вполне
счастлива. Смеялась всю дорогу, пока мы
ехали...
Элли наклонилась к нему ближе и зашептала почти в самое ухо барона:
- Просто вы ее плохо знаете. А поскольку я-то знаю ее гораздо лучше, то
скажу вам прямо: она хандрит. С ней такое
бывает время от времени.
Элли решила, что если это и не совсем правда, то не так уж и далеко от
нее.
- Неужели? - Лорд Барроу поднял свой лорнет, полюбовался тем, как Фанни
весело смеется, и недоверчиво покачал
головой. - И кто бы мог подумать!
- О, она так воспитанна, что ни за что не покажет своих истинных чувств.
Тем более на людях.
- Но откуда вы взяли, что она несчастна? Выглядит такой веселой...
Элли понимающе кивнула:
- Я догадываюсь об этом по многим признакам. Например, по тому, как она
держит свой веер. Если так, как сейчас,
- значит, точно чувствует себя несчастной. А видите, как она опустила глаза?
Нет-нет, не смотрите на нее так пристально:
она поймет, что мы говорим о ней, и начнет смеяться веселее прежнего. О! Видите?
Она заметила, что мы смотрим на нее, и
заулыбалась. Видите, как весело она смеется? Все, поздно. Теперь она нарочно
будет смеяться весь вечер...
- В самом деле? Какая неприятность. А помочь ей ничем нельзя?
Отличный вопрос! Тот самый, которого ждала Элли. Она сделала вид, что
задумалась, и наконец ответила:
- Не знаю, право, лорд Барроу, однако я заметила, что, когда Фанни
находится в таком расположении духа, ее может
весьма утешить разговор с каким-нибудь приятным джентльменом. Особенно если тот
знает множество интересных историй
и умеет их рассказывать. Ну как вы, например.
Лорд Барроу решительно кивнул:
- Я знаю, что нам нужно сделать!
Элли широко раскрыла глаза. Неужели ей удалось так быстро добиться
желаемого? Она благодарно улыбнулась
барону и повернулась к леди Вудкотт и Фанни, уверенная в том, что они сейчас
направятся именно туда. Однако Барроу
неожиданно взял Элли под локоть и повел совершенно в другую сторону, к компании
стоявших в отдалении молодых людей.
- Я познакомлю ее с кем-нибудь из этих юных джентльменов, - заявил он. - И
это будет самым правильным!
Элли представляла себе все несколько иначе, но отступать было поздно. Она
бесстрашно поприветствовала пятерых
юношей - довольно развязных на вид, нужно заметить. Трое из них немедленно
пригласили Элли на танец. Она мило
улыбнулась, сказала, что это чрезвычайно любезно с их стороны, и напомнила лорду
Барроу, для чего они сюда пришли.
Барон - добрая душа! - тут же облюбовал одного из молодых джентльменов и повел
его знакомиться с Фанни. Оставшиеся
тут же вступили между собой в соревнование - совсем как молодые олени перед
самкой - и принялись наперебой засыпать
Элли двусмысленными комплиментами. Они отпускали такие замечания по поводу ее
наряда, что Элли искренне пожалела о
том, что одета так изысканно и соблазнительно.
Затем последовали три танца подряд, и Элли закружилась так, что едва не
потеряла свои туфельки. Зато когда все
закончилось, она с гордостью подумала, что поработала на славу, пытаясь устроить
судьбу своей кузины. Но стоило Элли
перевести дух, ее плеча снова коснулась чья-то робкая рука. Не поворачивая
головы, в полной уверенности, что за ее спиной
стоит очередной не теряющий надежды партнер, она воскликнула:
- О нет! Я устала! Этот танец я не танцую!
Однако джентльмен, стоявший сзади, оказался настойчивым. Он положил на
плечи Элли вторую руку и повернул
девушку лицом к себе.
- Джордж! Это ты! - облегченно вздохнула Элли. - Слава богу... Ты даже
представить себе не можешь, как я рада
увидеть тебя. Потанцуй со мной!
- Но ты же сама сказала, что устала.
- Только от партнеров, которые пытаются шутить, не обладая чувством юмора,
и нещадно наступают на ноги. Я чуть
туфли не потеряла. - Она дружески, открыто улыбнулась кузену. - Я не видела тебя
несколько дней. Ты снова ездил в
Хэмпстед? Точно! В Хэмпстед! - Она захлопала в ладоши. - Ты ездил в Кент и
привез мамины бриллианты, да?
Странная тень пробежала по лицу Джорджа, но он быстро взял себя в руки и
усмехнулся.
- А что, ты уже раздобыла все три табакерки? Не могу поверить. Ты должна
показать их мне! - Он посмотрел на
огорченное лицо Элли и продолжил уже откровенно саркастически: - Ах, ну да, ведь
прошло три дня, а ты собиралась
уложиться именно в этот срок. Как же я мог забыть! Жаль. Я так надеялся выиграть
это пари - и твою руку. Но что
поделаешь... Только боюсь, что тебе придется немного обождать: у меня еще нет
тех бриллиантов.
Элли укоризненно покачала головой:
- Ты прекрасно знаешь, что у меня нет табакерок. Точнее, есть, но только
одна...
- Табакерка Барроу не в счет.
Элли вздохнула:
- Я знаю. Слушай, давай забудем на время о пари. Лучше пригласи меня на
вальс. Это, конечно, неприлично, когда
девушка сама напрашивается...
- Но еще неприличнее, когда джентльмен не догадывается пригласить девушку
первым.
- Очень верно подмечено, Джордж!
Элли вспомнила, как они вместе с Джорджем самозабвенно играли в войну
среди вишневых деревьев в их саду, как
прятались от дождя в заброшенных сараях...
Когда же она упустила, просмотрела его?
Джордж танцевал широко, легко, уверенно положив руку на спину Элли. Ведь
именно он научил ее в свое время
танцевать этот танец - вальс... Элли заглянула в карие глаза Джорджа -
смеющиеся, слегка подернутые мечтательной
дымкой - и подумала, что он, несмотря ни на что, в глубине души остался
романтиком. Почитатель Байрона, байроновский
тип... Он двигался в танце, может быть, и не так грациозно, как Равенворт, но,
во всяком случае, точно знал фигуры, шаги и
повороты и не наступал на ноги, как предыдущие партнеры.
Сравнивая танцевальное мастерство Джорджа с мастерством Равенворта, Элли
невольно вернулась мыслями к
утреннему письму, а затем - и к недавнему случаю на Нью-Бонд-стрит. Она вновь в
мельчайших деталях вспомнила те
ужасные минуты. Как бесстрашно Равенворт бросился навстречу взбесившейся лошади,
сколько силы оказалось в его руках,
способных остановить несущийся экипаж. А потом, когда нужно было позаботиться о
раненом мальчике, какие глубокие
складки неожиданно прорезали его лицо, каким жестким, командным, властным стал
его голос... До чего удивительно было
обнаружить все это в таком изнеженном создании, в лондонском Законодателе Мод!
Элли тряхнула головой. Неужели этот мужественный человек и назойливый
персонаж ее ночных кошмаров - одно и
то же лицо?
От раздумий ее отвлек голос Джорджа:
- Все думаешь о своем... как ты его назвала? Ах, да, о своем чучеле?
- О-о-о, - растерянно протянула Элли: ей стало неловко, что она совсем
позабыла про кузена.
Джордж рассмеялся:
- Не смущайся, дорогая. Я настолько изучил тебя, что мне не составляет
труда читать твои мысли. Лучше посмотрика
вон туда.
Он кивнул в сторону одного из молодых людей, и Элли обернулась. Да,
посмотреть там было на что. Юный
джентльмен был облачен в сюртук ядовито-зеленого цвета, невозможно утянутый в
талии, но зато с огромными, набитыми
ватой плечами. На ногах у него были короткие розовые атласные брюки, из-под
которых виднелись носки цвета болотной
тины; на уродливых, нелепых башмаках красовались блестящие камешки. Шею юнца,
неимоверно гордого своим нарядом,
стягивал платок - такой ширины, что его обладатель едва мог повернуть голову.
- Вот это настоящее чучело, дорогая кузина! - Джордж мысленно представил
себе Равенворта, обычно одетого в
элегантный черный сюртук, белоснежный жилет и белые же, прекрасно сшитые брюки,
и добавил: - Нет, твой враг -
просто образец совершенства.
И на этот раз Элли откликнулась коротким "О!", только уже не растерянным,
а понимающим.
- Точно, точно, - подтвердил Джордж.
Элли ничего не ответила. Ей очень хотелось разобраться в своих чувствах,
проанализировать изменяющееся
отношение к Равенворту, но она отвлеклась, заметив озабоченность, появившуюся в
глазах Джорджа, Элли проследила за его
взглядом и увидела лорда Крессинга, который вежливо поклонился им обоим.
- Лорд Крессинг твой близкий друг, не так ли?
Джордж стрельнул глазами по сторонам и коротко кивнул.
- Любопытный человек, - заметила Элли, приподняв бровь.
- Эй, послушай! Не вздумай влюбиться в него!
Влюбиться? Да Элли предпочла бы влюбиться в таракана! Однако она не
удержалась от соблазна подразнить кузена:
- А почему бы и нет! Если он твой друг, то, очевидно...
- Друг, друг, черт побери! Но Крессинг совершенно не подходит на роль
мужа. К тому же ты ведь обещала выйти за
меня! Ну, или почти обещала...
Элли снова посмотрела на Крессинга. Он тоже не сводил с них глаз, доставая
из кармана свою табакерку.
Поворачиваясь в танце, Элли поймала себя на том, что ей показалось, будто лорд
Крессинг нарочито подчеркнуто
демонстрирует табакерку им обоим. Иначе зачем он так высоко поднял эту изящную
золотую вещицу, украшенную эмалью?
И даже слегка помахал ею со злорадной улыбкой - то ли дразня кого-то, то ли
кому-то салютуя... Но если она не ошиблась,
то что все это может означать?
8.
Тем же вечером - только чуть позже - Элли сидела в одиночестве, задумчиво
рассматривая бабочек на своих
туфлях, когда за ее спиной послышался знакомый голос:
- Боитесь, как бы они не упорхнули во время танца? А что, очень даже может
быть.
Элли обернулась. Перед нею стоял Равенворт, и его серые глаза лучились
дружеской улыбкой.
Она постучала сложенным веером по свободному стулу рядом с собой и слегка
покраснела.
- Не смейтесь над моими бабочками. Едва ли я когда-нибудь еще надену эти
туфли. Забавно: когда я их покупала,
они показались мне такими миленькими, но теперь...
Равенворт улыбнулся и уселся рядом с ней, широким жестом откинув за спину
фалды своего прекрасно сшитого
сюртука.
- Это бывает. Я вот тоже купил однажды табакерку, на крышке которой была
изображена собака. Я, конечно, очень
люблю собак, но эта табакерка... Бог знает, что меня тогда толкнуло купить ее!
Понимаете, табакерка оказалась слишком
велика, чтобы носить ее в кармане. Тогда я поставил ее на стол - для гостей, но
лорд Барроу, увидев ее, сказал, что теперь
мои гости будут всегда чувствовать себя под стражей. И действительно, у этой
собаки на морде было написано такое
выражение... некая смесь напряженного ожидания и охотничьего азарта. Передняя
лапа поднята - еще секунда, и пес
кинется на вас.
Элли улыбнулась, с удивлением чувствуя, что между нею и Равенвортом нет и
тени напряженности. Поразительно! Он
никогда прежде не говорил с нею так легко и откровенно.
- И что же вы с нею сделали? - спросила она, играя веером.
- Отнес табакерку... Простите, я знаю, что не должен говорить об этом, но
вы же меня не станете выемеивать? Да, так
вот, я отнес табакерку в ванную комнату, поставил ее на столик для
...Закладка в соц.сетях
