Жанр: Любовные романы
Бегство из-под венца
...ень оживляет.
Его слова больно укололи ее. Значит ли это, что Тревор считает ее холодной?
— Надо полагать, я произвожу впечатление неодушевленного
мрамора? — Хелена постаралась, чтобы вопрос прозвучал легко, даже
весело.
— Наоборот, вы очень живая, но, как и любой человек, можете ошибаться, — возразил Тревор.
Хелена вдруг испугалась, что одна из ее кос выбилась из прически.
— Мои волосы не в порядке? — Она потянулась поправить косы.
Тревор перехватил ее руку.
— По-моему, я понятно выразился.
Казалось, время замерло в этот утренний час, когда он нежно сжал ей руку и
провел подушечкой большого пальца по ее ладони. Хелене хотелось сорвать
перчатку и кожей ощутить его нежную ласку, но Тревор уже отпустил ее руку.
— Нам пора возвращаться, пока и я не решил, что это выходит за рамки
приличия.
Тревор посадил ее на лошадь, и Хелена почувствовала, что волшебная
возможность ускользает. Неужели он снова исчезнет на пять долгих лет?
Когда его рука соскользнула с ее талии, Хелена наклонилась вперед и положила
руку ему на плечо. Ее жест был смелым, хотя она готова была поклясться, что
оперлась о Тревора лишь для того, чтобы удержать равновесие. Он посмотрел на
нее, и уголки его красиво очерченного рта чуть приподнялись, будто он
смеялся над ней.
— Вы думаете о приличиях?
— Я мужчина, — ответил Тревор, словно это все объясняло.
— Со мной? — прошептала она.
— Рядом с вами любой чувствует себя мужчиной. — Хелена выпрямилась
и натянула поводья. Его слова, похоже, всего лишь дань вежливости. Когда
дама ждет комплиментов, джентльмен готов их расточать.
— Я не спрашивала вас о других мужчинах.
Его рука легла на ее ногу чуть выше колена, и Хелена похолодела.
— Леди Хелена, вы все время напоминаете мне, что нам с вами трудно
общаться.
— Ч-что?
Тревор кивнул на появившегося вдали одинокого всадника.
— Вот наконец и ваш конюх. — Он чуть сжал ее ногу. — Мы
пришли из разных миров. И ваш мир закрыт для меня.
Он вскочил в седло.
Леди Хелена вздохнула. А его мир закрыт для нее?
Тревор не встретил того радушного приема, на который надеялся.
Что вы здесь
делаете?
Она сказала это так, словно ему в Лондоне и делать нечего!
Впрочем, леди Хелена всегда была высокомерна. Но ее согласие участвовать в
поисках Лидии было очень важным.
Думала ли она о нем в его отсутствие?
Во всяком случае, Тревор получил то, что искал, — фамилию и адрес
человека, который поможет им найти Лидию.
Похоже, здесь не обошлось без божественного провидения. Должно быть, ангел-
хранитель привел Тревора ранним утром к дому родителей Хелены, пусть даже
желание увидеть ее было вызвано не слишком возвышенными причинами.
Честно говоря, Тревор удивился, что Хелена еще не вышла замуж.
Теперь оставалось убедить Джеймса и Оскара прибегнуть к помощи
рекомендованного ею джентльмена. Тревор распахнул дверь в гостиничный номер.
Оскар еще дремал, но Джеймс был уже почти одет.
— Я нашел человека, способного разыскать Лидию. Джеймс мрачно взглянул
на брата, приподнявшийся было Оскар снова со стоном рухнул на софу.
— Мы сами можем заняться поисками и начнем с гостиницы
Двуглавый
лебедь
. — Джеймс взялся за сапоги.
Тревор подвинул ноги Оскара и присел на край софы.
— Дело вот в чем: скандал нам не нужен, а этот человек известен своей
сдержанностью и умением вести деликатные дела.
Оскар заморгал сонными глазами:
— Какая разница, будет скандал или нет? Как только мы ее отыщем, то
сразу увезем домой. Едва ли имеет значение, что будут думать о ней в
Лондоне. — Джеймс сел, чтобы натянуть сапоги, и кровать под ним жалобно
скрипнула.
— Мир меньше, чем нам это кажется. Если слух о выходке Лидии дойдет до
Бостона, то она будет изгнана из общества. А Оскару нужно быть уверенным,
что ее репутация не запятнана, если ей предстоит стать хозяйкой его дома.
Оскар, подвинувшись, сел на софе.
— К тому же не исключено, что мы откроем в Лондоне представительство
судоходной компании. И если наше имя будет обесчещено, это станет
препятствием к успеху, — изложил свою мысль Тревор.
— Не нужно нам никакого представительства в Англии, — проворчал
Джеймс. — Ты просто не хочешь обременять себя поисками сестры.
Тревор привык к тому, что старший брат не слишком считается с его мнением,
поэтому с мягкой настойчивостью продолжил:
— Да, раньше офис в Англии нам не был нужен, но сейчас война
окончилась, и в этом есть смысл. Мы должны думать о путях расширения
компании и об увеличении прибыли.
— И кто же будет руководить лондонским отделением? —
поинтересовался Оскар.
Тревор вздрогнул и отвел взгляд. Конечно, он хотел бы занять это место. Хотя
это вряд ли ему поможет. Будь он даже богат, как Крез, в глазах света и тем
более ее родителей он все равно не будет достоин леди Хелены.
— Одевайся, Оскар, — приказал Джеймс. — Нужно начинать
поиски.
— Подожди. Ведь не будет большой беды, если мы поговорим с этим
джентльменом, так? И хотя мне хочется как можно скорее найти Лидию, я не
желаю, чтобы ее репутация была погублена. — Оскар потер лоб. —
Почему бы нам не воспользоваться этой возможностью?
— Я бы тоже предпочел избежать скандала, — поддержал его Тревор.
— Не хотел бы я, чтобы стало известно, что моя невеста на протяжении
трех месяцев выдавала себя за мужчину.
Интересно, чем Оскар больше озабочен: поисками невесты или ущербом, который
может нанести ее поступок судоходному бизнесу Хамилтонов?
— подумал Тревор.
— Вполне возможно, что Лидия попала в беду, — сказал Джеймс.
— Тем больше причин обратиться к профессионалу, — одернув сюртук,
сурово заключил Тревор и впервые задумался, хороший ли у него портной.
Тревор сомневался, что у Лидии могут быть серьезные проблемы, но для пущей
убедительности припугнул Оскара. Но черт его возьми, если он понимает, что у
Оскара на уме.
Одно Тревор знал точно: он не допустит, чтобы хотя бы тень сплетен дошла до
ушей графа и графини Кейн, иначе у него не останется даже призрачного шанса.
Он и сам не понимал, почему все еще стремится к Хелене. То короткое время,
что он провел с ней, пока один ее поклонник сменялся другим, прошло в
бесконечных спорах. Чего Тревор действительно хотел, так это проникнуть под
ее юбки. И тогда бы он посмотрел, что останется от ее высокомерия.
— На вас все еще действует лекарство, — сказал Виктор, когда его
гостья испуганно подняла на него затуманенные голубые глаза.
Может быть, именно поэтому она выбрала для себя новую роль невинной
искусительницы
, — подумал Виктор. Девушка играла ее в совершенстве,
прижимая к груди сорочку, когда он медленно высвобождал ее руки из рукавов.
— Теперь, когда вы проснулись, пора сменить повязку. И пока вы сидите,
мы сможем спокойно это сделать.
— О! — воскликнула она, и ее теплое дыхание коснулось его лица.
Черт, ему так хотелось поцеловать ее. У него было ощущение, что она готова
позволить ему больше чем поцелуй, хотя ее страх очевиден. Но девушка не
только под действием настойки опия и ранена, она находится под его защитой,
а он не уверен, что сможет ограничиться поцелуем. Виктор до сих пор не мог
понять, как он раньше не распознал фальшивку, пришитую к ее брюкам, и не
догадался, что перед ним женщина.
Снимая с нее одежду и искусно подложенные подушечки, Виктор недоумевал, как
он мог попасться на эту уловку. Он знал нескольких мужчин, которые
подкладывали плечи и увеличивали икры, Пенни же применил немало
изобретательности, чтобы скрыть изгиб талии.
Вид длинных стройных ног девушки тревожил воображение Виктора. Ему редко
доводилось видеть столь прекрасное тело. Дерзко вздымалась маленькая упругая
грудь, бедра очерчивала безупречно плавная линия. Девушка была стройной, но
вовсе не лишена округлостей, как это ему казалось, когда она представала в
облике юноши. Когда Виктор увидел ее Нагой, он с трудом заставил себя
оторвать взгляд от столь совершенной женщины.
Однако у Виктора была совсем другая задача, и ему следовало бесстрастно
воспринимать вид обнаженной фигуры, но ее женское естество с неодолимой
силой притягивало его взгляд. Все, что обычно скрывалось под одеждой, сейчас
было открыто его взору. И он упивался этим видом.
Виктор хотел эту девушку. Хотел отчаянно. А ведь он даже не знал ее имени.
Виктор снял бинты. Действуя медленно, чтобы дать гостье иллюзию заботы о ее
скромности, он высвободил из рубашки ее плечо и руку. Наложив на рану новую
повязку, он снова продел ее руки в рукава и даже придержал ворот ее ночной
сорочки, чтобы он не распахнулся, пока девушка надевала халат. В последний
раз он взглянул на ее изящную спину.
С каким наслаждением он провел бы по ее спине руками, губами... Но она не
для него. И есть нечто, что ей нужно знать.
— Мой камердинер отправился за вашей горничной. Думаю, они упаковывают
ваши вещи.
— У меня их немного.
Виктор потянулся, чтобы поправить ее подушку, и вздрогнул, когда тела их
случайно соприкоснулись.
— Ложитесь.
— Я лучше посижу. Наверное, мне нужно перебраться к себе.
— Нет, вы останетесь здесь до тех пор, пока не поправитесь.
Виктор встал. Ему так хотелось обнять ее, что он едва сдерживался. Он отошел
от кровати.
— У меня нет для вас подходящей компаньонки, так что за пределами этой
комнаты вы по-прежнему остаетесь Ленардом Холлом. Кажется, это лучший способ
сохранить вашу репутацию. Только моему личному слуге и вашей горничной будет
позволено входить сюда.
Девушка издала протестующий возглас. Виктор поднял руку.
— Я понимаю, что, находясь под моей крышей, вы подвергаете опасности
свое доброе имя, но у меня нет намерения вас обесчестить. В то же время я не
собираюсь снова жениться, так что не думайте, что вам удастся повернуть
ситуацию в свою пользу.
— Я не... Я никогда не думала...
— У меня нет особых причин верить вам. Все, что вы говорили мне о себе
было ложью. Имейте в виду, мне приходилось иметь интимные дела с
девственницами, но я не предлагал им взамен свою фамилию.
— Думаю, этого бояться не стоит, — саркастически заметила
она. — Не похоже, что вам захочется... соблазнить кого-нибудь... вроде
меня.
Напротив, у вас есть все основания беспокоиться по этому поводу
, —
подумал Виктор. Он не был уверен, что сможет сдерживать себя все то время,
пока девушка будет выздоравливать. Честно говоря, он имел дело только с
одной девственницей — полной желания и добровольно отдавшейся ему, к тому же
он был тогда здорово навеселе.
— Во всяком случае, пока вы не поправитесь и пока я не узнаю вашего
имени.
— Если я назову его, вы тут же свяжетесь с моими родственниками, чтобы они забрали меня домой.
На это Виктору нечего было возразить. Неужели у н ее такие ужасные
родственники?
— Не могу же я называть вас Ленардом.
За его спиной раздался звук, подозрительно похожий на вздох. Виктор
обернулся и увидел, что одеяло откинуто и постель пуста.
— Что вы сделали с моей одеждой? — требовательно спросила его
гостья.
— Вы никуда не пойдете.
— Где моя одежда? — повторила она, дернув с размаху ящик
туалетного столика.
Виктор подошел к ней, чтобы задвинуть ящик, прежде чем она начнет
выбрасывать из него его вещи.
— Та одежда, что была на вас, безнадежно испорчена. Ваша горничная
привезет остальное.
Он положил руку на ее белокурую голову.
— Возможно, ваши брюки еще можно спасти, отчистив пятна крови, и все же
вам лучше оставаться в постели.
Мнимый Ленард закрыл лицо руками. Ее волосы были нежными, как перышки,
завитки щекотали ему руку.
— В чем дело? Что может убедить вас остаться?
Девушка отняла руки от лица и испытующе посмотрела на Виктора огромными
голубыми глазами. Когда Виктор считал ее юношей, этот взгляд сводил его с
ума, теперь он возбуждал желание.
— Вы предельно ясно дали мне понять, что не хотите, чтобы я здесь
оставалась. Вы хотите, чтобы я вернулась в Америку, — сказала она.
— Это было, когда я считал вас юношей.
Он провел рукой по ее шее. Нет, надо перестать прикасаться к ней.
Чуть нахмурившись, девушка смотрела ему в лицо, придерживая у левого плеча
разрезанную ночную сорочку. Это напомнило Виктору, какой тонкий барьер их
разделяет. Взгляд девушки задержался на его губах, и здравый смысл покинул
его.
Как это было просто — протянуть руку и привлечь ее головку к себе. При ее
росте их губы находились почти на одном уровне и неизбежно встретились.
Ее поцелуй, сначала невинный, вскоре стал пылким и опьяняющим. Горячий
отклик девушки оказался манной небесной для изголодавшегося мужчины. Желание
сотрясало его, когда он притянул ее ближе, не отрываясь от ее рта.
Настойчивым прикосновением он побуждал ее отпустить зажатую в руке ткань
сорочки. Девушка уступила, обвив его руками.
Виктору хотелось коснуться каждого дюйма ее тела, каждого изгиба прелестной
фигуры, ощутить вкус ее плоти. Ткань соскользнула с плеча девушки, обещая
райское блаженство.
Только проблеск сознания, напоминавший, что она ранена и невинна, заставил
его действовать нежно и мягко, когда ее бедра прижались к нему. Девушка
провела рукой по его спине, и эмоции захлестнули его, не оставив место даже
остаткам рассудка. Виктор знал, что ему следует оберегать ее, но думал лишь
о том, что от ее прикосновений у него трепещет сердце, вспыхивает пожар в
крови, что его мужское естество жаждет удовлетворения и что она ласкает его
так, словно тоже хочет его.
Мягким движением Виктор посадил ее на туалетный столик. Потом резко выдернул
из брюк заправленную рубашку, чтобы сбросить ее, как только сможет
оторваться от губ девушки. Она, казалось, понимала, к чему идет дело, ее
ладони скользнули по его нагому животу.
Хрипло дыша, Виктор припал губами к ее груди. Ее прикосновения приводили его
в трепет, отдаваясь пульсирующей болью в готовом к сражению мужском
естестве. Едва сдерживаясь, Виктор нежно освободил ее от халата, проведя
рукой по упругой груди. Упоительные чувства охватили его, он всецело был в
их власти.
Воспоминания о том, как она поцеловала его шрам, о ее прелестной наготе
будоражили Виктору ум. Он понимал, что в его распоряжении еще масса времени,
чтобы соблазнить ее. Но неодолимое желание толкало его вперед, и на раздумья
было жалко даже секунды. Ее колени раздвинулись под его нажимом, и он
прижался к ней, не скрывая своего возбуждения.
Но он все же оставил девушке путь к отступлению, если она не захочет принять
его целиком.
У нее вырвался возглас то ли протеста, то ли изумления, и Виктор попытался
отступить назад.
Но она сжала его бедра своими длинными стройными ногами. Виктор взял девушку
на руки и сделал шаг к стоявшей рядом кровати, когда лязгнула ручка двери.
— Виктор, ты здесь? — спросил Кин.
Глава 9
Наверное, никогда в жизни Виктор не действовал так быстро. Положив девушку
на постель, он бросился к готовой распахнуться двери.
Прищурив темные глаза, Кин пристально смотрел на тяжело вздымавшуюся грудь
Виктора и беспорядок в его одежде.
— Что здесь происходит? — произнес он сквозь зубы, в его голосе
сквозили изумление и ярость.
— Не то, что ты подумал, — ответил Виктор. Скрестив руки, Кин не
сводил с него глаз.
— Подожди минуту. — Виктор захлопнул перед ним дверь и повернул
ключ.
Он прислонился спиной к двери и взглянул на гостью. Предложив ей кров и
обещав сохранить ее невинность, он поставил на карту свою честь. Джентльмен,
чье слово ничего не стоит, сам не стоит ничего.
Дверь содрогалась под ударами Кина.
— Выходи сейчас же!
— С вами все в порядке? — шепнул Виктор.
Свернувшаяся калачиком девушка выглядела испуганной, ошеломленной и
чертовски соблазнительной. Она подняла на него свои ясные голубые глаза и
кивнула. Ему хотелось успокоить ее, но он не смел прикоснуться к ней,
особенно в нынешнем своем состоянии.
— Ленард, вы там? — крикнул Кин. — У вас все нормально?
Виктор отпер замок и, открыв дверь, уперся ладонью в грудь Кина, отталкивая
его назад.
— Хоть ты и мой старший брат, у тебя нет права врываться в мою спальню.
— Черт побери, но ты прежде врывался к нам с
Софи. — Гораздо чаще я стоял на страже у дверей. — Виктор прислонился к
дверному косяку и упер руки в бока, пытаясь выровнять дыхание и обрести
контроль над своим своенравным, непредсказуемым телом. Очевидно, его сводный
брат догадался, что происходило в спальне. — Слава Богу. Какое счастье,
что ты здесь!
Кин изумленно уставился на него.
— Это не то, что ты подумал.
— Это ты уже говорил. Но тогда потрудись объяснить, почему у тебя такой
вид, словно тебя застали в разгар... э-э... амурного приключения.
— Какое изысканное выражение. — Виктора позабавило, что Кин
старательно подбирал подходящие слова.
Он направился вниз по лестнице в библиотеку, надеясь, что по дороге ему в
голову придет более или менее правдоподобная история. Виктор сам не понимал,
почему так беспокоится. Ведь какую бы историю он ни придумал, правда все
равно выйдет наружу.
— Ты намерен объясниться? — Кин следовал за ним по пятам и смотрел
на него как на развратное чудовище.
— Не здесь.
Кин не слишком ошибся в своих предположениях.
О чем Виктор думал? Нет, он не думал, он чувствовал. Чувствовал страстное
влечение, которое он подавлял годами, желание обладать женщиной и утешать
ее.
Да, здесь все ясно
, — с сарказмом сказал себе Виктор. Желание
познать ее в библейском смысле этого слова едва ли
вязалось со стремлением защитить и утешить женщину.
Черт возьми, она ранена, находится под воздействием лекарств и немного
безрассудна. А он чересчур безрассуден, хоть у него больше опыта.
Они вошли в библиотеку, и Кии с треском захлопнул дверь.
— Ты наконец объяснишь, что происходит?
— Мне бы не хотелось, — ответил Виктор, взяв графин с бренди.
Он поднял глаза, словно мог сквозь потолок видеть свою гостью. Наверное, она
все еще дрожит в постели, как испуганный кролик.
Угрызения совести и чувство вины терзали его. Почему он всем приносит одни
несчастья? Он едва не лишил свою гостью невинности лишь потому, что
стосковался по женской ласке.
Виктор поднял графин и всматривался в янтарный напиток.
— Ради благополучия мистера Холла я обязан спросить... — Кин
замялся, — обязан спросить. Ты злоупотребил его доверием?
Виктор вертел в руках графин. Он не хотел пить. Он больше не хотел
притуплять чувства и боялся, что под воздействием алкоголя не сможет
контролировать себя. Черт, он едва владеет собой, даже будучи трезвым.
— Можно и так сказать, только... это... не он, а она. — Стойло ему
лишь взглянуть на бренди, и он заговорил так, словно был вдрызг пьяным.
— Что? — прошептал Кин.
— Это девушка. Ленард оказался женщиной.
— Ох! — выдохнул Кин и тяжело опустился в одно из стоявших у
камина кожаных кресел. — Налей мне бренди.
Виктор выполнил его просьбу.
— Когда ты это узнал?
— Как только расстегнул рубашку, чтобы осмотреть рану.
Кин вздрогнул.
— У меня была такая же реакция, — заметил Виктор. — Хотя,
должен признаться, я вздохнул с облегчением.
— С облегчением? — слабым эхом повторил Кин.
— Мои чувства к мнимому юноше были странными, почти непристойными. Я думал, что потерял разум.
Кин взглянул на него.
— Понятно. Ты, вероятно, испытывал влечение, еще когда считал ее
мужчиной. Отсюда твое фанатичное желание отправить мистера Холла из Англии?
— Именно так. Поскольку я не представлял себе, как будут развиваться
события, если юноша станет моим любовником. Каюсь, когда выяснилось, что
этой проблемы нет, я обрадовался.
Кин то ли фыркнул, то ли кашлянул. Наверное, его это позабавило, хотя смеяться тут было не над чем.
— Твое поведение показалось мне странным. Хотя первой моей мыслью было,
что ты смертельно ранил мальчишку и не хочешь, чтобы мы это поняли.
Виктор вздрогнул от неожиданности. Ему не приходило в голову, что он мог
убить соперника.
— Ее рана не опасна.
— Хирург сказал нам об этом. Шеридан, кажется, весьма заинтересовался
подробностями его... э-э... ее ранения.
О Господи! Значит, Шеридан понял, что Пенни женщина? Тони обладал
сверхъестественными способностями открывать правду. Виктору следует нанести
визит Шеридану и принести извинения его жене Фелисити. Но прежде всего ему
нужно защитить свою гостью от самого себя.
— Думаю, тебе было бы лучше остаться здесь, пока не приедет ее
горничная, — усмехнулся Виктор. — Тогда девушка будет защищена от
моего излишнего внимания.
— Наоборот, мне, наверное, следует уйти, — хмыкнул Кин. — Пей
до дна. — Он поднял бокал и осушил его.
— Нет, черт побери. Ты этого не сделаешь. Я не могу погубить ее. Хирург
дал ей настойку опия. Голова у нее затуманена. И я не собирался... Я
только... — Любое объяснение казалось Виктору неверным и жалким. —
Я потерял контроль над собой. Ты пришел как раз вовремя.
— Мне вовсе не показалось, что ты насилуешь ее, — возразил
Кин. — Я не слышал от девушки ни одного звука протеста. Она лишь
вскрикнула, увидев меня на пороге.
Виктор дрожащей рукой откинул со лба волосы.
— Я не посмею лишить ее невинности. — Он приносил беду всем, с кем
имел дело.
— А она невинна?
— Похоже, да.
Виктор прошелся по комнате, слишком взволнованный, чтобы усидеть в кресле.
Он почувствовал желание девушки, но ее неловкие движения и застенчивость
вряд ли были напускными. Создавалось впечатление, что она внутренне готова
принять и повторить любое его движение, не зная, как действовать самой.
Кин подался вперед.
— Тогда осмелюсь предложить, чтобы ты покончил с этим.
— Поверить не могу, что ты даешь мне такой совет. В отношении Мэри-
Фрэнсис ты меня так не поощрял.
Справедливости ради стоило заметить, что жена Виктора отнюдь не горела
любовным желанием. Кин сердито посмотрел на него.
— Мы оба знаем, что Мэри-Фрэнсис была для тебя сущим наказанием, но
деньги ее отца оказались настоящим благом. Помнится, я уложил Софи в постель
через десять минут после того, как встретился с ней, но я был слишком хорошо
воспитан, чтобы довести дело до конца. Я больше заботился о ее невинности,
чем она сама. — Кин произнес слова
воспитан
и
невинность
так,
словно это были ругательства. — Тем, что я не тронул ее тогда, я
избавил нас обоих от боли и муки.
— Но ты... ты это... пришел, чтобы сделать ей предложение.
— Тогда я не испытывал по этому поводу ни малейшего восторга. Отец
заставлял меня жениться. Последний раз я видел Софи девочкой. Она сидела на
дереве и плевалась вишневыми косточками. В ту пору мы все были очарованы
Эмилией, Софи же была полной противоположностью этой благовоспитанной особе.
Откуда мне было знать, что Софи окажется пределом моих мечтаний.
Виктор не понимал, какая связь между коротким ухаживанием Кина за Софи и его
взаимоотношениями с гостьей. Почему все-таки девушка решила поощрить его
намерения? Невинным созданием редко движет стремление получить удовольствие.
Кин понизил голос:
— Я знал только, что она распаляет меня и что я хочу переспать с
ней. — Он продолжал говорить о своем.
— Да, но девушка находится под моей защитой, и я не могу обидеть
ее. — Виктор развел руками. — Я даже не знаю ее имени.
— Строго говоря, того, что она находится в твоем доме, уже вполне
достаточно, чтобы погубить ее репутацию.
— Но никто не узнает, кто она на самом деле.
— А ты не думаешь, что твой поступок, когда, ранив юношу на дуэли, ты
забрал его к себе в дом, сочтут странным?
— Это не более странно, чем наша с тобой дружба или то, что Шеридан
...Закладка в соц.сетях
