Жанр: Любовные романы
Бегство из-под венца
...арня нормальная ориентация, однако почему-то
вызвало приступ необъяснимого раздражения.
Только одна мелочь все еще смущала его. Он открыл дверцу кареты и забрался
внутрь. Мнимый Ленард лежал на правом боку, поджав длинные ноги, чтобы
уместиться на сиденье. Глаза девушки были закрыты, ресницы влажные, видимо,
она все-таки плакала тайком. На ней снова были разорванная рубашка, сюртук и
жилет, но она вовсе не выглядела теперь юношей. Если бы не одна деталь.
Виктор тронул ее за плечо, но она не шевельнулась. Он склонился ближе. Ее
дыхание было глубоким и ровным. Спокойным.
Ему нужно было убедиться, что она не ошибка природы, не создание с
неопределенным полом. Виктор бросил взгляд на контуры той сугубо мужской
части тела, обтянутой узкими брюками, которая убедила его, что Ленард
мужчина. Виктор потянулся вниз и коснулся развилки бедер девушки. Попытка
разобраться, что он ощущает, походила на безумную затею. Он мог сказать
только одно: эта часть тела Ленарда не имеет ничего общего с его
собственной. Слишком мягкая. Он мог сгибать и мять ее, что было бы
болезненно для любого мужчины, но Ленард даже не шелохнулся. Почему же
девушка прибегла к таким ухищрениям, чтобы выдать себя за мужчину? И что
теперь, черт побери, ему с ней делать?
Во всяком случае, не спать с ней. Он дал слово чести, что сохранит ее целой
и невредимой. Возможно, она давно рассталась с невинностью, которую он
поклялся оберегать, но Виктор знал, что сейчас это не имеет никакого
значения.
Натягивая зеленые перчатки в тон костюму для верховой езды, леди Хелена
направилась к выходу. Лакей открыл перед ней дверь, и она вышла из дома. Ее
ждали два конюха. Один держал под уздцы ее лошадь, другой сидел верхом на
более старой лошади из их конюшни.
Светский сезон открылся балами, Хелена танцевала до рассвета, и, наверное,
ей следовало бы отказаться от утренних верховых прогулок.
Что-то заставило ее замедлить шаги. Ночной туман еще не рассеялся, дорога
была пуста, да и в поведении конюхов не было ничего необычного. Когда Хелена
подошла к своей лошади, туман, казалось, расступился, и перед ней, словно
видение, возник высокий мужчина, настоящий гигант. На его светлых волосах
алмазами переливались капельки росы. Она тряхнула головой, решив, что это
проделки ее воображения или не оставляющей надежд памяти. Разве это может
быть реальностью?
— Леди Хелена, это вы? — произнес призрак.
— Да, — ответила она, а потом посмотрела на конюхов, чтобы
убедиться, слышали ли они донесшийся до нее голос. — Что вы здесь
делаете?
Сердце ее встрепенулось — он не смог вынести разлуки, он вернулся за ней!
— Я приехал, чтобы разыскать сестру и вернуть ее домой.
Все иллюзии Хелены были разбиты. Он никогда бы не вернулся ради нее. Он ведь
не остался ради нее в Англии, наоборот, как только закончилось судебное
разбирательство, связанное с судоходной компанией его отца, он тут же уехал
в Америку.
— Наверное, это более важное дело, чем реквизированная лодка.
— Корабль, — поправил он.
Хелена взяла у конюха поводья и ухватилась за луку седла.
Конюх, переплетя пальцы, опустил сомкнутые ладони вниз, чтобы помочь ей
сесть в седло.
Тревор Хамилтон мгновенно оказался рядом с ней.
— Позвольте мне.
Он взял ее за талию и словно перышко поднял в седло. У Хелены перехватило
дыхание.
— Вы разрешите мне занять место вашего конюха и сопровождать вас?
— Но это не принято.
Тревор положил руку на шею лошади в опасной близости от бедра Хелены.
— Кто об этом узнает, кроме нас?
— Мои конюхи. И следовательно, мои родители.
Тревор взял под уздцы вторую лошадь.
— Объясните им, что я хочу работать у вас в конюшне.
— Не нахожу, что это смешно, — ответила она.
Она не понимала его готовности смешаться с низшим классом. Не то чтобы она
отказывалась разговаривать со слугами или дурно с ними обращалась, однако
признание всех людей равными, исповедуемое Тревором, казалось ей странным.
— А я не нахожу честный труд унизительным.
Конюх спешился.
— Получишь больше, чем за месяц работы, дружите.
— Вы подкупили моих конюхов?
Лидия не понимала, что происходит. Ей казалось, что она плывет. Она смутно
сознавала, что ее куда-то несут, и ощущение это было приятным, будто она
покачивалась на ласковых волнах. Доктор дал ей настойку опия, и сейчас Лидию
не тревожили ни боли в плече, ни стоявшие перед ней трудноразрешимые
проблемы. Ей не хотелось просыпаться.
Послышались голоса.
— Приготовить комнату, милорд?
— Да, приготовьте покои моей жены, — проговорил Виктор.
Покои жены. Как приятно звучит. Лидия попыталась разлепить веки, но не
смогла.
Она слышала чье-то учащенное дыхание. Потом раздался другой голос, и она
узнала Милларса, камердинера, который несколько раз сопровождал ее в дом
Виктора.
— Вы намерены поместить юную леди в вашей спальне, милорд?
В голосе Милларса слышалось неодобрение и недоумение.
— Ты знал, что это женщина, и ничего не сказал мне? — тихо спросил
его Виктор.
Значит, это он несет ее.
— Раненого мужчину несли бы лакеи, — с вызовом ответил Милларс.
— Верно, — усмехнулся Виктор, как показалось Лидии, насмешливо.
От Лидии не укрылось его недоумение.
Вздор, она-то знала, что дворецкому все известно.
— Вы уверены, что поступаете правильно? Я вынужден сказать, что возражал бы против этой затеи.
— Черт побери! Другая комната не готова. Девушка ранена, а я, как тебе
известно, способен переносить значительные неудобства, — негромко
ответил Виктор.
Странные вещи он говорит
, — подумала Лидия.
— Ну что ж.
— Это только до тех пор, пока она не поправится или... пока я не разыщу
ее родственников.
Виктор запнулся. Может, он сомневается, что она выживет?
— Помоги мне, она весит целую тонну.
О, подобные вещи неприятно о себе слушать, даже если это правда. Раздался
скрип отворяемой двери.
— Вам не следовало нести ее самому, милорд, — сказал дворецкий,
когда дверь закрылась.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще догадался, что это женщина. У меня
нет для нее компаньонки. И я не знаю, что мне с ней делать. Разбери постель,
пожалуйста.
Ее опустили на мягкую поверхность, потом стянули с нее сапоги.
— Наверное, надо пригласить кого-нибудь из ваших пожилых родственниц.
— У меня нет ни одной. Подай мою ночную сорочку. — Виктор немного
задохнулся.
Лидия попыталась приподняться, но боль пронзила ее плечо. Застилавший ее
сознание туман немного развеялся.
— Позвать экономку, чтобы она помогла ей переодеться?
— Нет, за все мои треволнения я заслуживаю награды. —
Награды?
Что он имеет в виду?
— недоумевала Лидия.
— Хорошо, сэр, — ответил Милларс как ни в чем не бывало.
— Почему бы тебе не заняться пока чем-нибудь полезным, например, найти
ее горничную. Но я бы не хотел, чтобы все стало известно другим слугам. За
пределами этой комнаты ты будешь называть ее
мистер Холл
.
— Простите, милорд? — не понял его Милларс.
— Это лучшее, что я могу сейчас сделать, чтобы сберечь ее репутацию.
Хотя, должен сказать, что это не имеет никакого значения.
А, собственно, почему?
— подумала Лидия. С нее стали снимать сюртук,
сначала с правой руки. Голова у нее закружилась, и Лидия уткнулась Виктору в
плечо, вдыхая его запах. Она чувствовала, какие нежные у него руки.
— Иди, я сам с ней справлюсь.
Дверь за Милларсом захлопнулась. Виктор осторожно спустил сюртук и жилет с
левой руки Лидии. Она хотела поблагодарить Виктора, но вместо слов с ее губ
сорвался лишь сдавленный стон.
— Знаю, знаю, больно. Я буду предельно осторожен.
Дальше Лидия ничего не помнила, кроме ощущения холода, потом тепла. Она
погрузилась то ли в грезы, то ли в воспоминания, в которых Виктор целился в
нее из пистолета и нажимал на курок.
Внезапно она проснулась.
Виктор, без сюртука и жилета, стоял к ней спиной и смотрел в окно.
— Вы стреляли в меня.
Он медленно повернулся.
— Да.
Лидия оглядела просторную спальню. Комната была обставлена тяжелой мебелью
темного дерева. Стены затянуты зеленым штофом, на окнах портьеры густого
винного цвета и такой же балдахин над кроватью. Мужская комната. Обзор
завершился, когда ее взгляд наткнулся на кувшин с окрашенной кровью водой,
стоявший на столике рядом с кроватью, и на груду окровавленных бинтов.
— Где я? — Лидия попыталась сесть.
— В моей постели. — Виктор быстро подошел к ней и подсунул под
спину подушку, чтобы она могла опереться.
Лидия не могла отвести глаз от его мускулистых рук под закатанными рукавами
рубашки. Расстегнутый ворот открывал сильную мужскую шею. Почему он в таком
виде? Или он так и не надел сюртук и жилет после дуэли?
Лидия тут же сообразила, что у нее под ночной сорочкой нет никакой одежды.
Нет даже белья. Так кто же раздевал ее? В затуманенной памяти Лидии всплыло
ощущение холода, подсказавшее ей, что, прежде чем надеть на нее ночную
сорочку и укрыть одеялом, Виктор раздел ее донага.
Хуже того, она заметила, что левое плечо сорочки разрезано. Когда она села,
разрез распахнулся, и ткань сорочки свесилась вниз. Виктор с интересом
наблюдал, как она, скривившись от боли, пытается удержать сползающую
рубашку.
Он сел на кровать рядом с ней, матрас прогнулся под тяжестью его тела, и
Лидии показалось, что сейчас она съедет, словно с горки, и уткнется в него.
В глубине души ей этого хотелось, но пугали его темные глаза, горевшие
хищным огнем, которого она прежде не замечала.
Лидия удивленно посмотрела на Виктора. Он нахмурил брови:
— Вам лучше не двигаться. Рана снова кровоточит. Я жду хирурга. Пора бы
ему уже появиться.
Разве ее состояние после ранения ухудшилось? Ум Лидии работал медленно и с
большим трудом. Сколько прошло времени? Сколько крови она потеряла?
— Я умру?
— В конечном итоге — да.
Ее тревожный возглас, должно быть, позабавил Виктора, потому что он слегка
улыбнулся.
Тут Лидии в голову пришли две мысли: она не готова умереть и она не хочет
умереть нетронутой. Правда, она тут же подумала, что слабо представляет, как
все должно произойти, к тому же временами Виктор пугал ее. О Господи, если и
прежде неясные чувства смущали ее душу, то теперь они стали еще более
противоречивыми.
Виктор взялся за ворот своей рубашки и дернул его вниз, открывая правое
плечо.
С трудом сдержав крик и не сводя с Виктора глаз, Лидия скользнула под
одеяло. Он намерен снять рубашку? Ее взгляд был прикован к белому выпуклому
шраму на его плече.
— Я это пережил. Полагаю, и вы выживете.
— И у меня останется такой отвратительный шрам? — с испугом
спросила она и тут же пожалела о своих словах.
— Не думаю. Пуля задела мне кость, ее пришлось извлекать. Рану
несколько раз прочищали, — объяснил он деловитым тоном, но голос его
предательски дрогнул. — У вас пуля прошла навылет, задев только мягкие
ткани. Я хорошо знаю, что делать с такой раной, так что не допущу, чтобы у
вас остались подобные украшения.
Лидия потянулась, собираясь потрогать его шрам, но Виктор отпустил ворот
рубашки, и ткань прикрыла шрам. Ее пальцы наткнулись на мягкий шелк. Как
странно, будучи Ленардом, она носила льняные рубашки. Прикосновение гладкой
ткани напомнило ей, чего она лишилась, отказавшись от женской одежды.
Виктор сжал ее пальцы:
— Не надо.
— Все еще болит? — Лидия заглянула ему в глаза и увидела не боль,
не память о страданиях, а тот же огонь, что бушевал и в ней.
— Нет. Рана давно зажила.
Тогда почему он не хочет, чтобы она прикасалась к нему?
Лидия отпустила свою сорочку, которую придерживала на левом плече, надеясь,
что она не сползет слишком низко. Потом взялась за ворот его рубашки и
сдвинула ее так, чтобы снова увидеть шрам. Она увидела крепкие мышцы и
темные завитки волос на груди.
Его рука, сжимавшая ее пальцы, ослабла. И Лидия коснулась его смуглой кожи.
Сколько у него шрамов? На лбу, на плече. Может быть, есть и еще? Наверное,
если присмотреться, то найдется еще много боевых отметин, словно у
средневекового рыцаря. Виктор слегка повернул голову, словно ему трудно было
вынести ее пристальный интерес. Мысль, что он гораздо дольше удовлетворял
свое любопытство, переодевая ее, приободрила Лидию. Рана на теле давно
зажила, но душевная ра на не давала ему покоя. Лидия не знала, откуда ей это
известно, но ни секунды в этом не сомневалась.
Она подалась вперед и коснулась губами шрама. У его кожи был опьяняющий,
чуть солоноватый вкус. Внутри у нее все трепетало, но ее действие, которое
она посчитала извинением за свою паническую реакцию на его шрам, обернулось
непредвиденным для нее.
Мышцы Виктора напряглись. Неужели она совершила ошибку, поступив с ним столь
фамильярно? Он находит ее внимание отвратительным? Ее поцелуй —
непростительная оплошность? Проверив, не слишком ли сползла ее сорочка,
Лидия опустила голову.
— У вас много шрамов?
— При моем образе жизни могло быть и больше. — Эти слова заставили
ее поднять голову, его лицо было совсем близко, его горячее дыхание касалось
ее губ.
Кончиками пальцев Виктор провел по ее нагому плечу.
— Ваш порыв означает, что я прощен за нанесенную рану?
— Да.
Лидия не понимала, что все это значит.
Он спустил разрезанный рукав сорочки с ее локтя. От страха и ожидания чего-
то неизведанного у нее по спине пробежал холодок. Виктор не сводил с нее
своих темных глаз. Он высвободил из рукава ее вторую руку. Лидия отчаянно
уцепилась за ворот сорочки, зажмурив глаза и понимая, что должна возражать и
сопротивляться. Но его спокойные и уверенные движения окончательно лишили ее
дара речи.
— Думаю, пора вам назвать свое имя.
Глава 8
Лошадь Хелены нервно перебирала ногами. Девушка успокаивающе похлопала ее по
шее затянутой в перчатку рукой, понимая, что животному передалось напряжение
хозяйки. Сама идея подкупа конюхов поразила ее.
— Да, я всегда стараюсь найти самый простой путь, и он, как правило,
приводит к успеху, — словно подслушав ее мысли, сказал Тревор.
— Но...
Два ее конюха пренебрегли своим долгом в уверенности, что с ней ничего не
случится. Тревор, должно быть, заплатил им кучу денег, если они отважились
рискнуть своим положением.
— Не нужно бояться, что я на вас наброшусь. — Ее обдало жаром. Он
такой прямолинейный.
— У меня и в мыслях нет, что вы поведете себя неподобающим образом.
Хелену беспокоило как раз обратное: что у него никогда не возникнет к ней
тех чувств, которые могли бы заставить его пренебречь правилами хорошего
тона.
Тревор искоса взглянул на нее своими удивительными голубыми глазами.
— Если вы решительно не расположены отправиться на прогулку наедине со
мной, то попросите конюха взять другую лошадь. Мы можем подождать. Но думаю,
что Роттен-роу, аллея для верховой езды в Гайд-парке, в этот час пустынна, и
нас никто не увидит.
Хелена тронула поводья. Разумеется, правила этого не позволяют, но что может
случиться, пока она верхом на лошади? К тому же ей хотелось надеяться, что
Тревор разыскал ее, потому что мечтал о встрече с ней.
Пока они ехали по улице, Тревор расспрашивал ее о родителях и сестрах, а она
поглядывала на окна домов, чтобы убедиться, что никто из соседей не заметил,
как она отправилась на прогулку с каким-то незнакомцем. Не отдавая себе в
этом отчета, в глубине души Хелена надеялась, что кое-кто из ее
потенциальных женихов, увидев ее, оставит свои намерения.
Сообщив, что ее сестры замужем, Хелена смутилась.
— А вы?
— Нет, хотя мне сказано, что у меня больше нет времени на колебания и
сомнения. В этом сезоне я должна выбрать себе суженого.
Хелена смутилась еще больше. Почему она говорит этому человеку такие вещи?
— Мужчин много, и выбрать одного — трудная задача.
Хелена не отрывала взгляда от своих перчаток. Не так уж и трудна эта задача.
В душе она уже сделала свой выбор. Разумеется, у нее была масса
воздыхателей. Ей писали оды, изобилующие самыми цветистыми сравнениями. Там
воспевались ее ушки в форме морской раковины — будто у остальных уши другой
формы; и ее изумрудные глаза, которые на самом деле больше напоминали цветом
мох, чем драгоценный камень; и лилейная белизна ее кожи, которая в
действительности имела склонность к веснушкам и требовала постоянных
протираний лимонным соком и припудривания, даже сейчас вуаль на шляпке
оберегала ее лицо от утреннего солнца. Красота Хелены была не того рода,
чтобы мгновенно ослеплять и сводить с ума поклонников. К тому же, как ни
грустно это признавать, восторги некоторой части мужчин были вызваны скорее
положением ее отца.
Да и красота — это лишь внешняя оболочка, и мало кто из мужчин способен
заглянуть глубже.
Они быстро добрались до Гайд-парка. Как и предрекал спутник Хелены, там было
пустынно.
— Я хочу разогреть лошадь, — сказала Хелена.
— Как вам угодно. Я посмотрю.
Она легко тронула лошадь стеком, и та перешла на легкий галоп. Хелена с
удовольствием вихрем промчалась бы на лошади, но об этом и речи быть не
могло. Не сейчас и не в этом парке. Поэтому она, не торопясь, поехала по
дорожкам, испытывая неловкость, оттого что мистер Хамилтон наблюдает за ней.
На какое-то время он завладел всеми ее мыслями. Искал ли ее Тревор или
случайно увидел, что она собирается на утреннюю прогулку?
Как следует размяв и себя и лошадь, Хелена рысью вернулась к своему
спутнику. Он спешился, что заставило ее задуматься, не наскучило ли ему
наблюдать за ней.
— Если вы спешитесь, мы сможем прогулять вашу разгоряченную лошадь, чтобы она не простудилась.
Хелена посмотрела на него сверху вниз, впервые получив преимущество над его
высоким ростом.
— Вы же не хотите оставить ее в таком состоянии, — продолжил
Тревор в ответ на ее молчаливый вопрос.
— Конечно, нет.
Вообще-то Хелена могла вручить поводья конюху, чтобы тот прогулял ее лошадь.
Она заколебалась, обдумывая предложение Тревора, поскольку это уж совсем
выходило за рамки приличия.
— Вы слишком серьезно относитесь к своей роли конюха.
— Прошу вас, пройдитесь со мной. Я должен вам кое-что сказать.
Он подхватил ее и с величайшей осторожностью опустил на землю. Когда тела их
случайно соприкоснулись, по лицу Тревора нельзя было понять, был ли этот
контакт намеренным. Он быстро отошел в сторону и взял под уздцы свою лошадь.
Хелена придерживала шлейф амазонки, арапник и поводья лошади. Она была
несколько разочарована тем, что не сможет взять Тревора под руку.
Они прошлись немного, но он все не начинал разговора.
— Так о чем же вы хотели поговорить?
Хелена закусила губу. В ее фантазиях Тревор должен был сделать ей
предложение или хотя бы попросить разрешения ухаживать за ней, однако
полчаса, проведенные вместе после пятилетней разлуки, вряд ли могут
способствовать подобным порывам.
— Я знаю, что могу рассчитывать на вашу осмотрительность.
— Разумеется.
— Вы знаете всех в Лондоне.
Конечно, это преувеличение, но она была знакома со всеми представителями
своего крута. Не оспаривая его утверждения, Хелена лишь наклонила голову.
— Моя сестра пропала.
Тысячи ужасных картин промелькнули в голове у Хелены. Девушку похитили, и ей
выпала судьба, что страшнее смерти, или она стала жертвой несчастного
случая; или...
— О Господи! Какой ужас!
— Она убежала из дома.
Хелена не поднимала глаз, смущенная собственной бурной реакцией.
— Понимаю.
Тревор — мистер Хамилтон — позволил себе слегка улыбнуться:
— Похоже, у нее тоже серьезные проблемы с выбором мужа.
Хелена украдкой взглянула на своего спутника. Он дразнит ее?
— В прошлом месяце она должна была выйти замуж, но незадолго до этого
она сбежала из Бостона, — продолжил Тревор.
— Вероятно, у нее были разногласия с мужчиной, предназначенным ей в
мужья.
— Она его сама выбрала. Никто не смог бы заставить ее выйти
замуж. — Тревор пожал широкими плечами. — Ее жених считает, что у
них были прекрасные отношения, и не понимает, почему она покинула его едва
ли не у алтаря. Он порядочный человек, из хорошей семьи, его считают
красивым.
— Вот как, из хорошей семьи?
— Выбери она хоть зеленщика, никого бы это не волновало, если он надежный и заботливый человек.
— Понимаю.
— Правда? В Америке классовые различия не имеют особого значения.
— Да, вы и раньше говорили об этом.
В прошлый его визит в Англию они часто спорили на эту тему. Хотя Хелена и
сожалела, что не столь свободна в выборе мужа, как его сестра, все же она
оставалась собой и не мыслила иной жизни.
Тревор остановился.
— Простите. Я прошу у вас помощи. Мы можем поговорить об этом?
— Ну что ж.
Он повернулся к ней.
— Мы уверены, что сестра переоделась мужчиной.
— О!
От неожиданности выронив шлейф, Хелена поднесла руку к губам, едва не ударив
себя арапником. Она была просто потрясена. Если его сестра способна на столь
бесстыдные поступки, ее родители никогда не примут его сватовства. Хотя с
чего она взяла, что он когда-нибудь... Ужаснувшись судьбе девушки, вслед за
этим Хелена поразилась собственным мыслям.
— Как она могла?
— Она довольно высокая для женщины, — сказал Тревор, поняв ее
вопрос буквально.
Хелена тоже была довольно высокой. Объяснение Тревора ей не понравилось. Но
если она хочет иметь хоть какую-то надежду, то должна помочь ему отыскать
сестру, пока та не оказалась в центре грандиозного скандала.
— Такая же высокая, как я?
— Выше. И менее соблазнительна. Вы никогда не смогли бы сойти за
мужчину.
На мгновение они оба сосредоточились на ее прелестной фигуре. Формы Хелены
были довольно пышными. Кровь бросилась ей в лицо.
— Не могу представить себе обстоятельства, при которых я попыталась бы
это сделать.
Тревор отвернулся и принялся разглядывать парк. Хелена поняла, что,
сравнивая их фигуры, он всего лишь пытался описать внешность сестры.
— Излишне вам говорить, что осторожность в подобной ситуации имеет
первостепенное значение.
— Конечно.
— Мы еще не решили, стоит ли нам обратиться к сыщикам с Боу-стрит или
самим заняться поисками. — Тревор заложил руки за спину. — Но
боюсь, и в том и в другом случае мы рискуем привлечь слишком много внимания
к этому делу.
— Тогда вам нужно обратиться к майору Шеридану.
— Он военный? — скептически поинтересовался Тревор.
— Он продал свой патент, так что теперь он просто мистер Шеридан. Его
старший брат носит титул, но для вас это не имеет особого значения. Мистер
Шеридан проводит деликатные расследования. Он отыскал драгоценности леди...
словом, некоей леди, после того как ее дом ограбили. Уверена, что
полицейские занялись бы поимкой преступника, а фамильные ценности несчастной
леди вряд ли вернулись бы к ней.
— Но Лидия — это не пропавшие драгоценности...
— Я не знаю подробностей, но, как говорят, мистер Шеридан предотвратил
по меньшей мере одно убийство. Еще я слышала, что он защитил доброе имя
одного офицера, который уже готов был покончить с собой. Он также раскрыл
ужасно запутанное дело. Что-то связанное с дуэлью и пистолетами, на которые
наложено проклятие, но мы так и не узнали всей правды. Мистер Шеридан
известен тем, что он крайне осторожен с чужими тайнами.
— И порядочен?
— Несомненно. У него безупречная репутация, он никогда не рассказывает
о своих делах. Если что-то и становится известно, то только от тех, кто
воспользовался его услугами.
Хелена шагнула вперед. Тревор наклонился и поднял шлейф ее амазонки. Его
голубые глаза напряженно смотрели на нее, его лицо было совсем рядом. Сердце
Хелены учащенно забилось.
— Мне нравится ваша прическа.
Сегодня вместо замысловатых локонов, над которыми обычно приходилось Изрядно
потрудиться горничной, волосы Хелены были заплетены в косы, уложенные
кольцами. Этот стиль вряд ли бы вызвал восхищение в свете. В разгар сезона
она не позволяла себе выйти из дома без сложной прически.
— Ее не назовешь модной.
— Знаю, но она вас оч
...Закладка в соц.сетях
