Жанр: Любовные романы
Бегство из-под венца
...к тому же
стихотворение написано на незнакомом диалекте.
Тони вынул из шкафа ящик орехового дерева и поднял крышку. Он отодвинул
красную бархатную обшивку, под ней обнаружилась гравированная медная
пластинка. Виктор разглядывал богато украшенные пистолеты с отделанными
перламутром рукоятками. Красивое оружие. Сердце у него сжалось.
— Я серьезно отнесусь к роли секунданта, — предупредил Тони.
Это означало, что Тони приложит все усилия, чтобы ситуация разрешилась без
кровопролития.
— Именно этого я от тебя жду, — кивнул Виктор. Холодок пробежал у
него по спине. Видимо, потому, что вспомнился тот день, когда Кин стрелялся
с ним. Или потому, что эти проклятые пистолеты превратили его жизнь в ад. А
может, причина была в том, что ему придется использовать их в дуэли с
Ленардом.
Дворецкий объявил о прибытии Кина.
— Что ты так задержался? — проворчал Виктор. Кин бросил на него
странный взгляд и одернул рукава сюртука.
— Какого черта ты предложил Понсби такую огромную сумму за эту лошадь?
Я не могу ее осилить.
— Как Ленард? — Виктор не желал разговаривать о лошади.
— Расстроен. А чего ты от него ожидал? Он не хочет стреляться, потому
что, по его словам, ты был очень добр к нему. Полагаю, он примет любые твои
условия.
Виктор уселся на софу.
— Этому поединку есть объяснение? — поинтересовался Тони, вручив
Виктору бокал бренди, что было весьма кстати.
— Разумеется, — ответил Виктор. — Он намекнул, что я убил
свою жену. Я знаю, слухи об этом ходят.
— Они связаны с ее последним появлением в Лондоне, — сказал
Кин. — Она сама дала для этого повод.
Виктор пожал плечами:
— Я ее не убивал.
— Мы это знаем. И Ленард не мог сделать на этот счет никаких намеков.
Вероятно, ты просто неправильно истолковал его слова.
— На чьей ты стороне? Ты же там был. Неужели его сводный брат
отвернулся от него?
— Я его секундант. Ты не забыл? Ты сам определил меня на эту роль. И
сказал он только то, что сказал, когда ты пригрозил убить его.
— Я не говорил об убийстве. Я сказал, что у меня есть желание выпороть
его или бросить в Темзу. — Виктор подался вперед и потер лоб. У него не
было намерения причинить Ленарду вред, он хотел лишь убить собственное
неестественное влечение к этому юноше. — Его нужно отправить домой.
— Знаешь, Виктор, — сказал Кин, — не нравится мне нее это.
Позволь мне поехать к мистеру Холлу и сообщить, что ты принял его извинения.
— Нет, так легко он не отделается. — Виктор прикрыл руками лицо,
скрывая эмоции.
— Тогда назови свои условия, и посмотрим, может быть, мистер Холл их
примет, — сказал Тони.
— Я буду удовлетворен, если он немедленно отправится домой в Америку.
Виктор отнял ладони от лица и поднял голову. Его собеседники хранили
молчание.
— А если он не согласится на это условие? — наконец спросил Тони.
— Тогда пусть объяснит, почему он сбежал из дома. Если у него
действительно есть серьезная причина искать убежища здесь, в Англии, я не
стану требовать, чтобы он вернулся домой, и принесу извинения за удар
перчаткой.
Он отставил свой бокал. Бренди успокаивало его и согревало. Виктор надеялся,
что оно проникнет в глубины его сердца и отогреет его, хотя бы на мгновение.
Он допускал, что мог убить свою жену. Не буквально, а своими требованиями и
ожиданиями.
Боже его упаси погубить своими страстями еще одну жизнь. Для них обоих будет
лучше, если Ленард свернет с опасного пути.
Когда Кин сообщил Лидии, что условием отмены дуэли может стать ее
возвращение в Америку, она отказалась.
Виктор не имеет права силой отправлять ее домой, она вернется сама, когда
будет к этому готова.
Что же касается альтернативного предложения — сообщить Виктору причину
своего бегства, — то не могла же она рассказать, что сбежала, желая
расстроить собственную свадьбу. Неужели мужчине нужно покидать страну, чтобы
избежать брачных уз? К тому же она не знала, где сейчас ее жених. Мужчина,
которого, как ей хотелось думать, она любила и который, как оказалось,
намеревался воспользоваться ею, чтобы прибрать к рукам средства ее отца.
Лидия могла бы предотвратить дуэль, признавшись, что она женщина. Но она
была обижена и рассержена. К тому же, узнай Виктор правду, он непременно
настоял бы на ее возвращении домой.
Да пропади он пропадом! Она прекрасно жила, пока он не вмешался в ее жизнь.
Кин постучал в ее дверь рано утром, еще до рассвета. Дженни — пока не
получила приказания скрыться с глаз долой — пыталась остановить Лидию,
хватала ее за руки и кричала:
— Скажите ему правду!
Лидия зажала Дженни рот рукой и втолкнула ее в спальню.
— Прекрати, Дженни. Я должна идти.
Ноги Лидии запутались в юбках горничной. Мужчина легко бы справился с этой
проблемой, но Лидии пришлось крепко схватить Дженни за талию и использовать
свое преимущество в росте и весе, чтобы запихнуть девушку в комнату.
— Вас убьют! — вопила Дженни, пока Лидия не зажала ей рот.
Тошнотворное чувство страха охватило Лидию, по спине побежали мурашки. Нужно
было сказать Виктору правду. Ее разум отказывался верить, что дело зашло так
далеко. Нужно было пресечь все в самом начале. Неужели мужчины так по-
варварски воспринимают недоразумения? Нельзя в наши дни быть такими
дикарями.
Должно быть, это род некоего мужского ритуала, подобно тому, как два
павлина, распустив хвосты и пронзительно крича, наскакивают друг на друга,
готовые разорвать соперника в клочья, а потом расходятся, каждый с видом
победителя. Позавчера Лидия наблюдала такую стычку между двумя этими
сказочными птицами в самой старой части Лондона.
— Ленард, нам пора. Я помогу вам закончить дела по дороге, —
позвал ее Кин из соседней комнаты.
Дженни шла вслед за Лидией до порога спальни. Она прижала ладошку ко рту, по
ее лицу текли слезы. Кин придержал для Лидии дверь.
— Идемте, Ленард. Не следует заставлять противника ждать.
Лидия спустилась по лестнице и увидела ожидающую ее карету с зажженными
фонарями. Кин внимательно смотрел, как она поднимается на подножку, потом
сел в карету и захлопнул дверцу.
— Обычно принято сообщать свою последнюю волю и оставлять завещание.
Если вы этого еще не сделали, можете написать сейчас. — Кин подал Лидии
доску с встроенным в нее письменным прибором. — На всякий случай.
Дрожащей рукой Лидия взяла перо.
— Все, что вам надо сделать, — это рассказать Виктору, почему вы
здесь. Если из-за романа с вашей служанкой... — Кин не договорил.
Так вот что пришло ему в голову! Что Ленард покинул дом из-за горничной?!
Лидия такого и предположить не могла.
— Дженни здесь ни при чем.
Кин всю дорогу молчал. Сначала копыта лошадей звонко цокали по булыжной
мостовой, но вскоре они выехали из города, и под колесами кареты заскрипел
гравий, а потом и вовсе зачавкала грязь.
В призрачном утреннем свете Лидии показалось, что на том месте, куда они
приехали, когда-то была подъездная аллея к роскошному дому. Два ряда
деревьев, словно часовые, стояли вдоль заросшего травой коридора, ведущего в
никуда. Голые ветки протянулись над головой Лидии, словно костлявые пальцы,
готовые похитить ее душу. Это лишний раз напомнило Лидии, что ее стремление
жить свободно, как это делают мужчины, ни к чему не привело. И придется ей
снова стать Лидией Хамилтон, дочерью американского пароходного магната и
нареченной Оскара Салливана.
Пока средства ей позволяли, Лидия не испытывала ни малейшего желания
возвращаться к прежней жизни — ей очень не хотелось расставаться с Виктором.
Он может возненавидеть и презирать ее, и все-таки, даже несмотря на безумную
путаницу, пока она с ним, мир прекрасен. Бранил ли он ее за выбор одежды или
наставлял, как должен себя вести настоящий джентльмен, ей нравилось быть
рядом с ним.
Она даже преодолела свой страх перед лошадьми и отправилась с Виктором в тот
роковой день в
Таттерсолз
. Но видимо, она недостаточно сдерживала свои
эмоции.
Рядом с местом поединка стояли две кареты и черный наемный экипаж. Мужчины
были мрачны. Клочья тумана висели над землей, словно призрачные свидетели.
Высокий рыжеватый мужчина с неестественно светлыми глазами подошел к Лидии и
Кину. Он держал в руках открытый деревянный ящик.
На красном бархате лежали длинноствольные пистолеты.
— Выберите, какой вам нравится, — сказал Кин. Господи, дело
становится пугающе реальным. Лидия указала на ближайший к ней пистолет. Оба
они одинаковые, один ничем не лучше другого. Она подняла глаза и увидела
Виктора, стоявшего у своей кареты. Ветерок шевелил его темные волосы, черная
одежда придавала ему зловещий вид. Он казался предвестником смерти или по
крайней мере человеком, встречавшимся с ней.
Внутри у Лидии все оборвалось, она застыла в оцепенении. Кин вынул выбранный
ею пистолет из ящика.
— Вы когда-нибудь стреляли из пистолета, Ленард?
Словно блуждая мыслями где-то очень далеко, Лидия с опозданием отозвалась:
— Нет.
— Черт возьми!
Холодный металл лег в ее руку. Кин показал ей, как взводить курок.
— Учитесь целиться, Ленард. Смотрите сюда. — Ки н указал на
прорезь наверху ствола. — Вытяните руку и встаньте к противнику боком,
чтобы меньше подставляться под выстрел.
Кин взял ее за плечи, развернул, затем поднял руку Лидии, целясь в дерево.
Но ведь ее противник не дерево...
Пистолет оказался невероятно тяжелым, гораздо тяжелее, чем Лидия
предполагала. Ее вытянутая рука дрожала от напряжения.
— Держите пистолет тверже, Ленард, и, ради Бога, цельтесь ему прямо в
сердце.
— Нет. — Она уронила руку.
— Да. Не волнуйтесь. Скорее всего вы промахнетесь. У пистолетов сбит
прицел, а вы даже не проверили.
— Я не стану этого делать.
— Я позову Виктора.
Лидия снова попыталась прицелиться, прикрыв один глаз.
— Вы что-то хотите мне сказать, молодой человек? — спросил Виктор.
Он снял сюртук и жилет. Ветерок играл белым шелком рубашки на его груди.
Лидия не могла отвести глаз от его высокой мускулистой фигуры.
— Я не хочу участвовать в этом.
Кин взял из ее руки пистолет.
— Нужно зарядить его.
— Так вы возвращаетесь в колонии? — задал вопрос Виктор.
Лидия покачала головой. Волна отчаяния прорывалась сквозь сладкую пелену
очарования. Нет, она просто не может вернуться домой сейчас, когда отношения
между ними дошли до дуэли. Она не вынесет такого расставания.
Виктор скрестил на груди руки, его взгляд гипнотизировал Лидию.
— Тогда скажите мне, почему вы сбежали.
— Не могу. Но я вовсе не думал о вашей жене, когда сказал... то, что
сказал. Я не знал, что вы были там, когда она... в то время. Я никогда бы не
стал порочить...
— Кин мне это объяснил. Вы оставили дом, поскольку ваш отец возражал
против вашей интрижки с Дженни?
Почему он так рассержен? Лидия чувствовала себя совершенно беспомощной. Она
покачала головой:
— Я не хочу стреляться.
— Уж если вы хотите быть мужчиной, то будьте им.
— Но... — начала она. Нужно сказать ему, что она вовсе не
мужчина. — Я...
В этот момент рядом с ними появился светлоглазый мужчина с пистолетом. Кин
похлопал Лидию по плечу, сжимая в другой руке ее пистолет:
— Оружие заряжено.
— Не огорчайте меня, Ленни. Докажите, что у вас мужской характер.
— Но...
Она посмотрела на стоявших рядом секундантов. Виктору она могла бы
открыться, но не была уверена, что сейчас для этого подходящий момент. Ведь
если она скажет правду в присутствии его друзей, это может унизить Виктора.
То, что она так долго дурачила его, уязвит его мужскую гордость.
— Почему бы вам не сказать правду, Ленни? И мы покончили бы с этим
делом, — сказал Виктор. В голосе его звучал гнев. — Или по крайней
мере назовите свой настоящий возраст.
Лидия выпрямилась и расправила плечи.
— Мне двадцать один год.
Виктор покачал головой — разговор становился бесполезным.
— А если я сделаю это, вы перестанете на меня сердиться?
— Не знаю, но уверен, что буду гордиться вами.
С этими загадочными словами Виктор направился в сторону поля.
— Позвольте, я подержу ваш сюртук, сэр, — предложил Кин.
Лидия покачала головой и пошла вслед за Виктором по сырой траве. Когда они
встали спина к спине в середине площадки, она могла бы шепнуть ему свой
секрет. Ей нужно было так и сделать. Но едва она прикоснулась к нему, то
испытала такое наслаждение, что не могла пожертвовать ни одним мигом.
Кин, а может, второй секундант — она не разобрала, кто именно, —
сказал, чтобы они сделали по десять шагов.
— Делайте шаги побольше, юноша, через мгновение все будет
кончено, — прошептал Виктор.
Как он мог давать ей советы в такую минуту, когда они почти навели друг на
друга пистолеты?
Десять шагов были отмерены, казалось, в один миг. Даже не верилось, что все
произошло так быстро. Лидия взглянула в лицо противнику и подняла пистолет.
Виктор стоял перед ней анфас, а она, как учил ее Кин, повернулась боком.
Дуло его пистолета было направлено прямо ей в сердце. От ее решительности не
осталось и следа. Она не сможет этого сделать. Не сможет выстрелить в него.
Не сможет даже направить на него пистолет.
— Начинайте, — потребовал Кин.
Лидия услышала, как щелкнул затвор. Сделала шаг.
— Нет! — крикнул Виктор.
Она снова шагнула.
Прежде чем какая-то сила, ударив в плечо, тряхнула ее, Лидия услышала звук
выстрела. Сквозь туман, уже застилавший сознание, она разобрала щелчок
собственного пистолета. О Господи, она все-таки умудрилась нажать на курок.
С оглушительным грохотом ее пистолет, словно дракон, изрыгнул пламя. Боль
жгла ей плечо, отдача от выстрела лишила равновесия. Уже падая, она краем
глаза увидела, что упал кто-то еще. Неужели ее выстрел достиг цели?
— Черт! — простонал Шеридан.
У Виктора кровь застыла в жилах. Когда мальчишка двинулся с места, пуля
Виктора, которая должна была пройти мимо, угодила в него. А выстрел Ленарда
не пощадил Шеридана. Виктор уже нажал на курок, когда увидел, что Ленард
сместился в сторону.
Он бросился к Ленарду. И хотя сосредоточил взгляд на юноше, боковым зрением
увидел, как на бедре Тони расплывается красное пятно.
Ленард шевельнулся. Слава Богу!
Добежав до него, Виктор опустился на колени. Хирург склонился над Тони.
Естественно, он сначала занялся Шериданом, поскольку оказался ближе к нему.
Черт возьми, надо было брать двух врачей.
— Куда вы ранены?
Ленард застонал и схватился за левое плечо.
— Как он? — крикнул Кин.
— В сознании.
Господи, пусть он только не теряет сознания! Виктор торопливо расстегивал
пуговицы сюртука юноши, чтобы добраться до раны.
Ленард сопротивлялся, прижимая руки к груди.
— Мне нужно осмотреть рану. Врач будет здесь с минуты на минуту, как
только остановит кровотечение у Тони. Не надо сопротивляться, станет только
хуже.
Силы Ленарда были слишком ничтожны, чтобы защита оказалась эффективной,
поэтому Виктор вскоре расстегнул его сюртук и жилет, распустил галстук.
Схватился за рубашку там, где пуля проделала дыру, и разорвал ее. Возможно,
слабость юноши свидетельствует о серьезности ранения.
Сердце Виктора готово было выскочить из груди.
— Не надо двигаться. Пуля может сместиться.
Ленард в тревоге вскрикнул. У Виктора возникло смутное подозрение, что не
только рана беспокоит его противника.
Грудь юноши стягивала странная повязка, будто у него были сломаны ребра.
Пуля прошла между ключицей, слишком тонкой для мужчины, и стройной шеей
мальчишки. Войди пуля на дюйм левее, она прошила бы ему горло, убив на
месте. Кровь медленно сочилась из раны. Виктор прижал к ране галстук Ленарда
и рванул бинты на его груди. Пулевое ранение сейчас важнее сломанных ребер.
Ленард застонал и закрыл лицо руками.
Чтобы скрыть слезы?
— Не бойся, мальчик. Ничего страшного. Ты будешь... Черт!
Виктор заморгал и уставился на прелестную грудь, увенчанную розовым соском.
Ленард был девушкой. Господи, он ранил женщину!
Глава 7
Услышав возглас Виктора, Кин побежал к дуэлянтам. Виктор схватил сюртук и
прикрыл Ленарда, его — нет, ее! — нагую грудь. Открытие, что его
противник на самом деле девушка, привело Виктора в замешательство. Как он
сразу не сообразил? Ведь все признаки были налицо.
— Как он? — на ходу спросил Кин, его руки были испачканы кровью.
Хирург собрал свою медицинскую сумку и теперь направлялся к ним. Виктор
махнул рукой и велел мнимому Ленарду прижать тампон из ткани к плечу. Кин
был уже совсем близко, и Виктор, сдерживал желание закрыть девушку своим
телом, чтобы защитить ее. От кого? Ведь это он сам только что ранил ее.
Виктор подхватил мнимого Ленарда на руки и понес к карете Кина. Он не мог
позволить, чтобы девушку осматривали на глазах у присутствующих джентльменов
и их кучеров.
— Неплохо, — наконец ответил Виктор на вопрос Кина.
— Моя пуля попала...
Услышав ее голос, Кин вздохнул с облегчением.
— ...попала в Шеридана, — закончил Виктор. — Лучше бы вы
попали в меня.
— О нет, — простонала девушка.
Кин вопросительно взглянул на Виктора, словно ожидая объяснений его странным
действиям, когда тот снова натянул рубашку на юношу.
Виктор покачал головой, прося брата не вмешиваться. Но ему надо было узнать,
насколько тяжело ранен Шеридан.
— Как Тони?
— Сильное кровотечение, но врач говорит, что пуля задела только мягкие
ткани. В его жизни случались и худшие ранения, — сообщил Кин. —
Если я тебе не нужен, я пойду. Надо придерживать повязку Тони.
— Иди. Мне кажется, что рана Шеридана гораздо тяжелее.
Если он сумеет заставить всех сосредоточиться на Тони, то, возможно, они не
станут уделять пристальное внимание мнимому Ленарду.
И хотя Тони разговаривал с хирургом сидя, при виде его залитых кровью темно-
желтых брюк Виктору стало не по себе.
— Я положу... мальчишку в твою карету, пусть хирург там его осмотрит,
если он уже перевязал Шеридана, — запинаясь сказал Виктор, построив
фразу так, чтобы не выдать тайну девушки.
— Простите... — проговорила она, напряженно вглядываясь в
Шеридана.
— А вы меня простите, глупышка, — прошептал Виктор. —
Простите меня.
Он усадил девушку на сиденье кареты и осторожно набросил ей на плечи жилет и
сюртук.
— Он будет жить? — спросила она. — Я не хотела стрелять, но
когда почувствовала...
— Тони говорит, что такую рану пережить можно, и я ему верю. Он повидал
достаточно ранений на своем веку.
Девушка недоуменно заморгала.
— Он сражался при Ватерлоо. Кто же все-таки вы, черт возьми?
Она обессиленно откинулась назад, и Виктор, оставив попытки узнать истину,
занялся ее раной. Сняв с девушки сюртук, он подал ей одеяло.
— Мне нужно снять с вас рубашку, Ленни, прикройтесь одеялом.
Лидия опустила глаза и придерживала край одеяла у груди, пока он осторожно
стаскивал порванную рубашку с правой руки, а потом аккуратно высвобождал
левую. Рана в верхней части спины говорила о том, что пуля прошла навылет.
Слава Богу, в ране не осталось осколков, которые могли бы вызвать нагноение.
Виктор сорвал с себя галстук, сложил его и прижал к ее спине.
Потом он помог Лидии накинуть одеяло на правое плечо и собрал его в складки,
чтобы ей было удобнее придерживать его правой рукой. Что это на ней надето?
Валик вокруг талии? Виктор старался смотреть куда угодно, только не на
обнаженную плоть. Какая красивая у нее спина, ее так хочется поцеловать!
Пальцы Виктора, скользнув по ее ключице, не обнаружили никаких повреждений.
Девушка смотрела на него широко открытыми голубыми глазами без единого
стона, не проронив ни слезинки.
— Скажите ему... мистеру Шеридану, что я очень сожалею.
Ее голос на словах
мистеру Шеридану
прозвучал громче.
— Скажу.
В карету вошел хирург, чтобы осмотреть раненого. Виктор вышел, освобождая
врачу место для работы.
В полной растерянности он побрел к двум стоявшим в стороне мужчинам. Держась
за плечо Кина, Шеридан стоял, опираясь на здоровую ногу. Бинт, стягивающий
его бедро, медленно пропитывался кровью.
— Фелисити меня убьет. Она ненавидит эти пистолеты.
— Я предложу ей взамен свою голову. Все произошло по моей вине, —
сказал Виктор. — Мой друг... шлет вам свои извинения, — запинаясь,
произнес он. Для него сначала подумать, а потом уж говорить было самым
трудным делом на свете. — Я никак не ожидал такого поворота событий.
— Да, ты ожидал, что вы оба промахнетесь, — заметил Кин. — Ты
никогда не принимаешь во внимание моих сомнений в твоей безопасности.
— Ты все время сомневаешься и переживаешь.
— Не только за тебя.
Тони вмешался в их перепалку. И весьма кстати, поскольку Кин всегда приводил
Виктора в смущение, когда уверял, что он заботится о нем и уважает
достоинство брата.
— От оружия со сбитым прицелом никогда не знаешь, чего ждать. —
Тони медленно двигался вперед, поддерживаемый Кином и Виктором. Для раненого
он пребывал в замечательно бодром состоянии духа. — Как мистер Холл?
— Не так уж плохо. —
Только мистер ли это Холл, или мисс Холл,
или фамилия тоже вымышленная?
— перебирал в уме различные варианты
Виктор. — Очень беспокоится о тебе.
— Похоже, ты ошеломлен сражением. Помоги мне поднять ногу.
— Сейчас.
Тони закинул руку на плечо Виктору.
— Эта нога вечно доставляет мне неприятности. Наверное, в наказание за
то, что когда я получил первое ранение, то уговорил хирурга не ампутировать
ее.
Втроем они кое-как добрались до кареты Шеридана.
— Мои глубочайшие извинения, сэр, — с чувством сказал Виктор.
Все, к чему он имел отношение, оборачивалось наихудшим образом.
— Не думай об этом. Мне не помешает хорошее кровопускание, —
ответил Тони. — Все дело в пистолетах. Но меня интересует, почему ты не
пострадал, Кин. Все, кто участвует в дуэли, должны быть ранены. Так гласит
надпись.
— Не знаю, — пожал плечами Кин. — Может, потому, что я
отказался хранить их у себя?
Врач спустился с подножки кареты Кина. Губы его были неодобрительно поджаты.
— Можно поговорить с вами, лорд Уэдмонт?
Виктор вздрогнул, но заставил себя кивнуть хирургу:
— Да, сэр.
Кин странно посмотрел на него. Тони был поглощен тем, что пытался подняться
на ступеньку своей кареты.
— Я загляну к вам сегодня, — сказал ему врач.
— Как Ленард? — поинтересовался Кин.
— С этой персоной все будет в порядке. Я дал успокоительное.
Кин нахмурился, когда хирург отошел в сторону, поджидая Виктора.
— С этой персоной? Он что, не любит американцев?
Виктор пожал плечами.
— Ты проводишь Шеридана домой? Не думаю, что его следует оставлять
одного.
— Конечно.
Виктор неохотно подошел к хирургу.
— Прежде всего хочу предупредить вас, что никто из нас ничего не знал.
Если бы она назвалась, дуэли не было бы.
— Что вы собираетесь делать?
— Отвезу ее к себе домой. Что я еще могу предпринять?
Хирург снова поджал губы. Виктор провел дрожащей рукой по волосам.
— Слово чести, я прослежу за тем, чтобы ни один волос не упал с ее
головы.
Врач открыл было рот, чтобы возразить, но Виктор продолжил:
— В моем доме она будет защищена от неприятностей любого рода. Когда я
отыщу ее родных, то передам ее их заботам целой и невредимой.
Хирург молча кивнул:
— Я заеду к вам сегодня сменить повязку.
— Хорошо, сэр.
Нечего и говорить, что врач получит тройную плату за свою работу. У мужчины
может появиться желание наставить на путь истинный излишне горячего юношу,
но сразу возникает масса проблем, если этот юноша оказывается женщиной.
Виктор не отводил глаз от кареты. Там ведь женщина? Конечно, женщина. Так
вот почему у нее прислуга — девушка. То, что у Ленарда есть служанка,
убедило Виктора в том, что у п
...Закладка в соц.сетях
