Жанр: Любовные романы
Поцелуй страсти
...ень
жует. Так уж у нас заведено: лошадь постояльца получает только самый лучший
корм.
- Поистине, это достойно восхищения, - пробормотал Майлз. - Но скажите, в
какой комнате расположилась леди?
Хозяин скользнул взглядом по дорогому сюртуку Майлза и его изящным, тонкой
кожи перчаткам и произнес:
- Видите ли, в чем дело, сэр, - у нас не принято давать сведения о
проезжающих. В особенности же о дамах - если они
предварительно не ставят нас в известность, что дожидаются джентльмена. Откуда
мне знать, вдруг вы хотите как-нибудь
навредить леди?
- Я - ее муж, - торжественно объявил Майлз, - и хочу заверить вас, хозяин,
что никоим образом вредить своей жене
не собираюсь. Я просто хочу отвезти ее домой.
К тому времени к хозяину подошло подкрепление - из кладовки вышла его жена и
встала за спиной у супруга,
подозрительно поглядывая на Майлза.
- Отвезти домой, говорите? Уж не означает ли это, что она от вас сбежала?
Майлз недовольно скривил рот - с какой это стати чужие люди суют нос в его
личные дела? - но потом сообразил,
какая подоплека скрывалась за столь пристальным вниманием к его особе.
Вынув из бумажника крупную ассигнацию и положив ее на стойку, Майлз повторил
вопрос:
- В какой комнате остановилась моя жена?
Хозяин посмотрел на банкноту, потом на Майлза и расплылся в улыбке.
- Миледи пребывает в комнате номер шесть, милорд. Второй этаж, третья дверь
направо.
Майлз кивнул и, повернувшись на каблуках, ринулся вверх по лестнице, одолевая
по две ступеньки разом.
Оказавшись у двери номера, он поднял было руку, чтобы постучать - да так и
застыл. Что, спрашивается, он скажет
Виктории, когда она откроет ему дверь? Во время поисков у него в горле комком
стояли горькие и злые слова, которыми он
намеревался заклеймить недостойное - с его точки зрения - поведение супруги.
Теперь, однако, Майлз подумал, что начинать объяснение с ругани и обвинений в
адрес Виктории не слишком разумно.
Так можно лишь окончательно испортить дело.
"Прежде всего успокойся, - сказал он себе. - Поговори с ней, как с разумным
человеком, выясни, в самом ли деле она
хочет разорвать брачные узы".
Как он ни взывал к собственному разуму и хладнокровию, его сердце не хотело
прислушиваться к доводам рассудка.
"Оставь свои досужие рассуждения о покое и разумном подходе! - взывало оно. -
Упади к ее ногам, моли, чтобы
снизошла до тебя, вернулась к тебе, стала тебе настоящей женой и предалась тебе
душой и телом. Скажи ей, наконец, что ты
ее любишь!"
Майлз так и стоял у двери, ломая голову, с чего начать объяснение с супругой.
Так ничего и не придумав, он пожал
плечами и решил предоставить события их естественному ходу. Кто знает - вдруг
ему с первых же слов станет ясно, как
быть? Господь свидетель, Майлз на это очень надеялся.
Негромко - далеко не так решительно и требовательно, как намеревался прежде,
- он постучал в дверь. За дверью
послышался шорох, говоривший, что Виктория находится в комнате. Впрочем, дверь
она не открывала и никак иначе о своем
присутствии не заявляла. Майлз постучал снова - на этот раз куда громче.
Наконец затворница отозвалась.
- Кто там? - послышался из-за двери мелодичный женский голос.
- Майлз, - последовал односложный ответ.
После этого короткого обмена репликами наступило долгое молчание, и Майлз уже
склонялся к мысли, что Виктория
решила его не впускать. В тот самый миг, когда он собрался постучать снова и
напомнить Виктории о своем существовании,
щелкнул замок, и дверь распахнулась.
Минуту, которая показалась им обоим вечностью, Виктория молча смотрела на
Майлза, вбирая взглядом его запыленную
одежду и забрызганные грязью высокие сапоги. Потом, легонько вздохнув, она едва
слышно произнесла:
- Как ты меня нашел?
- Искал и нашел.
Виктория кивнула и отступила в сторону, жестом предлагая ему войти.
Майлз вошел в номер жены и огляделся.
В алькове помещалась неширокая кровать с продавленным матрасом, но с
безупречно чистым покрывалом и
белоснежными наволочками на подушках. У стены находилось маленькое бюро с
облупившейся по краям инкрустацией. На
нем поблескивал белой эмалью умывальный тазик. В центре комнаты стояли шаткий
стол и несколько стульев с
разноцветной обивкой. Другими словами, в комнате было чисто, но скромностью
обстановки она могла поспорить с
жилищем спартанца.
- Может, присядешь? - сказала Виктория, закрывая дверь и поворачиваясь к
Майлзу.
Он отрицательно покачал головой.
- Мне нужно с тобой поговорить.
Виктория сложила на груди руки и кивнула.
- Почему ты от меня сбежала?
Она явно смешалась.
- Потому что... потому что мне незачем было оставаться с тобой. У меня не
было для этого причин, - запинаясь,
проговорила она.
Прямой и недвусмысленный ответ поразил Майлза прямо в сердце.
- Ни единой?
Вопрошающий взгляд Майлза, казалось, прожигал ее насквозь, и Виктория, не
выдержав, отвернулась. Подойдя к окну,
она с отсутствующим видом выглянула наружу, а потом сказала:
- Полагаю, мы совершили ошибку.
- Ты и вправду так думаешь?
Виктория повернулась к Майлзу и усилием воли заставила себя снова поднять на
него глаза.
- Да, я так думаю. А ты - нет?
- Если бы я считал, что наш брак обречен, я бы на тебе не женился.
- Ты женился на мне, чтобы спасти мою честь. Майлз, не отводя глаз от
Виктории, шагнул вперед.
- Я женился на тебе, потому что хотел этого.
Негромкие, но исполненные чувством слова Майлза потрясли ее до глубины души.
- Но ты же меня не любишь! - всхлипнув, воскликнула она. - Более того, после
разговора, который состоялся у нас
той ночью, ты, по-моему, даже не желаешь меня!
Майлз окинул жадным взглядом стройную фигуру своей супруги и покачал головой.
- Это не так.
Услышав это, Виктория на миг замерла. Хотя она плохо разбиралась в мужчинах,
страсть, полыхнувшая в глазах Майлза,
лучше всяких слов убедила ее, что он по-прежнему от нее без ума.
- Почему же вчера за ужином ты не обращал на меня никакого внимания? -
спросила она. - Я нарочно надела то
платье, поскольку думала, что оно тебе понравится, а чем все кончилось? Весь
вечер я бросала на тебя пламенные взгляды,
которых ты даже не замечал, и выглядела до ужаса глупо.
- Неправда, я все видел и подмечал.
- Ничего подобного! Ты не обращал на меня внимания!
- Но ты причинила мне боль, и я хотел тебя проучить!
Виктория опустила глаза.
- Должна тебе заметить, что ты в этом преуспел.
Когда Майлз заговорил снова, его голос зазвучал проникновенно и нежно:
- Прошу меня извинить. Я поступил с тобой дурно.
Виктория тяжело вздохнула:
- На самом деле, твой гнев был оправдан. Я наговорила тебе столько мерзостей!
- Не спорю, это имело место.
Майлз подошел уже совсем близко, и ему ничего не стоило протянуть руку и
коснуться лица Виктории. Так он и
поступил. Коснувшись ладонью ее щеки, он прошептал:
- Нет, правда, Тори, неужели мои ласки тебе так отвратительны?
Виктория, прикрыла глаза, упиваясь нежностью его прикосновения.
- Нет... не отвратительны. Просто... просто я испугалась...
Миг спустя она оказалась в объятиях Майлза, и его рот запечатал ее губы. Их
уста слились в поцелуе, исполненном такой
сладости и страсти, что у молодой женщины все поплыло перед глазами.
- Молчи... молчи... - бормотал Майлз, на миг отрываясь от ее губ, чтобы
перевести дух. - Теперь уже не имеет
никакого значения. Мы снова вместе - это главное!
- Да... Да... - отвечала ему Виктория, запрокинув голову и жадно подставляя
ему губы. - Мы здесь, вместе - и одни.
Все остальное неважно.
- Я знаю, что ты боишься близости, но обещаю - не причиню тебе боли, -
прошептал Майлз, лаская губами ее шею.
- Не причинишь, я знаю, - пробормотала Виктория. В глубине души она никогда в
этом не сомневалась.
Между тем Майлз обхватил ладонями ее лицо и, глядя ей прямо в глаза,
прошептал:
- Будь мне женой, Виктория.
Девушка стыдливо опустила глаза, но на этот раз не отпрянула, а сама провела
пальцами по его щеке и сказала:
- Будь мне мужем, Майлз!
Непослушными пальцами он принялся расстегивать ей блузку. Когда его усилия
увенчались успехом, вожделеющему
взгляду Майлза предстала роскошная грудь, трепетавшая под его ласками.
- Я хочу тебя, Виктория, но если тебе это противно, скажи мне об этом сразу,
потому что еще немного и я потеряю
власть над собой.
Виктория поднесла руки к груди, сама расстегнула блузку до последней пуговки
и едва слышно шепнула:
- Я хочу быть твоей женой, Майлз.
Прошло уже много месяцев с тех пор, когда Майлз был близок с женщиной, и ему
пришлось крепко сцепить зубы, чтобы
обуздать неистовый нетерпеливый зов неутоленной плоти.
Все так же неторопливо и бережно он снял с плеч Виктории шелковую блузку.
Разжал пальцы - и легкая ткань упала к
ногам девушки. Виктория порозовела от смущения, но стойко выдержала обжигающий
взгляд Майлза.
Затаив дыхание Майлз провел рукой по ее груди и коснулся пальцем соска,
стыдливо выглядывавшего из-за кружевных
оборок тонкой рубашки.
- Какая же ты у меня красивая, - тихо произнес он хрипловатым от волнения
голосом и, склонив голову, принялся
целовать ее груди.
Виктория молчала, но когда Майлз спрятал лицо у нее на груди, она едва
заметно улыбнулась и запустила тонкие пальца в
его густые золотистые волосы.
Голова у нее кружилась, она едва сознавала, что происходит. Между тем Майлз
расстегнул и снял с нее юбку.
- Пойдем, - сказал он, когда юбка упала к ногам Виктории и на ней остались
только тонкая рубашка и чулки.
Взяв жену за руку, он повел ее к уютному алькову. Усадив Викторию на постель,
Майлз опустился перед ней на колени.
Очень медленно он снял с нее туфли, бережно стянул с ног чулки, а потом,
низко наклонившись, поцеловал ее теплые
маленькие ступни.
Потом ладони Майлза двинулись вверх от ее лодыжек к стройным бедрам, и сердце
Виктории заколотилось, как у
пойманной в силки пташки, но она не отстранилась, не попыталась вырваться.
Вместо этого она прикрыла глаза и отдалась
волнам чувственного жара, которые рождались от ласк и прикосновений Майлза.
- Как мило с твоей стороны, что ты не носишь этих отвратительных корсетов, -
прошептал с улыбкой Майлз и, с силой
проведя ладонями по ее талии, обхватил тяжелые полные груди.
- Хорошо, что я не надела корсет, - едва слышно отозвалась Виктория. - Сейчас
он бы и мне помешал.
Когда Майлз провел пальцем по напрягшемуся соску, она протяжно застонала и,
не сознавая, что делает, обвила ногами
его талию.
- Ох, Майлз, - пробормотала она, - что ты только со мной делаешь...
- Ласкаю тебя, - негромко и просто ответил он.
Наконец Майлз бережно отстранился и встал, чтобы сбросить одежду. К тому
времени уже стояла ночь, комната
погрузилась во мрак. Майлз на ощупь добрел до шаткого стола и зажег свечу. Вслед
за тем он в мгновение ока скинул с себя
рубашку, брюки, сапоги и начал уже снимать белье, когда услышал сдавленный
вскрик Виктории:
- Что ты такое творишь?
- Как что? Раздеваюсь, - отозвался Майлз, стараясь говорить ровным, спокойным
голосом. - Заниматься любовью
лучше всего обнаженными.
Глаза Виктории округлились от изумления. Все подруги в один голос твердили,
что "этим" лучше всег заниматься в
темноте, под одеялом и желательно не снимая ночной рубашки.
- Должно быть, так делается в Америке, - торопливо проговорила она. - В
Англии это не принято.
- Это почему же? - удивленно осведомился Майлз. - По-моему, люди во всем мире
поступают именно таким образом.
- Ничего подобного, - упрямо гнула свое Виктория. - Если б так было на самом
деле, мне бы обязательно кто-нибудь
об этом сказал.
- Никто не обязан говорить тебе о своем потаенном и заповедном, -
наставительно сказал Майлз, поворачиваясь к ней
спиной, чтобы не смущать ее раньше времени видом мужской наготы. - Люди
занимаются любовью так, как им больше
нравится.
- А кто тебе сказал, что мне нравится делать это в обнаженном виде? -
воскликнула Виктория. Прежние страхи
понемногу возвращались к ней.
- Хорошо, - согласно кивнул Майлз, понимая, что чрезмерная настойчивость
может только испортить дело. - Если
хочешь, я останусь в белье.
- Хочу. Я тоже не стану снимать рубашку. Пожалуй, накину еще сверху пеньюар.
- Не надо пеньюара, - быстро сказал Майлз. - Мне... гм... очень нравится твоя
рубашка. Ты выглядишь в ней просто
изумительно.
С этими словами он направился было к постели, но Виктория остановила его.
- Ты забыл задуть свечу, - прошептала она.
- Дорогая, заниматься любовью при свечах - это так романтично, - пробормотал
Майлз, чье терпение, казалось, не
имело предела.
- Но Мери Энн говорила мне, что это обычно делается в темноте.
Майлз прикусил губу. Спокойствие все-таки давалось ему с известным трудом.
- Давай договоримся так: я не стану снимать белье, потому что так хочешь ты,
но свечу мы все-таки оставим -
поскольку таково мое желание.
Не дожидаясь ответной реплики, он проворно забрался в постель и принялся
целовать жену. Как всегда, поцелуи Майлза
разожгли кровь Виктории, и в сладкой истоме она согласилась на подобную
вольность. Горящая свеча таким образом обрела
права на существование.
Не теряя времени даром, Майлз осыпал поцелуями лицо, шею и грудь своей
стыдливой супруги. Когда он прихватил
губами ее сосок, Виктория застонала от удовольствия:
- Это... это...
- Приятно? - услужливо подсказал Майлз.
- Не просто приятно - восхитительно, - проворковала Виктория.
Услышав из ее уст такое явное одобрение, Майлз решил, не тратя ни минуты,
избавиться от ночной рубашки, которая до
сих пор скрывала восхитительное тело его юной жены.
- Хочешь, будет еще лучше?
Виктория блаженно покачала головой.
- Лучше просто быть не может!
- Нет, может, - настаивал Майлз. - Для этого нам нужно снять одежду. Нагота
дает совершенно упоительные
ощущения.
- Правда? - неуверенно проговорила Виктория, терзаясь самыми противоречивыми
чувствами. Ей очень хотелось
верить Майлзу, но вся ее предыдущая жизнь все ее воспитание никак не поощряли
подобной смелости. С минуту
поколебавшись, все же подчинилась и, присев на постели, стянула рубашку через
голову.
- Ты самая красивая женщина в мире, - прошептал после долгого молчания Майлз.
При виде обнаженной Виктории у
него разом пересохло во рту. Он смотрел на девушку, упиваясь изящными изгибами
ее тела, пожирая взглядом полные груди,
золотившиеся в отблеске свечи, ее волосы, которые темными волнами ниспадали на
атласные нагие плечи.
- Вот, мистер Уэлсли, - прошептала Виктория, опустив глаза. - Я нагая перед
вами - вы ведь хотели увидеть меня
нагой, верно?
- Ты - само совершенство! Точь-в-точь такая, как я думал. Вопрос теперь в
другом - хочешь ли ты увидеть меня?
Виктория непроизвольно облизала губы.
- И-м... не знаю, что и сказать... Ну, ладно... хотела бы.
Майлз поднялся и сбросил тонкое шелковое белье, молясь втайне, чтобы вид
мужской плоти не вызвал у Виктории
отвращения.
- Вот таким меня сотворил господь бог, - пробормотал он.
Взгляд Виктории скользнул по его смущенному лицу, широкой мускулистой груди,
плоскому животу и наконец
остановился на самом неопровержимом доказательстве обуявшей мужчину страсти.
- Слушай, - вдруг сказала девушка, - до чего же ты похож на Кингз Рэнсома!
Майлз меньше всего на свете ожидал услышать подобное из уст своей женушкискромницы.
Несмотря на всю
пикантность ситуации, он не выдержал и расхохотался.
- Благодарю за комплимент, миледи!
Виктория в замешательстве посмотрела на мужа.
- Не понимаю, что здесь смешного? Я вовсе не хотела шутить.
Майлз заметил, что она смутилась, и со смехом пояснил:
- Прежде меня никогда не сравнивали с жеребцом.
Виктория вспыхнула.
- Боже, какая я глупая!..
- Ну, ну, успокойся, - сказал Майлз, испугавшись, что она снова замкнется в
себе. - Поверь, я польщен.
Он опустился на кровать и снова заключил Викторию в объятия. Склонясь над
ней, Майлз легонько касался губами ее
нежной шеи, плеч, груди, атласной округлости живота. Спустившись чуть ниже, он
замер и тихонько подул на черный
треугольник шелковистых волос... И наконец поцеловал тугой нежно-розовый бутон
сокровенной плоти.
Виктория застонала от наслаждения, и Майлз удвоил усилия, стремясь укрепить
свою маленькую победу.
Почувствовав, что Виктория уже вне себя от возбуждения, он поднял голову и
прошептал:
- Тори?
- Да? - еле слышно пробормотала она, не поднимая век.
- Прошу, посмотри на меня.
Она приоткрыла глаза, затуманенные страстью:
- Хочешь, чтобы мы сделали это сейчас?
Майлз кивнул:
- Хочу. Предупреждаю, однако, что в первый раз тебе будет больно.
Темные глаза Виктории расширились, и в них отразился неподдельный ужас.
- Вот и самое страшное...
- Не так уж это страшно, дорогая, - заверил Майлз. - Да, будет немного
больно, но поверь - этого не избежать.
- Я знаю. Все говорят, что это просто ужасно.
Майоз прикрыл глаза и про себя выругал всех безмозглых баб, которые внушили
его женушке эти глупые страхи.
- Тори, повторяю, будет больно всего только раз. Один-единственный.
Очень медленно и нежно он раздвинул ее трепещущие бедра. Девственное лоно
Виктории дышало влажной истомой, и
Майлз без труда вошел в нее. Дрогнув от боли, она подалась было назад, но Майлз,
по опыту зная, что останавливаться
нельзя, удвоил усилия и нежным поцелуем запечатал ее дрожащие уста.
- Прости меня, - прошептал он, когда ее приглушенный вскрик замер и в комнате
наступила тишина. - Все, уже все.
Виктория едва сдерживала слезы, но облегченно вздохнула, ощутив, что боль
стихает. Она немного расслабилась, и
Майлз, ободренный этим, поспешил закрепить успех.
Он двигался плавно, размеренно, и Виктория, зачарованная этим ритмом,
ощутила, как в самых недрах ее естества растет
и ширится неведомый прежде сладостный жар. Упоительный восторг все рос и рос,
заполняя все ее существо. Наконец она
закричала от наслаждения, целиком отдавшись пьянящей новизне страсти.
Когда затих сладостный трепет, они долго лежали молча, не в силах разомкнуть
объятия. Потом Майлз шевельнулся,
поднял голову и, с улыбкой глядя на жену, спросил:
- Тебе понравилось?
Виктория ответила ему смущенной улыбкой:
- Ты был прав. Все это не так уж и страшно.
- А с каждым разом будет все лучше и лучше! - воскликнул Майлз. - Больше
никакой боли, обещаю, - только
радости плоти.
- Уж и не знаю, почему моим подругам это не нравится? - вздохнула Виктория и
потянулась всем телом. - Должно
быть, они как-то по-другому это делают. Не так, как мы.
Майлз хмыкнул:
- Точно. По-другому.
- Вот только одно меня огорчает...
Майлз удивленно глянул на нее.
- Огорчает? Вот как? И что же это, хотелось бы знать?
- То, что мы можем заниматься этим только раз в неделю.
- Раз в неделю?! Кто тебе это сказал?
- Мери Энн. Она говорит, что они с Томом занимаются этим раз в неделю - по
субботам.
- Бог ты мой! - сочувственно вздохнул Майлз. - Бедняга Том!
- Что такое?
- Да так, это я о своем... - Он всмотрелся в лицо жены. Глаза у нее сами
собой закрывались. - Тори?
- М-да?
- Послушай меня. Открой на минутку глаза.
Виктория с усилием приподняла веки.
- Слушаю.
- У любви нет ни законов, ни расписания. Люди занимаются любовью, когда им
того хочется. Вот и мы будем делать это
так часто, как только захотим. И не только по субботам или, к примеру,
вторникам. Мы можем делать это каждую ночь -
даже два раза за ночь, если уж на то пошло.
Майлз с минуту помолчал, потом улыбнулся и заговорил снова:
- Знаешь, Тори, если бы я тебя не нашел, я, наверное, сошел бы с ума.
Виктория сонно моргнула.
- Правда?
- Правда. Обещай мне, что не станешь больше от меня убегать.
- Обещаю. - Виктория тихонько вздохнула и провела рукой по его обнаженной
груди. - Но ты тоже пообещай мне
кое-что, хорошо?
- Все, что только захочешь.
- Тогда обещай, что сейчас ты заснешь, а потом, когда проснешься, будешь
заниматься со мной любовью...
27.
На следующий день Майлз отослал домой телеграмму, где с подобающим почтением
уведомлял родственников, что
Виктория найдена, а также предупреждал, что они с супругой некоторое время
пробудут вне стен манора Уэлсли. После
этого он приступил к углубленному изучению плотских прелестей и душевных качеств
своей молодой жены.
Днем они гуляли, посещали лавчонки в расположенной неподалеку деревушке
Уиггинтон, устраивали пикники на зеленой
лужайке, находившейся на заднем дворе гостиницы, а потом отправлялись в номер и
предавались любви.
Как только хозяин гостиницы и его жена утвердились в мысли, что Майлз и
Виктория - молодожены, они стали
относиться к ним без прежней предвзятости и сделали все, что было в их силах,
дабы пребывание мистера и миссис Уэлсли в
гостинице было приятным.
Для них готовили специальные блюда и ради них же доставали из погреба
запыленные бутылки со старым вином.
Каждое утро, словно по мановению волшебной палочки, в их комнате появлялась
ваза со свежесрезанными цветами.
Поначалу Майлз и Виктория намеревались пробыть в гостинице неделю, но время
летело незаметно, и семь Дней
превратились в четырнадцать, а когда подошла к концу третья неделя, хозяин
гостиницы стал уже в шутку говорить своим
приятелям, что молодая состоятельная пара решила провести у него под кровом
остаток своих дней.
Однако все на свете кончается, поэтому когда Майлз осознал, что их
импровизированное свадебное путешествие
слишком уж затянулось, он решил, что пора возвращаться домой.
- Хочу тебе напомнить, Тори, что на следующей неделе Фиона и близняшки
уезжают за океан, - сказал он. - До их
отъезда нам с тобой необходимо решить, когда и к какой кобыле подпускать Кингз
Рэнсома, и составить соответствующее
расписание. Короче, нам пора уезжать.
Виктория подняла глаза от жареного барашка, которым она с аппетитом
лакомилась, и с удивлением посмотрела на мужа.
- Ты хочешь, чтобы мы решали судьбу Кингз Рэнсома сообща?
- Разумеется, как же иначе? Это твой конь.
Виктория не могла скрыть своей радости и просияла.
- А я-то думала, что после брака ты возьмешь все заботы о лошадях на себя!
Ведь теперь ты законный владелец
конюшни и фермы.
- Хорошего же ты обо мне мнения, - заметил Майлз. - Мне и в голову не могло
прийти лишить тебя твоего любимого
занятия.
Виктория опустила глаза и застенчиво улыбнулась.
- С каждым днем ты все больше меня удивляешь, Майлз.
Майлз взял ее за руку и поцеловал в ладошку.
- Это хорошо или дурно, миледи?
- Это прекрасно, - прошептала она. - От тебя я вижу одно только добро.
Их глаза встретились, и они как по команде встали из-за стола, напрочь
позабыв про обед.
Майлз прихватил со стола бутылку с вином и бокалы, и молодые торопливо
направились к лестнице, которая вела на
второй этаж.
- По-моему, эти двое уедут отсюда, основательно похудев. Не припомню случая,
чтобы они доели обед до конца, -
проворчала жена хозяина гостиницы, убирая со стола.
Хозяин хохотнул и подмигнул супруге.
- Все дело в том, Клара, что они не больно-то нуждаются в пище. Живут, как
говорится, одной только любовью. Ведь и у
тебя, девочка, были такие денечки - помнишь?
Сорокачетырехлетняя Клара взглянула на своего пятидесятисемилетнего мужа и,
улыбнувшись, кивнула.
- Конечно, помню, Уил, - сказала она. - Хотя с той поры прошло уже почти
тридцать лет, женщины такого не
забывают.
Уил обнял супругу за грузную талию и привлек к себе.
- В шестнадцать лет ты была прехорошенькая! Парни за тобой табуном ходили.
Клара покраснела от удовольствия и игриво пихнула своего лысого пожилого мужа
в бок.
- Возвращайся к стойке, Уил Вайнсток. А то я так разомлею, что и работать не
смогу.
Прежде чем отправиться к стойке, Уил запечатлел на пухлой щеке жены звучный
поцелуй.
"Если эти двое наверху так же счастливы, как когда-то были счастливы мы с
Кларой, - подумал он, - то им, можно
сказать, здорово повезло".
Возвращение Майлза и Виктории было триумфальным. Едва они появились в самом
начале подъездной аллеи, как Сет и
Натан выскочили из дверей манора Уэлсли и в два голоса завопили:
- Ma, па, идите сюда скорей! Майлз и его жена едут!
Джеймс и Мери поспешили на зов мальчиков, что бы приветствовать молодых.
Когда Виктория спешивалась, Мери
пристально за ней наблюдала, и то, что она увидела, ей понравилось. Молодая
женщина лучилась довольством, из чего
можно было заключить, что ее ссора с Майлзом улажена наилучшим образом.
- Ну-с, молодые люди, где пропадали? - спросил Джеймс, когда они все вместе
шли к дому.
- Мы остановились в маленькой гостинице неподалеку от деревушки Уиггинтон.
Джеймс кивнул.
- Помню, ты упоминал это название в телеграмме. А где вы еще побывали?
- Нигде. Мы в основном оставались в гостинице. Там... там было очень мило.
- Не сомневаюсь. - Глянув мельком на жену, Джеймс многозначительно ей
подмигнул и получил в ответ понимающую
улыбку.
- Хорошо, что вы успели к обеду, - сказала Мери, обращаясь к Виктории. - Нам
с Джеймсом просто не терпится
послушать ваши с Майлзом рассказы о путешествии.
Виктория натянуто улыбнулась и одарила Майлза беспомощным взглядом. Она не
имела представления, как объяснить
родителям мужа, что заставило их с Майлзом три недели почти безвылазно сидеть в
гостиничном номере.
- Хм... Мы с женой были бы не прочь освежиться с дороги, - проговорил Майлз,
положив руку на плечо Виктории. -
Надеюсь, с обедом можно подождать четверть часика?
- Разумеется, - кивнул Джеймс. - Если потребуется, обед можно задержать и на
полчаса, так что не спешите.
Занимайтесь своими делами. Обед подождет.
Майлз кивнул и повел Викторию вверх по лестнице. Мери же наградила Джеймса
дружеским тычком в ребра.
- Как только тебе не стыдно, - произнесла она, едва сдерживая смех.
- А что я такого сказал? - невинно заявил Уэлсли-старший. - Судя по всему,
они три недели напролет занимались в
гостинице любовью, поэтому им сейчас самое время броситься друг другу в объятия.
Не забывай, дорогая, они весь день
ехали верхом, а потому не имели никакой возможности предаться любимому занятию.
Мери от души рассмеялась, поскольку предположение мужа показалось ей забавным
и даже невероятным. Между тем
Джеймс б
...Закладка в соц.сетях
