Жанр: Любовные романы
Обольститель
... которые многое отдали бы за то, чтобы
набросить на тебя хомут попрочнее.
- Хочешь сказать, вышли бы за меня замуж? - Дастин покачал головой. -
Боюсь, что ты, сам того не подозревая, испортил
меня, братец. Увидев ваши с Арианой отношения, я теперь ни за что не соглашусь
на меньшее. Женщины, о которых ты
упомянул, рассматривают меня лишь как вожделенный приз. Их привлекают мои деньги
и титул, дарованный королевой
Викторией. Может, другого это и устроило бы, но только не меня. Секс, по крайней
мере, честнее. Ты, разумеется, не
согласен?
- Не согласен, - пробормотал Трентон, который уже был не рад, что затеял
этот разговор. Ему был неприятен цинизм
брата.
- В таком случае не о чем больше и говорить. Я понимаю, что плыву по
течению, но в настоящий момент не вижу
альтернативы.
Трентон кивнул и перевел разговор на другую тему:
- Ты говорил о каких-то неприятностях. Вероятно, ты имел в виду отставку
Бенкса? Ведь он готовил твоих лошадей с того
самого момента, как ты начал заниматься разведением породистых скакунов.
- Меня это действительно очень огорчает. Бенкс - лучший тренер в Суррее, а
может быть, и во всей Англии. Но я его
понимаю. Скорее всего на его месте я поступил бы так же. Ему почти пятьдесят, у
него жена, дети, внуки. Он двадцать лет
был тренером, а до того почти десять лет жокеем. Парень устал, и я не вправе
винить его.
- А ты уже занимался поисками нового тренера? - спросил Трентон.
- Я беседовал с пятью кандидатами. Двое вроде бы подходят. Но я хочу
встретиться с каждым из них еще раз, а потом
решить, кого выбрать.
- А что насчет тех трех жокеев, о которых ты упомянул?
Дастин покачал головой:
- Каждый из них подавал большие надежды, но стоило мне нанять их, как тут
же выяснилось, что они - редкостные
разгильдяи.
- Ты в силах исправить положение.
- А я уже исправил: они все уволены. Если я могу гордиться лучшими
породистыми скакунами, то хочу, чтобы у них были
не менее замечательные наездники. По моему мнению, только один человек вполне
отвечает всем моим требованиям. Это
Ник Олдридж.
- Не спорю, - одобрительно кивнул Трентон, - Олдридж - жокей от Бога.
- Так и есть. С Олдриджем мои чемпионы выиграют все скачки сезона.
- Олдридж принял твои условия?
- Примет, если я сумею найти его.
- Найти? А разве он только что не выступал в Ньюмаркете?
- Да, и с блеском. Олдридж выиграл дерби с преимуществом, по меньшей мере,
в десять корпусов. Я тут же загорелся
идеей дать Олдриджу соответствующее жалованье и предложить выступать
исключительно за меня. Но в тот момент, как
назло, он был окружен толпой восторженных почитателей, которые мгновенно стащили
его с верхней ступеньки пьедестала и
уволокли в неизвестном направлении. А после уже никто не в силах был отыскать
виновника торжества. В тот вечер я даже
послал специального курьера к Олдриджу домой, но безрезультатно. - Дастин с
досадой пожал плечами. - Должно быть, он
где-то праздновал победу. Но я найду его. Я бы, конечно сделал это быстрее, если
бы не необходимость ехать в Спрейстон.
Сразу же по возвращении домой я хочу дать объявление в "Газетт". Обращусь
непосредственно к Олдриджу и назову
условия. Я надеюсь, Ник слышал обо мне, и полагаю, он не замедлит откликнуться.
- Произнеся эту тираду, Дастин потер
руки, и его темные глаза вспыхнули веселыми огоньками.
- Похоже, твоя хандра рассеивается, - заметил Трентон.
- Да, по крайней мере в том, что касается дел, - отвечал Дастин. - Так что
теперь, когда все мои проблемы почти решены,
мы можем предаться чревоугодию и оценить кулинарное искусство Арианы.
Истошный вопль, донесшийся из детской, заставил братьев вздрогнуть.
- Вечно ты сглазишь, - пробормотал с кривой усмешкой Трентон. - Очевидно,
мой отпрыск обрел второе дыхание. Думаю,
мне лучше подняться наверх и помочь Ариане, иначе мы действительно рискуем
умереть голодной смертью.
До них донесся очередной протестующий крик, сопровождаемый мягким,
увещевающим воркованием Арианы... Дастин
набрал полную грудь воздуха и быстро проговорил:
- Трент, завтра утром я уезжаю.
Какое-то время Трентон молчал и наконец произнес:
- Довольно внезапное решение, не так ли?
- Внезапное, но необходимое.
- Почему? Ты ведь приехал всего несколько дней назад.
- Знаю. И получил удовольствие от каждой минуты своего пребывания в вашем
благословенном доме. Но тебе нужно
побыть наедине с женой и сыном, а мне тем временем... - Дастин громко
закашлялся, чтобы скрыть смущение. - У меня,
видишь ли, созрели грандиозные планы, и многое предстоит сделать для их
воплощения. Потому-то я и дергаюсь, как
марионетка на ниточках, - вы с Арианой успели это заметить. Мне представляется,
что лучший выход - вернуться в Тайрхем
и попытаться взять все дела под свой контроль.
- Я понимаю. Быть может, так действительно будет лучше для тебя. Но помни,
что ты всегда желанный гость в нашем
доме и можешь оставаться здесь, сколько твоей душе угодно. - Трентон положил
руки на плечи брата, пытаясь подобрать
нужные слова. - Дастин, ты, как никто другой в этом мире, хорошо знаешь, что я
практически ни во что не верил, пока не
встретил Ариану. А теперь я верю в любовь и даже в вечную жизнь. А уж если был
побежден такой закоренелый циник, как
я, то для тебя уж точно не потеряна надежда.
- Спасибо, Трент, - ответил Дастин, крепко пожимая руку брата. - Но слишком
долгое ожидание очень скоро превращается
в нечто большее, чем неуверенность. Как говорит твоя жена, я очень нетерпелив и
беспрерывно ищу, чему бы бросить вызов.
И это она называет семейной чертой Кингсли.
- Да, но награда, может быть, стоит того, чтобы ее дождаться, - улыбнулся
Трентон. Взгляд Дастина мгновенно потеплел.
- Если говорить о тебе и Ариане, дорогой брат, то тут любой отпетый циник
поверит в чудеса, - сказал Дастин, задумчиво
приподнимая бровь. - Если б только я смог поверить, что желания иногда
исполняются!
За многие мили от Спрейстона, глядя из окна квартиры Гордона в Суффолке,
Николь размышляла почти на ту же тему, но
совершенно по другим причинам. Глаза девушки были полны слез, в руке ее был
зажат филигранной работы амулет. Взор
Николь устремился в безбрежную звездную бездну.
- Мамочка, я боюсь, - шептала Николь. - Я очень боюсь. Отец - замечательный
человек, и он для меня все в этом мире. Не
знаю, как я буду жить, если потеряю его. - Николь нервно облизнула кончиком
языка пересохшие губы. - Ты слышишь меня,
мамочка? Я желаю благополучия отцу и себе. Если я могу воспользоваться волшебной
силой этого амулета, то я хочу сделать
это прямо сейчас. Пожалуйста... - Голос Николь задрожал, кулачок еще крепче сжал
изящный кусочек серебра. - Прошу,
пусть это мое желание исполнится!
Глава 2
- Пойми, Ники, это не жизнь. Ни для меня, ни для тебя. - Ник Олдридж
отвернулся от окна и медленно прошел на
середину комнаты. - Мне не следовало слушать тебя, впрочем, как и Салли. Теперь
я заперт в этой проклятой лондонской
гостинице, точно крыса в мышеловке. И Бог весть, сколько это продлится. А все ты
и твой безумный план.
- Он вовсе не безумный, папочка, - раздался приглушенный голос Николь из-за
натянутого в углу одеяла, выполнявшего
роль ширмы. Она вышла из своего укрытия, заканчивая одеваться. - Пущенные нами
слухи прекрасно сработали. Теперь все
знают, что во время последних скачек ты повредил ногу и теперь лечишься в Глазго
у своих родственников.
- У нас нет родственников в Глазго.
Озорные искорки в глазах Николь стали ярче.
- А кому об этом известно? К тому же у мамы была кузина шотландка или даже
две кузины. Именно поэтому мы с Салли
выбрали Шотландию - самая правдоподобная версия. И потом, это достаточно далеко,
чтобы удержать на расстоянии твоих
преследователей. В конце концов, ты для них безвреден, если находишься вне
Англии. - Николь взглянула на себя в зеркало,
и искорки в ее глазах погасли. - А вот это уже совершенно неправдоподобно! Да
что там! Просто невозможно.
- Что невозможно? - переспросил отец, продолжая мерить шагами комнату.
- Я в этом наряде. Смотрю - и чувствую себя абсолютной дурой.
Ник взглянул на дочь и вдруг резко остановился. В глазах его вспыхнул
странный огонек.
- Боже мой, Ники! Мне показалось... ты похожа... - Его голос прервался.
- Что, ужасно, да? - вздохнула Николь. - Так ведь выбирать-то приходится
только между этим платьем да еще бежевым.
Если бы не боязнь быть узнанной, мне бы и в голову не пришло заниматься подобной
чепухой. Честно говоря, я не понимаю,
почему женщины обязательно должны носить платья, - она приподняла бледно-желтый
подол и с отвращением посмотрела
на многочисленные складки нижних юбок. - На все эти туалеты уходит не меньше
часа, после чего ты совершенно
выматываешься и уже не в силах ни двигаться, ни дышать. К тому же это все
настолько громоздко, что и присесть-то трудно.
- Тяжело вздохнув, Николь опустила подол юбки. - Как я была бы рада вновь надеть
свои любимые бриджи!
Ник наконец-то обрел дар речи:
- Проказница, а ты знаешь, что очень красива? В этом платье ты похожа на
свою мать.
Николь посмотрела на отца с недоверием.
- Папа, мне кажется, что неделя затворничества отрицательно повлияла на
твое зрение. Мама была настоящая леди -
изящная, хрупкая.
- И ты станешь такой же! Ах, если бы Алисия была жива и могла тебя сейчас
видеть! - Ник почувствовал комок в горле. -
Ты многое взяла от нее - живость ума, любовь к чтению и эту поразительную манеру
держаться. Ну а я слишком груб и
неотесан, чтобы обучить тебя хорошим манерам и привить умение держаться в
обществе. Я всегда надеялся, что этим
займется Алисия.
Услышав, как задрожал голос отца, Николь тут же подошла к нему и взяла за
руку.
- Папа, не надо, - тихо сказала она. - Никто, кроме меня самой, не виноват
в том, какой я стала. Я, и ты сам это прекрасно
помнишь, стала интересоваться лошадьми, как только научилась ходить. Маме,
правда, удавалось заинтересовать меня
учебой, но лишь дело доходило до чисто женских занятий, я тут же убегала на
конюшни. Так что как женщина я совершенно
безнадежна.
- Просто ты еще ребенок.
- Нет, когда умерла мама, мне уже было тринадцать лет. Но и задолго до
этого она не раз говорила, что я вылитый Ник
Олдридж.
Скорбное выражение исчезло с лица Ника, и он вполголоса проговорил:
- Алисия была поразительно терпимой. Ведь моя работа не давала ей
возможности жить привычной для нее жизнью.
- Дорогой отец, просто мама очень любила тебя, так же как и ты ее. - Николь
прильнула к отцу и поцеловала его в щеку.
- Алисия гордилась бы тем, какой красавицей ты стала. И она хотела, чтобы я
заботился о твоем будущем.
- Прекрасно. - Николь вернулась к окну. - Позаботишься в свое время. Но
прежде мы должны подумать о твоем.
Губы Ника задрожали, но он сдержал себя.
- Думаю, тебе следует распустить волосы, - сказал он, указывая на копну
темных волос дочери, ловко заплетенных в косу,
но мало похожую на прическу, которую обычно носят дамы. - Или уж постарайся какнибудь
уложить косу, как это делают
другие женщины.
- Хорошенькое дело - постарайся! - воскликнула Николь. - Уже почти
смеркается. К тому времени, как я закончу
приводить себя в порядок, все газетные киоски закроются. Интересно, стоит ли так
мучиться, чтобы просто принести газету,
в которой наверняка не будет интересных предложений работы?
- Будет у тебя работа, Проказница, - успокоил Ник.
- Надеюсь, это произойдет до того, как мы исчерпаем свои скудные запасы, -
отозвалась Николь, покусывая нижнюю губу.
- Если бы мы отправились в Ист-Энд, как я предлагала, мы сэкономили бы половину
того, что тратим на эту комнату. Еще
есть время пере...
- Нет, - резко прервал дочь Ник. - Я и так беспокоюсь всякий раз, когда ты
выходишь одна. По крайней мере мы живем в
приличном районе, а не в грязном пригороде, где полно пьяниц и бандитов, которые
бог знает что могут с тобой сделать,
стоит только шагнуть за порог! - Ник содрогнулся. - Нет, Николь, мы останемся
здесь до тех пор, пока ты не найдешь работу.
Николь уловила в голосе отца хорошо знакомые властные нотки и тотчас
уступила. Затем она распустила волосы и
встряхнула ими.
- В таком случае мне лучше поскорее закончить процедуру одевания и принести
сегодняшний номер "Газетт".
После двух часов скитаний по улицам у Николь было столько же шансов найти
нужную газету, сколько и в начале ее
похода. Все газетные киоски вскоре закрылись. Николь остановилась на набережной,
и под ложечкой у нее засосало:
желудок напоминал о том, что девушка ничего не ела с самого утра. А ведь в этот
поздний час Николь не сможет купить еды.
У них с отцом осталось лишь полбуханки хлеба да кусочек копченой свинины, вряд
ли этого хватит до завтра.
Что же делать?
Николь неуверенно направилась к тротуару и, чтобы успокоиться, попыталась
сделать глубокий вдох, но это ей не удалось
из-за туго затянутого корсета. У Николь тут же закружилась голова, и она,
пытаясь прийти в себя, ухватилась за ближайший
фонарный столб. Между тем вечер вступал в свои права, мимо девушки неслись
экипажи, проходило множество элегантно
одетых людей. План Николь грозил провалиться, если она вдруг упадет в обморок.
Невыносимо тесный корсет и высокий воротник платья, казалось, задались
целью задушить ее.
"Нет, - собрав остатки мужества, приказала себе Николь. - Ты не имеешь
права рисковать, привлекая к себе внимание".
Она огляделась, ища глазами уединенное местечко на берегу Темзы. Почти
бессознательно девушка направилась к
пешеходной дорожке, протянувшейся вдоль реки.
К счастью, Николь вскоре наткнулась на уединенную свободную скамейку за
мраморной статуей. Девушка опустилась на
нее, пытаясь прийти в себя.
"Черт бы побрал этот проклятый корсет! - негодовала Николь. - Никогда
больше не надену эти смертельные удавки".
Плотные ряды деревьев надежно скрывали девушку от взоров гуляющей публики.
Чувствуя себя в безопасности, Николь
немного успокоилась и попыталась найти выход из создавшегося положения. Ей
необходимо было восстановить силы, а при
отсутствии еды этому мог способствовать хотя бы недолгий отдых. Запрокинув
голову, Николь уставилась в небо и
принялась наблюдать за звездами, горящими в темной вышине. Ночь всегда казалась
ей волшебством. Даже хаос конюшен
замирал с наступлением темноты, и все кругом словно замедляло свой ход,
проникаясь благоговением перед воцарением
ночи.
Обычно вечерами мать усаживала маленькую Николь к себе на колени и
рассказывала ей истории - чудные волшебные
сказки, заставлявшие сердечко девочки трепетать и будоражившие ее воображение.
Николь ловила каждое слово, зачастую
дрожала от страха, простодушно полагая, что все это могло происходить на самом
деле. У Алисии Олдридж в этом смысле
было огромное преимущество перед другими - она сама глубоко верила в то, о чем
рассказывала дочери. При этом
воспоминании на губах Николь появилась слабая улыбка.
"- А знаешь, что такое звезды, Ники? - Николь показалось, что она слышит
голос матери. - Они - частички света, который
посылают нам волшебные феи счастья. Это случается в особенные ночи и только для
некоторых людей, потому что не все
способны их видеть и проникнуться их волшебством.
- А в чем их волшебство, мамочка? - спрашивала Николь. - А я отношусь к
этим людям?
Мать улыбалась загадочной улыбкой.
- Разумеется. И помни: всякий раз, когда ты видишь звезды, ты можешь чтонибудь
очень-очень сильно пожелать, и твое
желание обязательно исполнится.
- Правда, мамочка?
- Правда, любовь моя".
Две слезинки скатились по щекам Николь, и она обхватила себя руками. Стояла
одна из тех ночей, о которых ей
рассказывала мать: теплая, благоухающая, пахнущая весенними почками.
Размечтавшись, Николь остановила взгляд на
звезде, которая, казалось, манила ее к себе. Это была не самая большая и даже не
самая яркая звезда на небе. Но было что-то
очень необычное в ее сиянии, словно звезда пыталась удержать внимание Николь.
- Я надеюсь, мамочка, - едва шевеля губами, прошептала Николь, - на
подаренный тобою амулет. Благодаря тебе, я все
еще верю в него!
У Николь перехватило дыхание, и слезы вновь потекли по бледным щекам.
- Могу я предложить свою помощь? - Звук приятного мужского голоса заставил
Николь похолодеть, мысли ее мгновенно
вернулись к реальности. Ее заметили! Надо бежать. Медленно подвинувшись к краю
скамейки, Николь мысленно прикинула
расстояние до дороги, готовая в любую минуту стрелой броситься прочь.
- Не убегайте! И не пугайтесь. Я не намерен обидеть вас.
Крепкая ладонь легла на руку Николь, и скамейка слегка покачнулась, когда
неожиданный собеседник опустился на нее
рядом с девушкой.
- А я и не испугалась, - опустив подбородок, услышала свой голос Николь. -
Я... - Николь замолчала.
- Я видел, что вам нехорошо. Когда вы направились к деревьям, вы были
бледны как полотно.
- Я чувствую себя превосходно, - ответила Николь, уставившись на
лакированные ботинки незнакомца. - Я лучше пойду.
Но незнакомец удержал Николь, и вдруг она ощутила в своей руке носовой
платок.
- Вот, возьмите. Мне говорили, что это прекрасно осушает женские слезы.
Николь подняла глаза, слегка задетая иронией, прозвучавшей в чуть
хрипловатом голосе незнакомца. У нее вновь
перехватило дыхание, но на сей раз не тесный корсет был тому причиной.
Рядом с Николь сидел красавец, каких ей не приходилось прежде встречать.
Несомненно, это был человек из высшего
света, и свидетельствовал об этом не только элегантный вечерний костюм, но и
четкий прямой подбородок, патрицианский
нос, выдающий настоящего аристократа, густые черные волосы, обрамляющие широкий
лоб, и такие же черные брови над
глазами цвета полуночи. Глаза эти изучали сейчас Николь взглядом опытного
мужчины, знающего толк в женщинах.
Его голос звучал искренне, а доброжелательность была очевидной даже для
такой неискушенной девушки, как Николь.
Она видела это и в улыбке незнакомца, и в сиянии глаз, и в слегка приподнятых
бровях. Впервые в жизни Николь была
благодарна судьбе, что на ней платье, а не костюм для верховой езды.
- Вы слишком прекрасны, чтобы плакать, - проговорил мужчина, отбирая у
Николь платок и вытирая им щеки девушки. -
Вы слишком прекрасны, чтобы бродить по ночному Лондону в одиночестве. Куда вы
держали путь?
Николь вздохнула, не зная, что отвечать.
- Как вас зовут?
- Что? - растерянно заморгала Николь.
- Ваше имя, - подсказал незнакомец. - Должно же у вас быть имя!
- Ах да, конечно!.. Меня зовут Николь.
Мужчина улыбнулся, а Николь задалась вопросом, как часто у человека может
перехватывать дыхание.
- Николь... - повторил незнакомец. - Имя вам чудесно подходит - звучное и
нежное. А фамилия у вас есть?
Вопрос тут же вывел Николь из состояния мечтательного транса.
- Я должна идти. - Она стремительно встала. - Я и так ушла слишком надолго.
Изумленные глаза цвета полуночи сузились.
- Ушли? От кого? - спросил незнакомец, быстро взглянув на левую руку
Николь. - От мужа?
Девушка невольно улыбнулась тревожной интонации его голоса.
- Не хочу вас разочаровывать, но я не замужем.
- Разочаровывать? Au contraire "Напротив (фр.).", моя загадочная
незнакомка, я просто в восторге, - отвечал он и, ухватив
Николь за запястье, нежно погладил ее ладонь. - Сядьте. Всего лишь на несколько
минут. Пока краска не вернется на ваши
щеки.
Николь уступила:
- Ну хорошо.
- Поскольку сегодня вечером мы обмениваемся лишь именами, то спешу
сообщить: меня зовут Дастин.
- Привет, Дастин.
Он усмехнулся.
- Привет, Николь. - Дастин нащупал пульс на ее руке. - Почему вы плакали?
Из-за мужчины? Если так, назовите мне его
имя, и я переломаю ему кости.
Николь ощутила невольную дрожь от его горячего прикосновения.
- Нет, дело вовсе не в мужчине. Скорее, во всем виноваты воспоминания.
- Печальные воспоминания?
- Да нет, напротив, счастливые, - сказала Николь. - Я думала о своей
матери.
- Вы ее потеряли. - В голосе собеседника звучал не вопрос, а утверждение,
от чего глаза Николь удивленно расширились.
- Не смотрите так ошеломленно, - ответил Дастин на невысказанную мысль
Николь. - Мне самому пришлось пережить то
же самое.
- Понимаю. - Николь склонила голову. - А что вы здесь делаете? - вырвался у
нее невольный вопрос. Дастин еле заметно
улыбнулся:
- Вообще или в частности?
- Я имею в виду здесь, на берегу реки... и в одиночестве.
- Неужели моя прогулка в одиночестве вызывает у вас удивление?
- Для такого мужчины, как вы? Да.
- Мужчины, как я, - повторил Дастин. - А что это значит?
- Это значит, что вы красивы, хорошо воспитаны и обезоруживающе обаятельны.
А если учесть, что сейчас в Лондоне пик
сезона, то тем более удивительно, почему вы не на балу или приеме, не в
окружении пылких, обожающих вас женщин, а
бродите в одиночестве вдоль Темзы.
Темные брови Дастина выгнулись дугой.
- Я польщен. Я ошеломлен. Вы всегда такая непосредственная?
Николь задумалась над его вопросом, но лишь на мгновение.
- Думаю, да.
- Прекрасно, в таком случае я тоже буду откровенен. Меня действительно
приглашают на светские рауты, о которых вы
говорите. Но уже давно сама мысль посетить еще один подобный вечер повергает
меня в дрожь. Холод и пустота! Так что я
предпочитаю подобному времяпрепровождению одинокие прогулки по берегам Темзы. Вы
шокированы?
Николь внимательно вгляделась в лицо Дастина и покачала головой:
- Вообще-то нет.
Дастин наклонился вперед и поправил локон Николь, упавший ей на лоб.
- Так от чего, скажите, вы чуть было не упали в обморок?
- Думаю, от переутомления. Я не спала несколько ночей. У меня есть одна
важная проблема.
- Вижу, - сказал Дастин. - А вы не хотите поделиться со мной своей
проблемой? Возможно, я сумел бы помочь.
- Боюсь, это вам не по силам, - вздохнула Николь. - Не можете же вы в самом
деле изменить прошлое и попытаться
исправить жизнь к лучшему!
- И только-то?
Дастин всем своим видом призывал Николь к откровенности, и девушка
откликнулась на его молчаливый призыв.
- Порой мне кажется, что у меня недостаточно сил преодолеть бесконечные
жизненные препятствия.
Улыбка сошла с лица Дастина.
- Мне думается, вы себя недооцениваете, - ответил он, - Как говорил мне
один очень авторитетный человек, как только
заходишь в тупик, тут же появляется решение проблемы. Таким образом, факт, что
вы достигли крайней точки, явно
указывает на то, что ответ вот-вот появится.
Николь уставилась на Дастина, пораженная его уверенностью.
- Это что, какой-то закон природы?
- Так мне сказали. - Дастин провел указательным пальцем по щеке Николь, -
Позвольте мне помочь вам.
- Не могу. - Николь осторожно отодвинулась, понимая, что не должна
принимать его предложения.
- По крайней мере позвольте мне отвезти вас домой.
- Нет. Это... далеко.
- Мой экипаж стоит как раз за этими деревьями. Кучер доставит вас, куда вы
пожелаете.
- Нет.
- Ну хорошо, тогда я сам провожу вас домой. - И, предупреждая возражения с
ее стороны, тут же добавил: - Пусть это
будет даже в Африке - мне все равно.
- Дастин, я прошу вас, не делайте этого! - воскликнула Николь.
В ответ он посмотрел на нее так, что ей показалось, будто он видит ее
насквозь.
- В таком случае у меня есть одна последняя просьба. Прощальный поцелуй.
- Что?! - У бедняжки от неожиданности душа ушла в пятки. Она отказывалась
верить собственным ушам.
- Готов поспорить, у вас не слишком большой опыт общения с мужчинами.
- Если вы имеете в виду романтические отношения, то это сущая правда.
- Нетрудно догадаться. Вы слишком непосредственны, чтобы можно было
предположить обратное. - Дастин нежно обнял
Николь. - Если я пообещаю, что немедленно отпущу вас, не задавая более никаких
вопросов, можно мне поцеловать вас,
Николь?
Она в замешательстве посмотрела на него.
- Понимаю, что мое предложение - совершенно возмутительное и неприличное,
но тем не менее я хочу, чтобы вы сказали
"да", - продолжал настаивать он.
- Да, - услышала Николь собственный шепот. Ласково приподняв ладонями лицо
девушки, Дастин наклонил голову и
медленно и чрезвычайно нежно поцеловал ее.
Николь вздохнула и бессознательно потянулась к Дастину, чтобы лучше
почувствовать дивное прикосновение его губ.
А он в ответ принялся целовать ее все более и более страстно. Охваченная
неведомым ей прежде чувством, Николь издала
слабый стон, задрожав всем телом. Дастин медленно поднял голову.
- Где ты живешь?
Николь, опомнившись, вскочила на ноги.
- Мне нужно идти. Немедленно.
- Прошу, скажи только, где ты живешь.
- Не задавай мне больше никаких вопросов, - чуть подавшись назад,
решительно сказала Николь. - Ты же обещал, если
помнишь.
- Как же я найду тебя? - Дастину хотелось закричать, но он обуздал себя. -
Я не желаю тебя терять!
- Это невозможно, - подобрав подол платья, ответила Николь. Она молила Бога
лишь об одном - чтобы непривычный
женский наряд не помешал ей спешно ретироваться. - Спасибо за добрые слова,
Дастин. Спокойной ночи!
И Николь мгновенно скрылась в темноте.
- Надеюсь, что хоть этот номер "Газетт" даст какие-то результаты, -
пробормотала Николь, бросаясь в кресло и
разворачивая газету. - Если учесть то, как он мне достался, обязательно даст.
Нахмурившийся Ник Олдридж почесал затылок.
- Я страшно за тебя беспокоился. В следующий раз не рви в карьер, точно
молодая ретивая кобылка, не проверив, можешь
ли ты достать здесь то, что нужно, - и прежде всего в гостинице, на стойке
портье.
- Ретивая кобылка? Ты говоришь совсем как Салли, - отозвалась Николь,
пробегая глазами раздел объявлений. - Но в
данном случае ты прав. Я поступила глупо.
- Слава Богу, что с тобой ничего не случилось.
Николь почувствовала, как кровь прилила к ее щекам, и тут же попыталась
скрыть смущение.
- Мне никогда и в голову не приходило спросить у портье, есть ли у него
газеты, - как можно более спокойно ответила она
и вдруг завопила, чуть не до смерти перепугав Ника: - Папа! Ты только посмотри!
Сунув газету в руки отца, Николь ткнула пальцем в первый и самый большой
раздел частных объявлений.
"Нику Олдриджу: Поскольку
...Закладка в соц.сетях
