Жанр: Любовные романы
Ненависть или любовь?
...sh; Только потому, что никто не хочет еще сильнее раздувать этот скандал.
Руководству университета проще делать вид, что все в порядке, и профессор
Бьюинс просто в отпуске. Но еще несколько недель, и уже нельзя будет
закрывать глаза!
— А как вы нам поможете, мисс? — после паузы спросил Скотт.
Сьюзен сразу же почувствовала, что сопротивление почти сломлено. Она должна
была убедить этих несчастных детей в том, что действительно может и хочет
помочь в их горе.
— Мы просто сделаем вид, что ваш отец нанял меня, чтобы присматривать
за вами и за домом, пока он в отпуске.
— Но ведь это все шито белыми нитками! — возмутился Скотт.
— Если вы смогли воспользоваться кредитной картой вашего отца и его
чековой книжкой, неужели вы не сможете заключить со мной контракт от его
имени? — хитро улыбнувшись, поинтересовалась Сьюзен.
— Откуда вы знаете про... — Скотт замялся.
Ему явно было неловко признаваться, что он пользовался счетом отца без его
ведома.
— Это как раз проще простого! — Сьюзен облегченно
рассмеялась. — Где еще вы брали бы деньги на еду и оплату счетов?
— А вы не промах, мисс! — Шарлотта рассмеялась вместе с ней.
Сьюзен поняла, что эту битву она выиграла, но в глазах Скотта все еще
плескалась настороженность.
— А зачем вам это нужно, мисс? — сердито спросил он и бросил на
сестру суровый взгляд.
— Я очень уважаю профессора Бьюинса, я была его студенткой и сейчас
должна была бы начать работать с ним. Мне больно видеть его в таком
состоянии. Я... — Сьюзен замолчала, испугавшись, что сейчас признается
детям в том, что любит их отца. Она справилась с собой и продолжила: — Я
хочу, чтобы ваш отец как можно быстрее поправился. В конце концов, от него
зависит моя степень магистра.
— Значит, вы это делаете лишь для того, чтобы получить диплом?
— Не только, Скотт. В этом случае я могла бы просто сменить
руководителя. Мне нравится ваш отец: он отличный ученый и прекрасный
человек. Мне понравились вы: я сама была такой же в вашем возрасте, так же
стремилась сама преодолеть все трудности. Мне больно видеть, как страдают
хорошие люди, и, раз уж мне нечем заняться, пока профессор в творческом
отпуске, я могу направить свою кипучую энергию на вас.
В тот момент, когда Сьюзен закончила свою страстную речь, на кухне раздался
какой-то грохот. Все вздрогнули от неожиданности. Дети переглянулись, Сьюзен
увидела, как на их лицах мелькнул страх. Они опрометью бросились в кухню,
она постаралась не отставать от них.
— Что случилось? — на бегу спросила она у Скотта.
— Папа, — просто ответил тот.
Через секунду Сьюзен поняла, что мальчик прав: посреди кухни стоял профессор
Бьюинс в грязном, засаленном халате. Его черные, чуть подернутые сединой
пряди свисали на глаза и явно нуждались в горячей воде и шампуне. Но больше
всего Сьюзен поразили его глаза. Еще никогда она не видела такой безысходной
тоски. Сьюзен с болью поняла, что перед ней пустая оболочка профессора
Бьюинса, разум же его находится где-то очень далеко.
— Профессор! — тихо позвала она.
— Папа! Что случилось?! — в один голос воскликнули дети.
Но ответа они не получили.
Сьюзен опустила взгляд на руки Бьюинса и охнула от ужаса. На его красивых
кистях с длинными пальцами пианиста, которыми она не раз тайно любовалась,
вспухали красные ожоги. На полу валялся чайник.
— У него ожог! — воскликнула Сьюзен. — Где у вас аптечка?
Скотт и Шарлотта с ужасом смотрели на руки отца и не могли пошевелиться. На
запястьях все ярче проступали горизонтальные шрамы. Сьюзен было достаточно
одного взгляда, чтобы понять, что так напугало детей.
— Ну же! — прикрикнула она. — Шевелитесь быстрее! Ему нужна
помощь!
Скотт первым очнулся от шока и выбежал из кухни. Сьюзен подошла к Шарлотте и
прижала девочку к себе, чтобы она не видела отца. Сьюзен сразу же
почувствовала, как обмякла в ее руках Шарлотта, и услышала сдавленные
рыдания.
— Не надо плакать, милая, — тихо прошептала Сьюзен. — Все
хорошо, папа просто уронил чайник. Сейчас Скотт принесет аптечку, мы
обработаем ожога и приведем вашего отца в приличный вид. Вот увидишь, как
только мы его вымоем и побреем, он сразу же станет гораздо лучше.
— Лучше? — сердито переспросила Шарлотта. — Соображать станет
лучше? Хотя нет, он просто станет лучше пахнуть!
— Зачем ты так, — укоризненно сказала Сьюзен. — Ваш отец
очень плохо себя чувствует. Но, вот увидишь, пройдет совсем немного времени,
и все будет в порядке.
Сьюзен осторожно погладила девочку по голове. Шарлотта не вырвалась, а
только сильнее прижалась к ее груди.
Боже мой, когда, интересно, этого ребенка в последний раз целовали на
ночь?! — с состраданием подумала Сьюзен. Они очень несчастны, все трое,
и я должна сделать все, что в человеческих силах, чтобы помочь им!
— Я принес аптечку! — закричал Скотт, врываясь в кухню. Он тут же
замер на пороге, когда увидел Сьюзен, обнимающую Шарлотту. — Что
случилось?
— Тебе сейчас лучше увести сестру, — спокойно сказала
Сьюзен. — Я сама справлюсь с профессором Бьюинсом.
Мальчик быстро понял ситуацию и мягко взял сестру за руку.
— Пойдем, Лотти, — тихо сказал он.
— Нет, я останусь. Ей понадобится помощь. Ты же знаешь папу! —
заупрямилась Шарлотта.
— Но ведь тебе плохо! Я не хочу, чтобы еще и ты упала в обморок и
обожгла себе что-нибудь! — воскликнул Скотт.
— Со мной все в порядке, — отчеканила Шарлотта и отстранилась от
брата. — Это была минутная слабость. Я в состоянии помочь моему отцу.
— Прекращайте спорить! — прикрикнула на них Сьюзен. — Сейчас
не время для этого!
Две пары одинаковых серых глаз внимательно посмотрели на нее. Брат и сестра
молча переглянулись и одинаковым движением вскинули подбородки.
— Что нужно делать? — с самым упрямым видом спросила Шарлотта.
Сьюзен с облегчением перевела дух. Она одержала еще одну маленькую победу:
дети признали в ней лидера и согласились слушаться ее распоряжений. По
крайней мере, в ближайшее время.
— Скотт, помоги мне снять с твоего отца этот ужасный халат. И
осторожнее с рукавами. Еще лучше, если мы его вообще разрежем. Можно это
сделать?
Дети переглянулись.
— С удовольствием! — мрачно сказала Шарлотта и вытащила из
кухонного стола ножницы.
— Отлично, тогда ты, Шарлотта, разрежешь рукава. Мы должны посмотреть,
как сильно он обжегся. Может быть, придется вызывать
скорую
. А я пока
найду мазь от ожогов.
К счастью, Бьюинс не сильно навредил себе, и уже через десять минут все
ожоги были покрыты толстым слоем мази и забинтованы. Сам же виновник
беспокойства не проявлял совершенно никаких эмоций. Он даже ни разу не
поморщился от боли. Тело его было на кухне, а дух где-то в совершенно другом
месте, а может быть, и времени.
— Слава богу! — облегченно выдохнула Сьюзен. — Я думала, все
будет гораздо хуже.
— Что мы будем делать теперь? — спросил бледный от пережитого
волнения Скотт.
— Теперь ты поможешь мне его вымыть. Шарлотта, ты можешь поменять белье
на постели отца?
Девочка утвердительно кивнула.
— Вот и отлично. Тогда, милая, иди займись этим.
Шарлотта вновь кивнула.
— С тобой все в порядке? — с тревогой спросила Сьюзен.
— Он наверняка хотел принести ей чай! — срывающимся голосом
сказала она.
— Кому ей? — не сразу поняла Сьюзен.
— Кароле! — мрачно ответил Скотт.
— При чем здесь какая-то Карола?
— Карола — это наша мать, — растолковала ей Шарлотта.
— Почему же вы ее называете по имени? — удивилась Сьюзен.
С каждой минутой ей все меньше нравилось то, что происходит в этом доме.
Скотт только пожал плечами.
— Она всегда требовала, чтобы мы звали ее по имени.
— Папа всегда, когда мы заняты, пытается отнести ей чай, —
неестественно спокойным голосом сказала Шарлотта.
— Но ведь вашей матери здесь нет! — опешила Сьюзен.
— Для него есть.
— Для него нет нас, — с горечью в голосе продолжил Скотт.
— Все! Хватит на сегодня печальных мыслей! — распорядилась Сьюзен,
хлопнув в ладоши. Она почувствовала, что вот-вот разрыдается.
Шарлотта кивнула и пошла готовить отцу постель.
— Давай-ка, Скотт, отведем его в ванную, — предложила Сьюзен.
— Я несколько раз пытался уговорить его помыться, но не мог с ним
справится! — признался Скотт.
— Теперь нас двое, — невозмутимо заметила Сьюзен. — Надеюсь,
ты сможешь его побрить? У меня это точно не получится!
— Но ведь вы же не можете мыть его, — пробормотал покрасневший
мальчик.
— Послушай, ты ведь взрослый парень и знаешь, откуда берутся дети. Так
вот, мне двадцать четыре года, неужели ты думаешь, что я не знаю, как
устроены мужчины?
Скотт смутился и покраснел, но зато перестал задавать вопросы, которые
смущали и саму Сьюзен.
Через полчаса они вывели из ванной приведенного в приличный вид профессора
Бьюинса.
— Ну вот, — удовлетворенно сказала Сьюзен. — Он почти такой
же, каким я его помню!
— Почему же почти? — поинтересовался Скотт, укладывая отца в
чистую постель.
— Потому что профессор Бьюинс никогда не смотрел на нас такими пустыми
глазами, — тихо ответила Сьюзен. — Мне кажется, что на сегодня нам
всем хватит переживаний. Предлагаю что-нибудь перекусить и лечь спать.
— Отлично, — без всякого энтузиазма согласились дети.
— Тогда давайте спустимся в кухню, я все приготовлю, а вы просто
посидите со мной. Я ведь не знаю, что и где у вас лежит!
— А у нас почти ничего не лежит! — хихикнула Шарлотта.
— То есть?
— Мы уже давно не ходили в магазин, — пояснил Скотт. — Боюсь,
ужин вам будет не из чего приготовить.
— Есть яйца и молоко? — спросила Сьюзен.
— Только скисшее.
— А мука?
— Есть, — подумав, сказала Шарлотта.
— Этого вполне достаточно. Обещаю вам царский пир!
Сьюзен быстро и без проблем приготовила оладьи и нашла в холодильнике
баночку джема и малинового сиропа, а заодно и неоткрытый пакет молока с не
истекшим сроком годности. Дети следили за ее действиями голодными глазами.
Наконец она поставила тарелки на стол и улыбнулась им.
— Ну что же вы сидите? Ешьте!
Через пять минут тарелки опустели, и сытые и разморенные дети откинулись на
спинки стульев.
— Думаю, вам стоит сейчас принять душ и отправиться на боковую, —
предложила Сьюзен.
Скотт и Шарлотта дружно кивнули и медленно пошли из кухни. Сьюзен быстро
перемыла посуду и решила проверить, как себя чувствуют дети. Она вышла в
прихожую и прислушалась к тому, что происходит наверху. Все было тихо.
Сьюзен улыбнулась и поднялась по лестнице. Она увидела две двери, за
которыми могли находиться только детские: судя по плакатам и
предупредительным знакам на них. За первой в свете ночника беспокойно спала
Шарлотта. Сьюзен поправила одеяло и поцеловала девочку. Она не знала,
приняла бы эту ласку бодрствующая Шарлотта, но во сне девочка сразу же
затихла и уснула гораздо спокойнее.
Со Скоттом у меня этот номер не пройдет! — с усмешкой подумала Сьюзен.
Она отворила вторую дверь. Как Сьюзен и предполагала, Скотт не спал, но
старательно делал вид, что читает книгу.
— Привет, почему не спишь? — спросила Сьюзен.
— Не спится, — пожал он плечами. — Как Шарлотта?
— Уже уснула.
Сьюзен осторожно присела на край кровати и взяла книгу из рук Скотта.
— У тебя был тяжелый день. Мне кажется, что было бы лучше сейчас
постараться уснуть.
— Я отнес ваш чемодан в комнату для гостей, — сказал Скотт, ложась
на подушку.
— Спасибо, — поблагодарила его Сьюзен.
— А день был таким же, как и все эти чертовы последние полгода!
— Не выражайтесь, сэр! — одернула его Сьюзен. — Все же вы в
обществе дамы.
— Простите, — пробормотал он.
— Тебе было тяжело, Скотт, но теперь станет легче. — Сьюзен
улыбнулась ему. — Просто поверь мне.
Скотт улыбнулся в ответ, но промолчал. Сьюзен встала с кровати и пошла к
двери. На самом пороге Скотт окликнул ее:
— Мисс!
— Что?
— Я так и не спросил, как вас зовут.
— Сьюзен Барбьери, приятно познакомиться.
— Значит, Сью?
— В вашем доме всем принято давать сокращенные имена? —
поинтересовалась она. — Шарлотта — Лотти, а как же тебя зовут? Ско —
вождь племени апачей?
Скотт улыбнулся смущенно — так, словно разучился это делать.
— Нет, меня все зовут Скоттом. Я ведь несу ответственность за сестру,
не могу же я пользоваться прозвищем!
Сьюзен почувствовала, как ее сердце сжалось от боли за этого мальчика,
который принял на себя мужские обязанности задолго до того времени, как стал
мужчиной.
— Спи спокойно, Скотт, — пожелала ему Сьюзен. — Теперь тебе
не о чем волноваться.
Она прикрыла за собой дверь и вышла. Уже через пять минут, когда Сьюзен
проходила мимо его комнаты, оттуда доносилось лишь тихое сопение.
4
Это ужасно, но я полюбила этих детей, так же, как и их отца! — подумала
Сьюзен, вставая под душ. Как только они выдержали такое испытание?
Неудивительно, что они готовы теперь впустить в дом совершенно незнакомого
человека, лишь бы не оставаться один на один с сумасшедшим отцом. Видеть изо
дня в день, как он все глубже погружается в мир мечты и иллюзии. Постоянно
жить в напряжении, думая о том, не сорвется ли он и не попытается ли еще раз
наложить на себя руки. Бедные дети!
Сьюзен почувствовала, как по ее щеке катиться слеза.
Я должна сделать все, чтобы помочь им пережить эти черные дни. Я уверена,
пройдет еще несколько дней, и мистер Бьюинс придет в себя. Он сильный
человек и прекрасный ученый, а значит, не сможет жить без своей науки. Может
быть, подкинуть ему кое-что из материалов, которые Джон привез из последней
экспедиции? Там есть очень интересные папирусы. И уж если они не
заинтересуют профессора, я не знаю, как заставить его вернуться в этот мир!
Сьюзен насухо вытерлась полотенцем и досадливо поморщилась — его явно давно
не стирали. Да и ванная комната выглядела весьма и весьма запущенной.
Папирус может подождать! — решила Сьюзен. И профессор тоже. Если ему
нравится существовать в мире фантазий и грез, что ж... А вот дети не должны
жить в свинарнике! Завтра же мы с ними устроим генеральную уборку. И за
продуктами нужно бы сходить. Мне кажется, что хлопоты по дому отвлекут детей
от грустных мыслей. Да и сколько же можно сидеть взаперти с отцом! Шарлотта
выглядит очень исхудавшей, Скотт, впрочем, тоже. В их возрасте нужно хорошо
питаться. Здоровая пища и крепкий сон в чистых постелях — вот что поможет им
вновь стать обыкновенными детьми. Значит, с утра я проверю, есть ли в этом
доме моющие средства, потом составлю список продуктов... Ох, а чем же я буду
кормить их с утра? Кажется, я видела хлопья в шкафу... Ладно, с утра
посмотрим. Сейчас и мне хочется спать. День был совсем не простой.
Она тихо прошла в свою комнату, пожелав всем, и себе в том числе, приятных снов хотя бы этой ночью.
Сьюзен долго ворочалась в постели, думая о том, что увидела сегодня днем.
Она никак не могла заснуть, перед глазами стояли бледные лица детей и в ушах
звучал глухой, срывающийся голос Шарлотты:
Он наверняка хотел принести ей
чай!
.
Как же нужно любить женщину, чтобы сойти с ума от этой любви? —
подумала она и вздрогнула, как от ледяного сквозняка. Сьюзен закусила губу,
стараясь не расплакаться. Если бы он мог полюбить так же меня! Никогда в
жизни я не смогла бы предать такую любовь. Никогда не смогла бы предать этих
детей. Предать его мечты, надежды... Но кто я такая, чтобы судить ее? —
Сьюзен почувствовала, что не может назвать жену Бьюинса по имени. Может
быть, она никогда не любила профессора и недавно это поняла? Да мало ли что
может быть! Я не имею права никого судить и тем более осуждать. Я в этом
доме никто, и меня никоим образом не касаются проблемы взаимоотношений
мистера и миссис Бьюинс. Мой учитель нуждается в поддержке, двое
замечательных детей остались без присмотра — вот что меня должно волновать.
А чувства мистера Бьюинса не имеют ко мне никакого отношения. Я должна как
можно глубже спрятать свою любовь. И, если это, возможно, вообще похоронить
ее. Нельзя даже мечтать о том, что когда-нибудь он скажет мне слова любви.
Нет, нет и еще раз нет!
Сьюзен сердито перевернулась на другой бок и вновь занялась планированием
завтрашнего дня, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от грустных мыслей. Она
почувствовала, что засыпает, как вдруг услышала какой-то грохот в соседней
спальне. Испуганная, она вскочила с кровати и бросилась туда, даже не
накинув халат.
И все же, как Сьюзен ни спешила, она оказалась не первой. В своей спальне
профессор Бьюинс устроил настоящий погром, а Скотт пытался остановить его,
повиснув на руке. Шарлотта стояла, вжавшись в стену, и тихо повторяла:
— Папочка, не нужно, папочка!..
Глаза ее были полны самого настоящего ужаса. Казалось, из их серой глубины
уходят мысли и чувства. Оставался один всепоглощающий страх. Шарлотта
уходила в мир своих кошмаров так же, как ее отец ушел в мир своих фантазий.
Сьюзен бросилась к девочке и схватила за плечи. Она позвала девочку по
имени, но Шарлотта не откликнулась на ее призыв. Тогда Сьюзен изо всех сил
встряхнула девочку так, что у той мотнулась голова. Только тогда в глазах
Шарлотты появилось какое-то выражение.
— Он опять хотел сделать это... — пробормотала она.
— Не говори глупости, Лотти! — крикнул Скотт. — Он больше не
будет этого делать! Он же обещал ей!
Как только Скотт зазевался, его отец тут же схватил светильник с
прикроватной тумбочки и бросил на пол. Красивое стекло абажура рассыпалось
на сотни осколков. Скотт вновь попытался остановить отца, но тот просто
отшвырнул худенького мальчика в сторону. Он упал на пол и сильно ударился
головой.
Сьюзен поняла, что должна что-то сделать, чтобы прекратить это сумасшествие.
Профессор на этот раз схватил столик и собирался запустить им в ту сторону,
где на полу лежал его сын. Сьюзен поняла, что Бьюинс просто ничего не видит
и не хочет видеть. Она бросилась наперерез и успела перехватить руку
профессора до того, как он отправил столик в полет.
Под тонкой нежной кожей ее руки вздулись мускулы и проступили вены. Хрупкой
Сьюзен было тяжело удерживать сильного, закаленного в многочисленных
экспедициях мужчину. И все же она понимала, что не должна позволить ему
сейчас одержать верх. Медленно, буквально одной силой воли выигрывая по
миллиметру, она отодвинула руку Бьюинса и заставила его опустить столик.
Как только ей это удалось, Сьюзен сразу же, действуя исключительно по
наитию, размахнулась и ударила профессора кулаком. Она попала в скулу, и
Бьюинс закачался и тихо застонал от боли.
Он недоуменно посмотрел на Сьюзен. В его глазах плескалась обида ребенка,
который не понимал, за что его так жестоко наказывают.
— Так делать нельзя! — жестко сказала Сьюзен. — Вы сейчас же
ложитесь спать.
Она взяла профессора за руку и уложила в кровать.
— Вы тихо лежите и спите. Нельзя ничего ломать. Вы все поняли?
Профессор только подавленно кивнул.
— Вот и отлично! Вы просто молодец! — Сьюзен осторожно похлопала
его по щеке. — А теперь спать!
Когда она повернулась, на нее смотрели две пары совершенно серых глаз.
— Скотт, — совершенно спокойно сказала Сьюзен, — немедленно
отойди оттуда! У тебя голые ноги, ты можешь пораниться. Не хочу в два часа
ночи возиться с твоими ранами.
Мальчик ошеломленно посмотрел на нее, но все же послушался. Он осторожно
отошел к Сьюзен и сестре, опасливо посматривая на безмятежно спящего отца.
— Думаю, нам всем стоит уйти отсюда и дать вашему отцу возможность
спокойно спать. — Она поманила за собой Шарлотту и Скотта и вышла за
дверь.
Жестом Сьюзен указала на дверь спальни Скотта, предлагая всем войти туда.
— Что здесь происходит? — сердито спросила она, когда за Шарлоттой
закрылась дверь.
— Пап опять начал делать это! — воскликнула Шарлотта.
— Ничего он не делает! — сердито прикрикнул на нее брат.
— Не кричи на сестру! — велела ему Сьюзен. — Ты же видишь,
она очень расстроена. Предлагаю всем успокоиться и тогда ты, Скотт, все нам
объяснишь. Идет?
Скотт хмуро кивнул.
— Вот и отлично. Так что же произошло?
— Просто отец иногда приходит в себя, понимает, что Каролы нет. Но,
вероятно, просветление наступает не полное. Тогда он начинает все вокруг
крушить и кричит, что никогда не сможет ее простить.
— И часто с ним такое бывало?
— Всего два или три раза. — Скотт пожал плечами. — Но сегодня
он особенно разбушевался.
— Я... я думала, он опять хочет... — Шарлотта шмыгнула носом и
утерла мокрые дорожки слез со щек.
Сьюзен, повинуясь порыву, прижала светлую голову девочки к своей груди и
принялась ее успокаивать, осторожно покачивая Шарлотту.
— Ну же, все в порядке, Лотти! Сейчас ты пойдешь в ванную и умоешься.
Ты же не хочешь, чтобы завтра утром твои глаза опухли и были красными, как
вишни?
Сьюзен осторожно выпустила Шарлотту из своих объятий и позволила девочке
отправиться в ванную. Как только Шарлотта вышла за дверь, Сьюзен повернулась
к Скотту и тихо спросила:
— Что происходит с Шарлоттой? Что опять может сделать мистер Бьюинс? И
почему она впадает в ступор, как только с ним что-то не так?
— Шарлотта нашла папу в ванной, когда он перерезал себе вены, —
совершенно спокойно ответил мальчик, но в его серых глазах горело пламя.
— Ты осуждаешь отца? — осторожно спросила Сьюзен.
— Он не мог так с ней поступить! Шарлотта еще слишком мала, чтобы
перенести такое! Сначала Карола начала открыто приводить в дом своих
любовников, а теперь еще и папа выкидывает фортели!
— Это очень плохое слово, Скотт, — автоматически сделала замечание
Сьюзен. — В подобных случаях лучше говори
выходка
. Хотя вообще не
стоит употреблять это выражение. — Сьюзен немного помолчала и,
собравшись с мыслями, выразила свою тревогу: — Я очень боюсь за Шарлотту.
Она сегодня чуть не впала в такое же состояние, как и ее отец.
— Если бы не вы, я бы не успел ей помочь, — признался Скотт.
— Если это спасибо, то я для того к вам и пришла, чтобы помогать.
— Вы случайно не фея-крестная из сказки, мисс? — Он с трудом,
словно разучился делать это за многие месяцы постоянной тревоги, улыбнулся.
Сьюзен весело рассмеялась. Не все потеряно, если эти дети могут еще шутить.
— Мне кажется, что всем нам стоит постараться как можно быстрее
привести профессора Бьюинса в нормальное состояние. И не только ради него,
но и ради вас.
— Он не должен был приходить в такое состояние, чтобы мы вынуждены были
приводить его в чувство! — выкрикнул, вновь раздражаясь, Скотт.
— Перестань, — устало попросила его Сьюзен. — Только Господь
может судить людей за их поступки. И даже он всегда дает нам шанс
раскаяться. Во всяком случае, так мне говорили в воскресной школе.
— И вы этому верите?
— Да, Скотт, я верю в это. Никто не имеет права осуждать другого. Твой
отец сейчас страдает так сильно, что мы можем лишь сочувствовать ему и уж
точ
...Закладка в соц.сетях
