Жанр: Любовные романы
Ненависть или любовь?
...желает видеть ничью точку зрения, кроме своей собственной! Только подумать:
контаминация фразеологизмов — грубое нарушение! Да это же великолепный
творческий прием! Если бы ты только знала, какой иллюстративный материал я
нашла!
— Мелани! Остановись! — попросила ее Сьюзен.
— Но почему? Тебе не интересно? — Подруга была явно огорчена.
— Мне, бесспорно, было бы интересно, если бы я хоть что-то
понимала! — рассмеялась Сьюзен. — Я же не рассказываю тебе о
папирологии!
— А что это такое?
— Наука, занимающаяся изучением папирусов. Но это, собственно, не
важно. Теперь мне понятно, что ты здесь делаешь, и я не могу не признать,
что очень рада тебя видеть. — Сьюзен обняла свою подругу. — Почему
бы нам не отметить эту встречу парой молочных коктейлей? Как в детстве.
Мелани расцвела в улыбке.
— Отличная идея, Сью!
— Если ты, конечно, свободна.
— Я уже обо всем договорилась. Через два дня приступаю к работе под
чутким руководством профессора Селлиджера.
— Как же тебе везет! — Сьюзен вздохнула.
Она взяла Мелани под руку и повела ее по коридору.
— А что такое? Мне кажется или неунывающая Сью чем-то серьезно
расстроена?
— Не просто расстроена. Я в состоянии, близком к коме. Я не знаю, что
мне теперь делать!
— Ладно, Сью, не причитай. Что случилось?
— Понимаешь, я должна была начать работать над новым проектом в группе
профессора Бьюинса. Сегодня он пригласил меня на собеседование. А сам не
пришел.
— Так вот в чем проблема!
— Дело даже не в том, что он не пришел, а в том, что я понятия не имею,
когда профессор наконец-то появится! — воскликнула Сьюзен. — Я
весь последний семестр мечтала только о том, чтобы работать под его началом.
И вот... — Она грустно покачала головой.
— Помочь тебе я ничем не могу, но кое-что объяснить вполне
способна. — Мелани загадочно улыбнулась. — Только, мне кажется,
для обстоятельного разговора лучше бы где-нибудь присесть за столик. И
потом, ты же мне обещала коктейль!
— Я? — удивилась Сьюзен.
Она была уверена, что ни словом не обмолвилась о том, что хочет угостить
подругу. С трудом Сьюзен улыбнулась и сказала:
— Ты как всегда неисправима. Я рада, что хоть что-то в этой жизни
постоянно.
Мелани лишь пожала плечами и взяла Сьюзен под руку.
Вскоре они уже сидели в студенческом кафетерии. Подруги, как и в школьные
годы, заказали себе по молочному коктейлю и неспешно потягивали их через
трубочки.
— Что нового в твоей жизни, Сью, с тех пор как мы расстались после
школы? — поинтересовалась Мелани.
— Да ничего, — равнодушно пожала плечами Сьюзен. — Я все это
время посвящала учебе и братьям.
— Мне всегда казалось, что они вполне взрослые ребята, — заметила
Мелани с легким удивлением.
— Да, они гораздо старше меня, но в жизни — сущие дети! Как ты
понимаешь, после смерти родителей все домашние заботы легли на мои плечи:
парням нужно было учиться. Джон вообще защищал диссертацию, Джим готовился к
экзаменам в магистратуру, а Джордан прочно засел в гараже со своими
машинами. Мне даже порой казалось, что так он пытается забыться. В общем, я
готовила еду, убирала, стирала и так далее. Как ты понимаешь, не до личной
жизни.
— Я не знала, что твои родители погибли, — тихо сказала Мелани,
поднимая глаза на подругу. — Как это произошло?
— В одной из экспедиций. Попали под обвал. Это было пять лет назад, я
только поступила в университет и мечтала, что поеду летом с ними, как ездили
Джон и Джим, пока учились. Этого не произошло. — Сьюзен помолчала
немного. — Знаешь, мне до сих пор кажется, что они просто еще в одной
поездке.
— Мне всегда казалось, что ты очень плохо относишься к их работе. И вот
ты тоже стала археологом.
— Ну я не совсем археолог. — Сьюзен с трудом улыбнулась. —
Мне не нравилась их работа только потому, что они постоянно были в отъезде.
Меня вообще братья вырастили. Но когда родители возвращались, это был
настоящий праздник. И те немногие дни, когда они были дома, прочно остались
в моей памяти.
— Наверное, очень тяжело расти, когда папа с мамой по девять месяцев что-то где-то раскапывают?
— Когда я была совсем маленькой, я на них обижалась, а потом поняла:
для них нет жизни без работы. И мне пришлось смириться. Тебе, может быть,
покажется странным, но мы были очень счастливой семьей, потому что знали: мы
друг друга любим.
— Да, ты права, это самое главное, — задумчиво сказала
Мелани. — Но все же — неужели ты никогда не бегала на свидания? Я же
помню, что еще в школе половина мальчиков мечтала о том, чтобы сходить с
тобой в кино! И лишь грозный вид твоих братьев, которые постоянно забирали
тебя из школы, их отпугивал.
Сьюзен рассмеялась.
— Да уж, братья всегда стремились защищать меня от несуществующих
опасностей. Конечно, я встречалась с парнями, но до сих пор ничего
серьезного так и не получилось. О том, что такое настоящая любовь, я узнала
совсем недавно, — тихо закончила она.
— Что-то мне подсказывает, что твое чувство осталось без ответа, —
мрачно сказала Мелани, внимательно посмотрев на хмурое лицо подруги.
— Скорее всего, оно так и останется без ответа. Если бы было иначе...
Моя любовь может сделать несчастными многих хороших людей, — тихо
проронила Сьюзен, пряча лицо в ладонях.
Первые слезинки уже скользили по ее щекам.
— И ты, я так понимаю, уже собралась отойти в сторону и молча страдать?
— А что я еще могу сделать, Мелани? — устало спросила Сьюзен и,
предупреждая возмущенный возглас подруги, продолжила: — Вот послушай
историю. Одна очень умная и талантливая студентка однажды опоздала на лекцию
выдающегося педагога. Она робко вошла в аудиторию, стараясь быть тише мыши,
но, как только профессор обратил на нее внимание, девушка поняла, что
пропала. Профессор был не высушенным сморчком, а самым прекрасным мужчиной
на свете. Но, как всегда, не без недостатков: у профессора есть жена и двое
почти взрослых детей. Весь семестр студентка молчала, стараясь ни взглядом,
ни движением, ни даже мыслью не выдать своих чувств. А профессор, казалось,
не замечал ее. И вот в конце семестра, вместо того чтобы устроить форменную
пытку на экзамене, как он это обычно делает, профессор предложил своей
студентке прийти к нему в группу соискателем. И она согласилась. Не только
потому, что ее заинтересовал предмет, но и ради того, чтобы хоть изредка
видеть его.
— Да, Сьюзен, ты попала, — после долгого молчания сказала Мелани.
— Я и сама это понимаю, — тихо откликнулась она.
— Слушай, этого профессора, совсем случайно, не Бернардом Бьюинсом
зовут?
— Случайно или нет, не знаю, но зовут его именно так. — Сьюзен
попробовала улыбнуться.
— Это ты к нему сегодня утром пришла на собеседование?
— Да.
— Боже мой, Сью! Ты же ничего еще не знаешь!
— А что я должна знать? — настороженно спросила Сьюзен.
— Теперь и я по уши влипла в эту странную ситуацию, — пробормотала
Мелани. — Значит, так: самое главное, о чем я тебя прошу, не перебивай
меня. И не принимай все близко к сердцу. Насколько я знаю, уже сейчас все в
порядке.
— Мелани, ты меня пугаешь! — взволнованно воскликнула Сьюзен.
— Я постараюсь быть как можно более краткой. Теперь, кажется, моя
очередь рассказывать истории. Значит, так... — Мелани провела рукой по
лицу, как будто собиралась с силами, — твой профессор на днях пытался
покончить жизнь самоубийством.
— Боже мой! — Сьюзен в страхе прижала ладонь ко рту. — Но как
же...
— Ты заешь, что Бьюинс уже давно женат и имеет двух детей. Он любит
свою жену просто до сумасшествия. Только вот миссис Бьюинс не отвечает ему
взаимностью. В университете уже давно Ходили слухи о том, что она изменяет
мужу чуть ли не каждый день, только профессор не хотел в это верить до того
дня, пока его жена не собрала свои вещи и не отправилась к любовнику,
открыто заявив, что больше не желает жить с книжным червем. Скандал был
такой, что пол-улицы слышало их крики! Так что, теперь весь университет
только и делает, что обсасывает со всех сторон эту тему. Профессора
отправили в творческий отпуск, работу группы приостановили. Резюме: во всей
этой истории лично мне жалко детей.
— Что же ему пришлось пережить, когда от него ушла жена? — с
ужасом сказала Сьюзен. — Да еще и потерять детей.
— Зря переживаешь. — Мелани ядовито усмехнулась. — Миссис
Бьюинс решила, что не стоит обременять себя детьми, и оставила их мужу. Я
только одного не понимаю: как он мог пытаться покончить с собой, если у него
на руках остались двое детей? Верх безответственности!
— Не спеши никого осуждать, Мелани. Кто знает, что творится сейчас в
его душе.
— Да, конечно же ситуация неприятная. Миссис Бьюинс не стоило ворошить
все их грязное белье посреди улицы, но, раз так вышло, ему стоило бы
задуматься о будущем, о своих детях, а не страдать от душевных ран.
— Ох, Мелани, когда ты по-настоящему полюбишь, ты поймешь, как сложно
бывает думать о других, когда в твоей душе горит пожар!
— Видишь ли, в чем проблема, его выписали из больницы, потому что он
совершенно здоров, но профессор до сих пор проявляет полное безразличие ко
всему на свете. Только благодаря детям он до сих пор не умер от голода. Я не
знаю, как двое подростков умудряются справляться со всеми домашними делами.
А если учесть, что они тоже пострадали...
— Бедные дети! — искренне посочувствовала Сьюзен.
— Да, вот потому-то я так и отнеслась к попытке профессора покончить с
собой. Он обязан подумать о детях, раз их мать оказалась неспособна этим
заняться. Кстати, говорят, что до того, как миссис Бьюинс покинула семью,
детьми все равно занимался только отец. Им сейчас вдвойне тяжелее. Эта
миссис Бьюинс просто самолюбивая похотливая самка, думающая только о своих
прихотях. Ни ее муж, ни тем более дети не заслужили такого к себе отношения!
— Я с тобой согласна, Мелани, но ведь ты должна понимать, что сердцу
нельзя приказать полюбить или разлюбить.
— Боюсь, что в случае миссис Бьюинс речь идет не о сердце, а о
совершенно другом органе!
— Мелани! — укоризненно воскликнула Сьюзен.
— А что? Только из-за ее похоти страдают дети, да и твой обожаемый
профессор. И никто сейчас не протянет им руку помощи. Насколько я поняла из
разговоров, Бьюинсы вели весьма уединенный образ жизни, друзей у семьи нет,
да и какие могут быть друзья, если миссис Бьюинс бросалась на все, что
двигалось!
Сьюзен предпочла проигнорировать это замечание. Мелани, на ее взгляд, всегда
была излишне резка в своих оценках и, судя по всему, не желала исправляться.
— У них даже нет родных! Я вообще до сих пор не могу понять, как твой
профессор мог жениться на такой ужасной женщине.
— Значит, им никто сейчас не может помочь? — еще раз уточнила
Сьюзен.
— Дети не могут даже нанять домработницу или сиделку отцу! Ведь они
несовершеннолетние. А признать мистера Бьюинса недееспособным и отправить их
в интернат власти не могут. Он слишком ценен как ученый. Да и у детей есть
мать. В общем, все делают вид, что профессор в отпуске и все в семье
нормально.
— Какой ужас! — воскликнула Сьюзен. — Когда же дети следят за
отцом, если они должны учиться?
— А они ходят в школу по очереди.
— Кошмар! Нет, кто-то должен помочь им пережить эту трагедию! Дети
должны учиться, профессор должен работать. Семья должна быть семьей, даже
если так вышло с их матерью. Мне кажется, что со временем миссис Бьюинс
одумается и попросит у детей и мужа прощения. Тогда она сможет выйти за
своего любимого и все у них наладится.
— Ты не просто оптимистка, Сью, ты фантазерка!
— Но почему?
— Потому, что мистер Бьюинс хочет, чтобы жена была рядом с ним. И
точка.
— Но если она любит другого!
— Мне кажется, что миссис Бьюинс из той породы людей, которые могут
любить только себя. Допивай коктейль и постарайся выкинуть из головы то, что
я тебе рассказала. Мне кажется, что перипетии в семье Бьюинс произвели на
тебя слишком сильное впечатление. Помни, Сьюзен, что есть еще и твоя жизнь,
которую тоже нужно как-то налаживать.
— Я помню об этом, Мелани, и, что самое главное, я знаю, как все
исправить.
3
— Что-то мне это не нравится... — протянула Мелани. —
Выкладывай, что ты задумала?
— Я хочу поселиться у мистера Бьюинса и помочь им справиться с
проблемами.
— Как же это, интересно? — Мелани была явно ошеломлена идеей
подруги.
— Буду вести домашнее хозяйство, заниматься с детьми, возьму на себя
все проблемы с оплатой счетов и налогов. В общем, побуду немного женой
профессора. — Сьюзен улыбнулась, но тут же испуганно замолчала.
— Эй, Сью! Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? —
подозрительно спросила Мелани.
— Нет, не кажется. Должен же им кто-то помочь! Я не собираюсь тащить
мистера Бьюинса под венец или спать с ним. Не собираюсь заменить детям мать.
Я просто хочу помочь! Должен же кто-то то сделать, так почему бы не я?
— Например, потому, что тебя это, дорогая моя, никоим образом не
касается! — отрезала Мелани.
— Ты не права, профессор очень... — Сьюзен запнулась, не зная, как выразить свои чувства.
— Ну? — подбодрила ее Мелани, иронично приподняв бровь.
— Профессор очень важен для меня. — Сьюзен наконец, собралась с
мыслями.
— Он важен для твоей карьеры в науке. И только. Запомни это, Сью, если
не хочешь лишних проблем!
— Но ты же знаешь, что я чувствую...
— Ни слова больше! — резко прервала ее Мелани. — Ты что, не
понимаешь, чем может обернуться для тебя и Бьюинса этот не начавшийся роман?
— Что ты хочешь сказать?
— Боже, Сью! История не нова: начавший стареть профессор решил освежить
воспоминания о прекрасных днях своей юности, использовав для этого свою
студентку. Как говорится, седина в бороду — бес в ребро.
— Но профессор Бьюинс не обращал на меня как на женщину никакого
внимания! — воскликнула Сьюзен.
Она была поражена тем, как Мелани перевернула ее историю.
— Это еще не все, — осадила ее подруга. — Есть другой
вариант. Не слишком умная, но весьма привлекательная студентка решила вдруг,
что ей очень нужна степень магистра. И тут под руку подвернулся профессор,
погрязший в неразрешимой домашней склоке и разводе. Вот студентка и решила
всем этим воспользоваться.
— Мелани, да как ты можешь даже предполагать такое?!
— А может быть, — задумчиво продолжила Мелани, не замечая
негодования Сьюзен, — эти две версии объединят. Как ты думаешь, станет
ли лучше и Бьюинсу, и его семье от перешептываний и перемигиваний за их
спиной?
— Но ведь я хочу предложить свою помощь от чистого сердца!
— Сью, милая, я знаю, что ты прекрасный и чистый человек. Знаю, что ты
не сможешь использовать других ради достижения своих целей. Но пойми же ты
наконец: не все люди такие! Некоторые увидят в твоем шаге лишь корысть и
желание поживиться на чужом горе. И, скорее всего, таких будет гораздо
больше, нежели тех, кто поймет, что ты искренне сочувствуешь и профессору, и
его детям. Ты же собралась сделать это не из корыстных побуждений, а,
Сьюзен?
— Нет, конечно!
— Хотя я, если бы была на твоем месте, попробовала бы приручить
профессора сейчас, когда он практически ничего не соображает. Глядишь, уже к
Рождеству стала бы миссис Бьюинс...
— Мелани, что ты такое говоришь?!
— Ну, признайся, ты ведь хочешь этого?
— Чего — этого?
— Выйти замуж за профессора.
— О боже, Мелани! Неужели ты не можешь найти другую тему для разговора?
— Думаешь, незаметно, как светятся твои глаза, когда ты говоришь о нем?
Я уж не упоминаю о рассказанной тобой душещипательной истории.
— Я умею трезво оценивать свои возможности. Даже если очень сильно чего-
то хочу, — спокойно сказала Сьюзен.
Но за видимым спокойствием разгоралась буря.
Неужели я действительно хочу заарканить мистера Бьюинса? — с ужасом
подумала Сьюзен, сделав вид, что тщательно перемешивает содержимое своего
стакана.
А если Мелани права и все мои порывы — всего лишь желание стать его женой?
Чего же тогда стоит моя любовь? Нет. Я же понимаю, что, как только в семье
профессора Бьюинса все придет в норму, я должна буду уйти. В одном Мелани
права — если я сейчас сделаю то, что хочу, это серьезно скомпрометирует
профессора.
— Если ты хочешь провернуть дельце так, чтобы никто ничего не подумал,
сделай вид, что ты просто очень хочешь, чтобы профессор помог тебе получить
следующую ученую степень.
— Но ведь это будет значить, что я хочу им воспользоваться! —
воскликнула Сьюзен.
— Все равно люди будут думать, что тебе что-то нужно от Бьюинса, —
рассудительно заметила Мелани и пожала плечами. — Пусть уж лучше решат,
что все дело в магистратуре. Я бы сделала именно так.
— Но как же я объясню все...
— А тебе ничего и не нужно будет делать.
— То есть?
— Очень просто. Кто-нибудь довольно скоро заведет речь о тебе и твоем
странном положении в семье Бьюинса, если ты действительно твердо решила
помочь ему.
— Да, я сделаю это, даже если потом мне придется уехать в
Австралию! — твердо сказала Сьюзен.
Мелани покачала головой.
— Я никак не могу понять, ты наивная дурочка, или очень расчетливая
стерва? Но все равно я тебе помогу.
Сьюзен рассмеялась и обняла подругу.
— Но-но, аккуратнее! — с деланым неудовольствием пробурчала
Мелани. — Ты так опрокинешь на меня стакан!
— Я так тебе благодарна!
— За что, интересно?
— За поддержку. Это для меня очень важно, Мелани. Если бы только еще
домашние меня поняли...
— Тебе еще предстоит битва с братьями?
Сьюзен только глубоко вздохнула.
— Да-а-а, — протянула Мелани. — Прости, но здесь я тебе не
помощник.
— И все равно я готова на все, чтобы помочь ему.
— Сьюзен, ты готова на все, чтобы помочь им, — мягко исправила ее
Мелани.
Сьюзен покраснела.
— Я ведь делаю это только потому, что люблю его, Мелани, —
призналась она. — И мне очень бы хотелось верить, что больше никто не
поймет этого, даже он. Мои чувства только все усложнят.
— Ты так и собираешься всю жизнь любить его и взирать на свое божество
издалека?
— Разве у меня есть выбор, Мелани?
— А разве нет?
Сьюзен покачала головой.
— Нет, других вариантов нет. Я не буду заставлять его полюбить меня или
воспылать ко мне неземной страстью. Это пошло и глупо. Нельзя приказывать
сердцу. Поэтому я и разлюбить его не смогу. Сердцу не прикажешь, Мелани.
Сьюзен внимательным взглядом окинула прилегающую к дому территорию.
Небольшой белый особняк утопал в зелени кустов жасмина и боярышника, но даже
в зелени, радовавшей глаз в конце сентября, чувствовался какой-то упадок.
Сразу же становилось ясно, что кустов давно не касались ножницы садовника, а
газонная трава выросла уже почти до щиколоток. Да и возле дома собралось
много всякого мусора, явно никто не утруждал себя уборкой двора. Но сам дом
радовал чистыми белыми стенами и темно-вишневой черепичной крышей.
После этой зимы, если все останется как есть, дом станет таким же
неухоженным, как и двор с садом. Что они себе думают! Ведь это их дом,
место, где они живут! — недовольно подумала Сьюзен. Мы даже после
смерти родителей поддерживали дом в порядке, несмотря на то что нам было
очень тяжело. Или здесь живут неряхи и весь дом держался на миссис Бьюинс,
или профессор находится в гораздо более тяжелом состоянии, чем я
предполагала. Нужно с этим что-то делать! Завтра же вызову садовника, и на
неделе нужно будет выяснить, не нуждается ли дом в покраске. Издалека вроде
бы все в порядке, но...
Сьюзен ухватилась за выдвижную ручку чемодана и пошла по дорожке, обдумывая
свои планы на завтрашний день. Она старалась думать о чем угодно, кроме
того, что ее ждет в этом доме. Как его жильцы отреагируют на это вторжение?
Может быть, ее выставят за дверь еще до того, как она успеет объяснить,
зачем вообще явилась?!
Покрепче сжав ручку чемодана, Сьюзен гордо вскинула голову.
Сейчас не время бояться, убеждала она себя. Если я уж решилась на эту аферу,
то должна пойти до конца. Иначе зачем нужно было устраивать скандал в
собственном доме? Братья меня просто на смех поднимут, если я сегодня же
вернусь! Они не желают верить, что у меня может что-то получиться. Но они
ошибаются.
Растянув губы в приветливой улыбке, Сьюзен позвонила в дверь. Довольно долго
никто не открывал, и она уже решила еще раз позвонить, как дверь
распахнулась. На Сьюзен смотрели заплаканные серые глаза, точно такие же,
как у ее любимого профессора Бьюинса. Сьюзен вдруг подумала, что девочка
была бы красавицей, если бы не ужасная одежда и жуткая прическа.
— Привет, — ласково сказала она, — не бойся, можешь впустить
меня. Я пришла, чтобы помочь вам.
— Скотт! — закричала девочка.
К ней сразу же подбежал высокий нескладный подросток, так сильно похожий на
профессора Бьюинса, что Сьюзен даже вздрогнула.
— Что случилось, Лотти? — спросил он у сестры.
— Не смей называть меня так! — словно кошка, прошипела
рассерженная девочка.
— А как же тебя называть, может быть, Шарли? — поинтересовался он.
— Может быть, вы впустите меня в дом, а потом закончите выяснять
отношения? — с улыбкой спросила Сьюзен.
— А кто вы такая? — Скотт, наконец, соизволил обратить на нее
внимание.
— Мне кажется, что у мистера Бьюинса мог быть более воспитанный
сын, — сурово сказала Сьюзен. — Я уже объяснила вашей сестре, что
пришла помочь вам. Будьте добры, молодой человек, открыть мне дверь и
отнести мой чемодан в комнату для гостей.
Ошеломленный Скотт распахнул перед Сьюзен дверь и отошел в сторону.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Сьюзен. — И где же я
буду жить, пока вам будет нужна моя помощь?
— Кто вам сказал, что нам нужна помощь? — насупленно спросила
Шарлотта.
— Например, ваш давно нестриженый газон, мусор на участке, заросшие
кусты, неубранная с веранды от вечерней росы деревянная мебель... да и ваши
манеры оставляют желать лучшего. Мне продолжить?
— Нет, мисс. Но мы можем обойтись без чьей бы то ни было помощи! —
гордо вздернув подбородок, сказал Скотт.
— Ты очень похож на своего отца, Скотт. Ты тоже сильный и уверенный в
себе человек.
Мальчик зарделся от ее комплимента.
— Но ты должен понимать, — продолжила Сьюзен, — что вы сами
просто не в силах справиться с хозяйством. А ведь ваш дом не маленькая
квартирка.
— Но до сих пор... — вновь решил он попробовать спорить с Сьюзен.
— Хочешь правду, Скотт? Уже сейчас каждому видно, что вы не
справляетесь. Ваш отец, как я поняла, в очень тяжелом состоянии, ваша мать
сейчас не может вам ничем помочь, родных у вас нет. Ты понимаешь, что, если
мистер Бьюинс не придет в себя, вас с сестрой просто отдадут в приют?! Я уж
не говорю о том, куда могут упрятать вашего отца!
— Но ведь нас до сих пор никуда не отдали и папа дома! — вступила
Шарлотта.
&mda
...Закладка в соц.сетях
