Жанр: Любовные романы
Поединок страсти
...уга.
Затем он медленно подошел к ней, глядя ей в лицо своими прекрасными
глубокими глазами. — Боже милосердный, — хрипло сказал он,
— какая вы красивая, Софи. — Кайл, что?.. — От волнения у
нее перехватило дыхание. — Что вы делаете в Италии? — Надеюсь
обрести спасение. — Он выглядел усталым и был не брит. На нем был
пиджак из кожи викуньи, легкий как пух. Он протянул к ней руку, чтобы
коснуться ее лица своими нежными, чуть ли не робкими пальцами. —
Надеюсь вымолить прощение у женщины, которая вряд ли простит меня за
причиненную ей боль, надеюсь обрести вас, Софи. — Дорогой мой, —
выдохнула она, растворяясь в его объятиях, слишком оглушенная всем
случившимся, чтобы ясно осознать его присутствие.
Его руки обхватили ее так, как это было в ее бесчисленных мечтах. Только
сейчас все это происходило наяву. — Сможешь ли ты когда-нибудь
простить мою жестокость и глупость? хрипло спросил он, прижавшись губами к
ее благоухающим волосам. — С тех пор как ты уехала, я так тосковал по
тебе, что мне казалось, я просто сойду с ума... — Мне нечего прощать,
— прошептала она. — Я стоял там, стараясь набраться храбрости,
чтобы войти и увидеть тебя. — Она почувствовала, как трудно ему
говорить. -Я... я не знал, как ты примешь меня.
Из окон на них с любопытством смотрели обитатели дома. — Пойдем ко
мне, — дрожащим голосом сказала она. — Мы не можем говорить
здесь.
Она взяла его за руку и повела в свою маленькую комнату, освещенную золотисто-
багровыми лучами заката. Как только они закрыли за собой дверь, Кайл обнял
ее с неистовым нетерпением тонущего человека и стал покрывать поцелуями ее
лицо. Софи приникла к нему, задыхаясь от исходящего от него желания, которое
она ощущала в отвердевших мускулах всего его тела. — Люблю тебя,
— прошептал он, впиваясь губами в ее рот в головокружительно-страстном
поцелуе. — По ночам я лежал и мечтал о тебе. Мне казалось, что ты
рядом со мной. А утром я пробуждался, чтобы снова ощутить себя одиноким и
несчастным. Я говорил себе, что нужно дождаться, пока ты не вернешься из
Италии, но больше не мог оставаться вдали от тебя. Я должен был поехать и
найти тебя. Уже два дня, как я в Италии.
Она закрыла глаза, чувствуя себя необыкновенно счастливой. Внезапно вся
накопившаяся за многие месяцы боль исчезла, чтобы уступить место
бесконечному восторгу. — Почему ты не пришел ко мне, как только
приехал сюда? — Мне нужно было набраться мужества. — Тебе нужно
мужество, чтобы встретиться со мной? — Мне нужно мужество, чтобы
признаться, как сильно я нуждаюсь в тебе, как страстно люблю тебя... Вчера и
сегодня я стоял в толпе и смотрел, как ты работаешь. Смотрел, как тот парень
изображает твоего любовника... — Его сильные руки напряглись, и он
едва не раздавил ее. — Меня как будто разрывали на куски. Я думал, что
умру, стоя там и наблюдая, как кто-то другой целует и обнимает тебя,
изображая страстные сцены любви с тобой... — О Кайл, это всего лишь
игра! Он взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы. — Я много раз
вспоминал твою угрозу... что ты заведешь роман с Луиджи Каноттой... —
И разумеется, у меня нет никакого романа с ним, — неуверенно
засмеялась она. — Я все это придумала, любовь моя, — сказала
она, и ее глаза наполнились слезами от непереносимо острого чувства любви.
— С тобой мне всегда трудно понять, где кончается игра и начинается
реальность, — тихо сказал он. — Я знаю одно, что без тебя моя
жизнь всё равно что выжженная пустыня, лишенная всякой надежды. Я не могу
больше без тебя, Софи. Я люблю тебя всем сердцем, всем своим существом. Я
хочу, чтобы мы оставили прошлое позади и пошли в будущее вместе. — Он
сделал глубокий и судорожный вдох. — Я хочу, чтобы ты стала моей
женой.
От внезапно нахлынувшего на нее счастья она вдруг почувствовала слабость в
ногах. Если это окажется сном, то она убьет себя. — Я твоя, Кайл. Я
всегда была твоей! О Кайл, тебе не обязательно жениться на мне. Позволь мне
просто быть рядом с тобой! — Рядом? — Он прикоснулся губами к ее
мокрым от слез ресницам. — Я привяжу тебя к своему сердцу стальными
канатами. Ради всего святого, скажи мне, что ты простила меня за то, как я
вел себя тогда в Лондоне! — Я простила тебя еще раньше, — мягко
сказала она. — Я заставил тебя так страдать. Я был наполовину
безумцем, любимая. Во время того проклятого круиза с Эммой я был как в огне.
Я лишился сна и покоя. Я поклялся отомстить тебе за то, что ты сделала со
мной. Когда я вернулся в Лондон, я хотел прийти к тебе и сказать все, что о
тебе думаю. Но боялся, что у меня не хватит сил, что я могу сломаться.
Передо мной все время стояла ужасная картина, как я предстаю перед тобой
полным идиотом, бормочущим что-то о своей любви, а ты смеешься мне в лицо!
— Как ты мог так подумать? — похолодев, спросила она. — Я
не мог спокойно думать от боли и разочарования. Я почувствовал то самое
желание Скорпиона смертельно ужалить врага, о котором ты однажды сказала
мне. Я хотел лишь одного:
наказать тебя, несмотря на то что где-то глубоко внутри, невзирая на весь
свой гнев и обиду, я знал, что небезразличен тебе. Когда Элен упомянула о
твоей кузине Дженни, я нашел, как отомстить тебе.
Софи почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. — Ты выбрал очень
жестокое оружие. Когда я решила, что проиграла тебя Дженни, это едва не
разбило мое сердце. — Боже милостивый, — прошептал он. — У
меня никогда и в мыслях не было серьезно увлечься этой пустоголовой
вертихвосткой. — Он привлек ее к себе. Я обожаю тебя, я не могу жить
без тебя. — Это тебя я должна просить о прощении, — прошептала
Софи. — То, что я натворила на Ямайке, было чистым безумием. Но я так
боялась, Кайл. Так боялась потерять тебя, что мне пришлось спасаться
бегством. Я ничего не знала о твоих чувствах, я не могла и подумать, что они
так же глубоки, как мои. — Софи... — Он опустился на кровать. На
его лице отразилось глубокое волнение. — В ту ночь в Очо-Риос, в ночь
перед твоим отъездом, я собирался просить тебя стать моей женой.
Внезапно вся кровь отхлынула у нее от сердца. — Кайл! — Я знал
тебя всего три недели, по крайней мере я так думал. Но я понял, что никогда
больше не встречу такую, как ты. У меня вдруг Возникла страшная боязнь
потерять тебя. Меня Преследовало кошмарное чувство, что в один прекрасный
день ты вдруг исчезнешь. — Он горько усмехнулся. — Но я и не
подозревал, как скоро этот кошмар станет реальностью. После той ночи у меня
в номере я сказал себе, что сделаю тебе предложение на следующий день, и всю
ночь не сомкнул глаз, повторяя в уме дурацкую маленькую речь. Я тоже ужасно
боялся. Я видел, что нравлюсь тебе, но был далеко не уверен в глубине твоих
чувств. Ты была такой таинственной и непонятной. Рядом с тобой я чувствовал
себя неуверенным в себе, неуклюжим... — Любовь моя, —
прерывающимся от волнения голосом сказала она, — я не имела об этом ни
малейшего представления. Если бы я только знала! — После твоего
отъезда мне казалось, что мою душу отравили, — продолжал он. — Я
чувствовал такую горечь и безысходность. Если бы не гордость, я бы бросился
за тобой вдогонку. Мне потребовалось немало времени, чтобы осознать
случившееся. Так, значит, тебя зовут Софи Эспен, а не Софи Уэбб. Софи, в
которую я влюбился на Ямайке, и Софи, над которой я смеялся в Брайтоне, это
одно и то же лицо. — Он посмотрел на нее потемневшими глазами.
Ну что ж, я заплатил за свою глупость, любимая. Если я обидел тебя в
Брайтоне, если я был настолько глуп и слеп, что не видел ничего дальше
своего носа, то ты заставила меня заплатить за это в десятикратном размере
на Ямайке. Я в жизни никогда не чувствовал себя таким потерянным и
раздавленным. — Я боялась, что, узнав обо мне правду, ты потеряешь
всякий интерес ко мне, — сказала она охрипшим голосом. — Я
боялась, что все повторится опять, что ты посчитаешь меня нелепой и
смешной... — Софи. — Он взял ее руки в свои. — Когда я
увидел тебя в Брайтоне, ты была не в меру толстой девицей в нелепых очках,
неряшливом платье и с лоснящимися, неухоженными волосами. Ты представляла
собой странное зрелище удручающе-некрасивое и бесцветное существо. Даже
когда ты покидала съемочную площадку, казалось, над тобой витает тень Мэйзи.
Ты была такой застенчивой и неуверенной в себе. Несмотря на это, в тебе было
что-то, что заинтриговало меня. А в Очо-Риос я встретил волнующе-прекрасную
женщину со стройным телом и роскошными каштановыми волосами, загорелую,
уверенную, элегантную и такую таинственно-недосягаемую. Все это произошло
восемь месяцев спустя, в совершенно другом мире. Тебе трудно понять, как это
я не смог узнать тебя? — Но ведь внутренне я была все той же, —
неуверенно улыбнулась она. — Да, — сказал он с горечью. —
А я был слепцом. Когда я впервые встретился с тобой в Брайтоне, я должен был
увидеть человека, а не только то, как он выглядит, должен был прислушаться к
голосу своего сердца, говорившему, что передо мной необыкновенный, чудесный
человек. Но я позволил тебе ускользнуть сквозь пальцы. Я причинил тебе тогда
боль, как и позже, в Лондоне, но клянусь, что больше этого не случится.
— Он умолк, собираясь с мыслями. — Помнишь, я сказал тебе, что
не видел фильма "Убийства на Элмтри-роуд"? Так вот, я видел его, никакой
приятельницы у меня тогда не было. И когда я смотрел его, я испытывал очень
странные ощущения. Все вдруг всплыло в моей памяти: я вспомнил тебя в
Брайтоне. Когда мы встретились на Ямайке, я почувствовал в тебе что-то
удивительно знакомое. Я был уверен, что хорошо знаю тебя, но не знал, как
это доказать. Ты настолько изменилась внешне, что я не мог распознать в тебе
Софи Эспен. И чем дольше я был с тобой, тем сильнее было мое желание
разгадать твою тайну. Я считал, что мое ощущение не может обмануть меня, так
как мы прекрасно подходили друг другу. Я еще не понимал тогда, что уже
безнадежно влюбился в тебя. — Его голос стал мягче. — Однако я
полюбил тебя не за твое лицо или фигуру. Я полюбил тебя, полюбил человека в
тебе. И еще я понял за эти последние, такие мучительные для меня, недели,
что если бы узнал тебя ближе в Брайтоне, то уже тогда полюбил бы тебя.
Она тихо рассмеялась. — Представляю себе великолепного, страстного
Кайла Харта, влюбленного в уродину Мэйзи! Это просто невозможно! —
Вовсе нет. Хотя ты и носила чужую маску. Ты одурачила меня, и не один раз, а
дважды! Софи, я грешен в том, что не увидел человека, скрывающегося под этой
маской. Мое единственное оправдание — это то, что большинство мужчин
страдают подобным недостатком. Мы, мужчины, глупцы: мы, как правило,
оцениваем женщину глазами, а не разумом, и в этом смысле мы действительно
непроходимые тупицы. Я могу лишь сказать, что благодаря твоей внешности мне
легче было узнать тебя как личность на Ямайке. А узнать значило полюбить
тебя. Урок пошел мне на пользу. Ты единственная женщина, которую я хотел бы
видеть своей женой. Единственная, кому удалось пробиться сквозь мою оборону
и заставить меня испытать то, что я уже никогда не надеялся испытать. Мне
всегда казалось, что мне недоступно это чувство... чувство любви. — Он
провел своими губами по ее полуоткрытым губам.
Они слились в страстном поцелуе. Софи почувствовала, как он берет в ладонь
ее грудь, лаская ее мягкую плоть с дрожью неутоленного желания. — Я
безумно, беспредельно люблю тебя, — прошептал он. — Я хочу всю
оставшуюся жизнь доказывать тебе это. И я не уеду отсюда, пока ты не
скажешь, что выйдешь за меня замуж. — Ты больше никогда не уедешь от
меня. Никогда. Конечно, я выйду за тебя замуж, любовь моя. Без тебя я никто
и ничто, понимаешь? Если я не стану твоей женой, я просто увяну и умру. И
ветер развеет меня...
Она прильнула к нему, самозабвенно от кинув голову под огнем его поцелуев,
поцелуев в ложбинку у шеи, которую он так всегда любил. Она провела пальцами
у самых корней его густых, жестких волос, наслаждаясь их ароматом,
восхитительным чувством его близости. Им больше не нужны были никакие слова.
— Мы поженимся сразу по возвращении в Лондон, — размышлял вслух
Кайл. Сколько тебе еще осталось пробыть здесь? — Неделю. — В
самый раз, чтобы подготовить по-настоящему роскошную свадьбу! Но... этот
парень? Он что, еще будет целовать тебя? — Его глаза испытующе
смотрели на Софи.
Она мечтательно улыбнулась. — Луиджи? Вряд ли. До конца съемок
осталась всего неделя. К тому же Марджори скоро должна умереть. Весьма ко
времени, принимая во внимание то, что Софи собирается начать новую жизнь.
Его изумрудные глаза светились нежностью. — Моя маленькая актриса, как
же я люблю тебя! — Мне осталось быть актрисой еще только одну неделю.
— Она была абсолютно серьезна, когда посмотрела ему к глаза. —
Больше всего на свете я хочу стать твоей женой, Кайл. После этого я
распрощаюсь со своими актерскими амбициями. Это мой последний фильм. Отныне
и навсегда я отдаю предпочтение реальности — реальности нашей любви.
— Софи, я вовсе не настаиваю на этом, — мягко сказал он, лаская
ее тело. — Зато я настаиваю, — с нежностью ответила она. —
Последнее время я чувствовала, что дохожу до отчаяния. Отныне я не хочу
ничего, кроме правды, ничего, что может хотя бы на один день разлучить нас.
Я больше не хочу целовать других мужчин или притворяться влюбленной в кого-
то другого. Для меня это слишком серьезно, Кайл, и я всю себя отдам нашей
любви, нашим будущим детям. Я хочу, чтобы у нас всегда все было хорошо...
— Все будет хорошо, — пообещал Кайл. — Хочу тебя. Сделай
это со мной, Кайл, — прошептала она.
У него заблестели глаза. — Здесь? Сейчас? — Здесь и сейчас. Я
так долго ждала, что, если ты этого не сделаешь, я просто сойду с ума!
Он целовал ее в подбородок, в шею, в то время как его пальцы расстегивали
пуговицы на ее платье. — Ты не хочешь быть девственной в день своей
свадьбы? — прошептал он. — Нет, — просто ответила она.
— Я хочу тебя. Сейчас! — У Скорпионов есть жало, моя маленькая
девственница. — Ну же, — торопила его она, в блаженной истоме
закрыв глаза от обжигающих ее обнаженную грудь поцелуев. — Ужаль
меня...
Сумерки сгустились до бархатной черноты. В темном чернильном небе
поднималась желтая луна, медленно выплывая из-за вершин кипарисовых
деревьев, пока наконец ее лучи не осветили открытое окно спальни, в которой
двое влюбленных постигали древний, таинственный и тайный язык любви. Однако
луна была слишком стара, чтобы изумляться всему тому, что она могла видеть в
распахнутых окнах... а влюбленные просто не обратили на нее внимания.
Закладка в соц.сетях
