Жанр: Любовные романы
Поединок страсти
...и я правильно поняла ваш вопрос. — Вот
как? Теперь ясно, откуда у вас такая уверенность в себе. Единственный
ребенок в семье, никакой конкуренции. — Ну нет, я бы не сказала,
— усмехнулась Софи. — Что касается конкуренции, то здесь моя
кузина Дженни стоила целой дюжины родных сестер! — Похоже, та еще
девушка, — улыбнулся Кайл. — Она на два года моложе меня и к
тому же настоящая красавица. Мне до нее далеко. — Вы это серьезно?
— Его искреннее удивление польстило ей. — Это ей нужно было
стать манекенщицей. Но она не только хороша собой, но и очень умна. Дженни
изучает математику в Йоркском университете. — Она, должно быть, само
совершенство, — мягко сказал Кайл. — Если бы я была ревнивой по
натуре, — уверила его Софи, — то, наверное, страшно бы злилась
на Дженни.
Он внимательно посмотрел на нее. — У нее такие же красивые каштановые
волосы и холодные серые глаза? — Рядом с ней я сильно проигрываю. У
нее чудесные золотисто-рыжие волосы и ярко-голубые глаза. Мы выросли вместе.
Наши матери очень дружны между собой. Когда я была маленькой, мне часто
ставили в пример Дженни. При этом Софи непроизвольно поджала губы. —
Когда мы подросли, она постоянно отбивала у меня мальчиков.
Его взгляд потеплел. — Так было раньше, а как теперь? — Я думаю,
теперь у нее полно поклонников в университете. Все же хорошо, что я
переехала в Лондон. Не могу сказать, что мне доставляло удовольствие
уступать приглянувшихся мне мужчин моей дорогой кузине.
Кайлу казалось все это забавным. Софи сказала правду: она знала наверняка,
что во всем, что касается секса, Дженни была намного опытнее ее. Они всегда
были парадоксальной парой — Дженни, с ее склонностью к точным наукам,
казалось, должна быть холодной и четко рациональной, в действительности же
она с ранней молодости знала толк в мужчинах, тогда как Софи, будучи
актрисой, была абсолютно неопытна в делах любви.
Обед подошел к концу, а Кайл так и не выяснил, кто же она такая. — Ну
что же, — беззаботно бросил он, вставая, — прошу извинить меня,
я собираюсь немного поспать, пока не спадет жара и можно будет пойти
поплавать. — Он поднялся с автоматической учтивостью хорошо
воспитанного человека. — Увидимся на пляже.
Уходя, она чувствовала на себе его цепкий, изучающий взгляд. — В вас
все-таки есть что-то удивительно знакомое, Софи Уэбб, — сказал Кайл
несколько дней спустя, за завтраком.
Ничем не выдав своего замешательства, Софи спокойно подняла на него глаза.
За последние несколько дней он уже дважды говорил ей это. Раз уж он не смог
вспомнить ее до сих пор, после стольких часов, проведенных в ее обществе,
вряд ли ему удастся это сейчас, когда ее глаза скрыты темными очками, а
голову украшает соломенная шляпа с широкими полями — экипировка,
вполне гармонирующая с открытой террасой на фоне яркой голубизны моря и
пальм. Легкое летнее платье в бледно-желтых и золотистых тонах, накинутое
поверх ярко-красного купальника, подчеркивало великолепие загара и гладкость
ее кожи. — Немного поздновато для подобных заявлений, вы не находите?
— В ее голосе звучала легкая ирония. — Может быть, вы еще
спросите, часто ли я здесь бываю? — Я вполне серьезно, —
улыбнулся он, стоя прямо перед ней. — Увидев вас на террасе, я опять
подумал об этом. Вы очень похожи на кого-то, с кем я мог встречаться раньше,
но не могу вспомнить, где и когда. Разрешите присоединиться к вам? —
Вы не боитесь, что, видя нас постоянно за одним столом, отдыхающие начнут
пересуды? — И все же я рискну, тем более что мы с вами приехали сюда в
одиночку...
Софи вынула косточки из папайи и посмотрела на Кайла. Сегодня на нем были
брюки и хлопчатобумажная рубашка навыпуск, открывающая загорелую,
мускулистую шею. Он был потрясающе красив. Усилием воли она заставила себя
говорить все в том же непринужденном тоне, который установился между ними с
самого начала. — Тем более что мы с вами приехали сюда в одиночку,
— напомнила Софи. Мне кажется, то, что мы едим за одним столом, не
такой уж большой грех. — Он взял меню. — Как спалось? —
Прекрасно, — солгала она. — А где жеЭмма? — Сейчас придет.
Я начинаю понимать, чтоне очень хорошо справляюсь с ролью
опекунавосьмилетней девочки. — Он повернулся к выросшему за его спиной
официанту и заказал грейпфрут, рогалики и кофе.
Она воспользовалась присутствием официанта и попросила еще одну чашку чаю.
Вчера большую часть дня они провели на пляже, купаясь и болтая о всякой
всячине, и Кайл ни на минуту не заподозрил, что знает ее.
Вечером, за ужином, состоящим из омаров, устриц и разнообразных морских
деликатесов, она опять мысленно спрашивала себя, вспомнит ли он ее. В конце
концов, они ведь уже не раз сидели за одним столом в ресторане.
Но, несмотря на настойчивые попытки выудить у нее хоть какие-то сведения о
себе, Кайл не мог вспомнить ее. Он не делал секрета, что его влечет к этой
незнакомке, которую он случайно встретил здесь во время своего отпуска.
Несомненно, Софи вызвала у него сильный интерес. Она видела, что он
заинтригован, но помнила, что этот человек однажды уже чуть не высмеял ее в
лицо.
Ну что же, зато теперь их роли переменились. Теперь ей приходилось
сдерживать себя, чтобы не показать, каким смешным глупцом он выглядит в ее
глазах.
Все повторяется сначала. Как и тогда, Кайл Харт видит только то, что лежит
на поверхности, а все остальное ему глубоко безразлично. Разница только в
том, что в прошлый раз он видел не ее, а Мэйзи Уилкин, неуклюжую,
перекормленную сову, а сейчас перед ним была Софи Уэбб, таинственная и
прелестная манекенщица.
Несколько раз в эти дни у нее появлялось неудержимое желание рассказать ему
все, чтобы увидеть его реакцию, но, по мере того как она убеждалась, что он
до сих пор не имеет ни малейшего представления, кто она на самом деле, Софи
решила ничего ему не говорить. По крайней мере не теперь. Лучше подождать,
что из всего этого выйдет.
И ситуация приобретала довольно любопытный характер.
Вчера вечером, после ужина, он даже поцеловал ее, пожелав спокойной ночи.
Едва он прикоснулся губами к ее щеке, как она тут же отпрянула и быстро
заперлась у себя в номере.
Раньше она отдала бы все за один поцелуй Кайла Харта. Теперь же она вообще ничего не почувствовала.
Почти ничего.
К завтраку пришла Эмма. В последние дни она очень привязалась к Софи и
сейчас, радостно щебеча, села рядом с ней. — Вы пойдете на пляж после
завтрака? — с надеждой в голосе спросила она. — Пойду. — И
Софи оттянула платье на плече и показала ей бретельку купальника. —
Видишь, я уже приготовилась. — Как здорово! Можно мы пойдем с вами?
— Я подумаю, — улыбнулась Софи. — Что ты будешь есть?
— Копченую селедку и яйцо всмятку, — не задумываясь, ответила
Эмма. То, что я больше всего люблю. — Копченой селедки, к сожалению,
нет, — сказала Софи, посмотрев меню. — Можно взять королевскую
рыбу и акки, — предложил Кайл. — Это почти одно и то же. Тебе
очень понравится. — Хорошо, — согласилась Эмма. — Сегодня
я построю из песка большой больше, чем вчера. — Ее отец архитектор,
— улыбнулся — Что такое акки? — поинтересовалась Софи, дав
заказ официанту. — Я постоянно это в меню, но пока еще не рискнула
попробовать.
Кайл пытался привести в порядок теша. кудри девочки. Однако его умелые
длинные пальцы плохо справлялись с этим. — Очень вкусная штука,
— сказал он. -Вообще-то это фрукт, но похож на овощ и по вкусу
напоминает яйцо всмятку. Англичане впервые познакомились с ним благодаря
капитану Блаю. — Тот самый, из фильма "Мятеж на "Баунти""?
-Тот самый, — кивнул он. — Еще одна особенность акки —
пока не созреет, он ядовит Затем он как бы взрывается, и его можно готовить.
— Подождите-ка. — Она сжалилась, видя его неуклюжие попытки
привести в порядок волосы Эммы. — Позвольте мне. Что тебе больше
вится, Эмма, одна толстая коса или две маленькие косички? — Косички,
— решила Эмма.
Софи вынула из своей пляжной сумки резиновую ленту и гребень и под
внимательным взглядом Кайла занялась ее прической. — Откуда вы столько
знаете о Ямайке? — спросила она его. — Вы здесь уже бывали
раньше? — Я исколесил весь Карибский бассейн, — улыбнулся Кайл.
— В годы беспутной юности. — По работе? Как банкир? — В
основном на прогулочных яхтах, — ответил он.
Софи удивленно подняла брови. Она посмотрела на него поверх головы Эммы.
— Расскажите. — Я думаю, не стоит, — легко сказал он.
— Мое черное прошлое — плохая тема для застольной беседы. К тому
же, — добавил он весело, — каждому хочется казаться немного
таинственным. — Один — ноль, — кивнула она шутливо. Когда
принесли акки для Эммы, Софи попробовала кусочек и нашла, что Кайл был прав,
говоря, что его вкус восхитителен. После завтрака все трое направились на
пляж.
Утро было просто чудесное, в безоблачном небе ярко светило солнце. Софи
смотрела, как Кайл плывет, легко рассекая мускулистыми плечами волны прибоя.
Присутствие ребенка мешало довольно опасному развитию их отношений в сторону
любовного флирта, и это несколько успокаивало Софи. Ей было трудно
кокетничать с Кайлом.
Вскоре Кайл вышел из воды на берег и стал энергично обтираться полотенцем.
Софи смотрела как завороженная на гармоничные движения его гибкого,
мускулистого тела, которые подсказывали ей, что он, должно быть, одинаково
хорош и в танце, и в постели...
Он растянулся рядом с ней на спине и со вздохом закрыл глаза. — Вот
что я называю настоящей жизнью. Боже, как подумаю о том, что через какое-то
время придется опять впрягаться в работу! — На самом деле, трудно
представить вас сидящим в банковской конторе, согласилась она.
Она сделала вид, что поглощена своей книгой, хотя думала сейчас вовсе о
другом.
Он действительно был просто великолепен. Неудивительно, что у него такое
самомнение. Как неудивительно было его полупрезрительное отношение к Мэйзи
Уилкин. Красивые часто бывают жестоки к тем, кого природа наградила менее
щедро.
Но такая душевная черствость должна быть наказана. Нельзя допустить, чтобы
его эгоизм сошел ему с рук.
Где-то внутри у нее шевельнулось желание воспользоваться сложившейся
ситуацией.
Прошлой ночью, приняв душ, она вышла на балкон полюбоваться на ночное море и
вдруг поняла, что, будь у нее намерение нанести удар по самолюбию Кайла, она
легко могла бы это сделать, чтобы отомстить ему за то унижение, которому он
подверг ее когда-то.
Вопрос только в том, каким образом сделать это за оставшиеся две недели ее
пребывания на Ямайке...
Софи чуть повернула голову и стала наблюдать за Кайлом. В состоянии покоя в
его красивом лице появилось что-то хищное. Мужчина не должен быть столь
дьявольски хорош собой. Ни один мужчина на свете не имеет права быть
обладателем столь прекрасного тела.
Он заснул под палящим солнцем, и его широкая грудь дышала в медленном,
спокойном ритме. Капельки воды сверкали как жемчужины на шелковистой,
отливающей бронзой коже. Интересно, что она почувствует, если протянет
сейчас руку и дотронется до его мускулистой шеи, проведет пальцами по шее и
дальше, вниз, по мускулистой груди, до самых сосков, жестких сосков мужчины!
Это было одновременно заманчиво и страшновато. Любая женщина, наверное,
боится разбудить животные инстинкты в мужчине. Его ярко выраженная
мужественность пугала ее. Она проглядывала во всем: в том, как он говорил, в
каждом его движении, в жесткой шерсти, курчавящейся на упругом, с рельефными
мышцами животе, уходя ниже, до самого треугольника темных плавок.
Софи отвернулась. Странные противоречивые чувства одолевали ее, бросая то в
жар, то в холод. Что же все-таки с ней происходит? Стараясь отключиться от
своих мыслей, она перевела взгляд на малышку Эмму, которая воздвигала еще
одну башню своего песчаного замка в опасной близости от бьющихся о берег
волн прибоя. Бедный ребенок! Как бы хотелось, чтобы девочка смогла
возвратиться в семью, к себе домой, когда придет время уехать отсюда.
Внезапно большая волна накатила на берег и накрыла песчаный замок Эммы.
Девочка закричала в испуге и попыталась защитить творение своих рук, но было
слишком поздно. Отступившая вода оставила на месте замка лишь бесформенную
кучку песка. — Мой замок!
Софи, улыбаясь, поднялась и пошла к Эмме, чтобы помочь ей возвести дворец.
— Тебе нужно строить его подальше от воды, — сказала она убитой
горем девочке. — Я знаю, что самый хороший мокрый песок вот здесь, но
мы будем его носить в ведерке.
Несколько минут спустя Эмма уже с увлечением украшала ракушками стены
нового, еще большего по размерам, замка. Софи сидела рядом, помогая ей.
Как только самая высокая башня была воздвигнута, она одобрительно кивнула.
— - Теперь нужно водрузить на башню британский флаг.
Глаза Эммы радостно сияли. — Вот было бы здорово! Но у меня нет флага.
— Зато у меня есть. — Улыбаясь, Софи протянула ей маленький
бумажный флажок, прикрепленный к зубочистке. — Я взяла его на столе во
время завтрака. Когда ты сказала, что хочешь построить из песка замок, я
подумала, что он тебе понадобится.
В полном восторге девочка стала устанавливать флажок между зубцами башни, а
Софи, оставив Эмму, вернулась к своей книге.
Когда она устраивалась рядом с Кайлом, он лениво повернул голову и посмотрел
на нее затуманенными зелеными щелками полуприкрытых веками глаз. — Вы
очень добры к ребенку, — негромко сказал он.
Она стряхнула с книги песок. — Я вообще люблю детей, а Эмма прелестный
ребенок. — Я собираюсь после обеда повезти ее на водопад в Данне. Это
на редкость красивое место. Наверх можно забраться по естественным скальным
уступам со стороны моря. Но дело стоит того. — Могу себе представить.
— Хотите поехать с нами?
Приглашение было сделано довольно небрежным тоном. Софи не ответила. Она
рассеянно смотрела на волны, соображая, как ей себя повести. Может, ей прямо
сейчас открыться ему?
Но тут же она отбросила эту мысль. Пусть пока остается в неведении. Тем
больнее будет удар по его самолюбию, когда он узнает правду. — Не
знаю, может быть, — спокойно сказала она. — Я скажу вам после
обеда, хорошо?
Кайл опять лежал с закрытыми глазами, неправдоподобно длинные ресницы как бы
овевали его загорелые щеки. — Как хотите. Удивительно, но мне кажется
знакомым не только ваше лицо, но и голос, — сказал он все тем же
небрежным тоном. — Ваш голос напоминает мне другую женщину даже
больше, чем лицо. Но не могу себе представить, кого.
Софи сидела не шелохнувшись. — Похоже, у вас было много знакомых
женщин? — весело спросила она. — Было несколько.
С кошачьей грацией он перевернулся на живот. Теперь его глаза были широко
открыты, и он пристально смотрел ей прямо в лицо. Она еще раньше сняла свои
пляжные очки, и его жгучий взгляд, казалось, проникал в самую душу, пытаясь
найти в ней ответ на свой вопрос.
В какой-то момент она в смятении подумала, что он наверняка узнал ее. Есть
ли на свете женщина, способная что-либо скрыть от человека с такими глазами?
Замерев, она сидела в ожидании развязки.
Но его чувственные губы изогнулись в кривой усмешке, и он покачал головой.
— Кем бы вы ни были, — сказал он хрипло, — я рад, что вы
здесь. Без вас утро не было бы таким прекрасным.
Она потянулась за очками. Надевая их, она пыталась унять дрожь в руках.
Длинные пальцы обхватили кисть ее руки, пытаясь не дать ей надеть очки.
— Не надевайте их, пожалуйста, — попросил Кайл. — Почему?
— Потому что у вас замечательные глаза. Холодные, серые и спокойные.
Смиритесь на время с солнцем. Ради меня.
Она почувствовала, как краска залила ее лицо, когда она высвободила свою
руку, и, не обращая внимания на его просьбу, надела очки. — Если бы я
не знала вас как респектабельного банкира, — сухо сказала она, —
я бы заподозрила, что вы пытаетесь флиртовать со мной, мистер Харт.
-Для этого я слишком разумный человек, мисс Уэбб. — Лишившись
возможности видеть ее глаза, он любовался ее нежными губами, слегка прикрыв
веками глаза. — Вы сами не из тех, кто любит флиртовать. — Вы
уверены? — Уверен. Флирт присущ людям легкомысленным. Вы же как
глубокий колодец. Для вас возможно лишь по-настоящему сильное чувство.
Софи открыла книгу — довольно объемистый бестселлер — и
уставилась в открытую страницу. — А для вас? — услышала она свой
вопрос. — Какой вы человек, мистер Харт? — Я? — усмехнулся
он. — Скажем так, с каждым годом я становлюсь все более серьезным
человеком. — Но все же пока вы довольно легкомысленны? — Я стал
другим. Но в вашем возрасте определенно я не был таким серьезным и мрачным.
Она продолжала смотреть в книгу. — Вообще-то я уже не ребенок. —
Сколько вам лет? Двадцать два? Двадцать три? — Двадцать три. — Я
почти на пятнадцать лет старше вас- мягко сказал Кайл. — Несмотря на
это, в вашем присутствии чувствую себя каким-то... растерянным. —
Звучит очень странно. — Я всегда теряюсь перед недоступным. Вы
напоминаете мне одну воспитательницу в детском саду. Ее звали мисс Уиллоуби.
Мы называли ее мисс Уиллоуи1(Willowy (англ.) — гибкая как ветка ивы.).
Настолько она была грациозной и неприступной. В ней была такая же холодная
уверенность в себе, как и в вас.
Софи наконец оторвалась от книги и посмотрела на него. Он изучал ее фигуру с
такой вызывающей откровенностью во взгляде, как будто хотел, чтобы в этот
момент на ней ничего не было. Его глаза неспешно вбирали в себя алый
треугольник бикини внизу живота, ласкали ее стройную талию и наконец
остановились на мягких и в то же время четких очертаниях груди в
обтягивающем, с металлическим отливом купальнике. Если он смотрел такими
глазами на свою воспитательницу, подумала она, усмехаясь про себя и слегка
отворачиваясь от него, то для своих лет он был не по годам развитым
ребенком! — Жаль, что я представляюсь вам такой, — сказала она,
возвращаясь к книге, хотя так и не смогла прочесть ни одной строчки из
последних десяти страниц. — Хотя не хотелось бы, чтобы меня считали
слишком доступной. — Вам это не грозит, — уверил он ее; в лучах
солнца его глаза казались двумя изумрудами в тени черных ресниц. —
Меня интригует ваша манера говорить, Софи. В ней я слышу безупречно
правильную речь диктора новостей. Вернее, не диктора... а скорее актрисы.
— Как странно, — сказала она, стараясь чем-нибудь не выдать
себя. — Мне никогда не приходилось играть на сцене. — Мне
никогда не приходилось играть на сцене, — повторил он за ней, пытаясь
своим голосом сымитировать ее акцент. — Вы так решительно сжимаете
губы в конце каждого предложения, как будто боитесь выдать какой-нибудь
секрет. — Как вы сказали недавно, каждому хочется иметь свою маленькую
тайну. Кайл тихо рассмеялся. — Вы действительно так поглощены своей
книгой? — Как ни странно, это очень увлекательный роман. —
Вероятно. Вы умудрились проскочить сразу две страницы, не заметив этого.
— Он протянул руку и отделил склеившиеся страницы. — Вот так,
сказал он, насмешливо глядя на нее. — Возможно, теперь сюжет станет
более понятным. Если вам никогда не приходилось играть, то мой вам совет как-
нибудь попробовать в этом свои силы. У вас есть все необходимое красота и
женское обаяние. — Вы считаете, что красота очень важна для женщины,
не так ли? — сухо спросила она. — А разве нет? — улыбнулся
Кайл. — Не так уж много женщин обладают ею. — Она уже не
притворялась, что ее очень занимает книга. — Означает ли это, что вас
интересуют только красивые женщины? Независимо от их человеческих качеств?
— Послушать вас, так любить красивый женщин настоящее преступление,
рассмеялся он. — Честно говоря, я всегда считал, что внешность —
это зеркало души. — Вот уж нет! — с жаром возразила она. —
Красивая внешность всего лишь случайный дар природы, тогда как ум,
порядочность и доброта зависят от человека. По-вашему, уродство всегда
достойно осмеяния, а внутренняя мерзость в красивой оболочке —
всяческого уважения! — Ну, святых в своей жизни я не встречал, ни
красивых, ни уродливых, сказал он, забавляясь ее запальчивостью. — Но
могу поспорить, что ум, порядочность и доброта такой же случайный дар
природы, как и прекрасная наружность — Все это пустое словоблудие.
— Не думаю. Во всяком случае, вы слишком прямолинейно понимаете мои
слова. Я не такой уж простак, каким вы хотите меня представить. Иначе я мог
бы, подобно Пигмалиону, полюбить прекрасную статую. Женщина может обладать
всеми приманками того, что обычно называют красотой. Однако, если ее лицо не
озарено внутренним светом, ее нельзя назвать по-настоящему прекрасной. Она
может быть смазливой, но в то же время пустой и неинтересной. — Их
взгляды встретились. — Таково мое мнение. В то же время некрасивое
лицо может стать прекрасным благодаря выразительности глаз или рта. —
Вы смешиваете внешнюю и внутреннюю сторону вещей. — А разве можно
отделить одно от другого? — вскинулся он. — Милая Софи, мне
жаль, если в моих комплиментах вам прозвучала покровительственная нота.
Говоря о том, что ваша красота поможет вам преуспеть на сцене, я имел в
виду, что помимо нее у вас есть природный талант. — Как вы можете
судить о том, есть ли у меня природный талант? насмешливо спросила она.
— Это бросается в глаза. Вы ведь все время играете.
Улыбка погасла на ее лице. — Не понимаю, что вы имеете в виду. —
Прекрасно понимаете, — невозмутимо возразил Кайл. — Кем бы вы ни
были, Софи Уэбб, вы так же хорошо прячетесь за вашим красивым фасадом, как
самка леопарда в высокой траве. Или как актриса, скрывающая свое "я" за
фасадом своей роли. — Несмотря на улыбку, выражение его глаз было
жестким и вызвало в ней внутреннее беспокойство. — Вы обвиняете меня в
поверхностности, в том, что меня интересует лишь ваша внешность. В то же
время вы почему-то не хотите, чтобы я добрался до вашего настоящего "я", и
прилагаете массу усилий к тому, чтобы держать меня как можно дальше от того,
что скрывается за вашими темными очками. — Как можно дальше? Вы ведь
лежите рядом со мной, — поправила его Софи. Внезапно у нее пересохло в
горле. — Что касается моей близости к вам, с таким же успехом вы могли
бы находиться за тысячи миль отсюда. — Он попытался переменить позу.
Она видела, как пришли в движение его упругие мышцы. Кайл продолжал
неотрывно смотреть на нее. — Конечно же, вы прирожденная актриса.
Очень умелая к тому же. В вас есть нечто неуловимое, некое качество,
приходящее либо с опытом, либо данное от природы.
Софи вытянула свои длинные стройные ноги, пытаясь сохранить внешнюю
видимость полной свободы. — Ваши слова выдают в вас знатока театра.
— Я очень люблю театр. У меня действительно есть знакомые актрисы,
добавил он, прищурившись. — Вы чем-то похожи на одну мою знакомую,
Элен ле Бон — прекрасную актрису.
Ее внезапно испугало то, как он, закончив фразу, посмотрел на нее
пристальным, сосредоточенным взглядом. Сердце у нее забилось где-то под
горлом. У него было такое лицо, как будто он вот-вот узнает ее.,
Во второй раз за последние двадцать минут она почувствовала с
неотвратимостью, что ее игре пришел конец. С трудом она заставила себя
стряхнуть оцепенение и томно повела головой. — Как вы сказали? Элен?
— беззаботно спросила она. — Элен ле Бон, — раздельно
отчеканил он, недовольно нахмурив брови. — Ах, да. — Софи
изобразила полнейшее равнодушие. Затем поднялась и, усевшись на песке и чуть
отвернувшись от него, потянулась за кремом от загара. Покрывая руки и плечи
прохладным, ароматизированньм веществом, она как бы мимоходом обронила:
— Я видела ее в одной или двух пьесах. Прекрасная актриса. Ваше
сравнение мне льстит, но я думаю, что на самом деле вы просто смеетесь надо
мной.
Она чувствовала на себе его недоуменно-пристальный взгляд, и ее сердце
отчаянно забилось. Ей казалось, что под загаром она сильно побледнела.
В этот момент
...Закладка в соц.сетях
