Жанр: Любовные романы
Поединок страсти
...ужно обманывать себя, Софи.
Я хотел от вас именно этого, и ничего больше. Она замолчала, пытаясь
удержать слезы. Кайл рассеянно вертел в руке бокал, наблюдая за игрой
рубиновых бликов на скатерти стола. Затем он продолжил, не обращая внимания
на ее убитое горем лицо. — Что-то в вас было такое, что заинтриговало
меня еще в Брайтоне. Вы были очень милы на Ямайке и очень добры к малышке
Эмме. Но во всем остальном... — Он пожал своими широкими плечами.
— Единственное, чего я хотел, — это приятно провести время с
хорошенькой женщиной. Так что не стоит обольщаться насчет возможности чего-
нибудь более глубокого.
Софи вдруг стало так плохо, что ей стоило больших усилий сохранить
самообладание. — Тогда я рада, что мы расстались, — с трудом
сказала она, — прежде чем вы бросили меня ради другого смазливого
личика. — О том, чтобы бросить вас, пока еще нет и речи. — Его
голос снова обрел опасные интонации хищного зверя. Он улыбнулся, глядя ей
прямо в глаза. — Я пока не закончил с вами. Потерпите еще немного,
дорогая.
Элен возвращалась назад, и Кайл решительно поднялся из-за стола. —
Если я сейчас не распрощаюсь с вами, — с обманчивой мягкостью протянул
он, — то тем самым нанесу большое оскорбление очень важной персоне,
занимающейся электронным оборудованием. — Он поцеловал у Элен руку и
наклонился, чтобы коснуться губами щеки Софи. — Уверен, что скоро
увижу вас снова, — сказал он с нарочитой учтивостью и стал пробираться
сквозь запруженный посетителями ресторан к выходу, сквозь который виднелась
залитая солнцем улица.
Элен виновато смотрела на Софи. — О Господи. Мне показалось, что это
такая хорошая идея, — сказала она, накрыв своей ладонью руку Софи.
— Судя по выражению твоего лица, это не так? — Пожалуй, нет,
— сказала Софи, стараясь придать своим дрожащим от обиды губам некое
подобие улыбки. — Хочешь поговорить со мной об этом? — Пожалуй,
нет. — Она вынула из сумки носовой платок и приложила его к глазам,
стараясь остановить готовые брызнуть слезы. — Давай лучше как следует
пообедаем и поговорим о театре, хорошо?
Два дня спустя Софи встретилась с Джои Гилмором и объявила, что решила
сниматься в фильме Лучани.
Джои терпеливо вздохнул. — Согласен, готовый фильм, возможно, получит
восторженные отзывы в маленьких журналах для высоколобых и в студенческих
газетах. Но я уже говорил, что он не заработает ни пенни, и это я тебе
гарантирую. Ты получишь на руки несколько сотен фунтов в качестве прямого
гонорара, и для тебя будет большой удачей, если сверх этого тебе обломится
хоть что-нибудь еще. С моей помощью ты можешь заработать в десять раз
больше, играя в телерекламе здесь, в Лондоне!
Софи смотрела на висящую на стене фотографию, на которой Джои обменивался
рукопожатием со знаменитым театральным актером, умершим пару лет назад.
— Я ни разу не была в Пизе, — сказала она с отсутствующим видом.
— Она ни разу не была в Пизе, — передразнил ее Джои, бросая на
стол карандаш. — Позволь мне обеспечить тебе настоящий контракт в
настоящем фильме. Тогда ты заработаешь кучу денег и сможешь поехать в свою
Пизу, чтобы просто отдохнуть.
Софи устало улыбнулась. — Боюсь, что я уже все решила, — сказала
она, как бы извиняясь перед ним. — Я хочу сняться в фильме Франко, и
деньги меня не волнуют. — Прекрасно, значит, деньги тебя не волнуют!
— вспыхнул Джои, хлопнув ладонью по столу. — Как ты не
понимаешь, что сейчас для твоей карьеры наступило самое решающее время!
— К черту мою карьеру! — с внезапным упрямством сказала она.
— Я не уверен, что понимаю тебя, — вздохнул Джои, проведя
пятерней по своим густым волосам. — Последнее время ты что-то не очень
весело выглядишь, Софи, какая-то бледная, отрешенная. Сидишь у меня в
кабинете и говоришь, что тебе наплевать на карьеру. Что с тобой происходит?
— Ничего особенного, — мягко сказала Софи. — Просто я
чувствую этот фильм. Сделает ли он миллион или не принесет ничего, я знаю:
это именно то, что мне нужно.
Джои пристально посмотрел на нее и пожал плечами. — Хорошо, в таком
случае я не буду спорить с тобой. Хочешь, чтобы я начал переговоры об
условиях контракта? — Да, пожалуйста. — И ты согласна начать
съемки в середине сентября? — Да. Вероятно, я буду отсутствовать всего
лишь два месяца. Франко хочет успеть закончить съемки прежде, чем начнет
рано темнеть. Так что я смогу вернуться как раз вовремя, чтобы заняться чем-
нибудь другим, что может к тому времени подвернуться. — Ну что ж, тебе
решать, милая моя. Итальянец будет вне себя от восторга, скажу я тебе. Всю
последнюю неделю он буквально не вылезал из моего кабинета, 0'кей, я тут же
займусь этим. — Он встал, чтобы проводить Софи из своего кабинета.
— Только, пожалуйста, никуда не исчезай, предупредил он, похлопывая ее
по плечу. — Мне нужен будет твой номер телефона в Пизе, чтобы я мог
связаться с тобой в любое время суток. Перед тобой, малышка, начинают
открываться блестящие перспективы, поэтому я всегда должен знать, как мне
тебя найти.
Сидя в вагоне подземки, Софи задумалась, впервые откровенно признаваясь
себе, что больше не хочет быть актрисой.
Да, конечно, у нее есть определенный талант, и, раз сделав себе имя, она,
вероятно, всегда будет иметь работу. Впереди у нее была карьера, имевшая все
основания стать вполне успешной. Но Софи сомневалась, что ей удастся
добиться по-настоящему блестящих результатов. Она же не Элен ле Бон. Что-то
произошло с ней, что-то такое, из-за чего у нее появилось отвращение к своей
профессии.
Жизнь, основанная на иллюзии, на мечтах, на изображении эмоций, которых она
не чувствует. Восторженные похвалы людей, которые ее не знают. Чужие
страсти, чужие слова... Разве этого она хотела?
, В восемнадцать, когда она поступила в школу драматического искусства, эта
жизнь казалась ей такой заманчиво-прекрасной. У нее всегда был талант
лицедейства, она всю жизнь хотела стать актрисой, но за прошедшие с тех пор
пять лет она сильно изменилась, особенно за последний год, когда в ее жизнь
вошел Кайл Харт.
Как это часто случается в жизни, все оказалось далеко не таким простым,
каким виделось в самом начале. Драма как приятное увлечение, хобби —
это одно; и совсем другое — драма как образ жизни. В этом случае она
должна удовлетворить какие-то глубинные эмоции и чувства, иначе все может
закончиться потерей иллюзий и разочарованием в жизни. Если по-настоящему не
любить сцену — неважно, театральную или кинематографическую, —
то трудно выдержать далеко не легкую жизнь профессионального актера. Так
много в ней зависит от умения создать иллюзию, притвориться, сымитировать
реальность. А она так устала притворяться.
Но что ей оставалось делать? Ничего другого она не умела, даже печатать на
машинке или стенографировать. Значит, у нее нет иного выхода, как продолжать
быть актрисой. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Она подумала о Пизе и
фильме "Первый день осени". Какие бы внутренние изменения ни происходили в
ней, сейчас для нее главное — как можно скорее уехать из Лондона.
Она вышла на остановке Сент-Джонс-Вуд и медленно побрела домой. Было уже за
полдень, когда, повернув на свою улицу, она внезапно остановилась как
вкопанная.
Рядом с ее домом стоял сверкающий спортивный "ягуар" Кайла. Ее сердце
лихорадочно забилось и затем ухнуло камнем куда-то вниз. Дженни не было
дома. Утром она ушла по магазинам и должна была вернуться ближе к вече
ру.
В автомобиле, откинувшись на спинку сиденья, сидел Кайл. Его глаза были
закрыты, и Софи в какой-то момент подумала с облегчением, что он спит. Но
когда она попыталась незаметно проскользнуть мимо его машины, до нее донесся
его низкий голос. — Торопитесь? — Я боялась разбудить вас,
— вздохнула она, медленно поворачиваясь к нему лицом. — Я не
спал. — Кайл вышел из машины. В черной рубашке и черных джинсах,
плотно облегающих его бедра, он больше чем всегда походил на хищную пантеру.
Его гибкая талия была охвачена кожаным ковбойским ремнем с тяжелой,
начищенной до блеска медной пряжкой. Он улыбнулся, глядя на нее изумрудно-
зелеными глазами в обрамлении густых темных ресниц. — Где же ваша
прелестная кузина? — Пошла по магазинам, — коротко сказала Софи.
— Скорее всего, накупить себе модных платьев, чтобы вы могли повести
ее в модные места и вскружить ее взбалмошную головку. — Прекрасно.
Именно это мне и хотелось услышать. — Улыбка растворилась в усмешке,
заставив ее пульс забиться в беспорядочно-учащенном ритме.
Господи, подумала Софи, глядя на него с вымученным вызовом на лице, из всех
подверженных идиотским эмоциям женщин она, должно быть, самая глупая. Почему
одно его присутствие делает из нее какое-то жалкое, не умеющее совладать со
своими нервами существо? Ведь она прекрасно знает, что он из себя
представляет. — Мы так и будем стоять здесь весь день?
спросил он, насмешливо глядя на нее. — Могли бы предложить мне бокал
вина.
Софи молча провела его к себе в квартиру. — Чем же вы были заняты все
это утро, моя маленькая актриса? — спросил он ее на кухне. —
Встречалась со своим агентом, — коротко ответила она. — Он нашел
для вас какую-нибудь работу? — В общем, да, — с удовлетворением
заметила она, открывая штопором бутылку. — Я буду сниматься у Лучани.
Он, прищурившись, взглянул на нее. — Я слышал, что этот парень
предлагает мизерную оплату, на которую можно едва свести концы с концами.
Софи бросила на него сердитый взгляд. — Как видно, вы в курсе всех
моих дел. — До меня доходят слухи, — сказал он. — Когда
начнутся съемки? — В следующем месяце. — На ней, как и на нем,
был джинсовый костюм, поверх которого она набросила замшевую куртку. Софи
протянула Кайлу бокал с вином, сняла куртку и прошла в гостиную, чтобы
повесить ее на старинную вешалку из мореного дуба. Кайл перестал улыбаться и
наблюдал за ней с пристальным вниманием. — Как это в следующем месяце?
— В следующем месяце — значит в следующем месяце. В середине
сентября, если точнее. Через пару недель я лечу в Пизу. — Она уловила
гневную искру, подобно летней молнии промелькнувшую в его глазах. — А
в чем дело? спокойно спросила она. — Вы раздосадованы, что ваша добыча
может ускользнуть от вас? Не волнуйтесь, у вас есть еще целых две недели,
чтобы поиздеваться надо мной. — Я бы не хотел, чтобы вы так скоро
уехали. — Он подошел к ней, недовольно нахмурившись. — Сколько
времени вы будете отсутствовать? — грубо спросил он. — Лучани
рассчитывает примерно на два месяца.
Кайл впился в нее угрюмым взглядом — Я буду ждать вашего возвращения,
угрожающе произнес он.
Софи насмешливо посмотрела на него, инстинктивно почувствовав внезапное
преимущество в этой смертельной схватке двух самолюбии. — В самом
деле? Но ведь я могу и не вернуться. Говорят, актер на главную роль —
потрясающий парень. — Луиджи Канотта? — Гм-м. — Софи
сложила руки на своей соблазнительной "груди и вызывающе вздернула
подбородок. — Он очень красив, — весело сказала она. — И я
с нетерпением жду встречи с ним. — Черт бы вас побрал! — В его
голосе звучала неподдельная ярость.
Она почувствовала свое превосходство и решила использовать его до конца.
— Раз вы так хорошо осведомлены об этом фильме, вы должны знать, о чем
он. — Он покачал головой, и по ее губам пробежала мимолетная улыбка.
— Как, вы не знаете? Это очень трогательная история любви. Весьма
страстной любви. В первых эпизодах я лежу в постели со своим возлюбленным
абсолютно голая. Мы только что удовлетворили свою страсть, и он целует мою
грудь... Хотите, я возьму сценарий и прочитаю вам соответствующие куски?
Она пошла было за сценарием, когда Кайл, отставив бокал, схватил Софи за
руку и резко повернул ее лицом к себе. — Ах ты, маленькая коварная
Иезавель, — прорычал он, глядя на нее пылающими от бешенства глазами.
— К черту этот проклятый сценарий! — В таком случае вы должны
поверить мне на слово, — сказала Софи, холодной улыбкой маскируя свое
торжество. — Луиджи Канотта как нельзя более подходит для таких сцен.
Мне вообще не нужно будет ничего играть — я просто дам волю своим
чувствам. — Да вы в жизни ничего подобного не испытывали, —
сказал он с издевкой. — Думаете, Канотте будет интересна такая
эмоционально зажатая девственница, как вы?
Она резко выдернула руку. — Кажется, вы назвали меня Иезавель? —
спросила она с невыносимым для него самообладанием. — Вы сами себе
противоречите, Кайл. — Отнюдь нет. Вы действительно представляете
собой неправдоподобную комбинацию коварства и невинности. Ваша кузина
подтвердила эту истину. — В его глазах читалась язвительная усмешка.
— Она сказала, что в вашей жизни не было еще ни одного мужчины. Вы и в
самом деле невинная девственница! — Ну что ж, возможно, в Италии все
изменится, — побледнев, отпарировала Софи. — Вот как? Понимаю,
— ехидно улыбнулся он. — Вы собираетесь отдать свою
девственность Луиджи Канотте, так сказать, перед священным алтарем
киноискусства? Я знаю, что Франко Лучани большой любитель эпатажа. Может
быть, вам удастся уговорить его увековечить этот чудный момент на пленке?
Ее свободная рука сама собой взметнулась вверх и влепила ему звучную
пощечину. Кайл поймал ее руку и потянул к своим губам, стараясь вывернуть ее
так, чтобы можно было поцеловать раскрытую ладонь — Таким образом,
продолжал он, глядя на нее горящими как у кота глазами, — мы все
сможем разделить бессмертный миг превращения гадкой, испорченной девчонки в
гадкую, испорченную женщину. — Перестаньте! — В ярости Софи
попыталась снова ударить его, и ей это почти удалось. Кайлу пришлось
заломить ей руки за спину, чтобы остановить ее. — Вы весьма опасны,
— негромко сказал он, смотря на нее сверху вниз блестящими глазами.
— Хотите узнать кое-что? Может, вы и не так хороши, как ваша кузина,
зато с вами намного интереснее, чем с ней. — Пустите меня, —
тяжело дыша, потребовала она. — По правде говоря, — медленно
сказал он, — Дженни наводит на меня смертную скуку. Чего не скажешь о
вас. — Ну конечно. Вам ничего не стоит сделать мне больно, и это вам
очень нравится! — Софи метнула на него горящий гневом взгляд. —
Вы обвиняете меня в тщеславии. Какое самомнение! Только человек с непомерно
раздутым тщеславием мог бы придумать такую отвратительную игру, в какую вы
играете со мной. Какое мне, в конце концов, дело до того, спите вы с Дженни
или нет?
-Действительно, — сыронизировал Кайл. — Какое мне дело до
Дженни, если именно вас я хочу наказать? — Он крепко, как любовник,
прижимал ее к себе, и его железные объятия не давали ей возможности
освободить заломленные за спину руки. — Итак, вы и в самом деле
невинны, — сказал он с хрипловатым смешком, пристально глядя в ее лицо
потемневшими глазами. — Это меняет мое представление о вас, дорогая
моя Софи. Теперь у меня есть значительно более удобный способ расквитаться с
вами. — Что вы имеете в виду? — гневно вспыхнула Софи. —
Вы ведь хорошо понимаете, что в вашем возрасте невинность равносильна
отклонению от нормы? — мягко спросил он. Говоря с ней, он с неумолимой
настойчивостью подталкивал ее к спальне. — Вам двадцать три, и вы
достаточно привлекательны, чтобы вызвать желание у любого мужчины. Наверное,
вы очень высоко цените свою девственность, иначе не пытались бы ее сохранить
до сих пор. На что же вы собираетесь ее обменять? На обручальное кольцо?
— Отпустите меня! — задохнулась она, тщетно пытаясь вырваться из
крепко державших ее рук. — Вы делаете мне больно, садист!.. —
Люди, живущие в стеклянном доме, не должны бросаться камнями в других,
— сказал он, не обращая внимания на ее протесты. — Вы, видно, не
играете в покер, любовь моя. В этой игре никто никогда не выкладывает на
стол самую ценную карту. Это исключено.
Он втолкнул ее в спальню, ногой прихлопнул за собой дверь и, повернув в
двери ключ, положил его в карман. — Кайл, ради Бога, —
Прошептала она, теперь уже испугавшись не на шутку. — Что вы делаете?
— То, что должен был сделать давным-давно, — ответил он. —
То, чего вы в глубине души давно хотите. — Он безжалостно улыбнулся.
— Я собираюсь отнять у вас ваше самое ценное достояние, милая Софи. Я
хочу сделать вас женщиной. — Нет! — На самом деле вы хотите
сказать "да", — мягко промурлыкал он в ответ. — Неужели вам не
интересно узнать, что это такое? Разве вам иногда не хотелось познать
радость любви с настоящим мужчиной? — Он подошел и протянул руки,
чтобы обнять ее за талию. — С мужчиной, который знает, как доставить
удовольствие женщине в постели? — Кайл, вы сошли с ума! — Но она
хорошо знала это выражение его полыхающих огнем глаз и почувствовала, как ее
тело прожгло ответным желанием. — Вы так думаете? Тогда откуда эта
дрожь? — Оттого, что я боюсь вас, — с трудом выдавила она.
— Пожалуйста, отпустите меня и выйдите из спальни. — Только
после того, как закончу заниматься с вами любовью. — Вы не сможете
принудить меня! — А мне и не придется этого делать, — сказал он
с нагловатой улыбкой. После того как я получу то, чего хочу, вы еще сами
станете умолять меня об этом. Знаете это ощущение? Как у измученного жаждой
человека, умоляющего дать ему воды. Именно это я собираюсь сделать с вами.
Он наклонился и впился в ее губы властным, жарким, слегка отдающим вином
поцелуем.
Яростно сопротивляясь, Софи резко отвернула в сторону свое лицо. Но она
чувствовала, как рвется тонкая вуаль, окутавшая ее сознание, и открывает ей
доселе скрытую под ней простую истину, что она хочет его, что его
откровенное желание возбуждает ее, наполняет ее кровь лихорадочным огнем.
— Помните ту последнюю ночь на Ямайке? — Я не хочу ничего
вспоминать. — А я хочу, потому что именно там все это прервалось...
— Кайл покрывал поцелуями ее подбородок, шею, его губы жадно впивались
в ее нежно благоухающую кожу. — Именно там все это прервалось, —
глухо выдохнул он, — и я весь этот месяц беспрерывно возвращался к той
ночи, снова и снова мысленно проигрывая одну и ту же сводящую меня с ума
сцену!
Она услышала звук разрываемой джинсовой рубашки. С видом презрительного
превосходства Кайл грубо обнажил ее грудь. — Кайл, пожалуйста, —
прошептала она, чувствуя, как разум начинает покидать ее. — Не делайте
этого со мной! — Вы предпочитаете, чтобы я делал это с вашей кузиной?
— Его рука скользнула под разорванную рубашку, и он жадно обхватил
ладонью шелковисто-твердую выпуклость ее груди. Он гладил ее вспухший от
возбуждения сосок, и Софи застонала от этого прикосновения. — Может,
вы хотите, чтобы на вашем месте сейчас была Дженни?
Софи запахнула на груди полы разорванной рубашки, защищая себя от невыносимо
мучительных ласк. — Нет, — жалобно ответила она в каком-то
головокружительном тумане. — Я бы тоже не хотел, — гортанно
засмеялся он. — Постель с Дженни не значит для меня ничего. Но, вот
так лаская вас, я весь горю, так же, впрочем, как и вы. Разве я не прав?
— Нет! Вы мне противны, и всегда были противны! — И поэтому вы
дрожите, когда я трогаю вас вот здесь? — он отбросил с ее груди
рубашку, и все тело ее выгнулось навстречу ему в порыве жгучего желания.
— И поэтому ваше сердце бьется как пойманная птица? Оттого, что я вам
противен?
Софи изо всех сил пыталась сопротивляться, но Кайл толкнул ее обратно на
кровать. — Вы не хотите взглянуть в лицо реальности, не так ли?
— Он ловко скинул с себя рубашку, обнажив мускулистое загорелое тело,
так долго преследовавшее ее в памяти.
Вы влюблены в меня, Софи. Вы всегда были влюблены в меня. — Кайл сел
на кровать рядом с ней и стал медленно гладить ее груди. Он с улыбкой
посмотрел ей в глаза, красивый как Люцифер. — Последний раз, когда я
держал вас в своих объятиях, вы не возражали. Можно сказать, вы просто
таяли, как мороженое под лучами солнца. Или это тоже было частью вашей игры?
— Нет, — прошептала она, съежившись от жестокости этого
напоминания. Это не было игрой. — Тогда почему сейчас вы противитесь
мне? — усмехнулся он. — Потому что на Ямайке в вашем сердце была
неподдельная страсть, а сейчас вы хотите лишь унизить меня!
Его лицо потемнело. — Да, — глухо сказал он, — и мое
сердце было полно страсти в ту ночь. Каким же я был дураком, сходя по вас с
ума, подобно влюбленному мальчишке! Как вам удавалось не рассмеяться мне в
лицо? — Мне не хотелось смеяться, потому что я чувствовала то же
самое! Потому что для меня это кое-что значило. Это было чудесное,
необыкновенное чувство! — Лгунья. — В голосе Кайла Софи уловила
презрение и почувствовала, как его пальцы впились в ее руку. Он смотрел на
ее бледное лицо горящими изумрудными глазами. — Вы сыграли свою роль
исключительно хорошо. Вы талантливая актриса. Ваша единственная беда в том,
что вам не удалось убежать от меня далеко. — Нет, Кайл! Нет! —
взмолилась она, когда он наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее груди.
— Но тогда, — пробормотал он, обдавая ее своим горячим дыханием,
— вам пришлось бы убежать на край света. И даже там я бы настиг вас.
Как вы могли подумать, что вам удастся скрыться от меня?
Его поцелуи были настолько безжалостно чувственными, что Софи судорожно
застонала и закрыла глаза. — Я мечтал об этих таких соблазнительно
бледных, нежных грудях, хрипло сказал он, скользя губами по судорожно
вздымающейся между ними долине и наслаждаясь ее кожей. — Единственно,
чего мне недостает сейчас, — это тех духов с их умопомрачительным
ароматом. Знаете, что меня ранило больнее всего на Ямайке? — Он
приподнял свое лицо и посмотрел на нее затуманенными гневом и болью глазами.
— Вы надушили ими свое письмо. Не успел я его распечатать, как вы уже
были рядом со мной в моем номере. И я не мог отделаться от этого запаха в
течение нескольких дней... — О Кайл, — виновато сказала она.
— Я очень сожалею об этом. — Где эти духи? — Он встал и
направился к ее туалетному столику. Перебирая ее косметическую коллекцию,
Кайл инстинктивно нашел искомый флакон "Джордже Армани" и поднес его к
своему носу. — Да, — тихо сказал он, — это они.
Он снова подошел к кровати, на которой, совершенно беззащитная, лежала Софи.
Не сводя с нее глаз, он опять сел рядом и вынул из флакона маленькую
стеклянную пробку. Софи вздрогнула, почувствовав на своей коже влажное
прикосновение стеклянной пробки, которой он медленно и нежно провел по
углублению на ее груди.
Таинственно-волнующий аромат всколыхнул ее память, наполнив ее
воспоминаниями. Он оживил в ней картины той ночи с такой пьянящей силой, что
она с болью подумала о своем поражении, об однажды потерянном рае, который
могла бы возвратить, заплатив за это вполне определенную цену.
Кайл улыбнулся, оценивая произведенный им эффект. Он положил флакон на
стоящий рядом с кроватью столик. Затем, ни слова не говоря, наклонился и
впился в ее мягкие губы жадным, сокрушительным, полным страсти поцелуем. Его
язык ворвался в нее как бушующее пламя, выжигающее все на своем пути.
Руки Софи сами собой притянули его к себе, и она приникла к нему в
судорожном угаре страсти. Все ее тело изнывало от граничащего с болью
желания принадлежать ему, отдать ему всю себя без остатка.
Было так сладко обнимать его. Его сильное, властное, такое мужественное тело
пьянило ее. Ничего не сознавая, она впилась ногтями в его плечи, отвечая на
упоительную жестокость его страсти.
Она дважды прошептала его имя, в то время как ее руки с томной нежностью
гладили его теплое обнаженное тело. В третий раз его имя прозвучало
придушенным всхлипом, когда он стал ласкать ее грудь, а затем поцеловал
напрягшиеся от возбуждения розовые соски, оставляя на них влагу своего языка
и заставляя их до боли напрячься в сладкой темнице его губ.
Софи обвила его голову руками
...Закладка в соц.сетях
