Жанр: Любовные романы
Узы любви
...орно ответила:
- Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.
- Да уж, это верно, - сказал он, и его губы припали к ее губам.
Ей показалось, что он хочет проглотить ее рот, он втянул в себя ее губы, в то же время
принудив их раздвинуться. Возмущенная, она попыталась сопротивляться, ведь раньше, и в
самом деле, ей не приходилось целоваться, были разве что легкие поспешные прикосновения к
ее губам, вот и весь ее опыт.
Его поцелуй был настолько яростным, что губы у нее начали кровоточить. Вдруг его язык
проник в ее рот, и она задохнулась от удивления. Да что же такое он делает? В голове у нее все
смешалось и поплыло, это было варварством, поцелуй, казалось, будет длиться вечно, его язык
шевелился у нее во рту, совершая ласкательные, требовательные движения. Затем он убрал его,
давление его губ ослабло, и она было подумала, что, наконец-то, он насытился, но вместо этого
он опять возобновил поцелуй, опять она ощутила боль, но уже менее резкую, у нее сильно
закружилась голова, и она чуть не потеряла сознание. Да когда же он остановится? Его дыхание
обжигало ее щеку, его рот, казалось, высасывал из ее легких воздух. И тут внезапно он
отстранился.
- Пожалуйста, - еле выговорила она, потрясенная случившимся. - Отпустите меня,
мне трудно дышать.
Он зарылся лицом в ее волосы, припав губами к ее уху:
- Это прекрасная мысль, моя дорогая, - хрипло сказал он, и от его учащенного дыхания,
громом отдававшегося у нее в ушах, низ ее живота словно судорогой свело, а по спине забегали
мурашки. - Снимем ваш корсет, чтобы вам легче было дышать.
- Как вы смеете... - начала она, но у нее тут же перехватило дыхание, и она не смогла
закончить.
Он засмеялся:
- Вы соблюдаете приличия до конца, не так ли, мисс Девер? - он носом пощекотал ее
шею. - Я чувствую, у вас внутри пылает огненная страсть. Кому-то давным-давно следовало
взять вас, объездить как следует, управляя вами твердой, опытной рукой, как необученной и
своенравной кобылицей, смягчить вас, заставить вас загореться желанием, и вы бы
превратились в страстное, любящее создание, вместо холодной суки, каковой вы являетесь
сегодня!
- Почему вы... - вскипела она, не в состоянии подыскать для него достаточно
оскорбительного слова.
Его кулаки разжались, и ее руки, упав из-за головы, безвольно повисли по бокам. Затем,
нахально глядя ей в глаза, он грубо и бесстыдно провел руками по ее плечам, а потом сжал ее
груди, его ладони скользнули вниз ее живота. Внезапно он застонал и притянул ее к себе, обняв
своими закованными в кандалы руками, и начал опять целовать ее грубо, исступленно. Она
расплавилась в его теле. Его сердце стучало так громко, что ее грудь сотрясалась от этих
ударов. Кетрин всеми порами своего естества ощущала и впитывала его твердую сильную
мужскую плоть. И тут он резко остановился, и она, чувствуя слабость и головокружение,
бессильно на нем повисла.
- Я мог бы овладеть вами сейчас. Вы понимаете это?
Она чуть кивнула головой.
- Но я не намереваюсь делать этого. По крайней мере, сейчас, - он поднял свои руки и
больно вцепился пальцами в ее плечи. - Я хочу лишь, чтобы вы знали, я могу покорить вас,
несмотря на то, что на мне цепи. Все-таки, я мужчина. Вы можете сделать так, что меня
выстегают плетью или бросят в какую-нибудь грязную и темную дыру и будут держать там две
недели на хлебе и воде.
Ее глаза расширились, и она начала было говорить, но его пальцы впились в ее плечи еще
глубже и больнее, и он сказал:
- Замолчите! Слушайте меня! Вы можете наказать меня за то, что я оскорбил ваш
нежный слух бостонской великосветской дамы. Но я могу обладать вами, сломать вашу волю,
заставить вас подчиниться. Ваше богатство, положение, ваши холодные манеры не спасут
вас, - его слова вылетали у него изо рта короткими и твердыми сгустками звуков, он стал
задыхаться, словно пробежал большое расстояние. - Помните это! Если я приму решение и
захочу вас, вы будете моей!
Он отпустил ее и, повернувшись, широкими размашистыми шагами пересек комнату.
Подойдя к двери, он отпер ее и ушел. Кетрин, обессиленная, опустилась на пол, колени у нее
были словно из ваты. "О Боже милостивый!"
Через несколько секунд она поднялась, выбежала в смежную комнату, накинула плащ и
шляпку и стрелой вылетела из конторы.
Глава 4
- Мисс Кейт, с вами все в порядке? Мисс Кейт? - Педжин взывала через закрытую
дверь спальни.
Вошла в дом Кетрин стремительно и тотчас же бросилась наверх в свою комнату, словно
ее преследовали все исчадия ада. Очутившись в своей комнате и надежно заперев дверь, она без
сил опустилась в кресло-качалку. Педжин, встревожившись, пришла узнать, в чем дело, но
обнаружила дверь запертой. Кетрин, оцепеневшая от ужаса пережитого, сидела в кресле, даже
не замечая, что на ней все еще надеты плащ и шляпка.
- Да, Педжин, - найдя в себе силы, наконец, ответила она. - Пожалуйста, дай мне
побыть одной. Все в порядке.
Откинувшись назад, Кетрин стала медленно раскачиваться. У нее в голове метались
обрывки случайных, не связанных друг с другом, противоречивых мыслей. Его дыхание,
обжигающее ее ухо. Запах его мужского тела. Слегка соленый привкус его губ. Она закрыла в
ужасе рот ладонью. Неужели мужчины всегда целуют женщин так? Стал бы настоящий
джентльмен целовать леди таким образом? Нет. Ни в коем случае. Это было страшно
унизительно. Без сомнения, именно поэтому с южанином нельзя оставаться наедине женщине.
Они грубо хватают женщин, лапают, целуют и... и что? Они насилуют! Вот о чем шептались
бостонские матроны, когда думали, что она их не слышит! Но об этом они не могли сказать ей,
незамужней. Именно этим и пугал ее он! Но что это такое? Ей было неведомо, что это.
Должно быть, это что-то подразумевает такие поцелуи, пылкие, всепоглощающие, и,
наверное, при этом возникает внизу живота горячее, такое особое чувство, которое она
испытала. Изнасилование, должно быть, похоже на то, что обычно мужчина делает с женщиной
в первую брачную ночь. Это она знала, но будучи девушкой, воспитанной в строгих
викторианских нравах своей эпохи, она не знала и не решалась спросить, что же именно
происходит между мужчиной и женщиной, и, конечно же, никто ей об этом не рассказывал.
В постель ложатся с мужем, мужья целуют жен, но целуют ли они их подобным образом?
Ей было трудно это представить. Вероятно, такой поцелуй отличается от обычных поцелуев,
как изнасилование отличается от обычных отношений между мужем и женой. Если бы он
изнасиловал ее, то жизнь ее была бы погублена, это она шала наверняка. Ее перестали бы
принимать в приличном обществе, и ей бы пришлось все время проводить дома с тетей
Амалией из-за боязни высунуть свой нос наружу, и у нее был бы ребенок, ведь таковы всегда
страшные последствия этого рокового для любой девушки события.
Слезы начали струиться по ее лицу. Почему он хотел причинить ей боль? Почему он
ненавидит ее до такой степени, что хотел погубить ее будущее? Ему сделали больно, наказали
его плетьми и бросили в грязную одиночную камеру. Очевидно, он решил, что это была она,
кто попросил тюремщиков наказать его таким образом. Но почему он счел, что она их просила?
И почему... почему при мысли о его глазах, его хрипловатом голосе, его сильных загорелых
руках внутри нее возникали какие-то дрожь и тепло? Ничего не понимая, она заплакала, и
рыдания долго сотрясали ее тело.
Два дня она не ходила на работу, сказавшись больной. Эти два дня она провела в крайней
тревоге. Что она должна предпринять? Она решила бросить работу. Папа, конечно, будет
расстроен, и ее жизнь будет скучна, но в любом случае, это лучший выбор, нежели очутиться
опять лицом к лицу с ним и жить в постоянном страхе, опасаясь его нападения.
Временами ее охватывали гнев и ярость: как он посмел считать ее столь мстительной, что
вообразил себе, будто это она решила через тюремщиков причинить ему страдания в ответ на
его грубость и вызывающее поведение по отношению к ней. Ей хотелось побежать на верфи и
сказать ему о том, что он ошибается в своем мнении. Но будет трусостью не вернуться в
контору, решила Кетрин. Она никогда прежде не уклонялась от борьбы. Ей необходимо
вернуться, она не может позволить ему думать, что он ее победил.
В ее разгоряченный мозг опять начали вползать непрошенные образы - она рисовала его
себе под ударами плети и готова была заплакать от ужаса; ей опять чудилось прикосновение его
губ к своим, и она испытывала беспокойство и начинала ходить по комнате из угла в угол.
Если бы только она могла поговорить с кем-либо обо всем! Но с кем? Тетя Амелия сразу
упала бы в обморок; любая ее подруга знала об этом ровно столько же, сколько она сама;
Педжин испугалась бы за нее и умоляла бы рассказать обо всем отцу, а папа... она не могла
сказать отцу, потому что он немедленно приказал бы наказать Хэмптона, и не имело значения,
что он совершил, для нее мысль о том, что его опять будут бить кнутом, была непереносима.
"Мне, по крайней мере, - подумала она яростно, - не приходит в голову избивать людей,
потому что они находятся в моей власти".
На следующий день после обеда в ее дверь постучали.
- Мисс Кейт?
- Входи, Педжин!
Педжин приоткрыла дверь и просунула в щель свою голову, ее глаза оживленно блестели:
- О, мисс, лейтенант Перкинс пришел повидаться с вами!
Педжин нельзя было одурачить выдумкой насчет болезни. Любовная лихорадка - таков
был ее диагноз, и причиной тому, по ее мнению, стал тот незадачливый лейтенант, который
заходил три недели тому назад и больше не появлялся. Она знала наверняка, что из-за Генри
Стифенса или того парня из семейки Миллеров мисс Кейт не стала бы страдать. Значит, вся
загвоздка в лейтенанте. И хотя себе она его бы не выбрала - слишком уж серьезный! - ей
хотелось, чтобы он обязательно достался Кетрин, раз уж он так по душе ей пришелся.
Поэтому-то Педжин чуть не заорала от радости, когда увидела лейтенанта, стоящего в дверях.
- О, в самом деле? - лицо Кетрин прояснилось. - Я сейчас же спущусь вниз.
- Он в гостиной, мисс. И, - добавила она заговорщическим тоном, - мисс Амелия
наверху прилегла подремать немного. Хорошо, что это я открыла дверь, а то этот вечно
надутый старик Симмонс обязательно доложил бы ей о госте.
Педжин, сама родом из строгой и большой католической семьи, хорошо знала, как трудно
улучить минутку, чтобы побыть наедине с кем-нибудь подальше от любопытных глаз
родственников.
- Спасибо тебе, Педжин! - Кетрин пригладила свои волосы, поправила воротничок
платья и пошла вниз приветствовать гостя.
Когда она вошла, Перкинс стоял у камина. Она подошла к нему, дружеским жестом
протягивая руку. Его глаза осветились радостью, она показалась ему прелестнее, чем
когда-либо прежде, и он крепко сжал ее руку.
- Ну, лейтенант Перкинс, а я, признаться, и не ожидала увидеть вас здесь снова, -
сказала она, немного поддразнивая.
- Что? Вы посчитали меня трусом? - он улыбнулся ей с высоты своего роста.
Ее близость, тонкий приятный аромат розовой воды заставили его внезапно представить
ее в своей постели, и при этой мысли его лицо покраснело.
- Есть и такие храбрецы, что не выдерживают инквизиции моей тетушки и сбегают.
- Ну что ж, я не принадлежу к их числу. Если только вы, конечно, сами не пожелаете
прервать наши отношения.
- Нет, ни в коем случае!
- Я очень сожалею, что отсутствовал долго, но дело в том, что вскоре после моего визита
мне сообщили о смерти моего отца.
- О, примите мои соболезнования! - она сочувственно дотронулась ладонью до его
руки.
- Благодарю вас. Разумеется, я взял отпуск и сразу же поехал в Нантакет и вот только
что вернулся. К несчастью, мой корабль отплыл на прошлой неделе, и меня временно
назначили в штаб.
- Ох, как вам не повезло! Конечно, в море вам было бы легче перенести утрату.
- У вас очень тонкая, чувствительная натура, мисс Девер.
- Не присесть ли нам? Вы не хотите выпить чаю, лейтенант Перкинс?
- Нет, спасибо, - он сделал небольшую паузу. - Я... я надеюсь, вы не сочтете это
слишком самонадеянным и бесцеремонным с моей стороны, мисс Девер, но я очень
беспокоился за вас, будучи в отъезде.
- Беспокоились обо мне? Но почему?
Вот это, наверное, и есть тот спокойный и рассудительный человек, которому можно
доверить все свои горести и страхи, подумалось ей. Но он был мужчиной, и о таком
щепетильном деле, как то, что приключилось с ней, конечно, ей нельзя было с ним
разговаривать.
- Я думал о вас, находящейся там, на верфях, рядом с этими пленными мятежниками!
Это небезопасно! Только не поймите меня превратно, я думаю, что вы очень храбрая и
мужественная женщина, я знаю, что вы чувствуете и почему работаете, и ни в коей мере не
осуждаю вас, но, все же, это опасно! И поэтому я приготовил вам маленький подарок.
- О, лейтенант, но вряд ли я смогу принять подарок!
Он улыбнулся.
- Не торопитесь, пожалуйста! Подождите, пока не увидите, что это, - он пошарил в
кармане и протянул ей затем свою руку, на ладони лежал маленький, курносый, серебристый
пистолет. - Это не сладости и не цветы, но эта вещь куда более полезна, не правда ли?
- О, какой забавный! - вскричала радостно Кетрин.
- Да, и его обычно носят спрятанным в такое место, где его нелегко заметить. Некоторые
игроки носят его в рукаве, откуда они могут быстро вбросить его в руку, в случае если игра
пойдет рискованная и не в их пользу... Простите меня, возможно, леди не стоит рассказывать
подобные вещи.
- О, нет, почему же? Здесь нет ничего дурного! И вы считаете, что мне следует носить с
собой это оружие? Но где же я его спрячу?
- Сделайте маленький кармашек для него в своей муфте. Тогда, если вдруг на вас
нападут, вы можете просто вынуть руку из муфты, а в ней окажется пистолет.
- Но это обезопасит меня только от нападения на улице!
- Ну да! Ведь в конторе вас могут защитить ваш отец, Чарли и Тедди.
- Но я не знаю, как им пользоваться! У меня нет никакого навыка!
- Ну, этот пистолет - для малых расстояний. Вам трудно будет промахнуться, и тот, кто
нападет, будет это знать. А теперь разрешите мне показать вам, как заряжать его и стрелять.
В то время как Перкинс обучал ее владению оружием, Кетрин думала о том, что вот как
бесхитростно, сам того не подозревая, он разрешил ее проблему. Она все еще была напугана, но
этот пистолет теперь придаст ей храбрость! Пусть только Хэмптон попробует напугать ее еще
хоть раз! Она покажет ему, что обладает достаточной выдержкой и хладнокровием, чтобы
защитить себя! Она посмотрела на внимательное лицо Перкинса, который оказался от нее
совсем близко, подробно объясним ей устройство пистолета, и внезапно ей пришла в голову
шальная мысль: а сможет ли он поцеловать ее так, как это сделал южанин?
- Я вам очень признательна, лейтенант Перкинс. Вы очень заботливы.
- Я рад, что вы приняли подарок. Некоторые женщины, наверное, упали бы в обморок
при виде пистолета.
- Как видите, я не слабонервна, - рассмеялась Кетрин.
- Как! Да это же лейтенант Перкинс! - послышался с порога голос тети Амелии.
Кетрин скорчила недовольную гримасу и повернулась.
- Добрый вечер, тетушка!
Она спокойно и незаметно опустила пистолет в карман своей юбки.
- Вы, должно быть, сочли меня неучтивой за то, что я не вышла к вам, когда вы
приехали, - сказала Амелия, послав в сторону своей племянницы весьма неодобрительный
взгляд, - но слуги не сообщили мне о вашем прибытии.
- Прошу прощения, мисс Фритэм. Я пришел, чтобы извиниться перед вами и вашей
племянницей за то, что перестал к вам заходить. В связи со смертью моего отца мне пришлось
срочно отбыть в Нантакет.
- Как это печально, лейтенант! - недовольство Амелии сразу же уступило место
готовности выразить свое самое глубокое соболезнование.
Наконец-то ей представилась возможность оседлать своего любимого конька -
разговоры о смерти и похоронах, и она погрузилась в стихию выражений сочувствия.
В конце концов, Кетрин удалось остановить поток скорбных слов, безостановочно
извергавшихся изо рта тетушки, сказав:
- Тетя, боюсь, мы слишком долго задерживаем лейтенанта Перкинса. Я знаю, ему нужно
возвращаться в морской штаб.
Лейтенант благодарно посмотрел на нее и уловил намек.
- Да, боюсь, я должен идти. Надеюсь, скоро мне опять представится случай навестить
вас.
- Когда бы вы не зашли, вы всегда будете желанным гостем, - сказала Кетрин и
добавила: - Лейтенант Перкинс, мне понятно, что вы скорбите по усопшему отцу и носите
траур, но, возможно, вы зайдете к нам на обед как-нибудь вечером? Неофициально, конечно.
Все будет по-семейному.
- Благодарю вас. Мне бы очень хотелось воспользоваться вашим приглашением.
- Отлично. Тогда, скажем, в среду, идет? Мы обедаем обычно в семь.
- Я буду обязательно.
На лице тети Амелии появилось выражение тревоги, и после того, как гость их покинул,
она повернулась к Кетрин в волнении:
- О, Кетрин, тебе не следовало этого делать!
- Почему?
- Ну... потому что он в трауре!
- Господи всемогущий, так что, если кто в трауре, так, значит, он становится изгоем? А
я-то подумала было, что ему станет легче, если он проведет вечер с друзьями, а не наедине со
своим горем!
- Да, но может показаться, что он тебе ближе, чем...
- Чем кто? Он и на самом деле мне ближе, чем кто-либо другой. Я считаю лейтенанта
Перкинса своим другом.
- О, дорогая, но что скажет Аманда? - в страхе сжалась Амелия.
- А почему она должна что-либо говорить? Какое это имеет к ней отношение?
- Она же твоя тетя!
- Это верно, но она мне не мать! И нет никакой необходимости ей знать все, что я делаю,
точно так же, как мне нет необходимости выслушивать ее мнение.
- А что скажет твой отец?
- Наверное, он скажет: "Великолепно!" Ему нравится лейтенант.
Кетрин покинула гостиную. Вес пистолета в ее кармане давал ей приятное чувство
уверенности, на мгновение ее губы изогнулись в улыбке. Вне всякого сомнения, этот
отвратительный тип Хэмптон думает, что победил. Как приятно будет увидеть удивленное
выражение на его лице.
- Позвольте мне сделать вам другую прическу сегодня, мэм, - просительным тоном
произнесла Пег, расчесывая волосы Кетрин на следующее утро.
Она с удовлетворением заметила перемену в настроении Кетрин, и в нее вселилась
непоколебимая уверенность, что ее хозяйка влюблена в этого серьезного лейтенанта. Педжин
решила сделать все возможное, чтобы помочь Кетрин заполучить его. Если бы только ей
удалось убедить Кетрин обращать больше внимания на свою внешность!
- Зачем, Пегги?
- Просто, чтобы выглядеть по-другому! Немного больше спустим волосы на лоб, мисс
Кейт, может быть, добавим пару локонов сбоку...
- Педжин, я же не молоденькая девушка! Мне двадцать четыре года, и не могу я ходить с
какими-то легкомысленными локонами на своей голове!
- О, мисс! Вы ведь никогда не пробовали сделать другую прическу! А с этой вы похожи
на старую деву!
- Вот как? - Кетрин слегка улыбнулась. - А я и есть старая дева, Педжин!
- Нет, вы будете выглядеть по-другому, если хоть чуть-чуть постараетесь!
Педжин скорчила недовольную рожицу, но, все-таки, затянула волосы Кетрин в строгий
узел.
- Кстати, Педжин, тебе нужно кое-что для меня сделать.
- Что, мисс?
- Возьми мои муфты и внутри каждой из них сделай маленький кармашек, примерно вот
такого размера, - она показала размер руками.
- Да, мисс, - глаза Педжин сверкнули: никаких сомнений, кармашки предназначены для
тайных любовных посланий.
Отправляясь с отцом в контору, Кетрин почувствовала, как ее сердце забилось. Несмотря
на пистолет, она все еще побаивалась капитана, но ее смелость возвращалась к ней, и Кетрин с
нетерпением ждала встречи, она была уверена, что не отступит.
- Капитан, ваша леди вернулась, - прошептал мичман Фортнер, плюхнув на землю
рядом с Хэмптоном ящик с гвоздями.
Хэмптон поднял бровь и улыбнулся:
- В самом деле? Стало быть, она выздоровела.
- Если хотите знать мое мнение, сэр...
- Не хочу!
Фортнер ухмыльнулся и, как ни в чем не бывало, продолжил:
- Эта маленькая рыжая плутовка стоит двух таких мисс Девер.
- Фортнер, легко определить, что вы родом из Саванны, у вас нет надлежащего
воспитания и вкуса, - насмешливо сказал капитан.
- Ну что ж, я могу допустить, что ваша леди больше смахивает на девушку из
Чарльстона, чем из Саванны, но я впервые вижу, чтобы у бостонской девушки лицо было более
надменным и заносчивым, чем у любой леди из Чарльстона, - возразил молодой человек.
Хэмптон засмеялся:
- Мой мальчик, я тебе кое-что могу рассказать. У меня ведь на десять лет побольше
опыта, чем у тебя, и я выяснил, что подлинная красота - в строении костей. Посмотри на эту
девушку, мисс Девер, ее лицо как будто вышло из-под резца античного скульптора.
- Да, такое же холодное, как мрамор!
- А вот здесь уже в тебе говорит недостаток воображения! Всегда следует представить
себе, как та или иная женщина будет выглядеть в постели. Твоя маленькая ирландская девчонка
будет такой же, как и вне постели, хорошенькой и смешливой. Но я рисую себе свой выбор, с
распущенными волосами, без одежды, с лицом, полным страсти. Все, что нужно, понимаешь
ли, - это оживить этот образ, разбудить его к жизни, - он дьявольски усмехнулся. - А для
этого требуется настоящий мужчина!
- Полагаю, вы?
- Конечно!
- Вы двое! - внезапно расколол воздух сухой, надтреснутый голос. - А ну, хватит
болтать! Живо за работу!
- Долг зовет, - сказал Фортнер. - Желаю вам удачи с вашей леди!
Хэмптон вновь стал забивать молотком гвозди, почувствовав себя в приподнятом
настроении. Итак, она здесь! У нее хватило духа вернуться, надо отдать ей должное! Он был
рад. За последнюю пару дней он стал опасаться, что испуг подействовал на нее слишком
сильно. Но скорей всего, она применила обычную женскую хитрость, решив наказать его своим
отсутствием. Как только женщины забираются в ваше сердце, так сразу начинают мучить вас,
дразнить, кокетничать, зажигать к нас страсть, а затем отступать. Если бы вы находились и их
власти, из каприза они обязательно приказали бы нас выстегать плетьми.
Он не собирался поддаваться на такого рода приемы и трюки. Но и запугать ее он не
намеревался. Он хотел ее. Ему пришлось весь день призывать на помощь себе всю свою
выдержку, чтобы не пойти и не овладеть ею прямо там, в конторе, несмотря на опасность.
Ни одна женщина не смогла еще покорить его сердце, он считал всех их тщеславными и
глупыми созданиями, но в то же время находил эту другую половину рода человеческого
вполне забавной, восхитительной и способной доставлять усладу мужчинам. Их общество и
тела приносили ему подлинное наслаждение, и последние несколько месяцев его жизни были
для него тяжелым испытанием. Периоды полового воздержания были ему привычны, таков
удел мореплавателя. Но теперь вслед за месяцами, проведенными в море, последовали месяцы
заточения в тюрьме, и это наполнило его тело голодом, заставило страстно желать женщину.
Когда она впервые на его глазах вышла из экипажа в тот день и он увидел эти странные
золотистые глаза, на его накатила волна такой сильной страсти, что он почти что застонал
вслух. С тех пор она постоянно посещала, преследовала его мысли, сон. Она была прелестна,
даже ее некрасивая прическа и темные одежды не могли скрыть это, и при одном лишь ее виде
у него по телу пробегала дрожь, доставлявшая ему наслаждение и боль одновременно.
Когда его бросили в ту дыру, со спиной - кровоточащей раной, и морили его две недели
голодом, думы о ней помогли ему не сойти с ума, поддержали в нем волю. И вместе с тем он
проклинал ее за то, что из-за нее его поместили в карцер, и мысленно раздевал ее и овладевал
ею бесчисленное число раз.
Мысленно он рисовал себе ее глаза, темно-золотые, наполненные желанием, ее широкий
рот с мягкими, возбуждающими губами, ее тело под его руками, обнаженное и блестящее, ее
волосы цвета спелого меда, рассыпавшиеся водопадом по подушке. Он чувствовал ее бедра,
двигающиеся в такт его бедрам, и слышал ее тихие страстные стоны.
То, что произошло три дня назад, заставило его желать ее еще сильнее. Какими полными
и мягкими были ее груди под его пальцами, как опьянял запах ее тела, какими сладкими
казались ее никем еще не целованные губы. Он до боли хотел обладать ею, разбудить ее
неопытное тело, растопить ее ледяную надменность, быть ее наставником в искусстве любви.
Но придется ему обождать, пока не наступит время и не найдется укромное местечко для
любви. Нужно ждать, когда наступит время для побега.
Мэтью Хэмптон был не из тех, кто мог бы пересидеть войну во вражеской тюрьме в
ожидании обмена пленными. С того самого момента, как его взяли в плен, он постоянно думал
о побеге, и работа, которой теперь его заставили заниматься, предоставила ему замечательную
возможность. Хотя из его экипажа с ним остался лишь смуглый похожий на обезьяну Пелджо,
Хэмптон приступил к формированию своей команды из людей, что были рядом. Он осторожно
знакомился с ними, вынося о них суждения, убеждался, что никто из них не станет доносчиком,
и предлагал бежать. Прапорщика Фортнера, горячего и отважного патриота Юга, легко было
завербовать себе в союзники. Пелджо был образцом верности капитану. Что касается других -
ну что ж, Хэмптону доводилось плавать и с лучшими экипажами, но все эти люди ясно
выразили свое желание бежать, и с каждым днем они становились все более сплоченной
командой, которая признавала в нем своего законного вожака. Конечно, их навыки оставляли
желать лучшего, и у него не было представления, как они поведут себя в бою, но ведь новый
экипаж корабля не набирают в тюрьме, так что выбора у него большого не было.
Но он не раскрыл им план побега, им не было известно даже, когда он состоится. Его план
принадлежал к тем умопомрачительным по своей гениальной простоте задумкам, которые
часто имеют успех только благодаря своей неслыханной дерзости. Как только судно, на
котором они работают, будет проконопачено, покрашено и спущено на воду, чтобы доделывать
мелочи на плаву, они нападут на своих охранников, разоружат и
...Закладка в соц.сетях
