Жанр: Любовные романы
Благородство и страсть
...а Мэтью сзади и заломили ему руки. Почувствовав острую
боль, Мэтью нагнулся вперед и захрипел. Он снова проиграл, и его снова ждет
наказание.
— В этом нет смысла, племянник, — с отвращением бросил дядя.
Похоже, эта выходка Мэтью не удивила лорда Джона и ничуть не обеспокоила.
— Если бы я убил тебя, то смысл был бы очевиден, — хрипло
проговорил Мэтью, с трудом втянув воздух.
— И ты встречаешь меня так, когда я пришел поблагодарить тебя за
сотрудничество? Если ты прекратишь истерику, я разрешу тебе помыться и
переменить одежду. А миссис Файли уже приготовила для тебя прекрасный ужин.
Мэтью сидел с безучастным выражением лица — ни удивления, ни малейшего
любопытства. Что бы ни произошло, какую бы политику ни начал вести лорд
Джон, ему нельзя сдаваться.
— Ты даже не хочешь узнать, в чем дело?
Мэтью по-прежнему молчал.
Лорд Джон обиженно поджал губы.
— Шлюху видели на дороге, ведущей в Бристоль. Файли вернулся, чтобы
известить меня, пока все остальные продолжают поиски. Она не успеет
добраться до города, как мы схватим ее.
О Господи, только не это!
Мэтью показалось, что он произнес эти слова вслух. Но нет, он ничем не выдал
себя — дядя смотрел на него все с тем же выражением лица, с той же мягкостью
и терпением, которые никого уже не могли одурачить.
Неужели то, что сказал лорд Джон, правда? Или это всего лишь обходной
маневр, чтобы выудить из него информацию о местонахождении Грейс? Бристоль
находился в противоположной стороне от Уэльса. Но может быть, в последнюю
минуту она решила, что в большом городе более безопасно?
О, Грейс, если они схватят тебя, надежды на спасение нет
.
Глава 25
Войдя в библиотеку Фаллон-Корта, Грейс присела в глубоком реверансе перед
Френсисом Радерфордом, герцогом Кермондом. Она лишь однажды была в этой
красивой комнате — ей тогда было одиннадцать лет. А последний раз Грейс
видела герцога в день своего пятнадцатилетия.
Вспомнит ли он ее? И если вспомнит, захочет ли выслушать? Он всегда был
ласков с ней, но тогда этот человек смотрел на нее как на избалованную дочь
своего лучшего друга. Теперь же она явилась к нему в качестве просительницы,
нуждающейся в его помощи. Грейс очень смущало вдовье платье,
свидетельствовавшее о ее более чем стесненных обстоятельствах.
Но какое значение имел ее наряд, когда речь шла о жизни Мэтью. Сейчас ей
пришлось поступиться своей гордостью и обратиться к друзьям и родственникам
своей семьи, чтобы осуществить то, что она задумала.
Вир, стоявший рядом с ней и прижимавший к своей узкой груди портфель с
документами, низко склонил голову. Именно он попросил герцога о встрече, не
сообщив ему заранее о прибытии Грейс в его приход.
Грейс сомневалась в том, что их визит к одному из наиболее влиятельных и
богатых людей Англии — хорошая идея. Но она находилась в таком состоянии,
что была готова схватиться за любую соломинку, поэтому не стала возражать
против предложения Вира.
К тому времени, когда Грейс дошла до деревни, Вулфрам уже сильно хромал. Но
слава Богу, его рана не была серьезной. Ему требовался лишь отдых. Прежде
чем отправиться к герцогу, Вир и Грейс заперли Вулфрама в конюшне, где он
начал душераздирающе выть и бросаться на окно.
— Преподобный Марлоу? — Герцог вопросительно посмотрел на
вошедших. — Чем могу быть полезен?
— Доброе утро, дядя Френсис. — Грейс подняла голову и спокойно
взглянула в лицо герцогу. Она была урожденной Марлоу, и ее происхождение
было не менее благородным.
— Это... Господи милостивый, это же малышка Грейс! Забыть эти глаза
невозможно, — удивленно воскликнул он. — Сколько же я не видел
тебя? Лет десять? Какой же красавицей ты стала!
Потом герцог так добродушно улыбнулся и раскинул руки, как будто давно ждал
появления Грейс.
— Иди сюда, малышка, мы с тобой поздороваемся как полагается.
Грейс ожидала чего угодно: от любопытных осторожных вопросов до указания на
дверь, но к такому радушному приему была готова меньше всего.
Сдерживая слезы, Грейс бросилась в его объятия. Она всегда обожала своего
крестного отца. Дядя Френсис часто бывал у них дома, привозил детям подарки
и любил бывать в их обществе. Он имел обыкновение обращаться с Грейс как со
своей дочерью. Его жена умерла много лет назад, и детьми он обзавестись не
успел.
— О, дядя Френсис, я так скучала по тебе, — прошептала она
сдавленным голосом.
Потом дядя стал задавать ей вопросы. Их было много, и Грейс рассказала
герцогу обо всем, что с ней случилось, честно и во всех подробностях. При
этом она все время думала о Мэтью. Жив ли он еще? Эти тревожные мысли
глодали ее как голодные крысы, не давая ни минуты передышки. И все же она не
могла не задать дяде Френсису один вопрос.
— Дядя, как поживают мои родители?
Вир уже рассказал ей кое-что о них, после того как целый час извинялся за
то, что не смог встретить ее вовремя в условленном месте. Как выяснилось, по
дороге в Бристоль он попал в аварию и поэтому опоздал. Что же касается ее
родителей, то ничего нового Вир не сказал Грейс, так как давно не видел их.
А дядя Френсис общался с ними постоянно, их дружба с отцом Грейс началась
еще с Итона.
Теперь Грейс и герцог сидели на большом кожаном диване около стеклянной
двери, ведущей в роскошный сад.
— Ты, конечно, знаешь, что случилось с твоим братом? — На лицо
герцога набежала тень.
— Да, я читала об этом в газетах. — Она вздохнула. Когда речь
заходила о Филиппе, Грейс всегда испытывала стыд и жалость. Ее
безответственное поведение тоже тяжким бременем легло на семью. Когда погиб
Филипп, да еще при таких позорящих семью обстоятельствах, родители Грейс
отгородились от света и стали вести замкнутый образ жизни.
— Дела у них не так хороши. Твоя мать затворилась в доме и совершенно
перестала выходить. Отец с головой ушел в парламентскую деятельность, в
основном пишет в одиночестве статьи и какие-то памфлеты, на всех нападает,
что меня сильно беспокоит. Я уверен, они были бы счастливы видеть тебя.
Перед глазами Грейс снова всплыла сцена расставания с отцом.
— Нет, не думаю, что они сильно обрадуются, появись я у них. Но мне
небезразлична их судьба.
— С тех пор как погиб Филипп, твой отец сильно изменился. Он очень
сожалеет, что так жестоко поступил с тобой.
Повисла тяжелая пауза, которую прервал Вир:
— Сэр, Грейс обратилась ко мне с весьма важным и спешным делом,
которое, как я понимаю, только вам под силу разрешить.
— Тебе нужна помощь? — Герцог с интересом посмотрел на
Грейс. — Мои деньги в твоем распоряжении.
Она покачала головой. Жаль, что у нее не столь скромная просьба, как
предположил дядя Френсис. Грейс нужно было гораздо большее. Она хотела,
чтобы дядя, используя свое имя, влияние и репутацию, помог ей освободить
Мэтью.
— Моя просьба имеет отношение не столько ко мне, сколько к человеку,
которому приходится сносить несправедливость и постоянные издевательства.
— Продолжай. — Внезапно ее добрый дядя Френсис превратился в
герцога Кермонда, известного и влиятельного человека. Он был сейчас именно
тем, в ком она так нуждалась. Возможно, ее давно оборванные связи с семьей
Марлоу и помогут спасти Мэтью.
Но для себя она никогда не стала бы делать этого.
— У меня есть с собой документы, ваша светлость. — Вир указал на
портфель, который держал в руках. — Они все убедительно объясняют.
Поэтому я решил, что их нужно непременно показать вам. И предложил Грейс, не
откладывая, нанести вам визит, хотя сейчас ей совершенно необходимо
отдохнуть.
— Я не хочу отдыхать, я хочу восстановить справедливость, — резко
сказала она.
Ей нужно было думать не о себе, а о Мэтью. От нее зависела его жизнь.
— Объяснись, Грейс. Я заинтригован, — сказал герцог Кермонд.
Внимательно выслушав Грейс, герцог попросил ее показать медицинские
заключения, украденные из поместья и свидетельствовавшие о душевном
нездоровье Мэтью. Кроме этого, Грейс прихватила с собой статьи, написанные
Мэтью для научных журналов, письма на разных языках, посвященные
ботаническим экспериментам, и письма от лорда Джона. Дядя Мэтью был крайне
осторожен в этих письмах, излагал свои мысли витиевато и всегда обходил
опасные темы. Его никак нельзя было заподозрить ни в жадности, ни в
жестокости. Еще у Грейс были рецепты выписанных для Мэтью лекарств.
Просмотрев все документы, герцог поднял голову и воззрился куда-то в
необозримое пространство с задумчивым выражением лица. Грейс с беспокойством
ждала.
— На эти документы нельзя опереться. — Дядя Френсис снял очки и
потер глаза.
Грейс удивилась, что он пользуется очками. Она всегда представляла его себе
здоровым и полным сил. И эти очки никак не вязались с его образом. Хотя,
конечно, слабое зрение не редкость в шестьдесят.
— Но это все правда, — коротко сказала она.
Дядя Френсис улыбнулся:
— Я в этом не сомневаюсь. Так случилось, что я хорошо знаю почерк лорда
Джона по парламентским делам. С тех пор как он стал опекуном племянника, его
положение в деловом и политическом мире не просто упрочилось, он поднялся
очень высоко. И мне он всегда казался порядочным человеком. Но теперь я
вижу, что его нужно просто-напросто вздернуть на виселице. Мне нужно собрать
доказательства и дать им законный ход. Но на это уйдет несколько месяцев.
— Месяцев... — Внезапно проснувшаяся надежда начала постепенно
гаснуть. Через шесть месяцев Мэтью уже не будет. Сначала он отомстит своим
мучителям, а потом покончит с собой.
На лице герцога появилось сочувственное выражение.
— Терпение, моя дорогая. У лорда Джона есть влиятельные друзья, хотя и
не так много, как он думает. К делу пока приступать нельзя. Я должен навести
справки, прежде чем действовать официально. Поторопимся — дело может
провалиться, и тогда лорд Шин до конца жизни останется в заточении. Если
лорд Джон что-то пронюхает о нашем расследовании, он может тут же поместить
лорда Шина в самый обычный сумасшедший дом под вымышленным именем, и мы
никогда не найдем его.
— Лорд Шин слишком много страдал.
Грейс встала и прошла к столу, за которым сидел герцог Кермонд. Она
чувствовала сейчас себя жалкой просительницей. Но как могло быть иначе? Она
была готова даже упасть на колени, если потребуется. Любовь без следа
уничтожила ее гордость.
Внимательные глаза дяди Френсиса впились в лицо Грейс. Возможно, герцога
несколько удивляла та пылкость, с которой Грейс взялась за это дело. Уголки
его губ слегка приподнялись вверх.
— Я хорошо помню отца Мэтью. Прекрасный человек был и очень умный.
Жаль, что он так нелепо погиб вместе со своей женой. Я присутствовал на
похоронах и видел на службе их сына, тогда еще мальчика. Ему было лет десять-
одиннадцать. Теперь ему, должно быть, не меньше двадцати пяти.
Он снова устремил на свою гостью внимательный взгляд. Без сомнения, герцог
уловил, что Грейс руководил личный интерес. Ее репутация, которая и без того
оставляла желать лучшего, могла быть окончательно загублена. Нельзя
допустить, чтобы ее имя было замешано в этот скандал. Никто не должен знать,
что Грейс Марлоу с такой легкостью и поспешностью легла в постель к
сумасшедшему.
— Дядя Френсис, я делаю это потому, что не могу видеть, как кого-то
мучают, — твердо проговорила она. — Мой муж умер всего несколько
недель назад.
— Но твой муж был гораздо старше тебя. Так ведь, дорогая? — Губы
герцога снова дрогнули. Грейс немногое рассказала ему о своем муже, но ее
дядя был умным человеком и жизненного опыта ему не занимать. Он догадывался,
как на самом деле обстояли дела у Грейс в замужестве.
— И что же вы теперь предпримете? — послышался голос Вира за
спиной Грейс. Она и забыла, что ее кузен тоже присутствовал в комнате.
— Мне придется поехать в Лондон и подключить к делу профессионалов.
Пусть соберут всю информацию о лорде Джоне, какую только будет возможно
раздобыть.
— Когда мы едем? — взволнованно спросила Грейс. Герцог нахмурился:
— Грейс, я не могу взять тебя с собой.
— Но я единственная...
Он поднял руку.
— Если все, что ты мне рассказала, правда, а я не сомневаюсь, что это
так, то ты, Грейс, сейчас в большой опасности. Ты едва не погибла от рук
лорда Джона. И теперь ты не можешь разгуливать по Лондону у него под носом.
Если же тебя увидят в моей компании, то сразу будет понятно, откуда дует
ветер. Наше знакомство следует держать в секрете. Полагаю, он даже не
догадывается, из какой семьи ты происходишь.
Грейс уныло улыбнулась. Да, конечно, дядя Френсис прав, но у нее было
чувство, что только она способна спасти Мэтью.
— Лорд Джон полагает, что я проститутка, работающая в Доках Бристоля.
Герцог кашлянул, чтобы скрыть свое замешательство.
— Что ж, хорошо... Это к лучшему, что он ничего не знает о тебе. Ни о
твоем происхождении, ни о твоих связях. Но я настаиваю на том, чтобы ты
осталась здесь.
— В Фаллон-Корте?
В разговор вмешался Вир:
— Нет необходимости беспокоить вашу светлость. Моя кузина направлялась
ко мне, когда я не смог ее встретить из-за дорожной аварии.
— Но мне кажется, что здесь она будет находиться в большей безопасности
и никого не стеснит. Вряд ли Джон Лансдаун предпримет попытку похитить Грейс
из дома герцога. Ему не придет в голову искать ее тут. Он разыскивает Грейс
Паджет, бедную вдову, а не леди Грейс Элизабет Марлоу, единственную дочь
графа Уиндхерста.
Грейс давно не слышала своего настоящего имени. Казалось, оно принадлежит не
ей, а кому-то постороннему. Леди Грейс Марлоу должна была бы быть более
утонченным существом в сравнении с практичной Грейс Паджет, разводившей на
ферме овец и ухаживавшей за своим старым и больным мужем.
Вир поклонился.
— Уверен, моя кузина оценит вашу доброту.
Дядя Френсис, проигнорировав замечание Вира, с неодобрением посмотрел на
Грейс:
— И еще нам надо что-то придумать с твоей одеждой.
Грейс густо покраснела:
— Я не нуждаюсь в благотворительности, дядя Френсис. А кроме того, кто
меня здесь увидит?
— Не спорь со мной, Грейс. Такое ощущение, что ты на себя наложила
епитимью на целых девять лет. Пришло время вернуться к нормальной и
естественной для тебя жизни, девочка.
Если бы она стала возражать, это было бы не слишком любезным ответом на его
доброту. Пока этот человек был на ее стороне, она могла спасти Мэтью.
Грейс промолчала, и герцог продолжил:
— Принеси свои вещи из дома кузена. Мы ужинаем в семь. Марлоу,
приглашаю и твою жену.
— Благодарю вас, ваша светлость. — Вир снова поклонился. —
Миссис Марлоу почтет за честь.
Герцог повернулся к Грейс:
— Завтра я отправляюсь в Лондон. Я распоряжусь, чтобы мои тетки не
приставали к тебе. Им только дай волю, они замучают кого угодно своими
разговорами.
Грейс невесело улыбнулась. Хотя и смутно, но она помнила этих теток. Когда
она была в доме герцога в последний раз вместе со своей семьей, они уже
тогда выглядели как старухи. Их интересовали только сладости и недостатки
гостей, которые тут же с упоением обсуждались.
Грейс присела в реверансе:
— Спасибо, дядя Франсис. Я никогда не смогу отплатить вам за вашу
доброту, но буду вам бесконечно благодарна. Всю свою жизнь!
С тех пор как Грейс убежала из поместья, прошло уже две недели, и теперь она
просто не находила себе места от беспокойства. Она и предположить не могла,
что неизвестность может стать таким страшным испытанием. А она ничего не
знала о Мэтью.
Поправился ли он после своей болезни? Жив ли он вообще? Наказал ли его лорд
Джон? Он ведь, несомненно, догадался о том, что они с Мэтью вместе
разработали план ее побега. Вполне вероятно, что лорд Джон снова принялся
истязать своего пленника. Шрамы на спине Мэтью наглядно демонстрировали,
каким жестоким мог быть лорд Джон и как добивался своих целей.
Интересно, искал ли ее лорд Джон? Как она поняла, он так просто не сдавался,
а уж если дело касалось его безопасности и репутации, то становился и вовсе
железным человеком.
Она сейчас была в безопасности. Дом дяди Френсиса стал для нее настоящей
крепостью. Но как обстояли дела с Мэтью? Не отравился ли он, когда принял ту
таблетку? А может... снова потерял рассудок? И теперь уже навсегда?
Она плакала каждую ночь, заливая шелковую подушку слезами. Если с ним что-
нибудь случится, она просто умрет.
А если она уже никогда с ним больше не встретится? Что, если все
предпринятые ею усилия напрасны?
Днем ей было легче поддерживать в себе оптимизм. Вулфрам находился почти
всегда рядом с ней, и эта тонкая ниточка между ней и ее любимым помогала
Грейс переносить тяготы неизвестности. Ночью же на нее наваливалось ощущение
тоски и безысходности, надежда превращалась в призрачное облачко, готовое
вот-вот раствориться. Лорд Джон был умным и безжалостным, и трудно сказать,
чем могла закончиться схватка с ним.
Иногда днем Грейс садилась в кресло и дремала. Тогда ей начинали сниться
кошмары. Ей все время виделся Мэтью, как он лежал на земле. Лицо его было
бледно, лоб покрыт капельками пота, глаза открыты, но взгляд неживой,
застывший на одной точке где-то в пространстве. Грейс пугалась этого и сразу
же просыпалась. И потом долго никак не могла прийти в себя.
Правда, бывало, что ей снились и приятные сны. Например, как они с Мэтью
занимались любовью. Она физически ощущала его прикосновения и его поцелуи,
но потом, когда сон уходил, оставались горечь и разочарование.
Его с ней не было...
О, Мэтью, Мэтью, возвращайся ко мне поскорее
.
Герцог Кермонд находился в Лондоне. Грейс прекрасно знала, что он занимается
делами Мэтью, но ожидание превратилось для нее в пытку. От герцога регулярно
приходили письма, но все они были написаны секретарем. Последнее письмо дядя
Френсис написал своей рукой, так как, по всей видимости, самые интересные
новости ему хотелось сообщить Грейс лично.
Прочитав это письмо, Грейс почувствовала себя почти счастливой. Она узнала,
что один из докторов Мэтью, составлявший на протяжении многих лет
медицинские заключения о здоровье лорда Шина, был выведен на чистую воду.
Как оказалось, у доктора Грейнджера не имелось даже документа,
подтверждающего медицинское образование. Доктор Грейнджер оказался
шарлатаном. Более того, этот так называемый доктор пустился в бега и теперь
его разыскивала полиция. Его обвиняли в получении взяток, которые он брал в
обмен на заключения, подтверждающие душевное нездоровье лорда Шина.
Теперь появилась надежда.
Теперь в темной комнате вспыхнула маленькая свечка.
Грейс перечитала письма, и в сердце ее затеплилась надежда.
Неожиданно за ее спиной затрещала ветка. Грейс обернулась и увидела одну из
служанок герцога.
— Прошу прощения, миледи. — Девушка присела в реверансе и затем
бросила через плечо испуганный взгляд.
— Да? Что такое, Айрис? — Грейс убрала письмо. Никто из слуг
обычно не подходил к ней и ничего не спрашивал — это было распоряжение
герцога. Если же ей что-то требовалось, то она сама обращалась к прислуге.
— К вам посетитель, мадам.
— Посетитель? — Очень удивившись, Грейс встала со скамьи:
Возможно, это пришел Вир, но ему не нужно было так церемониться. — Это
мой кузен?
— Нет, это твой отец, — послышался голос, который она не слышала
вот уже девять лет. Из-за спины служанки появился высокий джентльмен в
строгом черном костюме.
Грейс прижала дрожащую руку к груди. Ее сердце вдруг сильно забилось. Что
это значило? Может, отец хотел сказать ей, что она не должна дольше
оставаться в доме герцога Кермонда? Сделать ей выговор?
Стоящий перед ней мужчина уже не напоминал того, кто часто являлся к ней в
ночных кошмарах. Граф стоял, с трудом, опираясь на трость и чуть сутулясь,
его лицо покрывали глубокие морщины, а волосы сделались совсем седыми.
Она так отвыкла от него, что в первую минуту он показался ей чужим
человеком. Но вот на лице графа появилась на мгновение робкая и такая
знакомая ей улыбка, сразу убравшая все чужое и незнакомое из его облика.
Грейс выпрямилась и смело встретила его взгляд. Она имела право находиться
здесь, и он не мог ей этого запретить. Эта показная смелость и независимость
не могли, разумеется, скрыть того горя, той неуверенности и чувства вины,
которые гнездились в ее сердце. Но в ней была жива и любовь. Да, несмотря ни
на что, она продолжала любить отца.
Несколько мгновений отец и дочь молча смотрели друг на друга. Их разделяли
лишь несколько шагов, но сейчас для них это была почти непреодолимая
пропасть.
— Ты не хочешь поздороваться со своим отцом, девочка? — В голосе
графа не ощущалось ни гнева, ни осуждения, а только желание понять, что
сейчас происходит с его дочерью и что у нее на уме.
Грейс присела в реверансе.
— Добрый день, сэр, — проговорила она дрожащим голосом.
Подняв голову, она, к своему ужасу, увидела слезы в темно-синих глазах отца,
точно таких же, как и у нее, но только уже выцветших. Раньше ее отец был
настоящим красавцем, статным, с темными волосами.
— Сэр? — насмешливо переспросил граф. — И это все, на что я
могу рассчитывать, Грейс? — Его лежавшие на набалдашнике трости руки
заметно дрожали. Раньше его движения всегда отличались быстротой и
уверенностью.
Сейчас, увидев его таким, Грейс испытала настоящий шок.
— Вир написал мне в Марлоу-Холл, — прервал молчание граф. — И
слава Богу, что он сделал это. Я сразу же поехал сюда, как только получил
письмо. Я разыскивал тебя последние пять лет.
Неужели это правда? Когда он прогнал ее из дома, Грейс была уверена, что их
разрыв — это навсегда. Отец никогда не менял своих решений.
И вот теперь он говорит, что искал ее.
Он изменился... Но что же послужило толчком к этому? Смерть Филиппа? Хотя
отец даже не упомянул имя ее брата, призрак Филиппа присутствовал где-то
здесь, совсем рядом.
Впрочем, нет, дело не в Филиппе. Ведь он сказал, что начал искать ее пять
лет назад, а Филипп был тогда еще жив и куролесил в Лондоне.
Нет, он искал ее ради нее самой, а не потому, что погиб его любимый сын.
— Ты сказал, что больше не хочешь меня видеть... — В ее голосе
сквозила горечь, которую Грейс так и не удалось скрыть.
Ее замужество было самой большой глупостью, которую она сделала в жизни. И
жалеть теперь об этом бессмысленно. Ей оставалось лишь одно — признать, Что
она поступила безответственно, и постараться в будущем не повторять подобных
ошибок. Но рана в сердце ее отца уже не зарастет. В трудную минуту он отверг
своего ребенка, и забыть это ему уже не удастся никогда.
Услышав эти слова, граф побледнел.
— Я многое сказал в тот день. И я действительно так чувствовал в ту
самую минуту. Но когда ты ушла, я сразу же пожалел, что так обошелся с
тобой. Через год разыскал Паджета и предложил ему стать управляющим одного
из моих поместий, но он не захотел и слушать меня. Я хотел помочь, хотел
сделать что-нибудь, чтобы ты хотя бы не голодала.
— Но почему ты тогда не захотел увидеться со мной?
— Твой муж сказал, что ты больше не хочешь иметь никаких дел со своей
семьей, что теперь у тебя началась совсем другая,
светлая и чистая
, жизнь
с ним. Еще он сказал, что ты презираешь Марлоу и все то, что является для
нас незыблемыми ценностями.
О, Грейс без труда представила себя самодовольное лицо своего мужа в тот
момент, когда он говорил эти лживые слова ее отцу.
— И ты поверил ему?
Граф пожевал губами, и уголки его рта уныло опустились.
— А что мне оставалось? Ведь ты так ни разу и не написала нам, с тех
пор как ушла из дому.
Грейс была уверена, что если она попытается возобновить отношения с Марлоу,
отец тут же впадет в неистовство и сделает все, чтобы пресечь любые ее
попытки вернуться в семью. Но на деле оказалось, что он сам делал какие-то
шаги к сближению, хотя и не слишком удачные. Отчаяние, досада, печаль
превратились в большой, тяжелый и холодный камень в груди.
— Ты велел мне больше никогда не появляться на пороге дома, —
проговорила она сдавленным голосом, борясь с желанием немедленно обнять и
успокоить отца.
На его губах появилась слабая улыбка,
...Закладка в соц.сетях
