Жанр: Любовные романы
Благородство и страсть
...и:
— Как бы то ни было, но это и есть мой секрет. Существует масса разных
способов расстаться с жизнью. Но после этого мой кузен станет маркизом
Шином. Если ты попытаешься и его записать в сумасшедшие и подкупить новых
докторов, то, боюсь, этот номер уже не пройдет. Вряд ли тебе снова удастся
воспользоваться старой схемой.
— Хватит нести этот мелодраматический бред, — небрежно бросил лорд
Джон, но в его голосе уже не так явно ощущались, командные нотки.
— Мэтью, я не стою этого, — тихо выдохнула Грейс. — Не надо,
прошу тебя.
Маркиз повернулся к Грейс и заглянул в глаза:
— Но у нас нет другого выхода, дорогая.
— И ты собираешься отдать жизнь за эту шлюху? — Лорд Джон с
отвращением поморщился. — Но она всего лишь обычная дешевка. Такую ты
можешь купить в любом переулке за два пенса.
Мэтью шагнул к своему дяде, на его лице появилась улыбка, которая больше
напоминала хищный оскал.
— Попрошу выбирать слова, когда говоришь об этой женщине, а то я вобью
их тебе обратно в глотку.
— Думаешь, ты полюбил. Похоже, сейчас тебе бессмысленно говорить о
реальном положении вещей. — Лорд Джон усмехнулся, но благоразумно
отступил назад. Теперь он вряд ли сможет, забыть, какими глазами смотрел на
него племянник пару минут назад. — Я приеду позже, когда твои мозги
станут соображать лучше.
Лорд Джон нетерпеливо и раздраженно постучал несколько раз тростью по полу,
и тут же в комнате появился один из лакеев. Согнувшись пополам, он открыл
входную дверь, впустив в гостиную поток свежего прохладного воздуха. Мэтью
вдохнул полной грудью. Удушающая жара плохо действовала на его нервы. Или,
возможно, все дело было во флюидах зла, которые источал его дядя. Ядовитое
облако, витающее вокруг лорда Джона, отравляло все живое вокруг.
— Что, ж, я оставляю тебе твою шлюху. Пользуйся пока. — Лорд Джон
повернулся и быстро вышел из комнаты, не проронив больше ни слова.
Мэтью скинул сюртук, прошел к столу и налил себе бренди.
Как бы то ни было, но эту схватку выиграл он, хотя в это было и трудно
поверить.
Сделав несколько глотков, Мэтью налил бренди и для Грейс. Повернулся к ней и
предложил бокал. Ее вид поразил его в самое сердце. Грейс выглядела
невероятно бледной, из ее потемневших глаз текли слезы, и она дрожала, будто
ее била лихорадка.
— Я не стою твоей жизни, Мэтью.
— Ты стоишь большего. — Он так резко поставил оба бокала на стол,
что бренди едва не вылилось на скатерть. — Ты для меня все. Небо и
земля. Ты воздух, которым я дышу.
Неужели она не видит этого? Запрещенные слова
я тебя люблю
уже были готовы
сорваться с его губ. Шагнув к ней, Мэтью крепко ее обнял. И сразу же
почувствовал знакомый запах жасмина и солнечного света.
— Я не хочу... не хочу, чтобы ты умирал. — Зарыдав, она спрятала
лицо у него на груди. Ее руки заскользили по его спине.
— Глупышка. — Он поцеловал Грейс в макушку и сильнее сжал в своих
объятиях. — Можешь полностью положиться на жадность дяди. Он не
допустит моей смерти, потому что она ему невыгодна. Если меня не будет, он
потеряет все, и, возможно, тогда все его грязные дела выплывут наружу. С
какой стороны ни посмотри, я нужен ему живой.
Она всхлипнула.
— Ненавижу его.
Мэтью вздохнул — пора было возвращаться к действительности из мира
возвышенных эмоций и прекрасных чувств.
— Мой дядя недолго будет ходить в проигравших. Не нужно забывать, что
все в этом поместье принадлежит ему и жестко контролируется. Пока ты здесь,
тебе всегда будет угрожать опасность.
— Но что я могу сделать?
— Что ты можешь сделать? Убежать отсюда.
Ее глаза сделались еще темнее, в них появилось сомнение, а потом они
наполнились слезами.
— Но ведь я же заключенная. Я такая же, как и ты.
Господи, хватит ли у него сил сказать ей то, что он должен сказать? Мэтью,
глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза.
— Я хочу вызволить тебя отсюда.
— Ты всегда говорил, что это невозможно. Разве что-то поменялось? Как мы сможем убежать отсюда?
— Только ты, Грейс, — с трудом проговорил он. — Я остаюсь.
Она отшатнулась от Мэтью. Нахмурилась. Ему захотелось снова привлечь ее к
себе и обнять. Ведь очень скоро она будет так далеко от него.
— Я не понимаю. Если я могу убежать отсюда, то почему ты не можешь?
— Мне бы очень хотелось присоединиться к тебе. Но там, в большом мире,
я навсегда останусь одиноким, никто не придет мне на помощь. Любой человек,
который попытается помочь мне, обречен. Я не могу усеивать дорогу к свободе
трупами своих друзей.
— Но на этот раз все будет по-другому — ведь с тобой буду я. И смогу
объяснить людям, что с тобой случилось и какую роль во всем этом сыграл твой
дядя.
Она говорила так горячо, так искренне, и самым ужасным было то, что она
верила в то, что говорила. Она верила в возможность спасения.
— Как бы мне хотелось быть с тобой рядом всю жизнь. Я бы многое отдал
за это. Верь мне. Но я всего лишь жалкий сумасшедший и обычная жизнь для
меня, кажется, невозможна.
— Никакой ты не сумасшедший, — запротестовала она. — Ты это
знаешь, и я это знаю. И я не уйду отсюда. Я останусь с тобой.
Что за наваждение? Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя, Разумеется, он
ослышался. Обстоятельства привели Грейс в постель к сумасшедшему, ее
оскорбляли, над ней издевались, ее жизнь подвергалась опасности. Любая
женщина в здравом уме с радостью уцепилась бы за малейшую возможность
выбраться отсюда. И как можно скорее.
Совершенно ясно, что Грейс руководствуется не рассудком.
Его сердце отчаянно забилось. Возможно, смысл того, что он сказал, просто не
дошел до нее.
— Я придумал план. Ты можешь спастись, ты можешь бежать. Ты будешь
свободна.
— Но я не хочу этой свободы без тебя, — резко возразила Грейс. Она
приподняла подбородок и бросила на него дерзкий взгляд. Когда он увидел ее
впервые, она вот точно так же смотрела на него, и его сердце в одно
мгновение было покорено.
Мэтью боялся заглянуть в ее глаза и только видел, что на щеках Грейс все еще
поблескивали дорожки от слез, но больше она не плакала.
— Чему бы нам ни пришлось противостоять, мы будем этому противостоять
вместе.
Глаза Мэтью расширились от удивления.
Может ли это заявление означать, что...
Возможно ли это?
Мэтью глубоко вздохнул, собирая все свое мужество, чтобы задать один-
единственный вопрос, который уже давным-давно был готов слететь с его губ.
— Грейс, — начал он и снова замолчал. — Грейс, ты любишь
меня?
Его собственный голос показался ему незнакомым. Его пальцы сжимались и
разжимались.
Минута молчания, последовавшая за его вопросом, казалось, растянулась в
вечность. Наконец она заговорила:
— Я знаю свое сердце, Мэтью. Мои чувства глубоки и сильны. И
постоянны. — Она неловко кашлянула, махнула рукой, словно пыталась
придать своим словам вес. Ее голос дрожал от напряжения. — Если я
говорю, что люблю тебя, то знай — это навсегда.
Как должен чувствовать себя человек, потаенная и самая заветная мечта
которого начала осуществляться?
Он ведь не ждал, что она произнесет эти слова. Нет, он, конечно же, ждал, но
уже не надеялся. И не был готов... Ее слова пролились долгожданным дождем на
его иссохшее от зноя сердце. И вдруг в его сердце распустился прекрасный сад
и запели птицы.
— Ты меня любишь, — проговорил он медленно, словно пробовал каждое
слово на вкус. И затем уже увереннее: — Клянусь Богом, ты любишь
меня. — Мэтью вдруг громко рассмеялся, но, внезапно оборвав смех,
схватил Грейс за руку и привлек к себе. — Не могу в это поверить.
— Придется, — улыбнувшись, прошептала она и взяла в ладони его
лицо. Заглянула ему в глаза. Мэтью смотрел в два ярко-синих озерца, глаза
Грейс, и видел в них ее чистую душу. — Я люблю тебя, Мэтью. И всегда
буду любить. Не отсылай меня никуда.
— Молчи, ни слова больше. — Он уткнулся лицом в ее волосы.
Господи, он уже не сможет жить без этой женщины.
Глава 21
Что бы ты ни говорил мне, я не оставлю тебя
.
Эту фразу Грейс твердила как заклинание. Проснувшись на следующее утро,
Грейс начала повторять, что без него она даже не будет и пытаться бежать.
Мэтью тяжело вздохнул, долго молчал, когда они с Грейс после завтрака
бродили по лесу.
— Ты слышала, что сказал мой дядя. У нас нет выбора, — наконец
вымолвил он.
— Нет, есть. — Она преградила ему дорогу, и Мэтью был вынужден
остановиться.
— Послушай, Грейс. — Он положил руки ей на плечи. Грейс подумала,
что Мэтью хочет встряхнуть ее, чтобы она серьезнее отнеслась к сложившемуся
положению. Его ладони били такими горячими, что ей показалось, сними она
сейчас платье, и на ее коже останутся два красных пятна. — Мы не можем
рисковать твоей жизнью.
— Тогда беги вместе со мной!
— Ты же знаешь, это невозможно — резко бросил он. В его глазах сверкали
огоньки гнева. — Поэтому и спорить тут не о чем.
— Если ты сумел придумать план побега для меня, то почему бы тебе и
самому не воспользоваться этим планом? — продолжала настаивать Грейс.
— Я умру в этих стенах. — Он чуть сильнее сжал руку Грейс, как
будто хотел подчеркнуть значимость сказанных им слов. — Я понял это в
прошлом году, когда из-за меня пострадали Мэри и ее муж. Понял и смирился со
своей судьбой.
Грейс с сочувствием посмотрела на Мэтью. Ей было трудно даже представить,
как он жил здесь в полном одиночестве столько лет.
— Но как я могу уйти без тебя? — едва слышно пробормотала она.
Он снял с ее плеч руки. Мэтью был очень расстроен и не мог скрыть этого. Да,
он любил ее. Любил и внутренне готовился к расставанию.
— Ты сильная, у тебя все получится, — мягко проговорил он.
Как он ошибался. Она вовсе не была сильной. Грейс несколько раз моргнула,
чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Все последние дни она только и
делала, что плакала.
— Я слабая.
— Нет, ты очень сильная, и знаешь это. — Его голос, глубокий,
проникновенный, необыкновенно волновал Грейс. — Ты смогла пойти против
воли отца. Ты выжила рядом с мужем. Господи, ты даже нашла в себе силы
противостоять моему дяде. Я хочу помочь тебе бежать, потому что понял —
ничто не сломит тебя.
— Я остаюсь.
— Нет, ты убежишь отсюда. Ты знаешь, что случится со мной, если мой
дядя причинит тебе вред.
Она вспыхнула и, взяв в ладони лицо Мэтью, приблизила к его рту свои губы.
Теперь Грейс знала, какой властью обладает над ним. Он должен согласиться,
просто обязан это сделать.
Мэтью не сопротивлялся, но его губы остались безучастны к ее поцелую.
Казалось, невеселые мысли снова завладели им.
Но она не отпустит его так просто, не даст ему одержать над ней верх.
Грейс снова обвила руками его шею, прижалась к нему всем телом. Она слышала,
как стучит его сердце, чувствовала его дыхание на своей щеке. Мэтью прилагал
усилия, чтобы держать свои чувства под контролем, но она должна заставить
его снять с себя это забрало, открыться ей. Он не должен отсылать ее отсюда.
Она поцеловала его, вложив в этот поцелуй всю силу страсти. Мэтью застонал
и, наконец, начал отвечать на ее ласки. Их языки сплелись, и он рывком
притянул Грейс к себе. Теперь в Мэтью снова проснулась та неистовость, с
которой он всегда занимался с ней любовью. Она закрыла глаза и позволила
себе опять почувствовать себя слабой в его больших и сильных руках.
— Господи, Грейс! — Он внезапно остановился. — Это ничего не
доказывает.
Она неохотно открыла глаза и взглянула на Мэтью. В его глазах появились
тревога и отчаяние. Он сделал шаг назад, но Грейс поймала его руку и крепко
сжала. Нет, она не позволит ему уйти вот так.
— Разве ты сможешь жить без этого? — глухо проговорила она и
прижала его руку к своей груди. Ее соски мгновенно затвердели под его
ладонью. — Или без этого? — Немного грубовато она сунула свою руку
между ног Мэтью и собрала в ладонь мягкую ткань его брюк.
Он был уже готов, и рука Грейс заскользила по растущей под ее пальцами
выпуклости.
Раньше она никогда бы не позволила себе такое, но сейчас любовь придавала ей
смелости. Любовь и отчаяние.
Сначала Мэтью заколебался, но потом его рука медленно и осторожно сжала ее
грудь. Грейс выдохнула и закрыла глаза, снова погружаясь в знакомые
блаженные ощущения.
— Нет! — хрипло вскрикнул он и отшатнулся от Грейс, закрыв ладонью
лицо. — Я не смогу жить, зная, что ты каждую минуту подвергаешься
опасности и что в этом виноват я. — Его кадык нервно подскочил вверх,
опустился, кожа на щеках и шее покраснела.
Она снова шагнула к нему и обняла за шею.
— Ты не должен бороться против меня, не должен сопротивляться тому, что
происходит с нами.
— Ты поддаешься чувствам, Грейс, а они не всегда верный
ориентир. — Мэтью попытался освободиться из объятий Грейс.
— Я не могу оставить тебя здесь одного. — Она хотела, чтобы ее
голос звучал твердо и уверенно, но вместо этого из ее горла вырвался тихий
писк. — Не заставляй меня делать то, что мне не хочется.
Его лицо исказила гримаса боли.
— Позволь мне спасти тебя, Грейс. Позволь мне сделать это. — Его
голос предательски дрогнул. — Ради Бога, не отказывай мне в этой
просьбе. Это единственное, что я могу сделать для тебя. Больше у меня ничего
нет, и я ни на что не способен.
Его слова полоснули словно острый нож. Грейс заморгала, чтобы скрыть опять
навернувшиеся на глаза слезы. Но нет, она не станет плакать. Нет, нет и нет.
— Ты разбиваешь мне сердце, — сдерживая рыдания, выдохнула она.
Мэтью мгновенно понял, что Грейс сдалась и теперь готова подчиниться его
воле. Он торопливо заключил ее в свои объятия.
— Ах как бы мне хотелось, чтобы все сложилось не так, а совсем по-
другому, моя дорогая.
— Когда я окажусь на свободе, обязательно что-нибудь придумаю, чтобы
вызволить тебя отсюда, — решительно сказала она, заглядывая ему в лицо.
Так не хотелось бросать Мэтью, но что ей оставалось?
Выражение его лица по-прежнему было печальным и сосредоточенным.
— Грейс, ты должна думать о себе. О том, как тебе спастись. Только так
ты исполнишь мое самое заветное желание. Я хочу, чтобы ты снова стала
свободной.
— Когда я должна бежать?
— Завтра.
О нет! В ужасе она отстранилась от Мэтью.
— Но ты не можешь...
Он хочет, чтобы она уже завтра ушла отсюда. У нее даже не будет времени
морально подготовиться к побегу. Она этого не перенесет.
— С каждым днем твое положение становится все опаснее, — мрачно
заметил он. — Мой дядя уже вынашивает план, как избавиться от тебя.
Думаю, он собирается убить тебя, Грейс. Пока еще лорд Джон находится под
впечатлением от моих угроз и не совсем пришел в себя, но очень скоро
оправится. Он понял, что ты делаешь меня сильнее. К тому же и Файли стал
выглядеть заметно лучше, и его, без сомнения, тоже одолевают мысли о мести.
Слушай внимательно, Грейс. Завтра утром в поместье привезут продукты, Монкс
и Файли откроют ворота. Я отвлеку внимание этих негодяев, а ты в это время
убежишь.
Она сказала себе, что не заплачет. Она проплакала вчера весь день, она
плакала утром. Она будет смелой, говорила себе Грейс. В конце концов, у нее
есть гордость.
— Может, не завтра? — предприняла она последнюю попытку.
— Завтра. Так будет лучше всего, — мягко проговорил он и передал
ей носовой платок, видя, что без сего предмета сейчас никак не
обойтись. — А теперь идем...
Когда они пришли в гостиную и сели за стол, Грейс окинула взглядом комнату и
подумала, что она проводит в этих стенах последний вечер. Завтра ее здесь
уже не будет. И глупо надеяться на то, что их любовь с Мэтью закончится
счастливо. Она никогда не боялась сказать себе правду. И теперь Грейс знала
— они должны расстаться.
Впрочем, их любовь была обречена с самого начала. Что общего у лорда и
бедной вдовы фермера? Придет время, и лорд Шин займет то место, которое ему
уготовано судьбой и его высоким положением, а она... Она отправится к кузену
Виру и станет помогать по хозяйству его жене, которая каждый год производила
на свет по младенцу.
А как же любовь? Ее сердце сжималось от боли. Любовь — это непозволительная
роскошь, которая всегда бывает только мигом на фоне жизни. Мэтью подарил ей
такую любовь, которую мало кто встречает из женщин, и уже за это она всегда
будет благодарить судьбу. Она всегда будет помнить его, и его любовь
сохранится в ее сердце до самой смерти.
Мэтью не хочет бежать, и ей не удастся уговорить его. Она чувствовала это. И
какие бы аргументы она ни привела, что бы ни сказала, Мэтью все равно не
согласится на побег. А кроме всего прочего, она так устала от всех этих
мыслей, что уже ничего не могла придумать.
Но с другой стороны, Грейс никогда не забывала, что она единственный шанс
для Мэтью вырваться на свободу.
Если она все-таки убежит, если лорд Джон не выследит ее, если ей удастся
найти кого-то, кто поверит ее безумной истории...
Если.
Если, если и еще раз если.
— Хочешь немного вина? — Она взяла графин. Мэтью покачал головой:
— Нет.
Рука Грейс опустилась на стол около тарелки, в которой стыла нетронутая еда.
Ни Грейс, ни Мэтью так и не отведали приготовленного миссис Файли жареного
цыпленка.
— Я хочу обнять тебя, Грейс, — просто сказал Мэтью. Его голос был
таким мягким и нежным, что по телу Грейс побежали мурашки.
Он вглядывался в ее глаза, которые светились пониманием и желанием. Мэтью
догадывался, как трудно было Грейс все-таки решиться бежать и оставить его
здесь одного. Она больше не звала его с собой. И, похоже, ее мало волновали
те опасности, с которыми она должна была встретиться лицом к лицу в самое
ближайшее время. Сейчас ее занимали только мысли об их любви, которая
оказалась такой недолгой и которая обрушилась на них так внезапно.
Грейс, так же как и Мэтью, старалась держаться мужественно. Мэтью не должен
видеть перед собой безвольную истеричку. Когда Грейс вспоминала день своего
появления в поместье, ее сразу начинал душить стыд.
— Иди ко мне, любимая. — Он отодвинул свой стул и протянул Грейс
руку.
Грейс взяла его руку, наклонилась над столом и прошептала:
— Но еще так рано... Ты думаешь, они ничего не заподозрят?
Мэтью улыбнулся, но сегодня в его улыбке сквозила грусть.
— Они заподозрят, что у меня неуемный аппетит. Мне всегда тебя мало.
Из гостиной они вышли чинно и мирно, Грейс держала Мэтью под руку, но стоило
им подойти к укутанной тенью лестнице, как он, дрожа от желания, прижал
Грейс к перилам и крепко обнял. Задыхаясь в его объятиях, она стала отвечать
на поцелуи. Мэтью прижимался к ней всем своим телом, и Грейс ощущала, как
его возбуждение усиливается с каждым мгновением.
Он хотел ее так сильно, как никогда раньше. Отчаяние и сознание того, что
все это происходит в последний раз, обострили его чувственность до предела.
Ее тело таяло в руках Мэтью, становилось мягким, податливым.
Он провел ладонью по ее волосам, снова прильнул губами ко рту.
— Я хочу тебя, — прошептал он ей в губы. — Я так хочу тебя!
Мэтью чуть сильнее прижался к ней, и в спину Грейс уперлась завитушка перил.
Но ее это совсем не беспокоило, ей даже не было больно. Что значит маленькое
неудобство в Сравнении с тем раем, в который она сейчас перенеслась? А кроме
того, душевная боль от предстоящего расставания казалась такой огромной и
бесконечной в сравнении со всеми другими ощущениями, что на них можно было и
вовсе не обращать внимания.
— Нас может увидеть миссис Файли, — простонала она, прижимая руку
к низу его живота. Мэтью уже был готов войти в нее. Грейс ущипнула губами
его за шею. Его шея выглядела так соблазнительно в вырезе рубашки. Грейс
любовалась ею весь вечер и ждала того мгновения, когда сможет прикоснуться к
ней.
— Господи, Грейс, ты сводишь меня с ума, — пробормотал он,
прижимаясь лбом к ее лбу. Затем Мэтью слегка подался бедрами вперед, и его
твердая плоть наполнила ее ладонь. — Только не останавливайся,
продолжай... А миссис Файли может отправиться к дьяволу.
— Ты мой дьявол, — прошептала она. Скоро, очень скоро то, что
сейчас лежало в ее руке, будет находиться в ней. Она так хотела его. Хотела,
чтобы он взял ее с той неистовой яростью, которая действовала на нее так
возбуждающе. И эта страсть заглушит в ней переполняющую ее сердце боль.
— Я всегда, всегда буду тебя любить.
Мэтью подхватил ее на руки и вместе со своей драгоценной ношей стал
подниматься по ступенькам. Под ее щекой оглушительно стучало его сердце. У
Мэтью были очень теплые руки, и, когда они обнимали ее, Грейс чувствовала
себя необыкновенно уютно. И в безопасности. Она уткнулась лицом ему в грудь.
От него исходил запах свежести и лимонного мыла. Хорошо бы он пропитал ее
всю насквозь, запутался в ее волосах, вошел бы в каждую пору ее кожи. Как
она хотела запомнить этот запах навсегда. Ведь скоро с ней останутся только
воспоминания.
По щекам Грейс текли слезы, она все плотнее обхватывала руками шею Мэтью, но
и без слов было ясно, что расставание неумолимо близилось.
Войдя в комнату, Мэтью плечом закрыл дверь и опустил Грейс на пол. Она была
полностью во власти этого человека и предлагала ему всю себя без остатка.
Он наклонился к Грейс и стал ее целовать, а в это время его руки поднимали
подол ее платья. Мэтью был даже груб, но Грейс и не ждала от него ничего
иного. Она хотела этой грубости, жаждала неистовства, доказательств того,
что эта страсть была самой земной, плотской и даже животной. Она была сыта
по горло теоретическими рассуждениями своего покойного мужа.
Послышался треск разрываемой ткани, и через мгновение белье упало к ее
ногам. И это показалось Грейс невероятно возбуждающим.
Легким движением Мэтью сбросил со своих плеч сюртук, затем быстро избавился
от брюк. Теперь обнаженный он стоял перед ней, мышцы на его груди слегка
подрагивали. Грейс вдруг поняла, что он собирается сделать.
— Прямо здесь?
— Да. — В его голосе послышалась жесткость, которая всегда так
завораживала Грейс. Он осторожно подтолкнул ее к двери. Дрожа словно в
лихорадке, она продолжала с удивлением смотреть на Мэтью. Он махнул головой
в сторону кровати. — А потом еще там. Попозже. Подними ногу и поставь
мне на бедро.
Она послушно сделала так, как он просил. Но Грейс было очень неудобно, она
боялась потерять равновесие, и под спиной у нее комом собрались юбки.
— Мне не слишком удобно.
— Сейчас все будет в порядке. — Его голос сделался глубоким и
напряженным. Казалось, Мэтью даже не услышал ее слов.
Он подсунул руку ей под ягодицы, потом Мэтью провел пальцами по ее влажным
лепесткам, Грейс вздрогнула. Мгновение, и его пальцы вошли в нее. Она
дрожала от наслаждения, чувствуя, что очень скоро для нее все закончится. Но
ей хотелось сделать это одновременно с Мэтью. Ей хотелось запомнить
сегодняшнюю ночь такой.
Мэтью приподнял ее чуть выше.
— Мэтью! — испуганно вскрикнула она, когда ее ноги оторвались от
пола.
Грейс обхватила его талию ногами.
— Держись крепче, — пробормотал он, прижимая ее к двери.
Еще секунда, и он с силой вошел в нее.
Грейс приподнялась, а потом снова опустилась, задыхаясь от удовольствия. Он
был в ней. Положив ему руки на плечи, она продолжала качаться вверх и вниз.
Уткнувшись лицом ей в плечо, Мэтью застонал. Печаль, сожаление, желание —
все слилось в едином порыве любви, которую он ей дарил. И эта любовь
связывала их вместе навеки.
Ее страсть с каждым мгновением становилась сильнее, превращалась в пылающий
огромный шар, увлекающий Грейс в свои непостижимые глубины. Перед Грейс
вспыхнул ослепительный солнечный свет, и из ее глаз брызнули слезы, которые
покатились вниз по щекам, прокладывая огненные дорожки. Наслаждение, дрожь в
теле, счастье обладания. Мэтью сейчас всецело и безраздельно принадлежал ей.
А завтра... Завтра ничего
...Закладка в соц.сетях
