Жанр: Любовные романы
Благородство и страсть
...емчуг, темные кровоподтеки выглядели чем-то чудовищным на фоне этой
ослепительной белизны.
Накинув ей на плечи плед, он снова ушел на кухню — теперь за чашей с теплой
водой.
— Я помогу тебе немного, — сказал Мэтью.
Она выпрямилась, и Мэтью влажной салфеткой стал обтирать ей тело, такое
хрупкое, такое изящное. Салфетка медленно скользила по всем выпуклостям и
впадинкам, гладила шелковистую белую кожу. Сейчас у Мэтью не возникало даже
мыслей о постели. Его душу переполняла нежность.
Другой салфеткой Мэтью с той же осторожностью стал насухо ее вытирать.
Открыв крышку маленькой баночки из темного стекла, он сказал:
— От этой мази кровоподтеки пройдут быстрее. Тут и арника, и календула,
и масло фундука. — Он взял немного мази на пальцы, и Грейс
почувствовала приятный травяной запах. — Знаешь, когда долго живешь в
одиночестве, становишься сам себе и врачом. Я уже неплохо разбираюсь в
травах — сам собираю, сушу, смешиваю.
— Мне кажется это куда более приятным занятием, чем таскаться по
злачным местам Лондона, — сухо проговорила она, морщась от боли.
Мэтью осторожно втирал мазь в ее руку, но это все равно вызывало неприятные
ощущения.
Закончив смазывать, Мэтью вытер руки полотенцем и закрыл баночку.
— А теперь тебе нужно немного отдохнуть.
— Ты уходишь? — В ее глазах снова появился страх.
Он посмотрел на нее и ободряюще улыбнулся, но Грейс вдруг задрожала.
— Вряд ли мне удастся заснуть. — Она закуталась в плед.
— Ты справишься с этим. — Мэтью положил руку ей на плечо — Грейс
все так же била дрожь. — Я скоро вернусь.
На кухне Мэтью быстро насыпал в чашку смесь трав и залил кипятком. Валериана
с корой ивы не только успокаивала, но и облегчала боль. Грейс пришлось
пережить настоящий кошмар, но если она будет пить этот отвар то быстро
поправится.
В гостиную он вернулся, держа в руках поднос с чашкой травяного отвара.
— Ну как, тебе уже лучше?
Увидев маркиза, Грейс попыталась изобразить на лице улыбку.
— Знаешь, да, мне уже немного получше.
Мэтью решил отвлечь Грейс от мрачных мыслей и переключить ее внимание на обычные, практические вещи.
— Я принес тебе хлеб с сыром, — сказал он.
— Мне не хочется есть, — устало проговорила она. Похоже,
эмоционально Грейс сейчас была истощена до предела. Когда она приподнялась
на локте, маркиз передал ей чашку с настоем. Можно было не сомневаться, ее
тело по-прежнему болело. Разумеется, мазь несколько смягчила боль, но
полностью устранить ее было невозможно. Скорее всего ближайшие несколько
дней Грейс придется помучиться. Она отпила глоток и тут же сморщилась:
— Это ужасно.
— Думаю, тебе не стоит снова принимать опиум. Лучше травы. Это куда
полезнее.
Глаза Грейс расширились от удивления.
— Ты даже помнишь, что случилось со мной так давно?
— Я помню все, что касается тебя. А теперь выпей-ка это. Потом тебе
нужно будет поесть.
Мэтью ждал, что Грейс снова станет возражать, но она, по всей видимости,
чувствовала себя гораздо хуже, чем он предполагал, а поэтому послушно выпила
отвар и съела сандвич с сыром.
— У меня очень болит голова, — тихо проговорила она, откидываясь
на подушки.
По-другому, разумеется, и быть не могло. Файли нанес ей слишком сильные
удары, чтобы она могла так просто поправиться от одной чашки травяного чая.
Хотя этот чай определенно действовал на нее успокаивающе. Мэтью принес еще
одно одеяло и укутал в него Грейс. И снова — никаких возражений, лишь тихая
и благодарная полуулыбка.
Когда стемнело, Мэтью взял Грейс на руки и отнес в спальню, где надел на нее
ночную сорочку и снова укутал в одеяло.
— Не оставляй меня одну, — прошептала она, закрывая глаза.
Казалось, что Грейс потеряет сейчас сознание.
— Не волнуйся, я никогда тебя не оставлю, — пообещал Мэтью и
почувствовал, что от стыда у него защипало щеки. Как он мог раздавать такие
обещания? Это было, по меньшей мере, опрометчиво.
Но Грейс не заметила его неловкости и напряжения, на нее его слова
подействовали успокаивающе. Она почти сразу закрыла глаза, и ее дыхание
сделалось ровным. Было очень похоже, что она почти мгновенно уснула. Мэтью
подоткнул под нее край одеяла. Хотя в комнате было довольно тепло, ей все же
лучше лежать под теплым одеялом.
Потом он снял ботинки и лег рядом с ней. Грейс могла проспать много часов
подряд, но Мэтью боялся, что она вдруг проснется посреди ночи и испугается.
Неожиданно Грейс закричала. Впрочем, это был не крик, а скорее тихий всхлип,
но Мэтью моментально проснулся. Хотя он всегда спал довольно крепко, сейчас,
казалось, даже во сне слышал, как Грейс дышит.
Ему захотелось сразу обнять ее. Они лишь несколько дней назад стали
любовниками, а у него уже появилась привычка ночью держать ее в объятиях.
Без этого он ощущал себя одиноким, покинутым и несчастным.
Господи, и как он будет жить без нее? Сейчас он не смог бы и одной ночи
пережить без ее теплых рук, мягких плеч и сладковатого дыхания.
Мэтью торопливо привстал с кровати, зажег свечу и прошептал:
— Грейс, с тобой все в порядке?
В неверном свете свечи перед ним снова возникло лицо Грейс. Оно еще сильнее
распухло, а кровоподтеки сделались почти черными. В ее темных бездонных
глазах застыл страх. И даже не страх, а паника. Казалось, она смотрела на
него и не узнавала. Мэтью поклялся себе, что Файли и дядя Джон заплатят за
это. А потом если он даже и умрет, то умрет счастливым человеком —
справедливость восторжествует.
— Да. — Ее взгляд, наконец, сделался осмысленным. — Который
час?
Он посмотрел на свои серебряные карманные часы, которые лежали на
прикроватной тумбочке:
— Двадцать минут четвертого. Хочешь попить?
Грейс с улыбкой прикоснулась пальцами к своей разбитой губе.
— Да.
Мэтью прошел к столу, налил в стакан чистой воды из графина и вернулся с ним
к Грейс.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня переехала повозка со впряженными в нее четырьмя
лошадьми. — Она приподнялась и дрожащей рукой взяла стакан. — Два
раза.
Мэтью улыбнулся, хотя плачевный вид Грейс вызывал в нем ярость.
— Тебе что-нибудь еще нужно?
— Нет, спасибо. — Она на мгновение задумалась. — Мне нужно,
чтобы ты обнял меня.
— Но я могу сделать тебе больно, — проговорил он, сгорая от
желания немедленно прикоснуться к ней. Нет, ему сейчас и в голову не пришло
бы заниматься с ней любовью, но, тем не менее, в нем сразу же проснулось
желание. Правда, он хотел не только физической близости. Ему нужна была ее
любовь и ее нежность.
— Мэтью, ты... ты мне нужен.
Господи, мог ли он отказать ей хоть в чем-то? А уж тем более в этом?
Дождавшись, когда она допьет воду, Мэтью забрался к ней под одеяло. Его
обволокло приятное душистое тепло.
Как холодно будет в его жизни без нее. Словно зимней ночью.
Он взбил свою подушку, лег и притянул Грейс к себе. Ей не нужно было
объяснять ему, что у нее по-прежнему все болит. Это и так было понятно —
Грейс очень осторожно и как-то неловко положила голову ему на плечо. Затем
ее рука опустилась ему на грудь.
— Так намного лучше. — На ее лице мелькнула слабая улыбка. Мэтью
вдохнул ее запах — запах жасминового мыла и теплоту солнца, запах женщины, к
которому примешивался тонкий аромат травяной смеси.
Она немного дрожала. Для нее пока еще каждая тень скрывала в себе опасность.
— Спи, Грейс, — мягко проговорил он, — а я буду тебя
охранять.
Да, он будет охранять ее от Файли и Монкса, от своего дяди, от всех. Чего бы
ему это ни стоило.
И ради Грейс он должен что-то придумать, он должен действовать. Чтобы
называться мужчиной, он просто обязан что-нибудь придумать.
Грейс заснула, а он лежал и смотрел на колышущиеся тени, на пламя свечи.
Правда была так жестока, и так страшно было смотреть этой правде в глаза.
Из того, что произошло, следовал лишь один вывод — Грейс не может дольше
оставаться в поместье. Здесь ей постоянно угрожает опасность. И дело не
только в Файли.
Со своей судьбой Мэтью смирился давно. Он знал, что для него обычная жизнь
недоступна. Но Грейс принадлежала к другому миру, она еще могла бы встретить
нормального приличного мужчину, выйти за него замуж и обзавестись детьми.
Он, Мэтью Лансдаун, к сожалению, никак не подходил на роль мужа Грейс, хотя
его сердце говорило ему, что они были созданы друг для друга.
Он должен придумать план спасения Грейс, а когда она окажется на свободе,
положит конец царству зла, сотворенному его дядей.
Глава 20
Прошло десять очень трудных дней. Мэтью проклинал каждую минуту, проведенную
Грейс в его поместье, где опасность подстерегала ее на каждом шагу. И в то
же время, предчувствуя расставание, страшно мучился.
Но Мэтью знал, что не поменяет своего решения. Он должен каким-то образом
освободить Грейс из неволи. Стоило ему только вспомнить ту картину — мерзкое
грязное тело Файли между голых ног Грейс, — как его мгновенно начинало
тошнить и руки сжимались в кулаки. Пока она находилась здесь, ее жизнь
постоянно подвергалась опасности.
Файли целыми днями без дела слонялся по поместью, весь покрытый синяками,
обтрепанный, грязный; руки были перевязаны серыми бинтами в тех местах, где
его покусал Вулфрам. Он делал вид, что дрожит от страха, и сразу же начинал
прихрамывать, когда попадался кому-нибудь на глаза. Но Мэтью не обманывался
на его счет, прекрасно понимая, что это грязное чудовище очень скоро оживет
и к нему вернется былая уверенность.
Грейс уже почти полностью поправилась. Все ее кровоподтеки сошли, царапины
зажили. В общем и целом чувствовала она себя совсем не плохо. Единственное,
что осталось без изменения, так это ее страхи. Она не хотела оставаться
одна, и стоило Мэтью выйти куда-нибудь хотя бы на минуту, как она сразу же
приходила в волнение.
С каждым днем он любил ее все сильнее. Мэтью и не предполагал, что такое
возможно, но вот оказалось, что так бывает. Его все время что-то
подталкивало сказать
я тебя люблю
вслух, чтобы Грейс услышала это, но
стоило ему вспомнить тот первый раз, когда он произнес эти слова, как
желание признаваться в любви мгновенно пропадало.
Грейс считала его мужественным и смелым, но в глубине души Мэтью знал, что
он не такой. Ведь он так боялся снова быть отвергнутым.
Он знал, что она хочет его, что доверяет ему. Да, он нравится ей, но она его
не любит.
И это было очень больно.
Сейчас Грейс сидела на диване напротив него. Сумерки постепенно сгущались,
но они не зажигали свечей. Скоро им должны подавать обед. Мэтью устроился в
кресле около камина, который сегодня еще не разводили смотрел на Грейс и
удивлялся тому, что эта женщина, потрясающе красивая, элегантная, умная,
обладающая всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, принадлежала ему.
Она откинулась на подушку и прикрыла глаза. Грейс была просто великолепна в
этом узком темно-бордовом платье, see белая кожа походила на китайский
фарфор.
Взгляд Мэтью пробежал по вырезу ее платья, скользнул по груди, по нежной
ложбинке, убегающей вниз, к кружевному бантику.
Скоро, очень скоро он сможет поцеловать эту грудь. Мэтью стиснул зубы. Не
нужно так возбуждаться сейчас. Он должен ждать своего часа. Хотя лишь одного
взгляда на Грейс достаточно для того, чтобы разжечь в нем желание. Сегодня
она сделала высокую прическу, ее шея выглядела такой изящной и хрупкой. Как
бы ему хотелось, подумал Мэтью, украсить эту шейку нитью рубиновых или
жемчужных бус. Бриллиантовое или изумрудное колье тоже подошло бы. Но только
не сапфиры. Даже самые лучшие сапфиры выглядели бы тусклыми и невзрачными в
сравнении с глазами Грейс.
Но у него не было этих украшений, имелось лишь любящее сердце. И Грейс не
хотела принимать этот скромный дар.
Она поднесла к губам бокал вина, цвет которого был точно таким же, как и ее
платье. Мэтью почувствовал легкое щекотание в горле.
Как он хотел ее, как безумно она нравилась ему. Стоило Мэтью подумать, что
эта женщина скоро исчезнет из его жизни, как в его душе появлялась ноющая
боль.
Он еще не говорил Грейс о том, что хочет помочь ей бежать отсюда. Не стоило
пробуждать в ней надежду, пока не был готов план. Разумеется, как только
Грейс узнает, что появился шанс вырваться на свободу, она сразу же
воспользуется этой возможностью. Кто бы поступил по-другому?
Маленькая морщинка пролегла между ее бровями.
— Что-то не так, Мэтью?
Он заставил себя улыбнуться, пытаясь скрыть тревогу, но не смог обмануть
Грейс. Она уже достаточно хорошо его знала.
— К этому платью подошли бы рубиновые бусы.
Грейс равнодушно пожала плечами:
— Меня никогда не волновали украшения.
Да, Мэтью уже понял это. Но ему все равно хотелось преподнести ей какой-
нибудь подарок, достойный ее красоты. Его воображение услужливо нарисовало
ему восхитительную картину — Грейс, обнаженная, в его постели, и только
сияющие нити драгоценных камней на ее шее.
Неожиданно послышался стук колес — по дорожке к дому ехала карета, которая
через несколько секунд остановилась у крыльца.
Только один человек мог свободно приезжать в поместье и уезжать из него.
Поэтому появление лорда Джона здесь не вызывало удивления, хотя и не было
приятно. Монкс, без сомнения, уже поставил дядю в известность обо всем, что
здесь происходило, Мэтью быстро поставил бокал вина на стол. Соблазнительные
образы мгновенно растаяли.
— Приехал дядя. — Он поднялся и подошел к Грейс, чтобы, как верный
слуга, защитить свою королеву от возможной опасности.
— Твой дядя? — пробормотала она, поднимаясь.
— Мужайся, дорогая. — Мэтью положил руку ей на плечо. —
Старайся не показывать, что ты боишься.
— Но я действительно боюсь, — пробормотала она, снова садясь. Ее
пульс сделался частым и неровным.
Крепко сбитый лакей открыл дверцу кареты, и из нее вышел лорд Джон.
Уверенной походкой и с самодовольным выражением лица он направился к дому.
Наблюдавшие за этой сценой Мэтью и Грейс замерли в ожидании.
— Добрый вечер, Мэтью. — Он неторопливо стянул кожаные перчатки,
снял шляпу с высокой тульей и передал все это одному из трех сопровождавших
его лакеев в зеленых ливреях с гербом Лансдаунов.
— Добрый вечер, дядя, — бесстрастным голосом проговорил Мэтью.
Надменно приподняв бровь, лорд Джон окинул комнату таким взглядом, как будто
никого здесь не видел. Затем, ткнув тростью в камин, приказал немедленно его
развести.
Все сразу же пришло в движение, забегало, зашуршала, и через несколько минут
в камине уже горел огонь, окна, были закрыты, шторы опущены, и гостиная
превратилась в душную теплицу. Когда последний лакей вышел из комнаты,
послышался щелчок замка. Теперь они с Грейс остались наедине с лордом
Джоном.
— Я крайне недоволен тобой, мой дорогой племянник, — наконец
проговорил лорд Джон, так и не дождавшись от Мэтью никакого вопроса или
замечания.
Эти игры были не новы и отдавали детством, но Мэтью все равно прибегал к ним
время от времени, так как ничего другого ему не оставалось. Ему были
известны несколько приемов, которые мгновенно выводили лорда Джона из себя,
и он охотно прибегал к ним. Склонив голову с выражением глубокого почтения,
он проговорил:
— Сочувствую, дядя.
Уголки губ лорда опустились, превратив его лицо в трагическую маску.
— Я находился в Шотландии, исполнял поручение короля, когда мне
доставили письмо, в котором говорилось, что ты напал на одного из охранников
и жестоко избил.
— Он пытался изнасиловать эту леди, — холодно проговорил Мэтью.
Синяки на лице Грейс поблекли, но все еще были заметны, и это служило
неопровержимым доказательством слов маркиза.
Подбородок Грейс приподнялся. Сейчас ее лицо выглядело белым, как мраморный
профиль на надгробии. Хотя лорд Джон не оскорбил ее ни единым словом, его
манера говорить и вести себя так, словно Грейс и вовсе не присутствовала в
гостиной, выглядела в высшей степени оскорбительной.
Лорд Джон, помолчав, снова заговорил:
— Что бы там ни произошло, я несу ответственность за последствия
инцидента. Эта... женщина разочаровала меня. И я пришел к выводу, что она не
подходит для наших целей. Ее нужно заменить.
Так-так, битва в самом разгаре, зло подумал Мэтью. После предварительной
пробы сил лорд Джон переходил к основному блюду. Но сначала он должен был
помучить свои жертвы, понаблюдать, как они будут дергаться, метаться,
пытаться вывернуться из расставленных для них сетей. Внезапность этой атаки
показывала, что дядя находился в куда большем смятении, чем хотел показать.
Что ж, это отрадно.
Мэтью слегка сжал плечо Грейс. Ее мышцы были сильно напряжены. Она очень
хорошо понимала, что означало слово
заменить
.
— Уверяю вас, дядя, миссис Паджет как раз то, что мне нужно, — на
удивление спокойно проговорил Мэтью.
Лорд Джон попытался принять непринужденный и беззаботный вид, но это у него
явно не получалось.
— Послушай, дорогой, ты должен поверить мне — эта женщина дешевая
шлюха. А тебе нужна любовница, которая знает, как доставить удовольствие
мужчине. Тебе просто не с кем сравнить ее, в этом все дело.
Тело Грейс начала бить дрожь, к лицу прилила кровь. Без сомнения, лорду
Джону был точно известен даже день, когда Грейс первый раз легла в постель к
Мэтью.
— Миссис Паджет останется со мной. — В голосе Мэтью звучала
настойчивость.
В последнее время лорд Джон отвык от того, чтобы кто-то противоречил ему.
Его ледяные глаза засветились яростью, а узкие белые ладошки сильно сжали
янтарный набалдашник. С каждым годом в его поведении проглядывало все больше
властности, надменности и всех тех свойств, которые присущи настоящему
маркизу. Он был уже почти настоящим маркизом. Почти... Оставалось заполучить
только титул. И невозможность получить этот желанный титул было самым
большим огорчением лорда Джона.
— Ты сразу же позабудешь ее, как только опытная темпераментная женщина
займет ее место. В прошлый раз миссис Паджет поделилась со мной своей
историей и сказала, что очень не хочет ложиться в твою постель. Это
негуманно — превращать порядочную женщину в шлюху.
— Полагаю, по ночам вы теперь не спите, мучаясь угрызениями
совести, — проговорил Мэтью.
— Вы никогда не выпустите меня отсюда, лорд Джон. — Голос Грейс,
словно нож, разрезал сгустившуюся атмосферу. — Я слишком много знаю. Вы
собираетесь просто убить меня.
Тонкие брови лорда Джона изогнулись, глаза слегка округлились, и в них
появилась какая-то потерянность, как будто он тщился и никак не мог найти
вдруг заговорившее насекомое.
— Боюсь, мадам переоценила свою значимость.
— Полагаю, что нет. — В голосе Грейс слышалось презрение.
— Что-то ты стала слишком смелой, любовница моего племянника, —
холодно бросил дядя Мэтью. — Куда же подевалась наша достопочтенная
вдовушка?
— Что ж, если вам угодно называть меня любовницей вашего племянника, вы
можете это делать. Лучше быть любовницей, чем негодяем, животным и вором,
милорд.
— Так ты еще смеешь оскорблять меня, грязная шлюха! — Лорд Джон
вскочил с кресла и замахнулся тростью.
Мэтью тут же шагнул вперед и закрыл собой Грейс, которая, дрожа, вжалась в
спинку дивана.
— Только ударь ее, и ты очень пожалеешь об этом, — проговорил
Мэтью, делая шаг к лорду Джону.
Атмосфера сгустилась, сделалась напряженной, в любое мгновение дело могло
дойти до насилия. Впервые за одиннадцать лет взаимная ненависть дяди и
племянника достигла своего пика и угрожала разрешиться рукоприкладством.
Гнев, бушевавший в груди Мэтью, ослепил его, все желания сейчас свелись к
одному-единственному — убить лорда Джона. Он уже явственно представлял себе,
как его руки смыкаются на горле дяди, как из этого горла вырываются хриплые
стоны. Пальцы Мэтью инстинктивно сжались, а весь мир свернулся до одной
красной пульсирующей точки — лица лорда Джона.
Грейс прижала ладонь к его спине, и этот простой жест, эта тонкая нить,
связавшая обоих, заставила Мэтью отойти от края пропасти, к которой он
подошел слишком близко. Он вдруг ясно осознал, что именно сейчас было
поставлено на карту.
Господи, что с ним такое? Если он попытается убить лорда Джона здесь, то
свора его приспешников тут же на месте растерзает их с Грейс.
Он рисковал не только своей жизнью, но и ее.
Мэтью до боли стиснул зубы. Он расправится с дядей, позволит себе отомстить
лорду Джону за все тогда, когда Грейс окажется по ту сторону забора.
— Господи, Боже мой! Что это еще за выходки, молодой человек! Держи
себя в руках. — Лорд Джон отпрянул в сторону, его щека нервно
задергалась. — Я не собираюсь трогать эту девку. Я не унижусь до этого.
— Ловлю на слове. — Дыхание Мэтью сделалось спокойнее и ровнее.
Ладонь Грейс на спине связывала его с действительностью и удерживала от
поспешных и необдуманных действий. Ее тепло перетекало в его кровь.
Медленно, очень медленно он отступал от края пропасти.
— И все-таки, дорогой племянник, подумай как следует, — прорычал
лорд Джон, отойдя на безопасное расстояние от Мэтью. — Мы можем
доставить тебе другую женщину. Это дело одного дня. Все они в темноте похожи
друг на друга, и не отличишь.
Мэтью почувствовал, что дыхание Грейс сделалось частым и прерывистым.
— Мне не нужна другая женщина, — сказал он. — Я уже сказал:
со мной останется миссис Паджет.
Оправившись от шока и обретя утерянную уверенность, лорд Джон тряхнул
головой и бросил высокомерный взгляд на своего племянника:
— Пообщавшись с этой женщиной, ты по какой-то непонятной мне причине
стал думать, что у тебя есть выбор.
— Выбор есть всегда, дядя, — просто сказал Мэтью. Теперь тлевшая
годами скрытая вражда приняла открытую форму. И выиграть эту схватку ему
удастся только в том случае, если он не потеряет выдержки, не сорвется, не
позволит ненависти затмить разум. — Ты забыл, что в силу ряда причин
находишься в моей власти.
Лорд Джон только насмешливо фыркнул:
— Кажется, ты снова начинаешь сходить с ума. Твоя болезнь и в самом
деле возвращается. Хочешь, чтобы Монкс снова связал тебя и начал кормить с
ложечки, как безмозглого младенца? Хочешь, чтобы он снова убирал за тобой
дерьмо?
Мэтью ничего не ответил на эти оскорбления, даже бровью не повел, а когда
заговорил, его голос звучал все так же твердо и уверенно. Он даже сам
удивился своему хладнокровию. Раньше ему недоставало именно уверенности для
того, чтобы выступить против своего мучителя. Грейс сделала его сильнее,
мужественнее, увереннее в себе. Она убрала руку, но Мэтью все еще ощущал
проникшее в его тело тепло.
— Если ты причинишь зло миссис Паджет, то, клянусь могилами своих
родителей, я сделаю так, что ты потеряешь все наследство Лансдаунов.
Улыбка на лице лорда Джона стала еще шире.
— И как же ты собираешься сделать это, мой дорогой мальчик?
Дядя продолжал унижать Мэтью, но, тем не менее, тоже чувствовал, что в их
отношениях что-то изменилось в эту минуту. Баланс сил как-то неуловимо
поменялся. Пока Грейс находилась рядом с Мэтью, он был неуязвим. Лорд Джон
сделал большую ошибку, послав своих приспешников в Бристоль и заставив их
схватить женщину для Мэтью — именно эту женщину.
Мэтью удовлетворенно улыбнулся.
— Твое богатство, дорогой дядя, зиждется только на моей никчемной
жизни. Оборви эту хрупкую нить, умри я, и мои деньги уплывут из твоих жадных
лап. — Его голос сделался более резким. — Если ты только
прикоснешься к Грейс Паджет, если сделаешь ей плохо, моя жизнь тут же
превратится в ничто. Будь уверен.
— Не говори так. — Грейс вышла из-за Мэтью. — Так не должно
быть.
Мэтью понимал, что чувствовала сейчас Грейс, в каком состоянии находилась,
но он должен был показать своему дяде, что стал сильнее и уже способен
постоять за себя.
— Что это еще за трескотня попугая? — Лорд Джон попытался было
рассмеяться, но было видно, что он напряжен и даже испуган. Кровь отхлынула
от его лица, и оно сделалось пепельно-серым, как и всегда.
Мэтью с показной беззаботностью пожал плечам
...Закладка в соц.сетях
