Жанр: Любовные романы
Бесстрашный рыцарь
...ночь, это могло стоить намного дороже.
Фермер оказался человеком, изможденным тяжкой работой и скудным заработком.
Хотя волосы его еще хранили богатый каштановый цвет, лицо было иссушено
долгими часами работы на солнце и под ветром. Грязь впиталась в его ладони,
а от одежды исходил запах навоза. Но в поступи его была заметна гордость,
что свидетельствовало о том, что свой бедный коттедж он считал не менее
роскошным, чем замок лорда.
— Добро пожаловать, милорд, — сказал фермер, кланяясь.
— Я не лорд. Я Кристиан Ловелл, рыцарь, поклявшийся служить королю
Генриху по прозвищу Короткий Плащ. Я путешествую с тремя спутниками.
Фермер расслабился.
— Добро пожаловать, сэр. Мой кров — ваш кров, и так долго, сколько
времени вы пожелаете здесь провести.
— Мы принимаем ваше гостеприимство. — Кристиан извлек из-под плаща
небольшой мешочек, встряхнул его, чтобы слышен был звон двух монет внутри, и
бросил фермеру, который с улыбкой его поймал.
— Позади коттеджа найдется место для ваших лошадей. Пока вы займетесь
ими, я приготовлю для вас ужин.
— Благодарю вас.
— Ральф.
Фермер поспешил к дому.
Кристиан повернулся к своим спутникам и сделал знак, чтобы лошадей отвели на
указанное место, но сам не пошевелился, пока Гай с ворчанием не пошел
впереди Болдуина. Авиза подошла к нему, и он протянул руку, удерживая ее.
— Что я опять сделала не так? — спросила девушка, и он почувствовал ее
раздражение.
— Не ты, а я.
Она открыла лицо, и он подумал, что солнце решило снова взойти, чтобы
прогнать тучи и бурю. Ее глаза были скрыты в тени, но даже в темноте он мог
видеть выразительные губы и скулы, обрамленные вьющимися волосами,
оттеняющими нежную кожу.
— Я и понятия не имела, что ты мог совершить ошибку, — проговорила она.
— Что ты сказал мне?
Я знаю, как лучше
.
— Неужели тебе так хочется бросить мне в лицо мои необдуманные слова?
Авиза не сразу ответила, потому что ветер пронесся по двору, бросая в лицо
острые льдинки. Кристиан был удивлен, потому что обычно она тотчас же
отвечала на любую его реплику.
— Я не очень в этом уверена, — сказала она наконец. Кристиану хотелось,
чтобы она прикоснулась к нему.
Он желал всем своим существом, чтобы между ними не оставалось ни рубахи, ни
плаща, никакой одежды. Ему хотелось исследовать ее плечи, груди, бедра, все
ее тело, прижимавшееся вчера к нему во время их езды.
— Авиза...
Он хотел сказать ей так много, но еще больше хотел бы, чтобы она в экстазе
шептала его имя, когда он станет частью ее. Он снова подпал под ее обаяние.
И ему было все равно. Он не хотел бежать. Он хотел ее. Прикрыв своей
маленькой ладонью его более широкую руку, Авиза что-то вложила в нее и
заставила его сжать этот предмет в пальцах. Прежде чем Кристиан успел
спросить, что это, она тихо сказала:
— Пожалуйста, верни это кольцо брату. Я не желаю быть у него в долгу
больше, чем была до сих пор из-за того, что он согласился освободить мою
сестру.
— Как и у меня, Авиза? — Он опустил кольцо в мешочек на поясе. —
Считаешь, что ты и у меня в долгу?
— Нет, — улыбнулась она, и сердце его запрыгало, как взбесившаяся
лошадь. — Ты тоже мне кое-чем обязан. Ведь я спасла тебя от стрелы твоего
брата.
Его ладони тотчас же оказались у нее на щеках, и он привлек ее к себе,
закутав в складки своего плаща.
— Гай не примет твоего отказа спокойно. Он будет продолжать добиваться
своей цели.
— Я это чувствую.
Он привлек ее ближе. Ее лицо оказалось почти рядом.
— Во многих отношениях мы с братом различны. Наше сходство только в
одном: мы оба хотим тебя.
— Кристиан, у меня есть обязательства по отношению к семье. Я не могу
думать ни о чем другом.
Он прижался губами к ее правой щеке. Ее кожа была прохладной и
соблазнительной. Он не мог противиться искушению. Особенно теперь, когда его
язык ласкал ее ухо. Медленно и тщательно он проводил кончиком языка по всем
его извилинам. Она, склонившись к нему, схватила его за руки.
— О чем ты думаешь сейчас? — спросил он шепотом. Она отпрянула, дыша
так тяжело, будто пробежала через всю Англию.
— Это нечестно.
— Почему?
— Холодно. Нельзя ли нам обсудить это в доме? Он взял ее руки в свои и прижал их к своей груди.
— Мы сможем обсудить все, где ты захочешь, Авиза.
— Не пытайся улестить меня красивыми словами.
— Я пытаюсь ухаживать за тобой с помощью этих красивых слов.
— Гай тоже пытается.
Кристиан выпустил ее руки. Ее ответ был как удар под дых. Может быть, он был
все-таки больше похож на брата, чем соглашался признать?
Его брат использовал сладкие, как мед, слова, чтобы заманивать женщин в свою
постель, а теперь Кристиан делал то же самое, пытаясь обольстить Авизу.
Неужели она решила, что он столь же неразборчив в средствах, как Гай?
— Прости меня, Авиза, — сказал он. — Ты доверилась мне, отдала себя под
мое покровительство. Мне не следовало так говорить с тобой.
— Я хочу, чтобы ты был честен со мной.
— По временам избыток честности может быть столь же опасным, как и
недостаток.
Авиза рассмеялась, потому что тон его был неуместно мрачным. Она не смогла
сдержаться. Кристиан был гордым человеком, и смирение совсем не подходило
ему.
Она отважно протянула к нему руки и обняла его.
— Поговорим и на эту тему в доме, где не так холодно. Он снова закутал
ее в свой плащ, и вместе они направились к коттеджу.
— Ты неуклонно стремишься к своей цели.
— И в этом мы с твоим братом единодушны.
Он ответил громоподобным смехом, способным соперничать с ревом ветра. Авиза
положила голову ему на плечо, наслаждаясь и шумом ветра, и его громким
голосом. У него был такой удивительный смех — искренний и неподвластный
бремени стыда, оставленного ему в наследство отцом.
Они вошли в маленький внутренний дворик и направились к двери коттеджа.
Свистел ветер, вздымая в бешеном танце хлопья снега. Авизе захотелось
ворваться внутрь, но она медлила, зная, что должна задать ему вопрос там,
где никто не мог бы ее подслушать.
— Как ты назвал короля? — спросила она.
— Куртмантл. Разве ты никогда не слышала, что его так называют?
— Нет.
— Это его прозвище широко известно, потому что он предпочитает короткие
плащи. Странно, что ты этого не знаешь.
Ветер, яростно просвистевший в ушах и взметнувший хлопья снега во дворе,
избавил ее от необходимости отвечать. Она натянула плащ на лицо, потому что
рев ветра напомнил ей крик раненого животного.
Это был не просто вой ветра. Она услышала в нем вой волка, соревнующегося с
бурей. Кристиан протянул руку к мечу, взял девушку за руку и велел ей
следовать за ним. Она последовала охотно. Пусть волки наслаждаются этой
суровой ночью.
Коттедж был обставлен просто. Люди сгрудились возле ямы с угольями в центре
комнаты. Должно быть, эта комната была не единственной, потому что Авиза
заметила занавешенную дверь в дальней стене. Обходя вокруг стола, высокий
Кристиан почти задевал головой низко нависающие балки. Возле двух постелей с
соломенными матрасами и меховыми одеялами на полу были сложены шкуры.
Единственное тканое одеяло занимало самое почетное место в комнате, находясь
на единственном, кроме кроватей, предмете мебели — сундуке.
Четверо мужчин сидели по одну сторону ямы с угольями, а их женщины и дети
расположились по другую ее сторону. Все мужчины были примерно одного
возраста и сложения, и Авиза догадалась, что они братья. Воздух был густым
от дыма, и она гадала, что мешает ему выходить сквозь соломенную кровлю.
— Вы пришли как раз вовремя, — сообщил Гай, сделав им знак приблизиться
к огню.
Авиза откинула с лица капюшон и движением плеч сбросила плащ. В коттедже
было немногим теплее, чем снаружи, но зато почти не ощущалось ветра.
Все глаза обратились к ней. Женщины смотрели на нее холодно и оценивающе,
мужчины тоже оценивали, но по-другому. В их лицах она не заметила холода.
Один из них облизнул губы и улыбнулся. И когда Кристиан оказался между ней и
похотливыми взглядами мужчин, заслонив ее от них, она была ему благодарна.
Он положил руку на плечо Авизы:
— Вот наш хозяин, Авиза, Ральф Фармер.
— Спасибо за то, что приютил нас в своем доме.
Она с теплотой улыбнулась дородному мужчине, и он ответил ей улыбкой, хотя
женская половина семьи пристально наблюдала за ним.
— Приютить такую красивую женщину в доме — большая честь, — сказал
фермер. — Если желаешь...
— Леди Авиза, — тихо подсказал Кристиан.
Улыбка хозяина поблекла.
Авиза добавила:
— Ты оказал мне честь как своими комплиментами, так и гостеприимством.
И все же не сочти за оскорбление, если второе я ценю гораздо больше,
особенно в такую ночь, как эта.
Фермер уставился на нее, потом рассмеялся. Должно быть, это было сигналом,
потому что остальные члены семьи вторили ему. Смех был натужным, но это дало
Авизе возможность выбрать место и сесть рядом с Гаем.
Когда Кристиан опустился на пол у ее ног, еду уже подали. Она оказалась
лучше, чем Авиза предполагала. Им подали ржаной хлеб с сыром и по кружке
эля. Она ела, благодарная тому обстоятельству, что хлеб был не из желудевой
муки. Должно быть, урожай у этих фермеров был таким же хорошим, как в
аббатстве Святого Иуды.
Мужчины почтительно расспрашивали Кристиана о новостях. Женщины
заговаривали, только когда требовалось утихомирить детей. Похоже, никого в
этом доме не интересовало возвращение архиепископа, и Авиза сообразила, что
едва ли это событие может оказать влияние на жизнь крестьян за пределами
Кентербери.
Гораздо больше их заинтересовало то, как Гай пытался обольстить самую
молодую из женщин. Похоже, ее весьма впечатлило его внимание, но она
отвечала слишком тихо, и Авиза не могла ее расслышать. Человек, которого
Авиза сочла отцом девушки, внимательно наблюдал за этой сценой. Если девушка
не отвечала на едва завуалированные намеки Гая, он толкал ее локтем,
вынуждая ответить.
Авиза опустила глаза на деревянный поднос, на котором еда подавалась ей и
Кристиану. Она знала, что иногда отцы используют своих дочерей, чтобы
получить блага от лиц более высокого положения.
Кристиан похлопал ее по руке, и она едва заметно улыбнулась ему. И только
тогда заметила, что и он наблюдает за действиями брата. Как наследник имени,
он нес ответственность за брата и должен был удержать его от необдуманных
поступков и неуместных обещаний, которые могли наложить на семью
определенные обязательства.
Она доедала последние крошки ужина, когда Ральф сказал:
— Вы должны проявлять осторожность во время своей поездки на запад. На
этой дороге путники исчезают.
— Лорд Делиль говорил нам о людях, которые, как это ни глупо, пытаются
вернуться к древним обычаям, — ответил Кристиан с удивившей ее небрежностью.
Хозяин плюнул в огонь со столь же небрежным видом.
— Лорд Делиль укрыт за стенами своего замка, а эти разбойники и бродяги
обитают в лесах и на реке.
Авиза прикусила губу, чтобы не произнести вопрос, обжигавший ее язык.
Она сочла своим долгом не смущать Кристиана и не высказываться в то время,
как остальные женщины хранили молчание.
— Разбойники и бродяги? — спросил Кристиан, потянувшись за следующим
ломтем хлеба. — И ты думаешь, это обычные бродяги?
Она ждала ответа Ральфа, потому что Кристиан задал как раз тот вопрос,
который хотела задать она. Ральф оглядел остальных мужчин. Должно быть, они
обменялись безмолвными вопросом и ответом, потому что он сказал:
— Мы ничего не можем с ними поделать, и пока что они оставили нас в
покое.
— Ты мудр.
Ответ Кристиана понравился мужчинам, и они предложили ему еще эля.
Мужчины продолжали разговаривать, а Авиза пытаясь подавить зевоту.
Женщины поднялись с мест и повели детей в другую комнату, отделенную от этой
занавешенной дверью. Они вернулись, чтобы расстелить на полу меховые шкуры.
Вскоре дети уснули. Женщины устроились на меховых подстилках. Одна держала в
руках веретено и принялась прясть с легкостью и сноровкой, недоступными
Авизе. Она отвела глаза, когда почувствовала, что кружение веретена ее
завораживает и она не может противиться сну.
Несмотря на усилия, ей не удалось сдержать зевоту, на пыталась замаскировать
ее, прикрыв рот ладонью, но Кристиан поднялся на ноги и протянул ей руку.
— Леди Авиза устала. Если ты укажешь место, мы бы легли спать. Она была
бы всем вам признательна за вашу доброту.
Ральф Фармер вскочил на ноги и почтительно проводил их до двери, куда раньше
женщины увели детей. Его деревянные подошвы стучали по полу, но ни один
ребенок не проснулся и не изменил положения.
Ральф отдернул занавес, прикрывавший дверной проем, и с поклоном пригласил
их войти. Авиза кивнула в знак благодарности и вошла в крохотное помещение,
пропахшее плесенью. Буря, должно быть, закончилась, потому что лунный свет
лился в окно и освещал грязный пол. Масляная лампа едва ли давала больше
света. Здесь не было места для очага или камина. И все же она предпочитала
сырость и холод удушающему дыму.
Когда хозяин задернул занавес, Кристиан потряс постель с матрасом из сена.
Она дрогнула, но не обрушилась.
— Тебя, Авиза, она выдержит. Остальные предпочтут спать на полу.
Болдуин расстелил поверх матраса свой плащ и кивком пригласил Авизу занять
кровать. Паж старался быть галантным.
Гай не был расположен к галантности.
— Предпочтем спать на грязном полу? Думаю, я найду лучшее место для
ночлега.
— Сегодня ты будешь спать здесь.
Гай строптиво выпятил подбородок:
— Я взрослый мужчина и буду спать, где пожелаю.
— Нет. Ты будешь спать здесь. Девушка еще не вошла в возраст.
— Она в самом подходящем и привлекательном возрасте.
Кристиан презрительно фыркнул.
— Она крестьянка, а эти крестьянские девицы теряют невинность рано. Не
так ли, Авиза? — проговорил Гай.
Она видела, как его глаза заговорщически сузились, и поспешила ответить:
— Думаю, к этому времени она, вероятно, провела уже много часов под
кустом с каким-нибудь похотливым фермером.
— Значит, еще больше оснований оставить ее в покое, — сказал Кристиан,
хлопая брата по спине. — Почему не подождать? У Соммервиля наверняка
найдутся очень привлекательные дочери.
— Но он станет настаивать на браке, — возразил Гай, по-детски
надувшись.
— Откуда тебе знать, чего хочет девушка? — шепотом спросила Авиза и
молча произнесла молитву, опасаясь его реакции на то, что собиралась
сказать. Ей была ненавистна мысль о том, чтобы плохо говорить о девушке,
оказавшейся в ловушке и вынужденной считаться с амбициями отца и желаниями
Гая.
— Она, должно быть, счастлива, что привлекла внимание брата рыцаря.
— Кто знает? Возможно, она захочет свалить на тебя вину какого-нибудь
другого мужчины?
— Она вела себя как девственница, — возразил Гай.
— Именно так, — подтвердил его брат.
Гай грязно выругался. Авиза повернулась к нему спиной, не в силах сдержать
улыбки. Она хотела выразить свое сочувствие Кристиану: го брат требовал
большего внимания и надзора, чем юный паж.
Болдуин, стоявший у двери, отозвался, будто она окликнула его по имени:
— Я буду спать по ту сторону занавеса. Здесь нет места для нас всех.
— Здесь достаточно места, — сказал Кристиан. — Пусть россказни о
разбойниках и бродягах не пугают тебя, мальчик.
Даже в тусклом свете можно было заметить румянец Болдуина.
— Сэр, я бы предпочел бодрствовать. Кто знает, кому еще придет в голову просить здесь ночлега?
Кристиан хлопнул его по плечу.
— Вспомни, что завтра нам предстоит дальняя дорога.
— Я помню.
Когда Гай поднялся и направился к двери, Кристиан нахмурился.
— Посторонись, брат! — крикнул Гай. — Если не хочешь, чтобы я
опорожнился на глазах у нашей прекрасной Авизы. — Он ослепительно ей
улыбнулся.
Кристиан кивнул:
— Не задерживайся.
— Я же сказал тебе, что не лягу в постель с девицей.
— Как и с любой другой женщиной. — Кристиан схватил брата за руку. — Я
не желаю угодить на фермерские вилы из-за того, что ты попытаешься
соблазнить его жену.
Гай стряхнул его руку.
— Я тоже не желаю. Все, чего я хочу, это найти место, где мне не
придется спать одному на земле. — Он хмуро посмотрел на Кристиана и прошел в
дверь, не произнеся больше ни слова.
Глава 10
— Не самое лучшее место, где тебе случалось ночевать, да, Авиза? —
спросил Кристиан, оглядывая маленькую комнатку в коттедже. Постучав кулаком
в стену, он поднял бровь. — Я думаю, за стеной держат животных.
— Это прекрасная комната. — Ей хотелось рассказать ему о зимних ночах,
когда она спала на открытом воздухе, потому что это входило в программу
обучения. — Болдуин не взял плаща.
Встав с кровати, Авиза выглянула в другую комнату, за занавеску.
Мальчик свернулся калачиком, как щенок, и его негромкий храп заглушал
гудение голосов. Она прикрыла его плащом. Опустив занавеску на место, Авиза
усмехнулась.
Она объяснила свое веселье Кристиану, и он улыбнулся в ответ.
— Мальчик представляет собой забавное зрелище — маленький рыцарь в
полном вооружении. — Потом, не выдержав паузы, Кристиан заметил: — Сегодня
вечером, Авиза, ты вела себя на удивление благонравно.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ты вела себя, как подобает женщине.
Она ничуть не сомневалась в том, что он хотел сделать ей комплимент.
— Я никогда и не вела себя иначе. И не могла вести себя иначе, потому
что я и есть женщина. Как же я могу вести себя по-другому?
— Ты и сама знаешь, что это неправда. — Он бросил свой плащ на пол. Тот
упал, как птица со сломанным крылом.
Не позаботившись о том, чтобы расправить темную шерсть, Кристиан растянулся
на плаще.
Сидя на кровати, Авиза захлопала ресницами.
— Ты не хотел бы, чтобы я закутала тебя и согрела своим телом, как
брата?
— Для женщины есть другие способы получить желаемое.
— Если она будет себя вести как беспомощное существо? — Авиза сморщила
носик.
— Если она осознает, что может воспользоваться своими чисто женскими
ухищрениями, чтобы добиться чего хочет. — Кристиан пошевелился на своем
плаще и приподнялся на локтях. — Силы Господни! Все камни на этом полу
врезаются в мое тело!
— Если ты предпочитаешь спать на кровати, я не стану возражать. Я могу
спать и на полу. Мой плащ плотнее твоего.
— Тебе понадобится твой плотный плащ, чтобы не позволить насекомым
докучать тебе.
Авиза перегнулась через край кровати и рассмеялась.
— Так вот почему ты предложил мне спать на кровати? Не захотел
разделить мою участь?
Кристиан обхватил ее за плечи и потянул к себе.
— Я ни слова не сказал о том, что не хочу разделить с тобой постель.
Авиза потонула в его жарком взгляде. В его глазах таилось обещание страсти,
которую она могла угадать по его поцелуям. Достаточно только было позволить
ему уложить ее на плащ рядом с собой и... Она поспешно отстранилась. Ее
послали защищать его жизнь, а не спать с ним. Она была сестрой аббатства
Святого Иуды. Обет служить королеве и аббатству ей следовало хранить превыше
всего.
— Я ничего не сказала о своем желании разделить постель с тобой, —
возразила Авиза.
Кристиан встал.
— Если ты так и останешься в скверном настроении, то лучше спи. — Он
шагнул к занавешенной двери, открыл ее и пробормотал: — Только загляну туда
и, клянусь, заставлю тебя замолчать.
— Это ты в скверном настроении.
— Авиза
коротко рассмеялась, когда он опустил на место занавеску. — Или мне следует
сказать: в более скверном, чем обычно? Не стоит винить меня в том, что Гай
расстроил тебя.
— Не он один приводит меня в ярость. Если бы я не встретил тебя, был бы
сейчас со своими добрыми друзьями, и они бы позаботились о роскошном столе и
удобных постелях для меня и моих спутников.
Надеясь, что он не догадается, что она хитрит, Авиза сделала жест в сторону
занавески на двери:
— Ступай! Если ты не желаешь провести несколько ночей без особых
удобств, как я могу надеяться, что ты захочешь встретиться лицом к лицу со
столь коварным врагом, как Уэйн из Мурберга? Неужели ты всегда пищишь, как
сосунок?
— Твой отец поступил бы мудро, если бы научил тебя держать язык за
зубами. Должно быть, твоя язвительность вызвала гнев Мурберга и потому он и
напал на твою семью?
Она поднялась и подошла к нему. Когда Авиза занесла руку, чтобы ударить его
по лицу, он перехватил ее и сжал запястье. Она вздрогнула от боли, потому
что его пальцы стиснули ее руку и впились в кожу. Ее уловка разгневала его
больше, чем она рассчитывала.
— Отпусти меня! — выкрикнула она.
— Так ты способна меня ударить? — Он рассмеялся, но в его смехе не было
веселья. — Ты считаешь меня глупцом?
— Никогда этого не говорила. Скорее назвала бы тебя надменным,
нетерпеливым и вспыльчивым. Ты злишься оттого, что не можешь приказывать мне
делать все, что пожелаешь.
— Но ведь ты согласилась мне подчиняться.
— Я и собираюсь это делать.
— Когда? Ты препираешься со мной всякий раз, если я приказываю тебе что-
нибудь.
— Но только дура стала бы делать все то, что ты мне велишь.
Он привлек ее ближе к себе.
— В таком случае тебе бы лучше было стать дурой, Авиза, если ты хочешь
спасти жизнь своей сестры.
Его мрачные глаза сулили более сильную бурю и опасность, чем воющий ветер
или волки. Ей было понятно, как себя чувствует моряк, глядя на бушующее
море. Такая ярость могла быть опасной, но возможное открытие, которое она
сулила, манило Авизу, и никакой риск не казался ей слишком большим.
Она должна была что-то ответить. Что-то такое, чего он ждал от нее. Она
должна была сказать ему что-то раздражающее, чтобы он ее выпустил, а она
могла бы притвориться, что испытывает облегчение.
— Значит, ты предпочитаешь безмозглых женщин, Кристиан? — прошептала
она.
Если бы она произнесла свой вопрос погромче, он мог бы заметить, что ее губы
дрожат в предвкушении того, что он прижмет к ним свои.
— Нет.
— И все же ты хочешь, чтобы я была дурой. Но почему?
Она сделала попытку отступить, но его рука крепко прижала ее к его груди.
— Потому что хочу узнать, что ты скрываешь за этими язвительными
словами, предназначенными для того, чтобы сразить мужчину.
— У меня нет такой цели.
— В таком случае какая у тебя цель?
На этот раз, когда она отпрянула, он выпустил ее. У нее возникло искушение
снова броситься в его объятия, но ей удалось собрать остатки самообладания,
и она не позволила себе отдаться чувствам.
Подойдя к окну и стоя к нему спиной, она старалась овладеть собой и показать
ему свое безмятежное лицо. Ей следовало сочинить еще одну ложь, еще одну
историю. И сама эта мысль была ей отвратительна.
— Я не хочу тебе нравиться, — сказала она.
— Можешь об этом не беспокоиться.
Она резко повернулась к нему, хотя рассудок предупреждал, что лучше
прекратить эту беседу.
— Так я тебе не нравлюсь?
— А что может в тебе нравиться, Авиза?
Он приблизился к ней, загибая один палец за другим.
— Прежде всего ты тупа и упряма. Во-вторых, ты не испытываешь
благодарности за то, что для тебя делают.
— Это неправда! Я очень благодарна!
— В-третьих, — продолжал он, будто не слыша ее, — ты изыскиваешь
всевозможные способы опозорить меня. — Он поднял три пальца, чтобы заставить
ее замолчать. — Твое поведение в замке Оркстед — прекрасный пример тому. В-
четвертых, ты вызываешь во всех, кого бы мы ни встретили, самые низкие
чувства.
— Что ты имеешь в виду?
Ей следовало прекратить этот разговор. Следовало выйти из комнаты и оставить
его одного. Но она была потрясена, услышав, что не нравится ему.
— Ты видела здешних мужчин. — Он указал на дверь, закрытую занавеской.
— Они не в ладу со своими женами, потому что не могут скрыть своего
вожделения к тебе.
Авиза ударила кулаком по стене. На пол посыпались куски сухой глины.
— Ты не можешь ставить мне в вину мою внешность. И я не должна
...Закладка в соц.сетях
