Жанр: Любовные романы
Бесстрашный рыцарь
...обенное.
Авиза не дала Болдуину задать следующий вопрос.
— Гай вместе с Кристианом?
Болдуин кивнул, и лицо его выразило беспомощность.
— Да, он взял с собой Гая и оставил меня.
— Кристиан знает, что тебе можно доверять. Потому что ты человек чести.
— О!
Авиза едва не рассмеялась, глядя на то, как смутился мальчик. Только сегодня
ей было не до смеха.
— Куда поехал Гай? — спросила она.
— Но, миледи, я ведь сказал тебе, что дал клятву не...
— Я же не спрашиваю, куда поехал Кристиан. Я спрашиваю о другом.
Она посильнее запахнула мех на плечах, ежась от холодного ветра, задувавшего
в ставни.
— Я прошу тебя сказать мне, куда отправился Гай. Или Гай тоже велел
тебе хранить секрет?
Глаза мальчика заблестели.
— Он не приказывал мне скрывать это, миледи. Он отправляется в
Кентербери.
— Зачем? На свадьбу Филиппа де Буаверта? Желудок Авизы свело судорогой,
потому что она уже догадалась, каким будет ответ.
Лицо мальчика снова помрачнело.
— Прошлой ночью в зале лорд де Соммервиль объявил, что по всему югу
страны прокатился призыв готовиться к битве, если Бекет решит сражаться, как
это было до того, как он получил сан архиепископа.
— Как мог Кристиан совершить такую глупость? Она надеялась, что
королеве не придется беспокоиться о своем крестнике, но вышло иначе.
Болдуин еще больше нахмурился и, как никогда прежде, стал похож на своего
кузена.
— Неужели ты не понимаешь, миледи? Он ведет себя глупо, потому что
знает, что твой отец никогда не отдаст тебя в жены человеку с сомнительной
репутацией.
— Когда он уехал?
— В два часа ночи.
— Почти на рассвете... Если мы...
Дверь открылась, и в комнату вошел лорд де Вир. Он оглядел всю комнату,
прежде чем его взгляд остановился на Авизе.
— Я рад, что ты не спишь, — сказал он с улыбкой. Авиза склонила голову.
— Счастливого Рождества, милорд.
Он расцеловал ее в обе щеки.
— И тебе счастливого Рождества, дочь. Я принес тебе радостные вести в
этот особенный день. Надень свое самое красивое платье и ступай за мной в
зал. Я собираюсь объявить о твоей помолвке со старшим сыном лорда Фитц-
Аллена.
— Помолвке?! — задыхаясь, переспросила Авиза. — Но как вам удалось
договориться о помолвке так быстро?
— Лорд Фитц-Аллен потерял брата в бесславном сражении, когда трусость
Ловелла унизила самого короля. Он знает, как я хочу избавить свою доверчивую
дочь от влияния его сына. — Он не обратил ни малейшего внимания на
недовольное ворчание Болдуина, возмущенного этим оскорблением. — Его сын
приближен к королю. Твой брак вернет нашей семье уважение.
— Ты хочешь о помолвке объявить немедленно? — спросила Авиза, пытаясь
сообразить, как отсрочить это событие настолько, чтобы успеть сбежать из
замка.
— А что тянуть? Это будет лучший способ отпраздновать Рождество.
— Я еще не ходила к мессе.
— С мессой можно повременить до свадьбы.
Авиза покачала головой:
— Сегодня Рождество — главный из всех праздников. Я не могу пренебречь
этой особой службой.
— Сейчас ты не в аббатстве.
— Пожалуйста! — Авиза опустилась на колени и протянула руки к отцу. —
Это так много значит для меня!
Отец сжал ее руки.
— Ну хорошо. Грисуолд подождет в коридоре, чтобы проводить тебя к
мессе, а потом в зал.
— Благодарю тебя.
Авиза уперлась взглядом в пол, чтобы лорд де Вир не заметил ее ужаса. Отец
не доверял ей, и следовало признать, что он был достаточно умен, чтобы
предвидеть действия дочери. Улизнуть из замка оказалось много сложнее, чем
надеялась Авиза.
— Мне надо одеться и сменить повязку Болдуина, прежде чем я отправлюсь
к мессе.
Лорд де Вир хмуро посмотрел на пажа и кивнул. Затем помог Авизе подняться на
ноги и снова поцеловал ее в обе щеки.
— Сын Фитц-Аллена — хороший человек. Ты будешь с ним счастлива.
— Благодарю, милорд.
Авиза не поднимала глаз, пока не услышала, что дверь за отцом закрылась.
— Прощай, отец, — прошептала она.
Она сомневалась, что в случае если ей повезет, он когда-нибудь снова
признает ее своей дочерью. Болдуин спрыгнул с кровати.
— Леди Авиза, ты не можешь серьезно относиться к этой помолвке!
— Тише! — Она приложила палец к губам. — Ты умеешь ездить верхом?
— Сумею, если понадобится, но у нас нет лошадей.
Авиза улыбнулась:
— Отец и его люди захватили с собой добрых коней ради столь длинного
путешествия. Должно быть, лошади уже отдохнули.
— Но какая польза от этого нам?
— Не нам. Тебе. Если ты поскачешь вслед за Кристианом, ты можешь
нагнать его и сказать, что мне нужна его помощь.
— Не могу. Я обещал оставаться с тобой.
— Но...
Авиза вздохнула, понимая, что не сможет уговорить мальчика, раз он принес
клятву.
— Ладно. Тогда попытаемся найти другой выход.
— Какой? Ты же под неусыпным надзором.
Шагая по комнате, Авиза обдумывала вопрос. Когда дверь снова открылась, она
напряглась и оцепенела. Но тотчас же расслабилась, потому что в комнату
вошли ее сестры из аббатства Святого Иуды. Они были в плащах и с котомками.
Эрмангардина стояла, уставившись в пол, как и накануне, но Мавиза выступила
вперед:
— Авиза, я очень прошу тебя уехать с нами.
— Не могу. У меня есть еще недоделанная работа. — Она обняла за плечи
Болдуина. — У нас есть работа.
— Сэр Кристиан знает, что ты послана королевой. Поэтому, что бы ты ни
сказала, ты не сумеешь удержать его от поездки в Кентербери.
— Он уже уехал.
Мавиза вздрогнула.
— Если положение там такое пожароопасное, как мы слышали, возможно, по
прибытии он найдет, что между сторонниками архиепископа и вассалами короля
уже разгорелась битва.
— А ты что-то слышала об этом?
Светловолосая сестра кивнула.
— В зале говорят, что Бекет считает себя могущественнее любого другого
из смертных.
— Это так, если он бросает вызов самому королю Англии.
— Боюсь, Авиза, что он помешался от страданий, перенесенных во время
операции, которой подвергся в ссылке. Даже молитва не спасла его от ожога,
когда лекарю пришлось удалить из его челюсти кусок сгнившей кости.
— Только безумец мог принять такие решения, какие принял Бекет после
возвращения в Англию. Похоже, он делает все, чтобы вызвать гнев народа,
вместо того чтобы завоевать его любовь. Своим решением заставить короля
признать его всемогущество он отталкивает от себя людей.
— И это приводит в ярость баронов.
— Знаю. Вот почему я должна помешать поездке Кристиана в Кентербери.
— Но он не станет тебя слушать, — сказала Мавиза. — Крайне неудачно
получилось, что он узнал правду, но что сделано, то сделано, и теперь
слишком поздно что-либо менять.
— Не поздно, — возразила Авиза.
— Сестра моя, я так долго восхищалась ясностью твоего ума. Ты не можешь
позволить сердцу затуманить твой взор. Уже слишком поздно.
— Нет! — Авиза отвернулась. — Королева попросила меня защитить своего
крестника, и я буду стараться это сделать, пока во мне теплится хоть искра
жизни.
Она прикусила губу, вспомнив, что там, на стене, говорила те же самые слова
Кристиану.
— Потому что ты его любишь.
Авиза с изумлением вскинула глаза на Мавизу и прошептала:
— Откуда ты знаешь?
— Значит, вы любите друг друга.
— Но мои чувства к Кристиану не могут изменить моего намерения служить
королеве. Я дала клятву во что бы то ни стало удерживать Кристиана вдали от
Кентербери и сдержу ее.
— Будь осторожна, — сказала Мавиза. — Ты можешь пострадать.
— Знаю.
— Тебе нужна наша помощь?
Авиза улыбнулась сестрам, потом потрясенному Болдуину, слушавшему женщин с
открытым ртом. Должно быть, до этой минуты он не подозревал правды. Авиза
решила, что позже все объяснит ему. А теперь...
Авиза заходила по комнате, потом остановилась, заметив на кровати мешок с
рукоделием. Открыв его, Авиза вытащила клубок толстых ниток, бросила через
комнату, не отпуская конца. В нем оказалось десять, а то и больше футов.
— Я иду к мессе, — сообщила она. — Часовня будет полна народу. Поэтому
будет нетрудно протиснуться между мной и отцом.
— Скажи, что нам делать, — попросила Эрмангардина.
— Сначала я дам указания Болдуину.
Лицо мальчика разгорелось от возбуждения.
— Что мне сделать, миледи?
— Используй нитки и вот эту ткань. — Авиза потянула за полог кровати. —
Пока я буду одеваться, сплети из всего этого веревку.
С помощью Мавизы Авиза быстро переоделась в дорожное платье и собрала
оружие. Она объяснила свой план, и Мавиза помогла ей разработать его таким
образом, что, какой дикой ни казалась ее идея, план мог бы в конце концов
быть осуществлен.
Отдав свои меч и плащ Болдуину, Авиза прицепила нож к ноге. Мальчик передал
ей сплетенную веревку, и Авиза обернула ее несколько раз вокруг талии. Она
так завязала веревку, чтобы концы ее касались пола.
— Как я выгляжу? — спросила Авиза. Паж усмехнулся:
— Как обычно. Ничего особенного не заметно.
— Отлично! — Авиза потрепала Болдуина по плечу. — После того как мы
уйдем к мессе, отправляйся в конюшни. Там встретимся. Жди меня час. Если я
не появлюсь, возвращайся сюда.
Авиза открыла дверь и сделала сестрам знак следовать за ней. Когда ей
навстречу выступил человек ее отца, ни она, ни другие две женщины не подали
виду. Они прошли по лестнице, а Грисуолд следовал за ними зловещей тенью. Он
открыл для них дверь в часовню, и они вошли.
Как Авиза и ожидала, часовня была полна народу. Священник и служка стояли
возле алтаря, и по их словам Авиза поняла, что служба только что началась.
Понизив голос, Авиза сказала:
— Грисуолд, я перейду на сторону, где поменьше народу.
— Миледи...
Она не обратила на него внимания и проскользнула между другими молящимися,
стоявшими плечом к плечу в задней части часовни. Мавиза и Эрмангардина
следовали за ней. Оглянувшись, Авиза увидела Грисуолда, не спускавшего с нее
глаз. Хорошо, что он не пытался пробиться сквозь толпу прихожан.
Кирие элейсон, Кристи элейсон, Кирие элейсон
, — выпевал священник.
Служка повторял эти слова, прежде чем перейти к молитве.
Авиза ослабила узел пояса, обвивавшего ее талию, и веревка медленно
соскользнула вниз, к ногам. Она только радовалась тому, что вся паства
стояла на коленях. Теперь Авиза могла незаметно привязать конец веревки к
основанию крестильной купели и попытаться до окончания мессы спустить другой
ее конец в окно.
Она сделала узел и потянула веревку, продвигая ее под купель. Затем пришлось
ощупью искать окно — Авиза не осмеливалась поднять голову и посмотреть по
сторонам. Этим она могла привлечь к себе внимание.
Наконец Авиза нащупала подоконник и забросила на него свободный конец
веревки, после чего начала потихоньку сдвигать ее за окно.
Когда священник благословил прихожан, Авиза осторожно сделала шаг к окну и
остановилась.
Священник призвал паству обменяться поцелуем во имя мира, и как только
прихожане принялись целоваться и поздравлять друг друга, Авиза
почувствовала, что наступил наилучший момент и можно бежать.
Поцеловав в щеку какую-то хорошенькую женщину и пожелав ей мира, Авиза
добавила:
— Видишь вон того высокого человека у двери? Он здесь никого не знает,
он чужак, и его следует приветить в это рождественское утро. Сделаешь это?
Женщина улыбнулась и принялась протискиваться сквозь толпу, чтобы подарить
поцелуй Грисуолду. Авиза улыбнулась, когда услышала, как Мавиза говорит то
же самое другой привлекательной девице. И та последовала за первой.
Как только прихожанки оказались возле Грисуолда и отвлекли его, Авиза
прошептала:
— Когда я окажусь на земле, отпусти веревку и дай ей упасть из окна.
Эрмангардина кивнула и присела на корточки за купелью.
— Дайте нам час или два времени, прежде чем уедете, чтобы никто не
связал ваш отъезд с нами.
Мавиза улыбнулась:
— Ступай! Ты зря тратишь время, объясняя нам то, что мы уже знаем.
Авиза поцеловала Мавизу в щеку.
— Отправляйся с Богом!
Она повернулась к Эрмангардине и улыбнулась ей, прежде чем ступить на
основание купели, а оттуда прыгнуть на подоконник. Мгновение она сидела на
нем, посылая поцелуи любви и мира окружающим. Они были заняты изъявлением
добрых чувств друг другу, и она быстро сделала знак Мавизе. Белокурая Мавиза
села на подоконник, как раз когда Авиза повернулась и перекинула ноги из
окна.
Авиза улыбнулась сестре, которая сжала ее руку, желая удачи, и соскользнула
вниз.
Веревка не доходила до земли футов пять. Авиза выпустила ее из рук и
покатилась по заросшему травой берегу сухого рва. От удара у нее перехватило
дух, но она поднялась на ноги, как только самодельная веревка упала на
землю. Подобрав ее, Авиза побежала, опасаясь, что кто-нибудь выглянет из
окна часовни.
Болдуин уже ждал ее возле конюшни. Его юное лицо просветлело, когда он
увидел Авизу.
Авиза вывела лошадей, двух серых и вороного, и вышла из ворот на дорогу за
стены замка. Паж последовал за ней. Остановились они, только когда добрались
до небольшой рощицы.
— Тебе это удалось, миледи!
Болдуин смотрел на Авизу с восхищением.
— Трудно было ускользнуть от вашего соглядатая?
— Вовсе не трудно, но нам пора двигаться в путь, пока кому-нибудь не
пришло в голову заглянуть в конюшню. Позволь мне помочь тебе взобраться на
лошадь.
Болдуин не стал возражать, и она подумала с надеждой, что, возможно, он уже
достаточно окреп для долгого путешествия.
Когда Болдуин оказался в седле на спине крепкого серого, Авиза потянула
вороного за повод к большому валуну. Взобравшись на камень, Авиза вскочила
на спину коня. Жеребец заметался под ней, но она успокоила его несколькими
ласковыми словами.
Она надеялась, что конь отца будет достаточно быстрым и она прибудет в
Кентербери до того, как Кристиан решится на свой безумный поступок и
пожертвует жизнью ради того, чтобы доказать свою отвагу.
— Ты, Ловелл, такой же трус, как твой отец, или собираешься доказать,
что ты другой? — спросил вооруженный рыцарь, сидевший за столом напротив
Кристиана. Комната в грязном домишке за пределами городской стены Кентербери
была слабо освещена. — Так ты с нами?
Кристиан оглядел большой стол. За ним сидели более дюжины человек.
Большинство из них он узнал. Они принадлежали ко двору короля Генриха,
который он держал по ту сторону Ла-Манша. По их заскорузлой от соли одежде
он мог предположить, что они недавно проделали двенадцатичасовое путешествие
по штормовому морю. Их кольчуги и оружие были разложены по углам. Похоже,
что вождями этих людей были Уильям де Трэси, Ричард де Брет и Хью де
Морвиль. Все они были того же возраста, что и отец Кристиана, и считались
самыми верными рыцарями короля.
Гай встретил де Трэси на улице, когда солнце только всходило, и рыцарь
настоял, чтобы он и Кристиан выпили, прежде чем отправляться к дому де
Буаверта. Разве они прибыли в Кентербери не на призыв короля защитить Англию
от архиепископа и его интриг? Де Трэси знал наверное, где собрались
сторонники короля.
Кристиан согласился прийти в этот дом возле аббатства Святого Августина, но
вместо великих героев, которых он рассчитывал увидеть, он обнаружил здесь
тайный приют рыцарей, бражничавших без меры. С каждым глотком хмельного они
становились все откровеннее и не скрывали, что король желает видеть
архиепископа Бекета первым. Все они уставились на Кристиана, по-видимому,
ожидая его ответа.
Гай вскочил на ноги, сжимая пивную кружку:
— Я с вами. Похоже, это великое приключение. Присоединяйся к нам,
Кристиан.
— С какой целью? — спросил Кристиан, тоже вставая. — Король не стал бы
отдавать приказ убить архиепископа.
— Он просил нас разделаться с Бекетом, которого назвал клириком низкого
рождения, — сказал де Трэси, потянувшись за кувшином, чтобы наполнить свою
кружку снова.
— Король Генрих известен своим бурным темпераментом. Он сказал об этом
в порыве ярости?
Де Трэси со стуком поставил свою кружку на стол.
— У него есть все причины прийти в ярость. Бекет использовал отлучение
от церкви как оружие, чтобы пошатнуть трон Генриха. — Сделав глоток, он
нахмурился. — Мы должны исполнить волю короля, а иначе нас заклеймят как
трусов.
Гай положил руку на плечо Кристиана:
— Почему ты колеблешься? Тебе представляется возможность сделать то,
что ты хотел. Присоединяйся к нам, и ты докажешь королю и королевству, что
ты человек незаурядной отваги.
— Зарезав безоружного священника?
— Исполнив волю короля, — рявкнул один из мужчин.
— И ты получишь прекрасную Авизу, — рассмеялся Гай, поливая подбородок
элем. — Разве не об этом ты мечтал?
— Кто такая Авиза? — спросил один из присутствующих.
Гай оперся рукой о стол, явно наслаждаясь возможностью оказаться в центре
внимания собеседников.
— Авиза де Вир — женщина из аббатства Святого Иуды. Она разбила сердце
моего брата, когда он лишал ее невинности. Она играла с ним, как с круглым
дураком.
Ярость ослепила Кристиана, и прежде чем он успел осознать, что делает, его
кулак врезался в живот брата. Гай швырнул в Кристиана кружку, и тот
поднырнул под бешено молотящие воздух кулаки брата. Швырнув Гая к стене,
Кристиан прижал его к деревянным планкам, удерживая за плечи и не позволяя
двинуться с места. Наконец Гай перестал сопротивляться.
— Ты всегда будешь говорить об Авизе с уважением, — процедил Кристиан
сквозь зубы.
— Я не хотел ее оскорбить, — отвечал Гай с пьяной ухмылкой. — Она очень
умная женщина, а ты ее шут.
Снова встряхнув брата, Кристиан выругался.
— Вы закончили? — медленно произнес де Трэси, растягивая слова и
вытирая пену с губ. — Мы ждем твоего ответа, Ловелл.
— Я уже сказал вам, — начал Гай, — что...
— Нам известен твой ответ.
Де Трэси схватил Гая за руку и, с силой сжав ее, заставил его опуститься на
скамью. Гаю толкнули полную кружку эля, и взгляды всех рыцарей вновь
устремились на Кристиана.
— Мы ждем твоего ответа, Ловелл. Твой отец подвел Генриха Куртмантла в
самый тяжкий для него час. — Голос де Трэси понизился до угрожающего
ворчания. — И ты тоже хочешь подвести короля Генриха?
— Никогда!
Кристиан взял кружку с элем.
— Я поклялся служить королю. Я не предам его ни сегодня, ни в другой
день.
— За честь и славу! — выкрикнул кто-то.
Все повскакали с мест и со звоном сдвинули свои кружки с элем.
— За честь и славу!
Кристиан подумал, может ли чей-нибудь эль быть горше его собственного.
Глава 22
Кентербери был даже величественнее, чем воображала Авиза. В пределах
городских стен дома тесно жались друг к другу. Пробираясь по темным улицам и
ведя усталых лошадей и не менее усталого пажа, она не видела ни одного
человека. Двери домов были украшены зелеными ветками, но не было слышно
песен, на улицы не выплескивались весельчаки, готовые резвиться и играть,
как это случается к полуночи и на следующий за праздником день. Не было
видно прохожих, не было слышно шуток и смеха. Не было заметно обычного
рождественского 298 торжества, и от этого возникало ощущение неотвратимого
несчастья. Это тягостное предчувствие будто висело в воздухе вместе с густым
дымом.
В аббатстве Святого Иуды сестры, должно быть, праздновали День святого
Альберта, основателя Бенедиктинского аббатства. День 29 декабря всегда был
праздничным.
В Кентербери его тоже должны были праздновать, потому что братья в
монастырских стенах были монахами-бенедиктинцами.
Тишина была зловещей, и Авиза заметила, что часто оглядывается через плечо.
Но за ее спиной не было никого, кроме Болдуина.
— Сюда, — сказал паж, поворачивая налево в небольшой дворик недалеко от
стены, отделяющей собор от остальной части города.
Дом в конце пустого двора казался хорошо освещенным на фоне зимнего мрака.
Пара телег стояла перед домом, а многие входившие и выходившие люди были
перепачканы глиной, замерзшей на их одежде, как и их лошади.
Паж принялся барабанить кулаком в парадную дверь. Когда она отворилась, он,
понизив голос, с кем-то заговорил, потом знаком пригласил Авизу подойти.
После этого мальчик вернулся к лошадям, чтобы позаботиться о них. Авиза
кивком выразила свою благодарность.
Войдя в дом, девушка прикрыла глаза, наслаждаясь теплом после холодного
ночного ветра. Но с отдыхом можно было повременить. Она должна была узнать,
здесь ли Кристиан.
— Я леди Авиза де Вир, — сказала она слуге и оглядела комнату. Слева
шла наверх лестница, а справа была слегка приоткрыта единственная дверь. В
стене прямо перед ними в нише горела пара свечей.
— Мой спутник — Болдуин Ловелл. Он служит пажом сэру Кристиану Ловеллу.
Сэр Кристиан приглашен в этот дом на свадьбу.
Человек низко поклонился:
— Добро пожаловать, миледи. Вы желанная гостья в такую холодную ночь.
Если вы подождете здесь, я распоряжусь, чтобы для вас приготовили комнату.
— Сэр Кристиан Ловелл прибыл? — спросила она человека, уже начавшего
подниматься по узкой лестнице.
— Нет еще, миледи.
Стоявший рядом с ней Болдуин изрыгнул излюбленное проклятие Кристиана. У нее
возникло искушение повторить его. По дороге в Кентербери они не нагнали
Кристиана и Гая. Могли они поехать в другое место? Куда? В Ловелл-Моут? В
этом не было смысла. Мальчик был твердо уверен в том, что Кристиан и его
брат направлялись именно сюда.
— Не могли они остановиться в Кентербери в каком-нибудь другом месте? —
спросила Авиза.
Болдуин потер руки.
— Он всегда останавливается здесь.
— Но нет ли другого места, где он мог остановиться?
— Каждый раз по дороге сюда, когда ты спрашивала, проезжал ли здесь сэр
Кристиан, ответ был
да
.
— В таком случае где они, Болдуин? Есть у лорда Ловелла дом в этом
городе?
— Болдуин? Лорд Ловелл? — спросил человек, вышедший из комнаты справа.
Он был в коричневых одеждах, с распятием на груди, что указывало на его
принадлежность к духовенству. Несколько прядей волос, сохранившихся на его
голове, были совсем белыми.
Лицо его было изборождено морщинами, как древесная кора, и двигался он с
осторожностью человека, опасающегося повредить свои хрупкие кости. Он
посмотрел на них, потом улыбнулся.
— Болдуин Ловелл, ты был сосунком, когда я видел тебя в последний раз.
— Кто ты? — спросил мальчик. Старик рассмеялся:
— Неудивительно, что ты меня не помнишь, потому что, если не считать
краткого визита в Ловелл-Моут примерно в то время, когда ты родился, я
служил в доме архиепископа. Я отец Джеймс, духовник твоего дяди.
Авиза смотрела на него с изумлением. Отец Джеймс был одним из тех людей,
говорил Кристиан, кто мог знать правду о событиях того дня, когда лорда
Ловелла заклеймили позором как труса.
— Кто твоя спутница, Болдуин? — с улыбкой спросил отец Джеймс.
Едва дождавшись, пока Болдуин представит ее, Авиза спросила:
— Ты видел сэра Кристиана?
Священник покачал головой:
— Не видел много лет. Я надеялся, что мне представится случай увидеть
его в последний раз перед смертью.
— Чтобы рассказать ему правду о том, что случилось в 1147 году? —
спросила она, зная, что терять ей нечего.
Старик бросил взгляд на дверь, выходящую на улицу, потом поманил ее в
комнату справа. Комната эта была не больше шкафа, но с камином. Возле него
стояла скамья. С потолочных балок свисала незажженная лампа, раскачиваемая
горячим воздухом от камина. Он прикрыл дверь, но она не закрывалась плотно.
Болдуин снова открыл ее и вышел. Решительное выражение его лица означало,
что он никому не позволит помешать им.
— Он Ловелл, — сказал отец Джеймс с гордостью и улыбнулся. — Никому из
этой семьи не занимать храбрости, как и чувства долга, во что бы это ни
обошлось.
У Авизы возникло искушение спросить священника, не встречал ли он недавно
Гая, но она решила не пренебрегать возможностью узнать правду.
— Ты, святой отец, говоришь об их отваге так уверенно. Что такое знаешь
ты, чего не знают другие?
— Как
...Закладка в соц.сетях
