Жанр: Любовные романы
Кумир и поклонницы
...а говорила о нем всю дорогу до дома, а потом, после обеда, когда
я поднялась к себе делать уроки, она прислала мне по Интернету письмо, тоже
о нем.
Она могла говорить только о Лукасе. Как я думаю, понравился ли Лукасу его
первый день в клэйтонской средней? Почему он не остался в своей старой
школе? Знаю ли я, почему его родители решили перевести его в другую школу,
когда учебный год заканчивается? Ведь до выпуска остается всего лишь
несколько месяцев. Не собирается ли он пропустить выпуск своих старых
друзей? Нравится ли ему жить около озера? Была ли у него в старой школе
подружка? Как я думаю, это было серьезно?
И вот, наконец, прозвучал вопрос, которого я опасалась весь день.
Не думаю ли я, что Лукас похож на Люка Страйкера?
Я попыталась ответить на вопрос Трины как можно искреннее и без очевидной
лжи, но, разумеется, это было очень трудно. То есть я ДОЛЖНА была всем
врать. Знаете, на самом деле, мистер Митчелл должен был бы мне ПЛАТИТЬ за
то, что я позволила Люку ходить за мной хвостом. Это оказалось серьезной
работой...
И кроме того я должна была выслушивать оскорбления от самого Люка. Этой
ночью, когда я лежала в кровати, глядя на свой балдахин — когда я была
маленькой, я бредила принцессами и умоляла, чтобы мне сделали кровать, как у
принцессы, так что мама, будучи дизайнером по интерьерам, сделала мне самую
принцессовую кровать, которую только можно было получить в южной Индиане, и
теперь я полностью удовлетворена, — я лежала и думала о том, что сказал
мне Люк о Кэйре, когда мы вышли из кафетерия.
Разумеется, Люк не понимал, о чем он говорит. Хочу сказать, что он не
представлял себе, какие усилия я прикладывала для того, чтобы уладить все
дела с Кэйрой. Я все время бегала за ней в туалет, я осушала ее слезы, а
сколько я давала ей советов (но ни к одному она не прислушалась). Люк не
знал, о том, что я —
Спросите Энни
, и обо всех письмах Кэйры, на которые я
ответила. Он не знал, насколько Кэйре было бы хуже, если бы не я.
И он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ничего не понимал о моей жизни. Честно. Моя жизнь была
очень утомительной. Я все время металась между Кэйрой и
Спросите Энни
,
между Триной и Стивом, а еще похищение Бетти Энн, а еще движение руками в
Трубадурах
...
Еще чудо, что я встаю по утрам, правда.
Должна признать, что не ожидала увидеть Люка на следующее утро. После всех
проблем прошедшего дня — отсутствие на территории школы кофе-эспрессо,
несъедобный бифштекс, не говоря уж о проблеме с Кэйрой — я полагала, с него
достаточно. Он, может, и посвятил себя своему искусству и все такое, но как
выдержать такие условия? Особенно миллионеру.
Так что, когда он следующим утром вошел на латынь, я была в шоке. Он сменил
футбольную фуфайку на какую-то одежду, которая выглядела так, будто ее сшили
из мексиканских одеял, а в отверстии на груди виднелось ожерелье из ракушек,
которое всегда носят те, кто занимается серфингом. На ногах вместо кроссовок
были замшевые мокасины.
Плюс он где-то нашел какое-то эспрессо... или, по крайней мере, кофе с
молоком в высоком бумажном стаканчике. И выглядел он в тысячу раз более
бодрым, чем накануне.
— Привет, Джен, — сказал он, усаживаясь рядом со мной.
Должна признаться, его вид меня потряс. Что он здесь ДЕЛАЕТ? Я ведь была
уверена, что он не вернется. Просто уверена.
Но он вернулся. Он все-таки не исчез.
Я повернулась к нему и, радуясь, что еще не прозвенел второй звонок и в
классе было мало народу, прошептала:
— Что ты тут ДЕЛАЕШЬ?
Люк заморгал за линзами своих очков в проволочной оправе.
— Что ты имеешь в виду? Я здесь на две недели.
Разве они тебе не сказали?
— Хм, ага, — прошептала я, — но я просто... я просто подумала
— Я быстро обучаюсь? — засмеялся Люк. Это была та самая улыбка, от
которой растаяли тысячи сердец, когда он сверкнул ею перед Анжеликой Тримэйн
в роли Джиневры. И я, признаюсь, затрепетала.
— Люк...
— Лукас, — поправил он меня.
— Ну да, Лукас... Ты... Я хочу сказать, что ты так очевидно все здесь
возненавидел. — И я добавила то, что действительно чувствовала: — И
меня возненавидел.
Улыбка исчезла.
— О чем ты говоришь, Джен? Я вовсе тебя не ненавижу.
— Но все эти дела с Кэйрой...
— Ну да, — сказал он и поморщился. — Это было не очень
приятно. Но после того как ты на меня наорала, мне... стало любопытно.
— Любопытно? Что любопытно? И я на тебя не орала, я просто...
— Выпустила пар. Я знаю. Успокоилась. — Люк открыл стаканчик с кофе, и
в воздухе распространился приятный аромат. — Я хочу посмотреть, что из
этого получится.
Я посмотрела на него, как на психа.
— Что из этого получится? — спросила я. — О чем это ты
говоришь?
Но я так и не узнала, потому что прозвенел звонок.
Нельзя сказать, что после этого разговора мы с Люком стали — ну, как
Ланселот и Джиневра, или что-нибудь в этом роде. То есть Люк все равно ходил
по большей части с нахмуренным лицом... особенно, когда не из-за чего
особенно было и хмуриться. Например, когда Кортни Деккард и ее друзья,
встретив нас в холле, сначала опустили глаза на ноги Люка, затем прошлись
взглядом снизу доверху по всей его фигуре, пока не встретились с ним
глазами, а потом засмеялись.
Почему ЭТО заставило его нахмуриться? Таким образом завязывается общение.
Это всем известно. Они просто осмотрели его одежду, чтобы убедиться в том,
что она достаточно модная. Таково положение вещей.
В другом случае он, наоборот, развеселился от того, что вовсе не было
смешным. Это было на репетиции хора. Люк нашел сногсшибательно забавным
ворчание мистера Холла, когда тот требовал, чтобы я
расслабилась
и быстрее
бросала Трине ее шляпу в номере
Весь этот джаз
.
Хотя мне, честно, непонятно, что его так развеселило. Это вам не шуточки,
вовремя попасть сверху на нижние ступеньки, когда сопрано распевают свой
канкан или что-то там еще. Я, в конце концов, рассчитала, что если брошу
Трине шляпу сверху, она сможет ее поймать как раз, когда ей нужно будет
встать в ряд вместе с Карен Сью Уолтерс и всеми остальными.
Я не лучший в мире бросальщик, но Трина великолепный ловец, так что это
должно было сработать. По крайней мере, мистер Холл перестанет рычать на
меня и станет рычать на баритоны.
Похоже, что после первоначального шока, вызванного варварством, существующем
в наши дни в средней школе, Люк слегка смягчился. Его даже ланч не
расстроил, поскольку он принес еду с собой. Разумеется, этот поступок чуть
не приоткрыл завесу над его тайной — ведь ланч, который он принес, очевидно,
прилетел из Индианаполиса. Я хочу сказать, что в Клэйтоне нет места, где
делают суши. У нас ведь даже нет компании, которая держала бы лимузины! Так
какое же здесь суши?
Но Люк очень спокойно объяснил, что сам сделал суши из консервированного
тунца. Я чуть не поперхнулась своей диетической колой. Но Люк сказал это с
такой уверенностью, что даже Скотт ему поверил, и дальше они начали
рассуждать о разнице между свежим и замороженным тунцом. Мне было
неинтересно слушать, о чем они разговаривают, но было приятно, что мои
друзья стараются принять нового парня в свою компанию...
До тех пор, пока я не вспомнила, что Люк вовсе не
новый парень
. Он —
звезда фильма
Небеса, помогите нам!
, экс-бойфренд Анжелики Тримэйн, голый
Тарзан с набедренной повязкой и трагический герой Ланселот. Полагаю, все это
только подтверждало мастерство Люка, потому что даже я начала думать о нем,
как о Лукасе Смите, переведенном ученике. И весь следующий день он не
выходил из образа Лукаса...
Кроме одного раза. И как раз после первого урока, когда он узнал о похищении
Бетти Энн Малвейни.
— Зачем ты учишь латынь? — спросил меня Люк, когда мы после урока
пошли в раздевалку. — Ведь это же мертвый язык, на нем никто больше не
говорит.
— Этот язык полезно знать, — ответила я. Это был стандартный ответ
на подобный вопрос. Потому что правдивое объяснение — для единого
госэкзамена — могло показаться довольно странным.
— Тебе это не нужно, — сказал Люк, беспокоясь, как ни странно, за
человека, с которым он встретился двадцать четыре часа назад. — Ты
работаешь в школьной газете. Ты хорошо владеешь грамматикой и хорошо ладишь
с людьми в редакции. Для чего тебе НА САМОМ ДЕЛЕ нужна латынь?
Может быть, потому, что он старше — ему только девятнадцать, но он намного
взрослее многих девятнадцатилетних, если принять во внимание то, что у него
собственный дом в Голливуде и ему платят около десяти миллионов долларов,
чего мой папа не зарабатывает за год, не говоря уж о татуировке и
прочем, — я сказала ему правду.
— Я узнала, что миссис Малвейни очень хорошая учительница, —
прошептала я ему на ухо, потому что рядом могли быть Кортни Деккард и ее
друзья, они бы подслушали. — Так что я записалась в ее класс.
Люк понял все даже лучше — я и не ожидала.
— О, ясно, — сказал он. — Это как у актеров. Если ты хочешь
работать с хорошим режиссером, ты берешь роль независимо от того, что это за
роль и что это за фильм. Только... не обижайся, но миссис Малвейни не
кажется мне такой уж замечательной. Она какая-то... будто ее здесь нет.
— Это только ТЕПЕРЬ, — сказала я. — Она в эти дни немного не в себе из-за Бетти Энн.
Люк спросил, кто такая Бетти Энн, и я ему рассказала. По-видимому, я ему
слишком много рассказала — сплетни о том, что у миссис Малвейни не может
быть детей и о том, что Бетти Энн будто бы замещала ей ребенка. По правде
говоря, я была очень огорчена. Из-за того, что не знала, как Курт Шрэдер и
его дружки расправятся с Бетти Энн. Они не понимают, как Бетти Энн важна для
миссис Малвейни. Для миссис М, Бетти Энн не просто кукла или талисман. Она
своего рода... член семьи.
Не стоило рассказывать Люку об этом.
— Похитили куклу? — он почти зарычал прямо там, в коридоре. —
Зачем?
— Это шалость, — объяснила я. — Шалость выпускника,
— О да, очень смешно, — сказал Люк. — Когда они собираются вернуть
куклу?
— Ну, полагаю, после окончания школы сказала я. Во всяком случае, я на
это надеялась.
Но этот ответ Люка не удовлетворил.
— ПОСЛЕ выпуска? — ужаснулся Люк. Ты знаешь, кто это сделал? У кого
она?
— Ну да, — ответила я.
— Так заставь их вернуть ее обратно, — сказал Люк. — Пусть
они позабавятся чем-то другим. То, что они сделали, вовсе не смешно.
Я, разумеется, была с ним согласна, но что я могла сделать? Я не управляла
Куртом и его дружками.
Только получалось, что Люк не очень-то это понимает.
— Это неправда, — сказал мне Люк. — И ты, Джен, это знаешь.
Я рассказала Люку, что я сказала Курту в тот день — в день, когда он
запихивал Бетти Энн в свою сумку. Я рассказал Люку, как я спросила Курта,
что он делает. И что Курт сказал мне, чтобы я расслабилась.
Люк, слушая это, только качал головой. Больше он ничего не говорил.
Но я заметила, что он стал особенно милым с миссис Малвейни. Люк был мил со
всеми — отчего практически все девочки школы, а не только Трина, еще до уик-
энда влюбились в него. Но Люк был больше, чем мил к миссис Малвейни, он
каждое утро приносил ей кофе с молоком, открывал перед ней дверь и даже
пытался что-то проспрягать.
В сущности, если что-нибудь и могло поднять настроение миссис Малвейни —
объявления в
Журнале
было недостаточно, и записка Курта о выкупе, в
которой говорилось: ВСЕМ ВЫПУСКНИКАМ ПОСТАВИТЬ ПЯТЕРКИ, была вовсе не
смешной, вполне в духе выпускников, — то это был Люк. Миссис М.,
казалось, была абсолютно им очарована. Как только он входил в комнату, она
сразу же начинала улыбаться.
Я заметила, что не только миссис Малвейни не устояла против очарования Люка.
Трина с каждым днем влюблялась в него все сильнее и сильнее. Она просто
подошла к нему и попросила у него номер его телефона — прямо перед Стивом,
которого это убило, но он не сказал ей ни слова, — а потом она
жаловалась, что когда звонила Люку, то ей отвечал автоответчик. Одиннадцать
раз.
Но, казалось, Трина ничего не подозревает. Недоступность Люка делала его
только более желанным.
То же самое было и с Джери Линн. Ей словно не хватало общения с ним.
Особенно это было заметно во время ланча и на собраниях в
Журнале
. Они все
время спорили. Джери Линн продолжала утверждать, что журналисты играют
жизненно важную роль для карьеры знаменитости, в то время как Люк не скрывал
свое мнение о журналистах, как о грязных убийцах, желающих лишь заработать
деньги. Доспорились до того, что Скотт предложил им сделать колонки за и
против, и Джери Линн взялась вести колонку за папарацци, а Люк — против.
Должна признать, что колонка Люка была на удивление хорошо написана. Отчего
я только еще больше запуталась. Иногда мне казалось, что ему скучно и
неинтересно в клэйтонской средней, а иногда (как в деле с Кэйрой) он все так
близко принимал к сердцу. Парень он явно очень чувствительный.
Но если я могла простить Трину за то, что она рухнула перед Люком, я не
испытывала тех же чувств по отношению к Джери Линн, Джери, несмотря на то,
что они не переставая спорили, просто не сводила с него глаз. А ведь она
повсюду появлялась со Скоттом Беннеттом... которого, как я знаю, многие
считали зубрилой, который к тому же был редактором школьной газеты, да еще
любил читать и готовить.
Но эти люди не знали Скотта. Они никогда, как
я, с ним
не спорили, например, о достоинствах произведений Стивена Кинга.
И они никогда не пробовали его холодного огуречного супа, как я.
Они никогда не слушали, как я, сидя у костра, рассказ о болезненном разводе
его родителей; не знали о его решении уехать жить с мамой, а потом о решении
вернуться в Клэйтон и попробовать жить с отцом.
Они никогда не замечали, как я, что у Скотта глаза гораздо более ореховые,
чем у меня, что иногда они становятся зелеными, а иногда янтарными, точно
того же цвета, как рой москитов в
Парке Юрского периода
.
Они никогда не следили за сильными руками Скотта над клавиатурой компьютера,
когда он правил мою
Спросите Энни
, Или поднимал их, чтобы ухватиться за
бревно, прежде чем вниз обрушится лавина арахисового масла.
Они никогда не слышали рассказа о супе из авокадо.
Могла ли простая кинозвезда занять место такого парня?
Даже если кинозвезда сбросит покров тайны, и все во всем мире внезапно
узнают, что он вовсе не переведенный ученик, и журналы
Развлечение сегодня
вечером
и
Люди
начнут стучаться в твои двери?
Даже если эта кинозвезда пригласит тебя на
Весенние танцы
?
Спросите Энни
Дорогая Энни! Я думаю, что мой бой-френд меня обманывает. Как мне узнать, врет
он или нет? Несчастная собака Дорогая Несчастная!
Если он тебя обманывает, то он будет вести себя следующим образом:
— Он все чаще проводит субботы
с парнями
.
— Ему звонят, когда он с тобой, но он не отвечает на звонок, когда узнает,
кто звонит.
— Он неожиданно начинает заботиться о своей прическе и одежде.
— Он обвиняет тебя в том, что ты его обманываешь.
— Будто невзначай задает странные вопросы, вроде:
Как ты думаешь,
можно ли одновременно любить двух людей?
— Получает новую работу или должен
работать
все время.
— Проявляет внезапный интерес к музыке или к группам, которые ему
прежде не нравились.
— Перестает посылать тебе столько е-мейлов, сколько посылал раньше, но
все время остается на линии.
— Меняет свой электронный адрес.
И самое главное, если ты подозреваешь, что он может обманывать, то, он,
возможно... просто нутром доверяет тебе. В том случае, если ты не из тех
глупых девушек, которые всегда думают, что парни их обманывают, даже когда
те не обманывают, — держись.
Энни И вот началось. Как всегда, такое начинается достаточно невинно. В субботу
утром мы мыли машины, чтобы заработать деньги на дурацкие платья для
дурацкого выступления
Трубадуров
на следующей неделе.
Мыть машины в Индиане весной — занятие достаточно неблагодарное, поскольку
погода в это время бывает очень неопределенной. Обычно после первого июня
уже тепло, но всегда сохраняется риск попасть в грозу или торнадо. И в
основном такая погода держится до конца июня.
И все же вы никогда не угадаете, проснувшись в июньскую субботу, будет ли
чудесный весенний день — жарко, чистое голубое небо, нежный ветерок повсюду
разносит запах жимолости, на деревьях подрагивают листья — или вы увидите
что-то серое и бурное, и ноги ваши будут стыть в сандалиях, в которых вам
было так хорошо вчера.
Суббота, когда
Трубадуры
пошли мыть машины, была похожа на летнюю. К
десяти часам утра уже стояла жара. Позвонила Трина:
— Я надела купальный костюм и шорты. Ты тоже так оденься.
Я сделала ей одолжение, но только чтобы она не приставала ко мне с Люком.
Она уже надоела мне за прошлый вечер с вопросами о том, как я думаю, придет
он или не придет мыть машины. По правде, мне хотелось бы денек побыть без
Люка. Он, конечно, симпатичный и чрезвычайно привлекательный, но девушки
слишком уж его превозносят. К тому времени, когда Стив и Трина довезли меня
прошлым вечером до дому, нервы у меня были ни к черту.
Я все пыталась:
а) не дать людям догадаться, что Лукас Смит в действительности Люк
Страйкер и вовсе не переведенный ученик;
б) предупредить Люка, чтобы он не думал обо всех в клэйтонской средней,
как о дьявольском семени, несмотря на истории с Бетти Энн и Кэйрой;
в) вовремя бросить Трине шляпу во время номера
Весь этот джаз
и подучиться
хореографии;
г) не оставлять свои остальные дела (я имею в виду
Спросите Энни
) и
следить, чтобы Кэйра не покончила с собой.
Я просто разрывалась на части.
К счастью, я расслабилась, когда вечером меня позвали посидеть с ребенком.
Готова была семь миллионов раз играть с ним в одну и ту же игру.
Я не очень-то ждала этого мытья машин. Обычно мы с Триной проводим хоть
часть субботы в торговом центре, где в книжном магазине неизбежно
сталкиваемся со знакомыми, например с Джери Линн и со Скоттом, и сразу же
начинаем долго разглядывать, что новенького на полках с научной фантастикой.
Точнее, мы со Скоттом начинаем разглядывать, а Джери Линн и Трина отходят и
листают журналы.
При этом я хочу сказать, что те, кто поют в
Трубадурах
, не вызывают во мне
отвращения, не поймите меня неправильно. Я люблю группу альтов. Слишком
высокая Ким и толстенькая Деб, и застенчивая Одри, и трогательная Бренда, и
скучная Лиз — мои девочки. Мы все связаны своим ля-ля-ля.
Но других, которых Трина называла
неподходящими игрушками
(хотя прежде она
пыталась заставить меня общаться с ними), следовало избегать, особенно
сопрано. Они все молились на мистера Холла и делали все, что бы он им ни
велел... как клопы в
Звездных войнах
.
Теноры тоже слегка раздражали. Большинство из них учились в начальных
классах, а вы знаете этих мальчишек. У них все шуточки про пуканье. Даже у
тех, которые поют в хоре.
Но у меня не было выбора. Спасибо Трине.
Одно меня радовало: через пару недель с
Трубадурами
будет покончено. И
неважно, с чем потом будет приставать ко мне Трина. В будущем году у нее
ничего не получится.
Так или иначе, но я бы предпочла делать что-нибудь еще, а не мыть машины для
Трубадуров
. Первое, что пришло в голову, — поиграть с малышами, ведь
была такая хорошая погода. Мы с Триной могли бы позагорать с помощью лосьона
для загара, хотя я и так была коричневой — так что небольшая потеря.
Вот о чем я думала в это время. Мистер Холл хотел заработать как можно
больше денег — у некоторых девочек не было ста восьмидесяти долларов на
платье с блестящей застежкой донизу, полагаю, потому, что они не работали
приходящей няней так много, как я, — так вот, мистер Холл попросил
мексиканский ресторан
Чи-Чи
разрешить нам мыть машины у них на стоянке, и
Чи-Чи
во имя солидарности с общественными потребностями дал согласие.
Поэтому когда мы с Триной и Стивом явились, там уже кипела жизнь. Кроме
машин, принадлежащих друзьям и родителям
Трубадуров
, — а нас тридцать
человек, значит, машин много — там еще были машины тех, кто пришел пообедать
в ресторан
Чи-Чи
, машины работников ресторана, а еще машины тех, кто не
знает, чем заняться в прекрасный субботний день, и просто бродит по
торговому центру.
Собралось множество машин.
Дело шло. Мы не пробыли на стоянке и двух минут, как к нам подскочил мистер
Холл с ведром мыльной воды и губками и сказал:
— Приступайте к работе! За последние два часа мы получили двести
долларов. Но до конца дня нам нужно выколотить две тысячи.
Не хочу идеализировать Клэйтон — здесь всякое случается (ведь, в конце
концов, южная Индиана!), и все же это очень приятное для жизни место.
Но должна сказать, что мытье машин не дало бы нам и половины этих денег,
если бы Карен Сью и еще букет певиц-сопрано не стояли у рекламы
Чи-Чи
в
бикини.
Они просто держали плакат — ПОДДЕРЖИТЕ
ТРУБАДУРОВ
КЛЭЙТОНСКОЙ СРЕДНЕЙ, и
мне очень интересно, почему так много парней в пикапах, которые явно ехали
на озеро ловить рыбку, застревали здесь.
Для того чтобы быть сопрано, вам нужно иметь весьма большие... хм, легкие.
Ну, по крайней мере, если вы из хора
Трубадуры
клэйтонской средней.
Помните, утолщенные лифчики, которые велел надевать мистер Холл как униформу
для выступлений...
Как бы то ни было, Трина, Стив и я взяли губки и ведра и начали работать. Я
нашла своих альтов, и мы хорошо проводили время, моя машины и изредка
брызгаясь мыльной водой, когда неожиданно уголком глаза я увидела
ауди
Скотта Беннетта. Они с Джери Линн ехали в торговый центр, увидели нас и
подкатили к нам, чтобы развлечься.
Ну, по крайней мере, Скотт хотел повеселиться с нами. Он даже раскошелился
на десять баксов, чтобы мы вымыли его машину.
Глядя на Джери Линн, трудно было сказать, что эта идея ее прельщает. По-
видимому, они направлялись в магазин, чтобы посмотреть на ноутбуки. Скотт
собирался помочь Джери выбрать ноутбук для колледжа.
— Магазин компьютеров никуда не денется, Джер, — сказал Скотт
Джери Линн, когда она не захотела задерживаться.
Затем, несмотря на то что Скотт нам заплатил, он взял губку и стал помогать
нам мыть его машину. Он принялся скрести как раз в том месте, где работала
я.
Джери, в желтой мини-юбке и на шпильках, была одета не для мытья машин, так
что она кинулась к сопрано, стоявшим у вывески ресторана
Чи-Чи
, и начала
болтать с Карен Сью Уолтерс о
Весенних танцах
. Джери и Скотт, разумеется,
собирались пойти. Карен Сью тоже — с одним тенором. Подозреваю, что у нее с
Джери много общего, стоит посмотреть, как они ходят на свидания.
— Я прочитал
Молот Люцифера
, — сказал мне Скотт, как раз когда я насухо вытирала капот.
Я забыла, что давала ему эту книгу. Мы оба зациклились на книжках о будущих
катастрофах, которые могут произойти на Земле.
— Да? — сказала я. — И как?
— Я думаю, что это реакционная книга, — сказал Скотт.
И мы продолжали болтать. Трина даже сказала:
— Так, опять! — И вытаращила глаза, потому что она и раньше
слышала, как мы разговариваем о книгах.
Возможно, это и не лучший способ заставить парня тебя полюбить — говорить
ему, что у него неправильное мнение о книге. Но дело в том, что со Скоттом
мне нечего было терять, поскольку я ему явно не нравилась, видно же было,
как его привлекают бедра Джери Линн.
Так что мы хорошо провели время за спором о
Молоте Люцифера
— это научно-
фантастический роман о гигантском астероиде, который попадает в Землю и
разрушает большую часть земного шара, и о том, как выжившие люди решают,
кому достанется оставшаяся пища. Эта книга поднимает интересные философские
вопросы, например, кто важнее для строительства нового общества — доктор или
художник? Адвокат или осужденный? Кому дать жить, кому — умереть?
Я н
...Закладка в соц.сетях
