Жанр: Любовные романы
Кумир и поклонницы
...твязную мысль о
том, что, может быть, я опоздала. Опять,
— Привет, — сказал Скотт.
Даже не знаю, как мне удалось вымолвить хоть слово.
— Привет, — снова сказал Скотт. — Это настоящий бриллиант?
Или жутко реалистичная имитация?
Я заговорила.
— Что? Ох! — Я вдруг вспомнила, что на мне все еще надета корона,
и смутилась. Я сняла корону и положила ее на бревно между нами. —
Извини. Я — королева.
— Я всегда так думал, — галантно сказал Скотт. — Хочешь
маршмаллоу?
И он протянул мне хорошо прожаренный маршмаллоу на прутике,
— Конечно, — сказала я и быстро стащила его с прутика. — Спасибо.
— Итак, — Скотт надел новый маршмаллоу на прутик и сунул его в
огонь, —
Весенние танцы
закончились?
— О нет, — сказала я. — Они еще продолжаются. И внезапно я
вспомнила, кто там остался. Там, на
Весенних танцах
. Люк. И Джери. Бывшая подружка Скотта. А что если он меня
спросит? Если он спросит, что стало с моим кавалером? Правда ли то, что он
влюблен в кого-то еще? И что если он все еще неравнодушен к Джери?
— Тебе там было хорошо? — спросил Скотт.
— Нет, — ответила я небрежно, хотя ощущения мои были гораздо более
серьезными.
— Что случилось с Люком? Вот оно.
— Ну, — медленно начала я.
Но оказалось, что я могу и не продолжать. Потому что продолжил Скотт:
— Ты же знаешь? О Джери?
Я не смогла есть маршмаллоу, который дал мне Скотт. Я не смогла бы съесть
вообще ничего, даже если бы постаралась. Когда он это сказал, у меня
одеревенели руки, и маршмаллоу, несмотря на то, что он такой липкий,
выскользнул у меня из пальцев и упал в пыль у моих ног.
— ТЫ знаешь? — спросила я не своим голосом. Скотт посмотрел не на
меня, а на маршмаллоу.
— Ага, Джери мне рассказала.
— Когда?
— Вчера.
ВЧЕРА?
— А почему ты мне не рассказал?
— Я пытался, — ответил Скотт. — В машине, помнишь?
Так значит, об ЭТОМ он хотел сказать...
— Полагаю, мне нужно было быть настойчивее. Но... — Скотт протянул
мне новый золотистый маршмаллоу, — Я думал... ну, ты могла бы
расстроиться.
Я и второй уронила.
— РАССТРОИТЬСЯ? По поводу Люка и Джери? — Я уставилась на
Скотта. — Почему ЭТО должно было меня расстроить?
Скотт удивился.
— Ну, потому что...
— О господи, — сказала Трина, рухнув на бревно рядом со
мной. — Ты видела эти следы маршмаллоу на губах Кэйры и Куанга?
Докладывай, Скотт. Чем занималась эта парочка до того, как мы приехали?
— Я не знаю, — ответил Скотт.
Когда я глянула на него, то обнаружила, что он смотрит не на Трину, а на
меня. Я рискнула бы сказать, что он очень упорно смотрит на меня, но, по
правде говоря, я могла судить об этом лишь потому, что голова его не
двигалась. Я не видела его глаз, потому что они тонули в тени под бровями.
Клянусь, он так смотрел на меня целую минуту, что я почти подумала...
Хорошо, я почти подумала, что, может быть, это я та самая таинственная
девушка, в которую он, предположительно, влюблен. И что он, знаете, ничего
мне не рассказал, потому что...
— Так, я думаю, что они чем-то и занимались, с набитыми ртами, —
продолжала Трина. — Извините, но если бы Стив попытался меня поцеловать
с набитым ртом — то все.
— Джен, — внезапно сказал мне Скотт. — Хочешь, пойдем
прогуляемся?
Трина посмотрела на него как на сумасшедшего.
— Не уходите, — сказала она. — Сейчас начнется фейерверк.
Но если бы кто-нибудь сказал, что я откажусь от прогулки со Скоттом ради
запрещенного фейерверка... ну, я сказала бы, что он идиот.
— Конечно, — ответила я, как-то исхитрившись сказать это будто
невзначай, хотя сердце заколотилось прямо в горле.
Спросите Энни
Дорогая Энни! Но я действительно его люблю. И мне действительно нужна твоя
помощь. Сделать ли мне первый шаг? Или это ужасно? Но если я буду дожидаться
его первого шага, вдруг какая-нибудь девочка первой сделает этот шаг? Я не
хочу быть слишком навязчивой, хотя ты говоришь, что это все может изменить.
ЧТО ЯДЕЛАЮ? Еще больше отчаявшаяся, чем раньше Дорогая Отчаявшаяся!
Я НЕ ЗНАЮ!!! Я сама пытаюсь это понять.
Энни Я поняла, что Скотт не собирается далеко уходить. Просто мы отошли, чтобы
никто не слышал нашего разговора.
До нас доносилась музыка. Я видела людей, собравшихся вокруг костра, но не
различала их лиц. Мы шли к небольшому лесочку около амбара. За ним начинался
подлесок с речкой.
Забавно, что в результате мы от всех оторвались.
— Если мир, как мы знаем, рушится, и я должен построить его
заново, — сказал Скотт и наклонился, чтобы сорвать цветок, Кружева
Королевы Анны, — то в мою новую цивилизацию я не допущу никаких
актеров.
Услышав это, я рассмеялась, хотя сердце мое по-прежнему колотилось.
— Ах, так? — сказала я. — А как насчет журналистов?
— О, журналистов я допущу, — сказал Скотт, накручивая стебелек цветка
на палец. — Потому что кто-то должен сообщать, что происходит. Новое
общество не будет повторять ошибок старого.
Даже при отдаленном свете костра мне было видно, как палец свободной руки
двинулся к крошечному фиолетовому центру венчика цветка.
Моя память тут же вернула меня в один день каникул. Мистер Ши рассказал нам
старинную сказку — если вы вырвете фиолетовую часть цветка Кружева Королевы
Анны, то вы убьете цветок, потому что крошечная фиолетовая серединка — это
сердце цветка.
Вот я и сказала, не очень-то задумываясь над тем, что делаю и что говорю:
— Нет, не надо, ты убьешь цветок.
И положила свою руку на руку Скотта, чтобы остановить его...
И тогда Скотт уронил цветок. И мое лицо оказалось в его руках. И Скотт стал
так целовать меня, будто хотел, чтобы это продолжалось вечно.
И я отвечала на его поцелуи.
Я никогда не представляла себе ничего подобного, потому что не могла даже
вообразить такие детали — руки Скотта пахли маршмаллоу и цветком Кружева
Королевы Анны... Как нежно эти грубые руки касались моего лица... А вкус его
губ, сначала сладкий, а потом не совсем сладкий... И губы, сначала мягкие...
Потом руки Скотта отпустили мое лицо, двинулись вниз, к талии, потянули меня
к себе, и наши денные тела прижались друг к другу, и я почувствовала его
теплую кожу и обвила руками его шею, и грудь Скотта раздавила букетик,
подаренный Люком...
...и булавка, которой букетик был приколот к моему платью, впилась мне в
грудь.
— Ой, — сказала я и отодвинулась от Скотта.
— Что? — Глаза Скотта блуждали и на его затылке взъерошились
волосы, которые взлохматили мои руки. — Тебе плохо?
— Нет, нет, — ответила я. Потому что мне НЕ БЫЛО плохо. Неожиданно,
впервые в моей жизни мне стало так фантастически хорошо. — Это просто
потому...
— Извини, — сказал Скотт. Хотя он, на самом деле, вовсе не выглядел
виноватым. — Но я ДОЛЖЕН был это сделать, Джен. Потому что... потому
что я понимал, что другого шанса у меня, возможно, не будет.
Пока он говорил, я отколола букетик. И бросила его. Букетик исчез в высокой
темной траве.
— О чем ты говоришь? — спросила я, вовсе не уверенная, что хочу
знать.
— Ты говорила, что вы просто друзья, — сказал Скотт. Он выглядел
чуть более растерянным, чем должен был выглядеть парень, который только что
так целовал девушку. Особенно если принять во внимание, что девушка отвечала
на его поцелуи. — Но... хорошо, хочу сказать, что я же не дурак. Ведь
он — ЛЮК СТРАЙКЕР.
— Какое отношение... Люк Страйкер имеет... к ЭТОМУ? — Я искренне ничего
не понимала...
...но по тревожному тону его голоса почувствовала, что все не так уж хорошо
и что это МНЕ стоит встревожиться.
— Я просто говорю, — сказал Скотт так, будто не слышал меня. Он и
смотрел не на меня, а на костер. — Когда я встретил тебя тогда, на
каникулах в прошлом году, я подумал, что ты... ну, я подумал, что ты
замечательная. Но я и не подозревал, что ты так же думаешь обо мне. Я хочу
сказать — ты такая милая. Но ты ВСЕГДА была такой милой. Со ВСЕМИ...
Если бы он ударил мне в сердце кинжалом, меня бы это не так ранило. МИЛАЯ
МАЛЕНЬКАЯ ДЖЕННИ ГРИИНЛИ, ВСЕОБЩИЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ.
— Ив самом деле, было очень трудно понять, что с тобой творится, —
продолжал Скотт, он говорил так быстро и так взволнованно, будто хотел
выговориться, пока не передумает. — То ли я тебе нравлюсь, — я
имею в виду, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нравлюсь, — то ли я нравлюсь тебе так же,
как и все остальные люди. И тогда Джери сказала мне, что ты ни с кем не
ходила на свидания...
О господи. Джери мертва.
...и я подумал, что это просто невозможно. И Джери, она действительно была
очень симпатичной, и все продолжалось, и...
Совсем, совсем мертва.
— Ну, ты понимаешь. О да, я понимала.
— И тогда я решил: хорошо, пусть так и будет. Но это было,
как... — И здесь Скотт, все еще не глядя на меня, провел рукой по
волосам, но не так, как это делал Люк. — Я просто не мог выкинуть тебя
из головы. И чем больше времени я проводил с тобой — знаешь, за ланчем, в
Журнале
, — тем лучше я осознавал, что хочу быть именно с ТОБОЙ, и что
Джери и я... Мы не подходим друг другу.
Хорошо. Оставлю ее в живых. Только чуть живой.
В конце концов Скотт повернулся ко мне и, глядя мне в глаза, — а я не
могла разглядеть его глаз в темноте — сказал:
— Но тут появился Люк Страйкер.
— Хорошо, — сказала я, все еще не понимая, при чем тут Люк. —
И?..
— И... Ну, он же ЛЮК СТРАЙКЕР, Джен.
— Так что же?
— Не надо, Джен. Ты согласилась пойти с ним на
Весенние танцы
!
— Ага... — сказала я.
И тогда медленно... медленно-медленно... до меня стало доходить, о чем
пытался сказать Скотт.
Неожиданно многое из того, что меня раньше смущало, приобрело смысл. Как,
например, пакетик с бумажными салфетками там, в автомобиле. Скотт вытащил
этот пакетик вместо того, чтобы меня поцеловать не потому, что его ко мне не
тянуло,
О нет. Он просто думал, что я влюблена в Люка Страйкера.
ОН ДУМАЛ, ЧТО Я ЗАНЯТА.
Вот о чем он хотел спросить тогда в машине. Теперь я поняла. Вот в чем
заключался его вопрос. Влюблена я или не влюблена в Люка Страйкера.
И хотя было совсем темно — и, сказать по правде, мне, в моем шифоновом
платье, было довольно прохладно, — внезапно будто взошло солнце.
Серьезно. Я почувствовала, что солнце взошло и согрело меня своим теплом.
— Я пошла с Люком на
Весенние танцы
, — стала объяснять я,
ослепленная тем, как Скотт смотрел на меня... будто я ТАК МНОГО ДЛЯ НЕГО
ЗНАЧУ... — потому что он ПОПРОСИЛ меня пойти с ним, а не потому, что я
влюблена в него. В сущности, я, вероятно, единственная девушка в этом
городке, которая в него НЕ ВЛЮБЛЕНА. И никогда не была.
— Это правда? — Скотт потянулся и схватил меня за руку, затем сжал
ее — не сильно, но не так, как если бы потянул меня, чтобы куда-то идти —
обеими руками. — Значит, тебя не трогает то, что он... то, что он и
Джери... Тебя это не огорчило?
— Нет, конечно, нет. — Я не смогла удержаться от смеха. Я чувствовала
себя так, будто все приходит не на самом деле, а в кино. Солнце сияло,
вокруг щебетали птички. Казалось, в любую секунду может появиться радуга и
хор запоет
День за днем
. — Я никогда не любила Люка так...
И тогда — удивительно, но это произошло — что-то открылось. ПРАВДА. И стало
так легко, будто мы разговариваем о книгах или еще о чем-то.
— ...так, как тебя.
Вот. Я это сказала. Это слово вырвалось наружу и плавало вокруг нас в
пространстве. Слово на букву
Л
. Мне даже захотелось поймать его и запихнуть обратно к себе в рот...
...пока Скотт не сжал мою руку еще сильнее. И теперь это ТОЧНО не выглядело
так, будто мы куда-то собираемся идти.
— Ты только что сказала, что ЛЮБИШЬ меня? — спросил Скотт.
Ну, и что мне было делать? Я это сказала. Отступать некуда.
И знаете, что? Я и не хотела отступать.
— С тех пор, с пятого класса. — Я услышала свое странное
лепетание, но мне было все равно. — ВОТ почему я никогда ни с ком мг
ходила на свидания Ты же уехал. Но потом ты вернулся, и я...
Я больше не могла говорить. Потому что Скотт схватил меня и притянул к себе.
И начал меня целовать.
И тут уж я его не останавливала.
Мы целовались все время, пока сверкал фейерверк. Мы даже не замечали, что
взрывается фейерверк...
...наверное, потому, что у нас был наш собственный фейерверк.
Когда мы вернулись к костру — Скотт обнимал меня за плечи, а я его — за
талию, подскочила Трина со словами:
— Где вы были? Вы все пропустили... Эй, что?.. — И у нее глаза
стали такими большими. — ОХ!
Полагаю, что она заметила руку Скотта у меня на плечах. Или может быть, она
заметила блаженную улыбку у меня на лице. По крайней море, потом она
рассказывала мне, что я сияла блаженством, даже несмотря на то, что у меня в
заколке был цветок Кружева Королевы Анны вместо незабудок, с которыми
начинался вечер.
Но, я думаю, и вы сияли бы блаженством, если бы человек, которого вы любили
с пятого класса, сказал бы вам, что и он вас любит.
Скотт был согласен с Люком и Джери, что я должна стать президентом
ученического совета на будущий год. Он даже сказал, что сам обеспечит
булочками и кексами распродажу, которую будут вести в мою поддержку Кэйра и
Трина, руководители моей избирательной кампании.
И хотя я никогда не отказывалась от возможности попробовать то, что
предлагал Скотт, я все же думала, что президент ученического совета — это не
совсем тот уровень.
Я хочу сказать, что девушка, которая так умеет управляться с людьми...
А почему бы и не Белый дом?
ВОКРУГ ДА ОКОЛО Л.А.
Вчера на Родео Драйв видели Люка Страйкера, который прогуливался со своей
постоянной спутницей, студенткой Калифорнийского университета Джери Линн
Паккард. У него на правом бицепсе была повязка. Ходят слухи, что Страйкеру
лазером удалили татуировку, остававшуюся после встречи с партнершей по
фильму
Ланселот и Джиневра
Анжеликой Тримэйн...
СЕЙЧАС ИГРАЕТ...
Смотрите Люка Страйкера в фильме
США 30
... Может ли выпускник школы спасти
свой город в Индиане от нападения террористов в то время, как он завоевывает
сердце девушки своей мечты? Эберт и Рэпер называют исполнение Страйкера
ловкой штукой
и оценивают фильм, как
весьма недурной
.
В роли Дженни Грин — Линдсэй Лоан.
Дорогая Энни! Итак, я последовала твоему совету и сказала ему.
И представляешь? Оказалось, что и он
любит
меня! Так... что нам теперь делать? Больше не отчаивающаяся Дорогая Больше не отчаивающаяся!
Живите счастливо.
ЭнниЗакладка в соц.сетях
