Жанр: Любовные романы
Королева сплетен в большом городе
...Обычно требуется две примерки, но при необходимости их может быть больше...
только не тяните долго! Даже сертифицированный специалист не может совершить
чуда за одну ночь. Планируйте вашу последнюю примерку не позже, чем за три
недели до свадьбы, — забудьте на это время про печенье и шоколад!
Глава 12
Хотя у слухов и нет ножек, они все равно найдут, как распространиться.
— Так что ты делаешь на День благодарения? — интересуется Тиффани.
Хотя ее смена начинается не раньше двух, Тиффани ежедневно приходит к
полудню и сидит рядом со мной, пока я не уйду с работы... А иногда даже
приносит для нас обеих обед, который мы прячем под столом, так как в
приемной есть строго запрещено (
Это в высшей степени непрофессионально
,
как сказала Роберта, застукав меня однажды с невинным пакетиком попкорна).
Сначала я думала, что у Тиффани просто такая привычка — приходить на два
часа раньше. Но Дэрил,
специалист по факсам и ксероксам
(в его обязанности
входит смотреть, чтобы все факсы и копировальные машины в офисе были
заправлены и не ломались), сообщил, что такое рвение к работе Тиффани
проявляет только из-за меня.
— Ей нравится околачиваться рядом с тобой, — сказал он. — Она
считает, что ты забавная. У нее здесь нет друзей, кроме парня-урода.
Услышав это, я была тронута и удивлена. На самом деле у меня с Тиффани мало
общего (только желание сохранить работу и любовь к моде, конечно), и
временами ее милая болтовня меня слегка достает. И потом, я никогда не
встречаюсь с ней вне работы... Это никак нельзя назвать крепкой дружбой.
Но с другой стороны, на нас обеих частенько орал Питер Лоуглинн, что кого
угодно могло надолго выбить из колеи и основательно цементировало нашу
дружбу.
Когда Тиффани спросила меня о Дне благодарения, я испугалась. Испугалась
того, что она с уродом-парнем (которого Дэрил назвал так только по одной
причине — тот не давал ему самому назначить Тиффани свидание) пригласит нас
на воскресный обед.
Мне кажется, Люк не совсем готов к тому, чтобы быть представленным моим
коллегам по работе. По этой же причине я не знакомила его с мадам и месье
Анри.
А если вспомнить, что я не сообщала семье о том, что мы вместе живем, то
прибавьте к этому списку и всех моих родственников.
— Приезжают родители Люка, — задумчиво говорю я.
— Правда? — Тиффани отрывает взгляд от ногтя, который
подпиливает. — Из Франции?
— Хм, нет, из Хьюстона, — отвечаю я через некоторое время, за
которое успеваю принять и переадресовать звонок Джеку Флинну. — Они
только часть года проводят во Франции, а остальное время живут в Хьюстоне, в
родном городе Люка. Мама Люка хочет сделать кое-какие покупки, а отец —
походить на бродвейские спектакли.
— Они вас пригласили на праздничный ужин? — На Тиффани это явно
производит впечатление. — Как мило.
— Хм, — говорю я, — не совсем так. Я сама, вернее, мы с Люком
приготовим ужин для них и Шери с Чазом.
Тиффани внимательно смотрит на меня и интересуется:
— Ты когда-нибудь готовила индейку?
— Нет, — признаюсь я, — но думаю, что это несложно. Люк
прекрасно готовит, а я распечатала кучу рецептов с кулинарного сайта.
— Тогда, конечно, — с сарказмом говорит Тиффани. — У тебя
получится.
Я не позволяю ей испортить мне настроение. Я уверена, что День благодарения
пройдет у нас на ура. Не только для родителей Люка, которым мы уступим нашу
кровать, так как, по правде говоря, она и принадлежит маме Люка, но и для
Чаза и Шери. Если все пойдет по плану, Чаз и Шери будут настолько тронуты
нашими с Люком (и его родителей) проявлениями любви, что и у них все
наладится.
Я уверена. Больше, чем уверена.
Я это знаю. — Наверное, твоя семья будет по тебе скучать, — как бы невзначай
замечает Тиффани. — Они разозлятся, что ты к ним не приедешь на День
благодарения?
— Нет, — говорю я и смотрю на часы. До конца работы осталось
четыре минуты... и весь следующий день я буду избавлена от Тиффани. Вообще-
то я не имею ничего против нее, просто... иногда она мне надоедает. — Я
поеду к ним на Рождество.
— Да? А Люк поедет с тобой?
— Нет. — Я стараюсь скрыть разочарование. Родители Люка проведут
Рождество и Новый год в замке. И попросили Люка провести новогодние
праздники с ними.
Да, меня действительно это расстроило. Не потому, что он не позвал меня с
собой. Он позвал. Но перед тем как познать, произнес:
Я думаю, что ты
хочешь провести праздники со своей семьей, но...
Он ошибся.
Но не полностью. Я действительно хотела провести праздники с семьей... и с
Люком. Мне бы очень хотелось, чтобы он поехал со мной в Энн-Арбор и
встретился с моими родителями. Я же знакома с его семьей. И по-моему, если
бы Люк был действительно настроен на длительные отношения, то он обязательно
захотел бы встретиться с моими родственниками.
Но когда я спросила его, не хочет ли он слетать вместе со мной, Люк сник и
ответил:
Да, конечно, очень хочу. Но, знаешь, я уже купил билет во Францию.
И очень дешево. Но его нельзя ни сдать, ни поменять. Хочешь, я узнаю, не
осталось ли у них билета и для тебя, мы бы слетали во Францию вместе...
Но на работе у Пендергаста, Флинна и Лоуглинна мне дали всего три дня
выходных (месье Анри расщедрился на целую неделю между Рождеством и Новым
годом), а этого было недостаточно, чтобы слетать во Францию и обратно.
Правда, к счастью, за глаза хватало, чтобы съездить в Энн-Арбор. Когда я
вернусь, мне придется работать — и жить — в полном одиночестве, пока не
вернется Люк.
Вот именно. Я буду куковать тут одна-одинешенька, а он в это время оторвется
на Юге Франции. Счастливого Нового года!
Я не стала делиться с Тиффани. Это ее не касается. Кроме того, я знала, что
она скажет.
Ее парень поехал знакомиться с ее
родителями в Северную Дакоту в первый же год, как они стали встречаться.
— Что ж, — вздыхает Тиффани, — а мы с Раулем, наверное,
останемся дома и закажем себе чего-нибудь в ресторане. Никто из нас не умеет
готовить.
Я не стану звать Тиффани с ее парнем на праздничный обед. Там будем только
мы с Люком, его родители и Шери с Чазом. Это будет милое застолье, похожее
на те, что мы проводили этим летом в шато Мирак.
Одна минута пятьдесят девять секунд. Еще чуть-чуть, и я освобожусь.
— У нас рядом, в китайском ресторанчике, ко Дню благодарения запекают
индеек, — продолжает Тиффани. — Довольно вкусно. И потом, я так
соскучилась по сладкому картофелю. И по пирогу.
— Знаешь, у нас поблизости полно ресторанчиков, где подают на День
благодарения праздничный ужин из трех или даже четырех блюд, —
доброжелательно говорю я. — Может, вам, ребята, стоит зарезервировать
столик?
— Это совсем не то, что побывать у кого-то в гостях, — говорит
Тиффани. — В ресторанах все так официально. На День благодарения
хочется уюта и тепла. А этого в ресторане нет и в помине.
— Все, — говорю я. Мое рабочее время истекло. Могу уходить. Я
встаю. — Уверена, что вы найдете ресторан, в котором можно заказать еду
на дом.
— Ага, — вздыхает Тиффани, пересаживаясь на мой стул. — Но
все равно ничто не сравнится с домашней едой.
— Это правда, — говорю я.
Не делай этого, Лиззи,
говорю я себе,
не нужно на это вестись. Никаких
приглашений из жалости. — Ладно, мне нужно бежать...
— Ага, — произносит Тиффани. — Удачи тебе в твоих пошивочных
делах.
Но на полпути к двери меня как будто кто-то тянет обратно.
— Тиффани, — произносит мой рот в то время, как мозг вопит:
не-е-ет! Она отрывает взгляд от экрана компьютера, на котором и данный момент читает
свой гороскоп:
— Да?
— Может, вы с Раулем придете к нам на День благодарения?
—
Не-е-ет! Тиффани героическими усилиями удается сохранить спокойствие. Из нее
действительно получится потрясающая актриса.
— Не знаю, — пожимает она плечами. — Спрошу у Рауля. Может, и
придем.
— Отлично, — говорю я. — Тогда дай мне знать. Пока.
Я кляну себя на чем свет, пока еду в лифте. Да что со мной такое? Зачем я ее
пригласила? Она же не умеет готовить и ничего не принесет!
А еще она не в состоянии поддержать беседу за столом. Она умеет говорить
только о новой коллекции Прада и о том, какая из голливудских знаменитостей
с чьим продюсерским сынком спит.
И я никогда не видела этого типа, Рауля, ее женатого (женатого!) любовника.
Кто знает, какой он! Судя по словам Дэрила — так себе (хотя Дэрила нельзя
назвать беспристрастным).
Зачем я опять позволила своему длинному языку втянуть меня в эту историю?
Я пытаюсь утешить себя тем, что Рауль вполне может отказаться от идеи
праздничного ужина в совершенно незнакомой компании.
Но, учитывая, что совершенно незнакомая компания соберется на Пятой авеню,
это маловероятно. Я обнаружила, что жить на Пятой авеню — все равно что на
Беверли-Хиллз. Ньюйоркцы, даже приезжие, повернуты на недвижимости, скорее
всего, потому, что она в дефиците и стоит неприлично дорого.
Конечно, я делаю благое дело. Ведь у Тиффани действительно никого нет, если
не считать ее ультраконсервативных родителей, которые живут далеко и совсем
не одобряют ее отношений с Раулем. Ко всему прочему мой поступок должен
добавить несколько призовых очков к моей карме, что весьма кстати, если
вспомнить количество неприятностей, в которые я оказалась втянута благодаря
своему длинному языку...
В итоге я вышла с работы чуть позже обычного и, спустившись на лифте вниз,
увидела в вестибюле у поста охраны знакомое лицо. Джилл Хиггинс направлялась
на очередную встречу с отцом Чаза. На ней, как обычно, джинсы, свитер и
ботинки
Тимберленд
— и это несмотря на то, что
Пост
посвятил ей в эти
выходные целый разворот. Они изобразили ее в виде бумажной куклы, которую
можно вырезать и одеть в бумажные же наряды. Самые разнообразные, начиная от
формы служащей зоопарка до аляповатого свадебного платья.
Я задумалась. Я вообще много думала о Джилл, — я думала о ней
практически каждый день. Вообще-то было довольно сложно этого не делать —
историями о
Плаксе
пестрели все газеты. Как будто ньюйоркцы до сих пор не
могли поверить, что такой богач, как Джон Мак-Дауэлл мог влюбиться в
женщину, не считающуюся стереотипом красоты.
И то, что Джилл работает, да еще и с тюленями, делало ее мишенью для всего
злоязычного нью-йоркского высшего общества. Наверняка она будет в семье Мак-
Дауэллов Первой работающей женой.
И то, что Джилл сказала, что не собирается увольняться из зоопарка и после
свадьбы, заставило всех матрон с Пятой анвею (я-то знаю, сама там живу!)
содрогнуться от ужаса.
Все это меня очень беспокоило. Серьезно. Конечно, не гак, как я беспокоилась
о Шери с Чазом (естественно), но все равно. Я не могла не думать о том, что
сказала мне Тиффани в первый рабочий день. Семья Джона Мак-Дауэллзаставляет
бедняжку надеть на торжество платье, которое хранилось в их семье миллион
лет.
Могу поспорить, что размер этого платья не больше второго.
И что сама Джилл носит четырнадцатый или в крайнем случае двенадцатый
размер.
Как ей вообще может подойти это платье? А ведь она обязана его надеть.
Вообще, вся эта выдумка насчет свадебного платья наверняка дело рук матери
жениха. Она хотела этим сказать:
Сделай то, что тебя просят, или ты никогда
не станешь одной из нас
.
Джилл будет вынуждена принять вызов, иначе не видать ей хорошего отношения
от свекра со свекровью во веки веков. Да и пресса никогда не перестанет
обзывать ее
Плаксой
.
Пусть я преувеличиваю. Но я не так уж далека от истины.
И что, по-вашему, делать Джилл? Ей придется отнести это платье к
специалистам... но к кому именно? Разве кто-то в состоянии понять всю
сложность ситуации? Разве найдется хоть один человек, который скажет ей
правду — тело двенадцатого размера можно втиснуть в платье второго размера
только с помощью многочисленных и крайне уродливых вставок?
Боже мой! От одной только мысли о вставках меня бросает в дрожь.
И вот, стоя в вестибюле и наблюдая за тем, как Джилл предъявляет свое
водительское удостоверение охраннику,
я вдруг осознаю,
что хочу, чтобы она обратилась ко мне. Знаю, что это сумасшествие. Но я все
равно не хочу, чтобы с платьем Джилл работал кто-то другой. Не потому, что
она может попасть в лапы проходимца Мориса... хотя и это тоже. Мне очень
хочется, чтобы она выглядела на свадьбе на все сто. Я хочу, чтобы семья ее
мужа ахнула от восхищения. Хочу, чтобы ее свекровь проглотила свой язык.
Хочу, чтобы нью-йоркская пресса взяла обратно прозвище
Плакса
и стала
называть ее
Красавицей
.
Я уверена, что знаю, как этого добиться. Просто уверена, и все. Разве не
визжала от восторга Дженифер Харрис, Когда я (конечно, под присмотром месье
Анри) полностью переделала свадебное платье ее мамы? Даже сама миссис Харрис
на последней примерке вынуждена была признать, Что теперь платье выглядит на
Дженифер гораздо лучше, чем на ее сестрах.
И причина этому только одна — мой упорный труд.
Я хочу сделать то же самое и для Джилл. Представляете, она пожертвовала
своей спиной, чтобы поднять тюленя! Эта девушка достойна того, чтобы ей
занимался лучший из сертифицированных дизайнеров свадебных платьев!
Пусть у меня еще нет никакого сертификата. Но это только вопрос времени...
Только как? Как сообщить Джилл, что я к ее услугам? Не могу же я просто так
сунуть ей в руку мою визитную карточку (Да-да! У меня уже есть визитка с
названием ателье месье Анри и моим мобильным телефоном), не нарушив при этом
корпоративных правил о
профессионализме и благоразумии
, соблюдения
которых, как сообщила мне Роберта, неукоснительно требуют и Пендергаст, и
Лоуглинн, и Флинн. Уверена, после такой выходки меня непременно уволят... а
я все еще нуждаюсь в работе.
Но не настолько же, вдруг поняла я, когда Джилл направилась к турникету и я
заметила то, что считаю самой страшной ошибкой в одежде, — ЗСТ, или
заметные следы от трусов, — немного ниже талии. О боже! ЗСТ! Кто-то
срочно должен ей помочь!
И этим человеком должна стать я. Что, в конце концов, для меня важнее —
платить за квартиру или сделать так, чтобы эта бедная девушка выглядела на
собственной свадьбе как можно лучше? Тут и думать нечего. Сейчас я подойду к
ней и предложу свои услуги. Мы ведь не в офисе, рабочее время у меня
кончилось. И она наверняка не вспомнит, где видела меня раньше. Кто вообще
вспоминает тех, кто работает в приемной?
— Простите...
О! Слишком поздно! Она прошла через турникет. Черт! Я ее упустила.
Ну, ладно. Да, правда, все отлично. Я поймаю ее в следующий раз. Если только
он будет...
Обязательно будет.
— Эй! — Долговязый парень, который вертелся у стендов с журналами,
направляется ко мне.
Отлично. Именно этого мне сейчас и не хватало. Быть склеенной еще одним
придурком, который принял меня за деревенщину и сейчас начнет рассказывать
сказки про то, что он фотограф модельного агентства и попросит сделать
несколько снимков. И все потому, что хочет сделать меня звездой. Какая
скука!
— Извините, — говорю я, поворачиваюсь к нему спиной и иду к
выходу, — но меня это не интересует.
Именно поэтому ньюйоркцев и считают грубиянами. Разве это наша вина? Именно
из-за таких типов ньюйоркцы относятся с подозрением к незнакомцам, которые
заговаривают с ними на улицах!
— Подождите! — Серый вельветовый костюм преследует меня. Только не
это! — Вы только что помахали рукой Джилл Хиггинс?
Я останавливаюсь. Я не могу иначе. Имя Джилл оказывает на меня магическое
воздействие. Так мне хочется приложить руки к ее свадебному платью.
— Да, — отвечаю я. Кто это парень? Он явно не похож на извращенца,
хотя... Откуда мне знать, как они выглядят?
— Вы ее подружка? — спрашивают у меня Вельветовые Штаны.
— Нет, — отвечаю я, и до меня тут же доходит, кто это. Забавно,
что можно настолько очерстветь, проведя всего лишь несколько месяцев в Нью-
Йорке. — Вы из какой газеты?
—
Нью-Йорк джорнал
, — сообщает он как ни в чем не бывало и,
достав из кармана диктофон, включает его. — Вы в курсе, что она здесь
делает? В этом здании полно юридических фирм. Она пришла в одну из них? Вы
случайно не знаете, в какую именно... и зачем?
Я чувствую, что мое лицо становится багрово-красным. Но потому, что мне
неловко. Лицо покраснело потому, что я рассвирепела.
— Таким, как ты, — мне страшно хочется его ударить, — должно
быть очень стыдно! Вы преследуете бедняжку, обсыпаете Плаксой... кто дал вам
право? А? С чего вы решили, будто вы лучше нее?
— Расслабься, — со скучающим видом говорят Вельветовые
Штаны. — Почему это тебе ее так жалко? Через пару Месяцев она будет
богаче, чем Трамп!
— Отвали от меня! — кричу я. — И выметайся вон из этого здания, или я позову охрану!
— Ладно, ладно, — ретируются Вельветовые Штаны, буркнув про себя
слово из пяти букв, обозначающее женский половой орган, который я, видимо,
ему напомнила.
Плевать.
И чтобы Джилл точно с ним не встретилась по пути обратно, я подхожу к посту
охраны и говорю Майку и Хулио, что вон тот парень в серых вельветовых штанах
только что подошел ко мне и показал все свое хозяйство. Парня тут же
выдворяют из здания с помощью пары полицейских дубинок.
Иногда наличие длинного языка и умение с легкостью врать очень помогают в
жизни.
Ни одной невесте не хочется, чтобы после свадьбы в вечерних новостях
показали один из излюбленных репортерами сюжетов — нечто вроде того, как
невеста вдруг поскальзывается и дальше начинается эффект домино. Каждый, кто
стоит рядом, тоже падает, а последний плюхается лицом прямо в свадебный
торт... Это было
в передаче
Самые смешные домашние
видео в Америке
(хотя что может быть смешного в разрушенном свадебном
торте?).
Потрудитесь проверить туфли перед торжественной церемонией, не только для
того, чтобы избежать вездесущих фотографов, но и просто чтобы не
поскользнуться. Практически все свадебные туфли имеют скользкую подошву.
Чтобы они не поехали по полу в самый неподходящий момент, приклейте к
подошве туфель двусторонний скотч (разумеется, снаружи, а не изнутри).
Забыли купить скотч? Ничего страшного! Осторожно (чтобы не порезаться) ножом
нанесите на подошвы туфель крестообразные царапины, и вы не заскользите ни
при каких обстоятельствах (если только свадьба не будет проводиться на льду,
но в этом случае перед вами будут стоять совершенно иные проблемы).
Сплетни исчезают как явление потому, что все меньше и меньше людей хотят
разговаривать о ком-то, кроме них самих.
К тому времени, как я добралась до ателье месье Анри, я уже ела себя поедом
по поводу приглашения на обед Тиффани и ее парня. Я все правильно сделала.
День благодарения — семейный праздник, а Тиффани стала мне почти
родственницей.
Так сказать, по служебной линии. Конечно, иногда она бывает
невыносима, — например, она освободила только один ящик стола и
постоянно оставляет повсюду липкие, недоеденные шоколадные батончики. Плюс
ко всему она несколько раз стирала наброски моих свадебных платьев на нашем
общем компьютере.
Но в то же время она хорошо ко мне относится. Всегда оставляет почитать
модные журналы (мне не по карману покупать их самой), делится со мной
разными косметическими хитростями — например, сказала, что вазелин увлажняет
кожу не хуже дорогих кремов.
Не могу сказать того же самого о мадам Анри. Я имею в виду ее отношение ко
мне. Хотя, конечно, она меня терпит.
Но только потому, что я взвалила на себя львиную долю работы ее мужа и он
теперь проводит больше времени дома... хотя я совсем не уверена, что ему это
нравится.
Сегодня, когда я вошла в ателье, мадам и месье Анри яростно спорили — по-
французски, конечно, а Дженифер Харрис с матерью, которые пришли на
последнюю примерку, совершенно ничего не понимали.
— Мы должны это сделать, — сердито твердила мадам Анри. — У
нас нет другого выхода. Морис своими газетными приложениями отбирает остатки
нашего бизнеса. А когда он откроет на нашей улице свое новое ателье, не мне
тебе говорить, этим он забьет последний гвоздь в наш гроб!
— Давай подождем, — говорил ей муж. — Все может
поправиться. — Заметив меня, он перешел на английский: — А, мадемуазель
Элизабет! Ну и что вы об этом думаете?
Он еще спрашивает! Я не могу отвести взгляд от Дженифер Харрис, она только
что вышла в своем платье из примерочной и выглядит, как...
Как ангел.
— Обожаю его, — с придыханием произносит Дженифер.
И всем понятно почему. Платье с открытым вырезом в стиле королевы Анны и
облегающими, длинными, до самых запястий, кружевными рукавами (с петельками,
в которые продеты пальцы, чтобы кружева не морщились), — выглядит
фантастически.
Но самым прекрасным в этом помещении была сама Дженифер, она просто сияла от
счастья.
И все благодаря моей каторжной работе над ее платьем:
Но это не обсуждается.
— Вы принесли туфли, в которых собираетесь быть на церемонии? —
спрашиваю я. Последние отголоски ссоры между мадам и месье Анри забыты, и
они оба завороженно смотрят, как я суечусь, поправляя юбку невесты. Я
закалываю на поясе еще несколько кружевных складок, гармонирующих с
рукавами, и платье приобретает еще больший ренессансный стиль, который как
нельзя лучше подходит к лебединой шее и прямым, густым волосам Дженифер.
— Конечно, — отвечает Дженифер, — ведь вы мне об этом
напоминали.
Длина подола идеальна — он едва касается пола. Она выглядит как принцесса.
Нет, как сказочная принцесса.
— Когда ее сестры это увидят, они меня убьют, — не без
удовлетворения говорит миссис Харрис. — Она выглядит гораздо лучше, чем
они на своих свадьбах.
— Мам! — Дженифер понимает, что выглядит фантастически, поэтому
может проявить великодушие. — Это неправда!
Но то, что она не может оторвать глаз от своего отражения в зеркале,
доказывает обратное.
Она в восторге от моей работы. Ну, конечно, месье Анри тоже постарался.
Прежде всего он достал кружево.
Я помогаю Дженифер снять платье и упаковываю его в коробку. В это время ее
мама подписывает чек на внушительную сумму (хотя она и значительно меньше
той, что они потратили бы на новое свадебное платье, даже если бы — бр-р,
мороз по коже — оно было от Клинфилда).
Я отдаю Дженифер пакет с инструкцией, как отпаривать складки (повесить
платье в ванной и пустить горячую воду).
— Ни в коем случае, — предупреждаю я, — не гладьте его
утюгом.
Дженифер настолько потеряла голову, что бросает на ходу короткое
Ладно
и
со всех ног бежит из ателье к припаркованной рядом машине.
Ее мама кажется хладнокровнее. Заплатив месье Анри, она подходит ко мне,
пожимает мне руку, смотрит в глаза и говорит:
— Спасибо, Лиззи.
— Не за что, миссис Харрис, — смущенно отвечаю я. Очень странно
себя чувствуешь, когда получаешь благодарности за то, что тебе так нравится
делать и что ты все равно сделала бы, независимо от того, заплатят тебе или
нет (как раз тот самый случай). Я опускаю глаза и с удивлением вижу на чеке,
который она мне протягивает, сумму с двумя нолями после цифры один.
— О, я не могу этого принять! — начинаю я.
Но миссис Харрис уже выскальзывает за дверь, пообещав, что расскажет о месье
Анри всем своим знакомым, имеющим дочерей на выданье.
— Я скажу им, чтобы они держались подальше от этого ужасного Мориса.
Через секунду после того, как она уходит, мадам Анри вновь заводит свою
шарманку:
— Если бы дела шли не так плохо, твои сыновья вчера вечером остались бы
дома.
— Они и твои сыновья, — напоминает месье Анри.
— Нет, — поправляет его мадам. — Больше нет. Если они и
...Закладка в соц.сетях
