Жанр: Любовные романы
Наследницы
...нице неподалеку...
Удивительно, ей не хочется этого не только потому, что тотчас же — как во
всех подобных случаях — выплывет наружу: Кейт Деспард решила прибегнуть к
сексу, чтобы заполучить аукцион. И тогда и она, и
Деспардс
потеряют свою
репутацию. Но и потому, что, хотя Николае был весьма привлекателен, в
определенном смысле он не привлекал ее. Приятно было видеть его восхищение,
выслушивать комплименты, но как мужчина он не производил на нее впечатления.
Если бы на его месте был Блэз Чандлер, если бы он хоть раз так посмотрел на
нее, Кейт колебалась бы не дольше минуты.
— В конечном итоге, может быть, это к лучшему, — произнесла она
медленно, возвращаясь мыслями к реальности.
— О чем вы говорите? — спросил Николас.
— Протесты общественности относительно продажи Кортланд Парка. На мой
взгляд, надо дать публике понять, чего стоит содержать такие сокровища, как
несоразмерно высоки налоги, заставить людей почувствовать, что в подобных
домах наряду с собранными коллекциями сохраняется дух времени.
— Как бы то ни было, правительство еще не решило, продаст оно усадьбу
за долги или нет, но это не должно останавливать вас. Вам нужно представить
предложения душеприказчикам. Октябрь — это самая поздняя дата аукциона;
потом на долги пойдет не только стоимость усадьбы, но и все деньги, которые
можно выручить на аукционе. На меня произвел большое впечатление ваш рассказ
о том, как невероятно поднялись цены за последние несколько лет; если
представить себе, что содержимое этого дома находится здесь около
полувека...
После ленча, который был накрыт на углу огромного — едва ли не с крикетную
площадку — стола, ленча, приготовленного явно не здесь (Кейт видела кухню,
там сейчас невозможно было приготовить хоть что-нибудь), а привезенного из
Лондона, они оказались в той части дома, которая много лет оставалась
нежилой. Здесь запустение было еще более очевидно, и Кейт заметила:
— Я рада, что скоро будет аукцион, что вещи, которые истлевают здесь,
перейдут в другие руки; столько растрачено попусту...
— Да, я тоже против расточительства, против пустых трат, — с
готовностью согласился Николас Чивли, имея в виду время, которое они могли
бы провести с большим удовольствием для обоих. Кейт раньше не встречала
людей, которые так виртуозно владели бы искусством намеков и подтекста.
Николас не пытался сказать прямо:
Вы кажетесь мне очень привлекательной.
Мне бы хотелось заняться с вами любовью. Давайте доставим друг другу эту
радость
, — тем не менее он давал ясно понять, что его желание все
растет и что любой ее шаг навстречу непременно будет учтен, когда будет
решаться вопрос, какой фирме вести аукцион.
Кейт была уверена, что Доминик дю Вивье не стала бы раздумывать. Хорошо было
известно, что Доминик пользуется своим телом, чтобы добиться того, чего
хочет, но она была так хороша собой, и каким-то образом ее поведение никого
не возмущало. Светские дамы, не обладающие ни красотой Доминик, ни ее
сексапильностью, будь они так же щедро одарены природой, не раздумывая,
последовали бы ее примеру. Но Кейт знала, что, если она поведет себя так же,
это будет совсем другое дело. Это вызовет шок, ужас и неприкрытое осуждение.
Потому что, вдруг осознала она, хотя прошло всего несколько месяцев, в ней
признали как специалиста, так и наследницу Деспарда — дочь Чарльза Деспарда.
Доминик была принята в этот мир, потому что так хотел ее отчим, но в
действительности она не была в нем своей. Именно поэтому от нее и не ждали
строгого поведения.
Внезапно Кейт поняла, что Николас что-то говорит ей.
— Что? Простите, я отвлеклась...
— Я понял, — ответил он сокрушенно. — Отвлеклись из-за всего,
что тут есть, да? Именно это для вас дело жизни?
— Да, вы правы, — просто и прямо ответила Кейт.
Он взял ее руку и поднес к губам с неизменным изяществом.
— Конечно же, вы сделаете все, что возможно, и даже немножко больше,
если аукцион достанется вам, не так ли?
Кейт мягко, но решительно отняла свою руку и сделала шаг в сторону. Вдруг,
увидев что-то, она издала восклицание и метнулась на другой конец просторной
комнаты.
— Невероятно! — чуть ли не простонала она.
— Что случилось?
Кейт указала на громоздившуюся у стены мебель.
— Это французская работа, восемнадцатый век, — пробормотала
она. — Целое состояние... в таком плачевном виде. Нужно сейчас же
разобрать эту... эту поленницу!
Николас Чивли взглянул в ее глаза и беспрекословно повиновался. Он спустился
вниз за хранителем и сторожем, которые жили в особняке. Но этим дело не
ограничилось: он стал помогать тащить вниз прекрасные комоды, похожие на
троны стулья и великолепные, обитые шелком диваны.
— Невероятно, — беспомощно повторяла Кейт. — Такие сокровища
свалены в кучу, как дрова!
— Боюсь, что с возрастом он перестал помнить, какими сокровищами
обладает, — объяснял Николас.
— Теперь я точно уверена, что оказалась здесь раньше, чем другие
аукционисты, — рассмеялась Кейт. — Видно, что здесь годами ни к
чему не притрагивались.
— Да, вы первая попали сюда, — подтвердил он.
Один — ноль
, — подумала Кейт в приливе уверенности в себе.
Николас наблюдал, как ее рука поглаживает обивку на старинном диване, и
поймал себя на том, что представляет эту легкую, с длинными пальцами руку на
собственном теле. Он чувствовал, как нарастает в нем желание. Ему казалось,
все будет просто. Неопытность ее была видна невооруженным глазом, и Николас
не видел ничего дурного в том, чтобы совместить дело и развлечение. Но она
сумела удержать его на расстоянии, и стремление добиться ее возросло
тысячекратно.
Не только произведения искусства со временем приобретают
большую цену
, — подумал он. В ней была юность и свежесть — чудесные
длинные ноги, тонкая кость, изящество. Она оказалась к тому же отличным
собеседником. И явно обладает огромными знаниями в своем деле. Она заставила
его увидеть то, что раньше для него не существовало, понять, что именно
заставляло старика Кортланда со страстью собирать коллекции. Несомненно,
идеи, которые она высказывала, были интересными. Его сотоварищи-
душеприказчики с сомнением качали головами, когда он предложил начать
переговоры с
Деспардс
наряду с двумя другими большими аукционными фирмами.
— Если бы Чарльз Деспард был жив, другое дело, — возражали
они. — Ведь его дочь еще неопытна, она так недавно начала работать.
Возможно, через несколько лет...
Нет, — думал он сейчас. — Она совершенно четко видит, что здесь
есть, и знает, что нужно делать
.
— Сколько времени займет аукцион?
— Самое большее — десять дней, — без колебаний ответила
Кейт. — Здесь сотни предметов. — Глаза ее горели, лицо освещал
внутренний огонь. — Можно было бы показать аукцион по телевидению...
дать людям, которые никогда не бывали на таких распродажах, возможность
своими глазами увидеть все это великолепие. Вход должен быть только по
билетам. Буфет самого высшего разряда. Среди моих служащих есть человек,
незаменимый в таком деле.
Ролло был бы здесь в своей стихии, — подумала она. — Его
безошибочное театральное чутье было бы благословением для Кортланд Парка. И
для Деспардс
, конечно
.
Ее энтузиазм зажег Николаса.
Боже, — думал он с нарастающим
волнением, — у нее действительно великолепные идеи!
— Вы понимаете, что здесь главное — время, — продолжала она
твердо, глядя на него, и Николаса приводил в восторг свет ее удивительных
глаз. — Конечно, правительство может оказаться серьезным препятствием.
— Знаете, у меня есть один приятель на довольно высоком посту, —
тихо произнес Николас. — Я попробую поговорить с ним...
Почему я это делаю? — в смущении спрашивал он себя. — Подумать
только, я жалел, что буду иметь дело не с твоей сводной сестрой. Вряд ли
встреча с Доминик дю Вивье доставила бы мне столько удовольствия
.
Когда они вернулись в Лондон, шел восьмой час.
— Может быть, пообедаем? — с надеждой спросил он.
— Боюсь, что не сегодня.
У него появилась возможность задать вопрос:
— А когда?
— Позвоните мне, — сказала она, выходя из машины.
— Обязательно, — пообещал он с пылом, которого давно уже не
замечал в себе. Куда до нее
Сотбис
и
Кристи
! Их представители — оба
мужчины. Он задумался: понимают ли они, каким секретным оружием владеет
теперь
Деспардс
!
Оказавшись в своем пентхаузе, Кейт швырнула сумку, закружилась и издала
боевой клич. Она чувствовала, что выполнила обязательства и по отношению к
фирме, и по отношению к самой себе на все сто процентов.
Шарлотта, ты моя
удача!
— подумала она и сняла телефонную трубку.
— Ну, как прошла поездка?
— Не хочу хвалиться, но, по-моему, он клюнул, — радостно сообщила
Кейт.
— На тебя или на фирму
Деспардс
?
— На обеих. Он приглашал меня пообедать. Мне снова понадобятся твои
советы.
— В любой момент, дорогая. Ты не представляешь, какое удовольствие я от всего этого испытываю.
— Я вела себя с ним точно так, как ты советовала.
— Тебя это позабавило? — спросила Шарлотта.
Кейт рассмеялась.
— Как ничто до сих пор. — А потом добавила задумчиво, с оттенком
сожаления в голосе:
— Теперь я понимаю, чего себя лишала.
— Ты молода, — сказала Шарлотта со вздохом, в котором сквозили ее
собственные сожаления, — перед тобой еще целая вечность.
— Ну что? — спросил Ролло, когда Шарлотта положила трубку.
— Она просто парит в небе от собственного успеха.
На лице Ролло было ясно написано, что он обо всем этом думает.
— Перестань, дружище, — упрекнула его Шарлотта. — Вырастая,
она будет отдаляться. Она так многому научилась за последние несколько
месяцев, не сердись на нее за этот запоздалый приход в мир взрослых.
— Прежде чем начать бегать, учатся ползать, — раздраженно
проворчал Ролло.
— У нее нет на это времени. Ей дан всего год, а ее соперница известна
повсюду. — Шарлотта мягко добавила:
— Ведь ты хочешь, чтобы она победила? Но учти, что, даже проиграв, она
уже никогда не будет такой, как прежде.
Ролло не ответил. Он снова принялся тасовать карты.
Они играли в вист.
— Она многому научилась у тебя, — констатировала Шарлотта. —
Мне понятно, откуда у нее эта проницательность, эта практичность. Она умеет
разглядеть за видимостью сущность.
Больше она не сказала ничего. Ролло не часто прислушивался к чужому мнению,
но Шарлотта принадлежала к числу тех, кого он слушал. И ей оставалось
надеяться, что он способен еще и видеть.
Кейт тут же взялась за работу. Когда она рассказала о своих планах членам
правления, они были вполне удовлетворены ее сообщением, хотя и не спешили
расставаться с деньгами, не имея твердой уверенности вернуть их.
— Сделать такой каталог — пусть даже только и макет — обойдется в
кругленькую сумму, — предостерегал заведующий финансовым отделом.
— Я уверена настолько, что готова рискнуть, — отвечала
Кейт. — И не забывайте, что срок — полгода. Кроме того, вы же видели
цифры... это самое меньшее десять миллионов фунтов, конечно, ради этого
стоит рисковать.
Кейт сумела убедить всех; за десять дней были составлены сметы, подготовлен
план, охватывавший все, вплоть до работы буфета и парковки автомобилей; все
это было распечатано и роздано заведующим отделами. Заключили договор с
типографией, умышленно позволили отделу рекламы обнародовать некоторые
сведения, чтобы возбудить интерес к предстоящему событию, окончательно
установили дату и время интервью Кейт для рубрики
Женщина-администратор
в
одном из популярных женских журналов. Из-за нехватки времени у Кейт интервью
предполагалось провести в
Деспардс
, что давало возможность сопроводить
статью выигрышными для фирмы фотографиями.
Труднее всего было обосновать то, что организацию всего шоу будет
осуществлять Ролло. Отдел рекламы затаил обиду, но Кейт убедила Ролло
представить им свои предложения с цветными рисунками, которые она выполнила
собственноручно. Они с Ролло сидели безвылазно два дня и две ночи, превращая
предстоящий аукцион в театрализованное зрелище, и Кейт мудро позволила ему
играть главную роль при встрече с отделом. Выкладки Ролло звучали настолько
убедительно, что, несмотря на некоторые возражения, приняты были
единогласно.
— Господи, если аукцион состоится, он может затмить гонконгский, —
услышала Кейт чью-то реплику, когда все расходились после совещания.
— Да, и по затратам тоже, — кисло возразил собеседник.
— Если она что-то вобьет себе в голову, ее не удержишь.
— Совсем как ее отец.
Никакое другое признание не могло бы обрадовать ее больше.
Когда Кейт, все еще в возбуждении, вошла в свой кабинет, стоявший у окна
мужчина обернулся к ней. Это был Блэз Чандлер. Он не видел причин особенно
торопиться, поэтому появился в
Деспардс
спустя десять дней после звонка
Агаты.
— Добрый день, — произнесла Кейт с такой ослепительной улыбкой,
что Блэз против воли улыбнулся ей в ответ.
— Я пришел забрать Ремингтона, — без всяких объяснений объявил он.
Сияние померкло.
— У меня не было выбора, Блэз, — сказала Кейт твердо. — Я
сразу узнала картину, а
Деспардс
не торгует краденым.
Даже если это сделала твоя сестра
, — непроизнесенная фраза тяжело
повисла между ними.
— Вы поступили правильно, — успокоил ее Блэз. — Я тоже не
поощряю воров, пусть даже они принадлежат к членам моей семьи. Моя бабушка
просит прощения за то, что вы оказались втянутой в это малоприятное
дело. — Их глаза встретились. — Мне очень жаль, — сказал он,
и тяжесть вдруг исчезла.
Кейт отвернулась, чувствуя, как перехватывает дыхание.
— Я должна распорядиться, чтобы принесли картину. — Пальцы ее
вздрагивали, когда она брала трубку внутреннего телефона.
— Я слышал, вы ведете переговоры относительно Кортланд Парка, —
заметил Блэз, прогоняя неизвестно откуда взявшееся напряжение.
— Да. Я как раз вернулась с совещания но этому вопросу, — сказала
она, повернувшись к нему.
— Прекрасно. Это был бы мощный рывок вперед.
Кейт не сомневалась в искренности его слов.
— Если получится, то аукцион в Кортланд Парке можно будет сравнить с
гонконгским аукционом Доминик.
Зазвонил телефон. Кейт, извинившись, взяла трубку.
— Это звонит мистер Чивли, мисс Деспард.
— Соедините меня, — нетерпеливо сказала Кейт. — Николас?
— Вы разрешили позвонить, и я непременно давно бы сделал это, но мне
пришлось уехать из города. Я вернулся лишь сегодня утром и спешу наверстать
упущенное.
— Считайте, что наверстали. — Какая-то нотка в голосе Кейт
заставила Блэза бросить на нее взгляд.
— Мы можем уговориться на сегодняшний вечер?
— Конечно.
— Я заеду за вами в половине восьмого.
— Я буду готова.
Николас Чивли не мог поверить своей удаче. Его тактика — заставить ее
поскучать — сработала.
— У вас есть какой-нибудь излюбленный ресторан?
— Я целиком полагаюсь на вас.
— Я запомню это.
Не сомневаюсь, что запомнишь
, — подумала Кейт.
Она намеренно тщательно подбирала слова, присутствие Блэза Чандлера
вдохновило ее на эту невинную импровизацию.
Положив трубку, Кейт извинилась, не переставая удивляться самой себе.
Никогда в жизни ей еще не приходилось использовать одного мужчину в игре
против другого.
Возьми себя в руки, Кейт Деспард, пока не
опозорилась, — сказала она себе строго. — Этого человека тебе не
одурачить
.
— Как поживает Герцогиня? — спросила она как можно любезнее.
— Во все встревает и жалуется, если не все выходит по ее воле.
Кейт засмеялась.
— Она замечательная женщина. Я ее полюбила.
— Я готов биться об заклад, что вы уже создали общество взаимного
обожания. — Голос его звучал сухо, но по какой-то нотке Кейт вдруг
догадалась: он вполне осознает, что делает его бабка — при каждой
возможности сводит его с Кейт. Забрать Ремингтона, несомненно, мог бы любой
из служащих Корпорации, но старая дама послала за ним своего внука.
Он любит ее, — подумала Кейт, — и потому слушается
.
В дверь постучали. Это принесли картину, уже в специальной упаковке для
перевозки.
— Хотите взглянуть на нее? — спросила Кейт;
— Не стоит. Я доверяю вашему мнению. — И вдруг Блэз резко спросил:
— Что моя сестра сказала, когда принесла вам картину?
— Что это фамильная собственность, но что она хотела бы продать ее
анонимно.
— Могу себе представить. Сколько она хотела, получить?
— Я сказала ей, что картина стоит четверть миллиона фунтов.
Он удивленно поднял брови.
— Высокое искусство, помните? — сказала она с иронией, возвращаясь
к их последнему разговору.
— Давайте не будем начинать все сначала, — оборвал ее Блэз.
— К счастью, я узнала картину. Но если бы я не побывала в Колорадо...
— Вы бы заработали комиссионные, только и всего.
— Если бы я не видела картину раньше, я бы продала ее — и чертовски
быстро!
Блэз внимательно изучал ее.
— Но вы не жалеете, что дело повернулось таким образом?
— Нет, нисколько. Ремингтоны еще будут, но Агата Чандлер одна.
— Хвала Господу, — сказал Блэз, и Кейт рассмеялась.
— Не придирайтесь, — упрекнула его Кейт. — Вы же не хотели
бы, чтобы она была другой. Я бы, по крайней мере, не хотела.
Его темные, как смоль, глаза опять блеснули.
— Да... Я, пожалуй, тоже.
Но что ты стала другой, я рад
, — подумал Блэз.
Кейт осталась все той же острой на язык амазонкой, какую он увидел в тот
вечер в лавчонке на Кингс-роуд, но в ней появилось достоинство. В ней
появились лоск, изысканность, которые дает только уверенность в себе.
Да, — продолжал размышлять Блэз, — она уже не так рвется в драку
и к тому же может привлечь мужчину такого калибра, как Николас Чивли
. Блэза
задела легкость их телефонного разговора.
Это не для Кейт Деспард, —
оскорбление подумал он. — Не ее стиль
. И вдруг, как будто кто-то нажал
нужную кнопку, его озарило: это было бы вполне в стиле Доминик.
Кейт показалось, что он сердит на нее. Боже, пронеслось у нее в мыслях, что
за перемены настроения... Она тоже начала злиться. Блэз очнулся.
— Неудивительно, что вы так сошлись с моей бабкой, — смеясь,
сказал Блэз. — Она тоже всегда говорит без обиняков.
Кейт чуть не вздрогнула. Он сравнил ее со своей бабкой — это самый высокий
комплимент!
— Передайте ей от меня огромный привет, — с чувством сказала она.
— Бабушка предпочла бы увидеть вас лично.
— Ах, если бы я могла...
— В любое время, когда захотите, — он помолчал. — Мне также
ведено сказать вам, что Джед посылает привет.
— Как мило с его стороны. От меня ответные приветы.
— Вы произвели там фурор, — заметил Блэз. — Как правило, Джед
сторонится представительниц противоположного пола...
Кейт взвилась ракетою.
— Вы считаете, он не причислил меня к ним?
А, — подумал Блэз, — значит, стопроцентной уверенности в себе у
тебя, милочка, нет? И все-таки быстро же ты учишься
, — думал Блэз, не
понимая, радует это его или огорчает. Рассердившись на себя за эти мысли, он
поднялся и взял картину.
— Я прослежу, чтобы она благополучно вернулась на место, — сказал
он сдержанно.
— Вы мне напомнили... существует ли на ранчо какая-нибудь система
сигнализации? Если нет, очень страшно оставлять Герцогиню так, окруженную
всеми этими сокровищами...
— На ранчо полно людей, которые, не задумываясь, умрут за нее, —
ответил Блэз и обернулся к ней. — Но как только вы сказали мне,
насколько ценны все эти картины, я тут же поставил сигнализацию.
Фотоэлектрический барьер — если его кто-нибудь пересечет, включится свет,
сирена, а на участке у местного шерифа раздастся сигнал. На всех окнах и
дверях новые замки, а ночью мы спускаем с цепи полдюжины ротвейлеров. Имейте
это в виду, если во время ваших будущих визитов захотите прогуляться ночью.
К его изумлению, Кейт залилась краской. Какого черта?..
Боже, так вот
почему Джед передавал ей такие нежные приветы! Она наверняка прогуливалась
ночью и, возможно, вместе с Джедом... Кейт Деспард и Джед! — подумал
Блэз с раздражением. — Боже, любовь не только слепа, а еще и глуха, и
нема!
Блэз стал торопливо прощаться и вышел, твердо решив отказаться от
бабкиных поручений — пусть в будущем их выполняет кто-нибудь другой, во
всяком случае, те, что связаны с Кейт Деспард.
Кейт спрятала лицо в горячих ладонях. Она прочитала в его взгляде сначала
удивление, затем... неодобрение? И она догадалась... Блэз решил, что она
ходила на ночное свидание к Джеду. Джед! Ей хотелось засмеяться, но на
глазах выступили слезы.
Это к тебе, болван, к тебе ходила я! Все дело в
тебе!
— Почему ты не сказал мне, — без всяких вступлений начала
Доминик, — что у твоей бабушки великолепная коллекция американского
искусства?
Блэз взглянул на жену.
— С каких пор моя бабушка стала темой наших с тобой разговоров?
Доминик положила нож и вилку.
— Я говорю о коллекции, продажа которой могла бы принести удачу нью-
йоркскому филиалу
Деспардс
.
Если бы ее продавала я, разумеется — Моя бабка не собирается расставаться со
своей коллекцией. Кстати, а откуда тебе известно о коллекции?
Доминик поднесла бокал к губам.
— Перестань. Не делай вид, что ты не знаешь, как твоя ненаглядная
сестрица стянула картину и собиралась продать ее через лондонский
Деспардс
. Она мне рассказала.
— Мне казалось, вы с Консуэло не разговариваете.
— Ей так хотелось поделиться со мной... — пожала плечами Доминик.
— И тогда ты, конечно, поведала ей, что Кейт посещала ранчо?
Улыбка появилась на губах Доминик.
— Ну, разумеется.
— Ты зря тратила время. Герцогиня заметила отсутствие картины. Она
знает свои холсты до последнего квадратного дюйма, хотя любит делать вид,
что они не важны для нее. Не беспокойся, картина уже вернулась на законное
место.
— Значит,
Деспардс
упустил возможность продать ее.
— Ее и не собирались продавать.
Прелестные брови Доминик поднялись вверх.
— Она отказалась?
— Она не торгует краденым. — Блэз спокойно посмотрел на
жену. — Какова бы ни была Кейт Деспард, ее нельзя назвать нечестной. В
этом она вполне дочь своего отца.
— А я — нет? — спросила Доминик бархатным голосом.
Но это не тронуло Блэза.
— Что ж, надо признать, ты — нет.
— Да, ты настоящий юрист! — сказала Доминик, вскинув голову
истинно французским движением. — Иногда мне кажется, законность значит
для тебя больше, чем чувство.
— Правда? — спросил Блэз таким Тоном, что она сердито сказала:
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Почему ты не рассказал мне о
коллекции на ранчо?
— Если бы ты приняла хоть одно из многочисленных приглашений приехать,
ты бы увидела все свои
...Закладка в соц.сетях
