Жанр: Любовные романы
Наследницы
...ash; она точно не
помнила места действия — с белыми стенами, у моря, вся в арках, с шахматными
черно-белыми мраморными полами, прохладными белыми прозрачными шторами, с
высокими белыми свечами, мерцающими от дуновения теплого ветерка, со столом,
накрытым на двоих, с шампанским в ведерке со льдом, с магнолиями и
доносящимся откуда-то фортепианным ноктюрном Шопена. Все это, а в
особенности ноктюрн, врезалось ей в память. Это сделалось ее девической
мечтой — оказаться в таком месте с человеком, лица которого она тогда еще не
могла себе представить.
Прилетев на Юкатан вечером, они поднялись на мозаичную, с перилами,
мраморную террасу виллы с большими белыми арками, с прохладными белыми
занавесками, с шампанским в ведерке и магнолиями, плавающими в пруду, где
журчал фонтан, и его мелодия наполняла звуки шопеновского ноктюрна...
Она говорила Блэзу, что обожает зеленый цвет, — и обнаружила, что ее
спальня была выдержана в бледных, серебряно-зеленых и белых тонах; она
поделилась с ним своим мнением относительно того, что воплощением роскоши
для нее служит утопленная в полу ванна, — и нашла в своей ванной
комнате — у Блэза была отдельная — огромную ванну, к которой нужно было
спускаться по лестнице из шести ступенек. Она рассказывала, как любит музыку
и какие вещи производят на нее самое сильное впечатление, — и на вилле
оказался самый современный музыкальный центр со всеми дисками, о которых она
когда-либо упоминала. Казалось, Блэз запомнил все, что когда-либо говорила
Кейт, и воссоздал здесь. Например, белые азалии в спальне, аромат которых
смешивался с ночным воздухом, тонкие батистовые простыни, флакон ее любимых
духов —
Vent Vert
.
Кейт немедленно пробежала по всем комнатам.
— Но кому же все это принадлежит? — спросила она, затаив дыхание.
— Теперь мне, — ответил Блэз.
— Теперь?
— Я купил дом всего полтора месяца назад, когда я узнал, что он
продается... Я гостил здесь однажды и не мог забыть этих мест...
Они оказались далеко от всех и всего, так далеко, что у Кейт было ощущение
края земли, хотя, по словам Блэза, здесь поблизости располагались два
крошечных острова-города: Пуэрто Хуарес и Эль Диас. Слуги были наняты там. А
все остальное доставлялось из Майами: еда, вина, вода. Упаковку за упаковкой
выгружали из акваплана, чтобы забить огромную морозилку, большой
холодильник, кухонные буфеты. Никто из слуг не говорил по-английски, но Кейт
обнаружила, что Блэз свободно изъясняется на испанском.
— Скажи, что еще ты умеешь, о чем я не подозреваю? — спрашивала
она в восхищении, осматривая дом, открывая дверцы шкафов и обнаруживая, что
они набиты одеждой ее размера; дотрагиваясь до резных фигурок ацтеков и
майя, рассматривая золотые чеканные маски и головные украшения из
драгоценных камней. — Это все было здесь, когда ты купил дом?
— Да. Это было единственное условие, которое я поставил, когда мне
предложили купить виллу: чтобы все здесь было так, как-я-помню, до последних
мелочей...
— Да, — сказала Кейт, — ты был прав насчет сюрприза...
И подумать только, после того, что произошло в Колорадо в воскресенье после
Рождества, ей казалось, что ничто не может ее удивить. Они сидели за поздним
завтраком, как вдруг Ролло позвал их взглянуть на экран телевизора. Все
повернулись к телевизору.
—
...Доминик дю Вивье, бывшая жена Блэза Чандлера, одного из
владельцев Корпорации, который скоро женится на ее сводной сестре, Кейт
Деспард, вчера в Женеве зарегистрировала брак с бароном Анри Бейлем,
швейцарским промышленником, мультимиллионером
.
И на экране появилась Доминик в белом костюме с жакетом на одной пуговице,
который, когда она наклонилась, чтобы взять у маленькой девочки букетик
цветов, распахнулся, показав на мгновение ее не стянутую бюстгальтером
грудь.
— Палома, младшая дочь барона — у него шесть детей от предыдущих
четырех браков, — была подружкой невесты.
Блэз и Кейт переглянулись и снова, как загипнотизированные, уставились на
экран.
На последовавшем за церемонией приеме барон объявил, что для своей жены
создает аукционный дом, который будет известен как Дю Вивьез
, так что,
похоже, соперничество, которое привлекло всеобщее внимание в прошлом году,
еще не окончилось. Смотрите наши программы, и мы предоставим вам новейшую
информацию.
Теперь сообщение из Вашингтона...
Ролло выключил телевизор и сказал, сделав замысловатый жест:
— Она все еще пробует отодвинуть тебя в дальний угол сцены, дорогая.
Но Блэз и Кейт рассмеялись легко и весело.
— Шесть детей... — задыхался он. — Бог мой, чего стоит только
сосчитать их... шестеро...
— И при этом выходит замуж в белом платье! — сквозь смех выдавила
Кейт.
— Хороша, ничего не скажешь, — фыркнула Герцогиня.
— Да он ей в отцы годится, — с осуждением сказала Шарлотта.
— Но очень, очень богат, — докончил за нее Блэз.
— Есть люди, которые не знают, когда остановиться. — Кейт вытирала
выступившие на глазах слезы.
— Она именно из таких, — сказал Блэз.
Взгляды черных и золотых глаз встретились. Все присутствующие сидели молча.
Герцогиня кивала, тоже не говоря ни слова, в знак согласия с тем, что было
сказано. Шарлотта наблюдала за Ролло, которому было больно смотреть на Блэза
с Кейт.
Ох, не надо, не надо, дружище, — думала она. — Это больше
не твоя Кейт. Она самостоятельная личность и, такая, как есть, вручает себя
с радостью другому человеку
Шарлотта чувствовала неудовольствие Ролло,
наблюдавшего за влюбленными, но само его молчание означало, что он принял
происшедшие изменения. Все уляжется, думала Шарлотта. Кейт сейчас во
всеоружии успеха, и любовь Блэза окрыляет ее. Кейт в эти дни просто сияла.
Казалось, ничто не могло задеть ее. И даже ты, с сочувствием подумала
Шарлотта, глядя на старого друга. Она обернулась и увидела, что Кейт и Блэз
все еще не отрывают глаз друг от друга. Но вот Блэз улыбнулся.
— Да, — сказал он, — Ты справишься. Я уверен, что справишься.
Кейт взяла Блэза за руку, а он легонько хлопнул в ладоши.
— Берегитесь, баронесса, — мягко сказала Кейт. — Деспард
снова на коне.
После Нового года Кейт и Блэз уехали с ранчо, оставив Герцогиню в компании
Ролло и Шарлотты. Кейт не представляла, куда Блэз везет ее. В Майами они
сменили
боинг-737
на акваплан, который перенес их через Флориду, Кубу и
Юкатанский пролив и опустился у подножия утеса, где возвышалась волшебная
вилла.
— Это рай, — мечтательно сказала Кейт, когда они с бокалами
шампанского в руках наблюдали закат солнца.
— Нет... рай будет потом, — уточнил Блэз и поглядел на нее так,
что вся она, казалось, начала таять.
Но потом неожиданно пришел страх, почти что паника. Кейт сидела перед
туалетным столиком в белом воздушном платье, казавшемся весьма замысловатым,
но буквально спадавшем с плеч, если расстегнуть единственную пуговицу в тон
топазовым серьгам, подарку Блэза (
Они идут к твоим глазам
), и знала, что
выглядит прекрасно. Но чувствовала себя отвратительно, боясь разочаровать
человека, который, как она понимала, ждал от нее многого. Пока Блэз ходил с
гипсовой повязкой, тяжелой, неуклюжей, громоздкой, он целовал и ласкал Кейт
— но не больше.
— Нет смысла, — говорил он, криво усмехаясь, — сейчас и
начинать. Кроме того, мне хочется, чтобы все это было красиво, и, Бог даст,
я тоже буду...
Он не сводил с нее глаз весь вечер. А разве сама она мечтала не об этом?
Даже молилась. Но теперь, когда пришло время, ей хотелось сказать:
— Спасибо, я передумала.
Кейт была элементарно неопытна. В ее жизни было только двое мужчин, и обе
связи оставили у нее чувство разочарования. А сейчас она боялась сама
обмануть надежды единственного человека в мире, чьего разочарования она бы
не вынесла.
И, чтобы справиться с волнением, она выпила перед ужином шампанского, а
после ужина бренди, но оставалась на удивление трезвой. Она смотрела на
магнолии, плывущие по прозрачной воде, на мерцающее пламя белых свечей и
думала:
Вот так создаются мечты. Это прекрасно в кино... когда все плоское,
на целлулоидной пленке, а ты сидишь в одном из первых рядов, ешь конфету с
ликером и льешь сентиментальные слезы, потому что все выглядит романтично и
красиво. Но действительность совсем другая: это напряжение, и большие
ожидания, и невозможность оправдать их, и...
— Кейт?
Она подняла на Блэза глаза, но тут же отвела их в сторону.
— Кейт...
Он стоял рядом с нею, и в его голосе было столько нежности и понимания, что
глаза ее мгновенно наполнились слезами.
— Ты пробуешь что-то сказать мне — вроде того, что ты напилась, чтобы
выдержать меня?
— Я не напилась, — жалобно возразила Кейт.
— Но не потому, что не хотела. Что случилось?
Она заставила себя взглянуть в его черные глаза.
— Я боюсь... Здесь так красиво, а я боюсь, что не подхожу ко всему
этому...
— Разве ты еще не знаешь, что все, что бы ты ни сделала, не может
разочаровать меня?
— Я разочаровывала других... мне говорили, что я холодна, как рыба...
— Не бывает холодных женщин, только неумелые мужчины.
— Ax, — она покачала головой и убежденно сказала:
— Ты не можешь быть неопытным. Доминик, наверное, не теряла бы с тобой
времени даром...
Вино начало действовать.
— Значит, ты хочешь, чтобы мы с тобою занялись любовью?
— Да, конечно, хочу. Я только... я не... у меня нет... — рассыпавшаяся
фраза наконец составилась. — Я не очень опытна.
— Прекрасно. Зато я опытен.
— Но после Доминик...
— А! Понимаю. Ты думаешь, я ищу другую Доминик?
Он улыбался, глядя на ее озабоченное лицо.
— И одной больше чем достаточно. Мне нужна Кейт.
Я купил этот дом для Кейт. Мне наплевать на Доминик, и меньше всего мне
хотелось бы, чтобы ты думала о том, что я сравниваю вас. Ты — это ты, и
другой такой нет на свете, и я хочу именно тебя. Не беспокойся о том, что
делать, когда или как. Все, что я хочу от тебя — это шага мне навстречу...
Блэз подхватил ее на руки и понес к одному из плетеных шезлонгов, в котором
вытянулся, прижимая ее к себе.
— Торопиться не нужно... никакой спешки...
И он потихоньку ласкал ее, шептал ласковые слова, нежно целовал, поцелуи
становились все более страстными, и ее напряженность пропала, а робость
испарилась от жара, охватившего их, ее нервозность сменилась желанием и
проснувшейся чувственностью. Оба они трепетали...
— Люби меня, прошу тебя, люби меня... — Ее дыхание щекотало губы Блэза,
усиливая его желание. Он снова поднял ее на руки и внес в дом, в серебристо-
зеленую спальню, широко раздвинутые шторы которой позволяли лучам лунного
света ложиться на прохладный мозаичный пол и огромную постель.
И на этой постели он любил ее, как никто до этого, заставляя ее выгибаться,
ловить ртом воздух и содрогаться, пока она не ощутила его в себе, он
заполнил ее всю, и ей показалось, что она сейчас взлетит, и она удивленно
вскрикнула. Затем еще и еще раз высоким, ломким голосом, и ее длинные ноги
обвились вокруг его талии. Блэз испытывал странное ощущение, словно он
первый раз был с женщиной, его сводила с ума горячая упругость ее плоти,
сочетание страстности и невинности, ее желание отдать все, что у нее есть,
даже душу. Ощущение было таким сильным, таким глубоким, что он боялся
умереть от наслаждения и, почувствовав, как Кейт застыла, выгнувшись дугою,
откинув голову и широко открыв рот, дал себе волю, и они, покинув реальный
мир, были подхвачены водоворотом, оставившим их обоих почти без чувств.
Когда они очнулись, Блэз все еще был глубоко в ее лоне, и Кейт вдруг
ощутила, что полностью слилась с ним, как будто выступившая на коже испарина
сплавила их обоих в одно. Она открыла затуманенные глаза и встретила взгляд
огромных темных глаз Блэза. Он пробормотал:
— Вот видишь...
— Да, я не представляла себе... зато теперь я понимаю, почему говорили,
что я слепа. Теперь я прозрела.
— Нет, — сказал он странным голосом, — это я прозрел.
Кейт свернулась, как кошечка, проводя ступней по его освобожденной от гипса
ноге, и прижалась к нему, чуть не мурлыча от чувственного наслаждения.
— У тебя подходящее имя, — улыбнулся ей Блэз. — Ты совсем как
кошечка... я буду теперь звать тебя
Кэт
.
— Хорошо, — согласилась Кейт. — Мне нравится это имя... меня так называл только отец.
— Твое имя было последним, что он произнес, знаешь ли ты об этом? Его
жена думала, что он говорил о ней, но я никогда не слышал, чтобы он называл
Катрин иначе, чем
моя красавица
. Она говорила мне, что он сказал
Кэт...
моя маленькая Кэт
. Когда я прочел письма, я понял, что он говорил о
тебе. — Блэз откинул упавшие на лицо Кейт тяжелые, ставшие влажными
волосы. — Теперь я знаю, почему он так любил тебя...
Кейт спрятала лицо у него на груди.
— Спасибо, что ты сказал мне сейчас об этом. Все становится
замечательным... — Она приподнялась. — Яне разочаровала тебя, правда?
— Ты изумила меня...
Ощутив прохладу, Блэз накрыл простынями Кейт и себя, и теперь они лежали в
полном молчании. Кейт видела прекрасную комнату, лунный свет, падавший
сквозь раздвинутые шторы, белую шапку азалий, блестящий мозаичный пол, чуть
покачивающиеся от ленивого ветерка прозрачные белые шторы.
— Может быть, я умерла, — сонно прошептала она, — и рай
выглядит именно так.
— Нет, не умерла, просто поняла, что значит жить.
Кейт еще крепче прижалась к нему.
— Да, да, ты прав...
Лежа на берегу, сонная Кейт пошевелилась.
— Это был самый чудесный месяц в моей жизни...
Я чувствую себя заново родившейся, совершенно новой и чистой, да, чистой,
если это слово можно употребить для описания отношений любовников. Но ведь
между нами нет ничего нечистого, правда? Мне кажется, что все нечистое
сгорело...
— Как твоя белая кожа?
— Я неплохо загорела для рыжей. Даже рядом с тобой заметно, что загар
есть.
Кожа Кейт была золотистой, кожа Блэза напоминала красное дерево.
— Как быстро все исчезло, — вздохнула Кейт, садясь на колени — Как
и все твои запреты, — усмехнулся Блэз. — Подумать только,
считалось, что у тебя нервы не в порядке.
Кейт кинулась на него, и некоторое время они боролись, как дети, пока он не
победил и не пригвоздил запястья широко раскинутых рук Кейт к песку.
Но при виде ее смеющегося, сияющего лица Блэз не выдержал и склонился
поцеловать ее, освободив запястья. В этот момент Кейт быстро откатилась от
него, сбежала с берега и кинулась в воду.
— Еще разочек... — крикнула она.
Этой ночью, после нежного, долгого любовного акта, Кейт вдруг сказала:
— Интересно, я беременна?
Блэз рассмеялся.
— Если нет, то не по недостатку усердия.
— Ты огорчишься, если я беременна?
— Я буду счастлив, а Герцогиня перестанет пилить меня, чтобы я завел
наследника Чандлеров.
— И наследника Деспардов.
— В таком случае тебе лучше родить близнецов.
— Тогда, — сказала Кейт самым невинным тоном, — может быть,
нам стоит попробовать еще разок?
Закладка в соц.сетях
