Жанр: Любовные романы
Наследницы
...кция, в
соответствии с завещанием, должна была быть выставлена на продажу. Проводить
аукцион пред, дожили
Деспардс
.
Акции Кейт подскочили.
Наследие Стенинга
, коллекция, насчитывающая около
шести десятков лет, оценивалась очень высоко и содержала настоящие шедевры.
Там был не только фарфор, но и предметы из слоновой кости и нефрита, ковры,
одежда, японские фигурки, лаковые шкатулки, несколько чудесных японских
гравюр и необычайно редкая книга на тонком пергаменте, с тончайшими
оттенками красок и поразительно выписанными деталями. Приехав в особняк
Стенинга, Кейт обнаружила книгу в запечатанной витрине, и оставшиеся
попечители, один другого старше и почтеннее, сообщили, что ей придется
забрать книгу, не открывая ее, но если она хочет, то может изучить переплет.
Кейт удовлетворилась рассматриванием тончайшей работы статуэток из слоновой
кости и причудливой формы нефритов. Исходная оценка коллекции составляла
пять миллионов фунтов.
— Кейт, ты просто счастливица! — воскликнул Джаспер Джонс, ее
второй заместитель. — Подумать только, нам досталось
Наследие
Стенинга
1 — Мне бы хотелось, чтобы каталог был сделан особенно
тщательно, — сказала Кейт заведующему отделом печатных изданий. —
Эти лаковые шкатулки и статуэтки из слоновой кости можно сфотографировать
так, чтобы у коллекционеров глаза разгорелись. Исходная цена коллекции пять
миллионов, но, судя по подобным же недавним аукционам, мы без труда ее
поднимем.
— И получим весьма неплохие комиссионные, — заметил Джаспер Джонс.
Он не принадлежал к
старой гвардии
; он проработал у Деспарда всего лет
десять и был скорее лицом номинальным, чем действующим. У него были отличные
связи — его мать была кузиной королевы-матери, — и это обстоятельство
дало фирме возможность провести несколько весьма значительных аукционов.
Джонс не принадлежал и к сторонникам Доминик. Он и не мог быть ничьим
сторонником, потому что его жена, сущая мегера, крепко держала его под
каблуком. Но он был просто незаменим для представительства.
Верстка первых страниц каталога
Наследия Стенинга
уже лежала на столе у
Кейт, и она собиралась просмотреть ее чуть позже.
И сейчас, проходя по зданию, где, несмотря на ранний час, уже вовсю шла
работа, Кейт чувствовала удовлетворение. Сейчас проводились и были расписаны
на три месяца вперед аукционы, назначенные еще до смерти ее отца или сразу
же после нее. И хотя Кейт занималась
Наследием Стенинга
, а кроме того,
аукционами, на которых выставлялись замечательные картины старых мастеров,
старинное английское серебро, персидские и китайские шелковые ковры, ей
страшно хотелось получить для
Деспардс
имение Кортланд Парк, покойный
владелец которого, Джон Рэндольф Кортланд, наподобие сороки, собирал
абсолютно все. Он был американским миллионером, покинувшим на переломе веков
родные края в поисках светской, аристократической жизни. Он истратил
миллионы, пытаясь получить титул, но безуспешно, как говорили, из-за того,
что в свое время оказал поддержку тогдашнему герцогу Виндзорскому,
предоставив Кортланд Парк в качестве убежища герцогу и его избраннице миссис
Симпсон. После отречения законного наследника, герцога Виндзорского, от
престола Кортланд зажил отшельником, но не оставил привычки собирать все,
что только привлекало его внимание. Он дожил до девяноста восьми лет, а
после его смерти поверенные объявили, что дом вместе с содержимым идет на
продажу. Ни для кого не было секретом, что
Сотбис
и
Кристи
живо
заинтересовались Кортланд Парком.
Решимость Кейт добиться права на продажу коллекций Кортланда была подогрета
слухами о предстоящем аукционе в Гонконге, на котором Доминик намеревалась
выставить на продажу уникальные китайские сокровища.
Владелец их, имя которого не называлось, гонконгский миллионер, ликвидировал
свою собственность в колонии, и гонконгскому филиалу
Деспардс
была
поручена распродажа коллекции. Говорили также, что и цветной каталог
аукциона сам по себе — произведение искусства: каждая вещь сфотографирована
и снабжена подробнейшим описанием. Предполагалось, что цены могут взлететь
на небывалую высоту. Кейт было необходимо заполучить коллекции Кортланд
Парка, иначе битва могла оказаться проигранной еще до начала. Представителей
Деспардс
пригласили для осмотра и оценки коллекций — но не их одних,
представители
Сотбис
и
Кристи
тоже были приглашены. Это должен был быть
огромный аукцион: тысячи лотов, включающих картины и мебель, вот уже полвека
находившихся во владении Кортланда, причем среди картин были две работы
Рембрандта, Рубенс, несколько французских художников — Буше, Фрагонар,
Делакруа, Энгр, и мебель, некогда украшавшая собою залы и покои Версаля.
Кейт направлялась к лестнице, как вдруг увидела знакомое лицо у стойки для
публики.
— Миссис Суон? — Пожилая дама обернулась, лицо ее осветилось
улыбкой.
— Мисс Деспард? Как я рада снова повидать вас.
Я надеялась... Я читала о вас в газетах. Такая неожиданность... Но я хотела
спросить...
— Вы принесли что-нибудь нам на продажу? — прервала Кейт мягко.
Миссис Суон была частой посетительницей лавки на Кингс-роуд, она изредка
приносила какую-нибудь небольшую фарфоровую вещицу. Ее покойный муж собирал
фарфор — ничего особенного, но все вещи подобраны со вкусом, большинство их
было приобретено на небольших провинциальных рынках, зачастую в неприглядном
виде, но опытный глаз мистера Суона — реставратора по специальности —
безошибочно определял чистоту линий и форм. За эти годы вдова продала через
Кейт прекрасные статуэтки челсийского фарфора, изящного мейсенского лебедя и
целую коллекцию стаффордширских фигурок. А сейчас миссис Суон покопалась в
сумке, извлекла из нее нечто завернутое в газеты и вручила Кейт.
— Я надеялась, что мне не придется его продавать, но времена теперь
трудные и все так дорого стоит...
Развернув газеты, Кейт обнаружила кофейник. Глаза ее заблестели. Это был
старинный вустерский фарфор — примерно 1705 год — с рисунком из побегов
вьющихся роз.
Она приподняла крышку и заглянула внутрь — ни одной трещины, осмотрела донышко — там стояли клейма.
— Ну, разумеется, — сказала она уверенно, с улыбкой, увидев
которую старая дама сразу почувствовала облегчение. — Продать эту вещь
будет легко — это же Вустер.
— Том так любил этот кофейник... Это была одна из его первых покупок.
Еще задолго до войны, на рынке в Кайли. И заплатил всего полкроны.
— Сейчас его можно продать довольно дорого, — уверила ее Кейт.
Лицо миссис Суон прояснилось, но в глазах была грусть.
— Каждый раз, как я продаю что-нибудь из сокровищ Тома, я, кажется,
снова расстаюсь с ним...
— Но ведь вам нужно как-то жить, — мягко сказала Кейт. —
Существует множество людей вроде вас, миссис Суон, и еще гораздо больше тех,
кто охотно заплатит как следует за такую прекрасную вещь, как эта, и будет с
любовью хранить ее, как хранил ваш муж.
Старая дама кивнула, облегченно вздохнув.
— Я знала, что вы поймете меня, — произнесла она. — Как
тогда, когда я приходила в ваш магазинчик. Вы всегда давали мне хорошую
цену... — Она поколебалась. — А долго ли мне нужно ждать? —
нерешительно задала она вопрос.
— У нас в конце недели как раз должен быть аукцион фарфора
восемнадцатого века, — солгала Кейт. — Вы знаете, —
продолжала она, — я уверена, что вы получите хорошую цену, и могу дать
вам аванс прямо сейчас.
На щеках миссис Суон выступил румянец.
— Если можно... Я никогда раньше ничего не продавала на аукционах,
только в магазинчиках, вроде вашего прежнего. Я пришла к вам, потому что
знаю вас и верю вам. Вы всегда вели себя со мной очень порядочно...
— Пойдемте со мной — Взяв миссис Суон под руку, Кейт подвела ее к
барьерчику, за которым сидела дежурная кассирша. Кейт обменялась с ней
несколькими словами. Затем, отведя посетительницу в сторонку, передала ей в
руки конверт.
— Здесь пятьсот фунтов, — сказала Кейт. — Аванс в счет
будущей выплаты.
— А сколько это может быть? — волнуясь, спросила старая дама.
— Мы продали похожий кофейник в прошлом месяце за пять тысяч, —
ответила Кейт.
— Не может быть!
— Вполне может. Это вустерский фарфор в отличном состоянии. На мой
взгляд, исходная цена в пять тысяч фунтов вполне реальная.
— Что значит
исходная
?
— То, что вы бы назвали самой меньшей приемлемой ценой.
— Ну что ж, раз вы так говорите... Вам лучше знать.
— Да, я вполне уверена в том, что говорю. Вы живете сейчас там же, где
и раньше?
— Конечно. Я так и буду жить там до конца дней...
Пять тысяч фунтов! — повторила миссис Суон с трепетом в голосе. —
А ведь он заплатил всего полкроны...
— Да, но с тех пор прошло больше сорока лет, — мягко заметила
Кейт. — И цены за это время выросли невероятно — ко благу тех, кому
есть что продать.
— У меня не так много и осталось, — вздохнула
посетительница. — Но такой суммы мне хватит надолго...
— У вас есть счет в банке? — спросила Кейт. До сих пор, по просьбе
миссис Суон, она всегда рассчитывалась с ней наличными.
— Том никогда не имел дела с банками.
— Мне все же кажется, вам следует открыть счет.
Давайте уговоримся: как только я получу ваши деньги, я заеду к вам, и мы
решим, что предпринять, чтобы они были в сохранности.
— Вы так добры, — пробормотала старая дама, — так
добры. — И продолжала:
— Пять тысяч фунтов. Я и представить не могла себе. Подумать только,
пять тысяч фунтов...
Кейт удостоверилась, что конверт с пятьюстами фунтами надежно спрятан во
вместительном кожаном кошельке, а кошелек лежит на самом дне хозяйственной
сумки, под смятыми газетами, в которые был завернут кофейник. Затем ей
удалось убедить старую даму, что та может позволить себе вернуться домой, в
Фулем, на такси. За машиной для миссис Суон Кейт послала Джорджа.
Когда Кейт вернулась в холл, к ней подошел высокий человек, выглядевший так,
словно сошел со страниц модного журнала. Котелок и трость он держал в руке,
пальто с бархатным воротником сидело как влитое на его широких плечах, лицо
озаряла чарующая улыбка.
— Мисс Деспард?
Кейт остановилась.
— Да, Чем я могу быть вам полезна?
— Надеюсь, что многим. Я — Николае Чивли.
Это был человек, от которого зависело, кто будет продавать Кортланд Парк со
всем его содержимым.
Сегодня утром Кейт особенно тщательно выбирала одежду, так как в одиннадцать
часов ждала важного клиента, которого хотела уговорить доверить
Деспардс
продажу великолепного Веласкеса. Она знала, что в коричневом твидовом
костюме с зеленоватыми, в тон глазам, крапинками выглядит отлично. Прическа
Кейт была безупречна, а благодаря Шарлотте она прекрасно овладела искусством
макияжа. Кейт отметила блеснувшее в темных ореховых глазах собеседника
восхищение и самым приветливым голосом произнесла:
— Добрый день, мистер Чивли. Я надеялась, что мы с вами встретимся, и
ваш неожиданный визит мне приятен.
Они протянули друг другу руки. Его пожатие было крепким и долгим.
— Надеюсь, вы не сердитесь на меня за это вторжение.
Мне хотелось ощутить атмосферу
Деспардс
, взглянуть, как вы работаете.
— Что ж, мне кажется, это чудесная мысль. Хотите, я проведу вас по
Деспардс
? — Она украдкой взглянула на часы — без десяти десять. Время
еще есть.
— Я был бы рад. — Снова чарующая улыбка. — Боюсь только, что
до сих пор я мало имел дела с аукционными фирмами и с миром искусства.
Конечно, подумала Кейт, у таких, как ты, на это есть дилеры. Николае Чивли
был биржевым маклером и, занимаясь акциями Джона Рэндольфа Кортланда,
настолько преуспел в этом, что старик назначил его своим душеприказчиком.
Вдруг, точно прочитав ее мысли, он сказал:
— Мистер Кортланд мыслил весьма неординарно.
Вполне в его стиле поручить человеку, совершенно далекому от мира искусства,
продажу коллекций Кортланд Парка.
— И выбор подходящей для этого фирмы? — спросила Кейт.
— Именно.
— Значит, вы приехали проинспектировать нас. — Это было сказано
легко, но с полной уверенностью в себе.
— Долги покойного так велики, что необходима распродажа по самым
высоким ценам. — Голос Николаев звучал успокаивающе.
— Судя по рассказам, Кортланд Парк — настоящая пещера Аладдина, —
заметила Кейт.
— Да, действительно, дом просто ломится от обилия самых разных вещей.
— Мне очень хочется взглянуть на все это.
— Я как раз собирался договориться с вами относительно дня, когда вы
сможете приехать.
— Буду рада поехать, как только вам будет удобно, — уверила его
Кейт. Она посмотрела по сторонам, нет ли где Джорджа, и он мгновенно
оказался рядом и взял у Николаев котелок, пальто и трость.
У него
безупречная фигура
, — ошеломленно подумала Кейт. Ей не приходилось
встречать раньше таких изящных мужчин, тем не менее она никогда не судила о
людях по первому впечатлению.
Методично, как и все, что она делала, Кейт успела навести справки о Николасе
Чивли. Она прекрасно знала, что любая купля-продажа тесно связана с
психологией, и понимала, что этому человеку она должна как можно лучше
представить не только
Деспардс
, но прежде всего себя.
— Надо сказать, — произнес Николае, поднимаясь бок о бок с ней по
лестнице, — было бы, наверное, неплохо, если бы такой аукцион вела
женщина.
Кейт сумела подавить вспыхнувшую панику; она еще вовсе не была готова, хотя,
по словам ее учителя Дэвида Холмса, она
делала явные успехи
. Но вести
аукцион Кортланд Парка!
— Я сочла бы за честь провести его, — любезно ответила Кейт.
Они совершили
большой круг
по
Деспардс
, Кейт рассказала Николасу обо
всем, что его интересовало, показала ему все, по дороге разрешив один-два
небольших вопроса, радуясь тому, что смогла сделать это на ходу, довольная,
что могла показать себя. Попутно она познакомила его с несколькими
заведующими отделами, а в половине одиннадцатого они уже вернулись в ее
кабинет.
— Необыкновенно интересно, — сказал Николае, усаживаясь на
предложенный стул. — Я не представлял себе, что аукционная фирма такое
сложное устройство.
— Так и должно быть, если хочешь, чтобы все работало без сбоев, —
честно призналась Кейт. — Отец был человеком, которого непросто
заменить.
Они обсудили, как выглядел бы аукцион, если бы его проведение было поручено
Деспардс
. Кейт довольно серьезно обдумывала этот вопрос, и ей было что
сказать.
— Мы бы выпустили каталог за несколько месяцев до аукциона, —
начала Кейт. — Насколько я понимаю, он бы получился весьма объемным,
туда должно войти множество вещей. Разумеется, мы сделали бы цветные
фотографии. Что-нибудь наподобие вот этого... — Она протянула ему каталог,
напечатанный к подобному аукциону, состоявшемуся год назад.
— Великолепно, — приговаривал Николае Чивли, листая
каталог. — У вас такой фотограф, что можно только позавидовать. Если
распродажа достанется вам, на какое время вы бы ее назначили?
— На осень, — без колебаний ответила Кейт, — когда все
возвращаются в Лондон. Мы бы устроили предварительный просмотр, да и
подготовка каталога займет немало времени.
Николае кивнул и добавил, поморщившись:
— Боюсь, что в доме царит страшный беспорядок.
Мистер Кортланд не придерживался никакой системы в своих коллекциях, и
никакого собственного каталога у него не было, хотя сам он знал обо всем,
где что хранится, вплоть до последней серебряной чайной ложки. Когда вы
сможете приехать посмотреть Кортланд Парк?
— Давайте выберем день на следующей неделе. — Кейт потянулась за
своим ежедневником. — Среда вам подходит?
Николае достал из кармана пиджака плоскую записную книжечку.
— Да, вполне. Я заеду за вами сюда и отвезу вас. Мы проведем там целый
день — я думаю, чтобы все осмотреть, потребуется немало времени. Встретимся
в десять, хорошо? — Кейт написала красным фломастером по диагонали
через всю графу, отведенную на среду:
Кортланд Парк
.
Им принесли кофе. Продолжая болтать с Николасом, Кейт пришла к твердому
убеждению, что он воспринимает ее не столько как главу
Деспардс
, сколько
как мисс Кэтриону Деспард. Раньше ей похвастаться было нечем — просто такого
еще не случалось, во всяком случае, с такими красавцами. Кейт вдруг стало
легко и весело. Теперь она понимала, чему Доминик дю Вивье обязана успехами
в своей деятельности.
Без пяти одиннадцать Кейт отставила чашку с подчеркнутым нежеланием — этому
она тоже научилась у Шарлотты, манеры которой были безупречны, — и с
сожалением сказала:
— Мне очень жаль, но на одиннадцать у меня назначена встреча...
Николае Чивли с готовностью встал, хотя весь вид его выражал сожаление.
Прощаясь, он задержал ее руку еще дольше, чем при встрече.
— Тогда до среды.
— Я буду ждать, — улыбнулась Кейт. Она позвонила секретарше, чтобы
та проводила мистера Чивли. Оставшись одна, Кейт облегченно вздохнула.
Кажется, на него произвел впечатление
Деспардс
— или она? Как бы там ни
было, но надежда у нее теперь есть. Кейт не покидало чувство, что она
произвела хорошее впечатление, и это помогло ей при встрече с лордом
Эверсли, которая кончилась тем, что он подписал контракт, предоставляющий
Деспардс
право продажи своего Веласкеса с исходной ценой в пять миллионов
фунтов. Это должно было стать гвоздем предстоящего аукциона картин старых
мастеров.
Когда лорд Эверсли ушел, Кейт радостно закружилась по комнате, но дверь
вдруг распахнулась, и Кейт застыла на месте от изумления — перед ней стоял
Блэз Чандлер.
— Да, весна чувствуется, — заметил Блэз.
— Просто я только что договорилась о продаже самого лучшего
Веласкеса, — торжествующе сообщила Кейт. — А к тому же появилась
надежда заполучить Кортланд Парк!
Темные брови Блэза поползли вверх.
— Поздравляю. А моя бабушка шлет вам приветы.
Она спрашивала, когда вы снова приедете к ней в гости.
Кейт вздохнула.
— Как бы мне хотелось поехать, но мы здесь сейчас страшно заняты.
— Ну что ж, это прекрасно.
— А я и не думаю жаловаться. Хотите кофе? Я позвоню, принесут свежий. Хотите что-нибудь выпить?
— Бокал
Амонтильядо
из запасов вашего отца пришелся бы очень кстати.
— Вы специально пришли сюда или просто оказались поблизости? —
спросила Кейт, подойдя к лаковому шкафчику-бару.
Блэз пришел после официального мероприятия, за которым последовали коктейли.
Доминик на нем не присутствовала, зато о ней много писали. Кейт видела ее
фотографии в газетах. Изумительное креповое платье от Брюса Олдфилда,
прекрасное лицо, а выше заголовок:
Знаменитая аукционистка
. Какое-то время
она была в центре внимания, газетчики и телевизионщики брали у нее интервью,
большей частью посвященные соперничеству между сводными сестрами. Кейт
дипломатично отказалась высказываться на эту тему. Но, воспользовавшись
внезапно проснувшимся интересом к судьбам
Деспардс
, назначила столько
аукционов, сколько было возможно.
Она не уставала благодарить Бога за Шарлотту, служившую ей оплотом,
помогавшую советами не только в том, как, что и когда носить, но и в том,
как, что и кому сказать. Сначала Кейт то и дело прибегала к помощи старшей
подруги, но постепенно, по мере того, как росла ее уверенность в своих
силах, начала справляться сама.
Как замечательно все у нее вышло с Николасом Чивли.
Но рука, протянувшая Блэзу рюмку с хересом, все же дрогнула.
— Я рад, что дела у вас идут хорошо, — улыбнулся ей Блэз.
— Насколько хорошо? — решилась спросить его Кейт.
— Первый квартал дал превосходные результаты.
— Я не жду, что вы скажете, какова моя ситуация — но, может быть, хотя
бы намекнете?
— Нет, не могу. До полугода вам осталось четыре недели; тогда я вернусь
и расскажу вам, как обстоят дела. — Но, увидев ее помрачневшее лицо,
резко добавил:
— Но если вы хотите знать точно — вы отстаете от Доминик.
Это подстегнет ее
, — подумал он. Он был огорчен, увидев последние
цифры лондонского отделения — им была установлена система, которая учитывала
суммы не только по месяцам, но также и по каждому аукциону, и результат был
один и тот же: Доминик продолжала лидировать.
Казалось, ей и в самом деле нет удержу. Блэз видел жену все реже и реже; она
постоянно была то на обеде, то на коктейле (он запрещал себе думать обо всем
остальном) с кем-то для того, чтобы организовать очередной аукцион, а ее
подчиненные работали без устали день и ночь. Не было оставлено без внимания
ни одно слово, не упущена ни одна лазейка, не забыто ни одно полезное
знакомство.
— И серьезно отстаю? — спросила Кейт упавшим голосом.
— Если вы не сократите разрыв в ближайшее время, вам ее не догнать. Нью-
йоркский филиал работает практически беспрерывно, а об
Аукционе века
в
Гонконге вы наверняка слышали. — Голос его звучал сурово. — Судя
по цифрам, вам понадобятся королевские драгоценности, чтобы сравняться.
Кейт молчала. Блэз был сердит на нее. Ему хотелось, чтобы выиграла она, и в
то же время он не испытывал ни малейшего желания вмешиваться во все это.
Когда Блэз обнаружил, что его бабка, чем только может, пытается повредить
Доминик, он пришел в ярость.
— Ради Бога, Герцогиня, я не могу оказывать предпочтение ни одной из
сторон. Душеприказчик должен быть совершенно беспристрастным — таков закон.
— Вздор! Разве одна из них не жена тебе? Люди наверняка думают, что ты
подыгрываешь ей.
— Мне наплевать, пускай себе думают. Важно то, что я делаю.
— Мне казалось, Чарльз был как моим, так и твоим другом. Ты прекрасно
знаешь, что будет, как только эта стерва приберет к рукам
Деспардс
.
— Если ты так расположена к Кейт Деспард, тебе не следует недооценивать
ее.
— Я правильно оцениваю и ее, и твою жену, за ней-то и надо
приглядывать. И ты, и я прекрасно знаем, что бы она сделала с тем, что
осталось здесь после моего отца, если бы только соизволила выбраться на
ранчо и посмотреть на картины. Кейт отстает только из-за своей честности и
прямоты. А твоя жена не задумалась бы продать меня саму за кругленькую
сумму. — Она сердито уставилась на внука. — Я не собираюсь сидеть
сложа руки. Я на стороне Кейт, и мне неважно, знает об этом кто-нибудь или
нет. Я не на стороне твоей жены, и об этом тоже пусть знают те, кому это
интересно.
Из-за раздраженных бабкиных слов Блэз ополчился против Кейт, будто она во
всем виновата. В первый раз он простился с бабушкой без сожаления.
— Ты можешь называть меня Мальчуганом, — кричал он ей, — но я
уже давно не мальчик! Ты привыкла распоряжаться всем и всеми и забываешь,
что у людей есть собственные головы на плечах. Оставь это, Герцогиня, говорю
тебе.
Но Блэз прекрасно знал свою бабку. Сам же он испытывал к Кейт двойственное
чувство. С одной стороны, ему нравилось, как она отнеслась к бабкиной
коллекции; а с другой — ему казалось, что она поступила глупо, не
использовав подвернувшуюся возможность.
Но сейчас он заставлял себя быть вежливым.
— У вас намечается что-нибудь хорошенькое?
— Надеюсь, что да, — прозвучал осторожный ответ.
Боже! — подумал он с раздражением. — И эта не верит, что я могу
быть беспристрастным
.
— Как поживает ваша бабушка? — с живым интересом спросила Кейт.
— Начала разъезжать и д
...Закладка в соц.сетях
