Жанр: Любовные романы
Наследницы
...му Дэвид был с ней особенно строг.
Терпение не входило в число его добродетелей, и иногда он доводил ее почти
до слез, хотя она ни разу не позволила себе по-настоящему разреветься. Она
прокляла бы себя, если б сдалась или обнаружила слабость.
Стараясь запомнить его наставления, Кейт снова и снова повторяла их перед
сном.
Первое. Чувствуйте атмосферу, в ней множество примет того, что произойдет.
Второе. Бывая на аукционах, которые я провожу, внимательно следите за тем,
как я обращаюсь с публикой и как управляю ею.
Третье. Если вы провалили один из лотов, не расстраивайтесь. Переходите к
следующему.
Кейт отсидела добрую дюжину аукционов, наблюдая, учась. Она поняла, что
вести аукцион большое искусство — об этом не раз говорил ей отец, — что
высшее мастерство как раз и заключается в полной естественности
происходящего. Таким мастерством обладал ее отец.
И Дэвид Холмс. Только когда Кейт познакомилась с работой других, менее
опытных, аукционистов, она стала замечать оплошности, промахи,
шероховатости.
Деспардс
в лице Дэвида Холмса проводил через это испытание
— псевдоаукцион — всех будущих аукционистов.
Сейчас Кейт пыталась так управлять торгами, чтобы достигнуть отправной цены,
и вот уже дважды ее постигла неудача.
— Помните, Кейт, — окликнул ее Дэвид из первого ряда, —
резервируемая цена — две тысячи пятьсот. До этой цены вы должны дотянуться
или, вернее, дотянуть публику.
Кейт кивнула, лихорадочно подсчитывая в уме, с чего ей следует начать,
чтобы, невзирая на превратности торга, прийти к нужной цифре.
— Кейт, вы должны определить, с чего начать, — отрывисто бросил
Дэвид.
— Я начинаю торг с тысячи фунтов, — громко объявила она. —
Тысяча двести... тысяча пятьсот... две тысячи... — На этот раз она не
обратила внимания на руку, откинувшую со лба густую шевелюру. — Две
тысячи двести... Две тысячи пятьсот... — Никто не шевелился. Значит, она
наконец добралась до отправной цены.... Что делает та девушка в третьем
ряду?.. Кейт подождала. — Итак, две тысячи пятьсот... — она подняла
зажатый в руке молоток. В последнее мгновение она увидела поднятый каталог.
Для чего? Чтобы посмотреть в него или это знак? Других движений из этой
части зала не последовало. Она решила рискнуть. — Две тысячи
восемьсот... Три тысячи фунтов... — Она опять сделала паузу, нервно
оглядывая сидящих. Ничего. Она опустила молоток. — Итак, продано за три
тысячи фунтов.
Ее рука была влажной от пота, и молоток, выскользнув, упал на пол.
Дэвид вскочил с кресла, поднял молоток и положил на кафедру.
— На этот раз лучше, — сказал он без особого пыла. — Вам не
хватает практики, Кейт. Если вы действительно хотите проводить аукционы, вам
нужно посвящать этому больше времени.
— Дэвид, будь у меня свободное время, я так и сделала бы, — устало
ответила она уже в сотый раз. — И у меня впереди еще целый месяц.
— Вот и используйте его на то, чтобы шлифовать свое мастерство. Сейчас
вам еще очень далеко до настоящего аукциониста.
Кейт вернулась в свой кабинет расстроенная. Сейчас вторая половина ноября,
срок ее обучения подходит к концу. Научиться вести аукцион оказалось самым
трудным. Она справлялась с административной работой, встречами, дискуссиями,
оценкой рынка и экспертизой товара, которой она занималась с большим
удовольствием, особенно если дело касалось китайского фарфора. Она с успехом
проводила обеды, приемы и коктейли, на которых встречалась с персоналом
Деспардс
, наиболее важными клиентами, посредниками, конкурентами и
представителями прессы. Она почти смирилась с необходимостью давать интервью
— даже на телевидении — и позировать перед фотокамерой, хотя первоначальный
интерес к ее особе, к счастью, уже начал угасать.
Тем временем из-за океана приходили известия о том, что Доминик дю Вивье все
больше набирает силу, сама проводит аукционы, ставшие необходимым элементом
нью-йоркской жизни, и устанавливает на них неслыханные цены. Немало
предметов, минуя лондонский
Деспардс
, теперь прямым ходом отправлялись в
Нью-Йорк.
Этому было посвящено специальное заседание.
— Нет никакого сомнения в том, что Нью-Йорк прямо-таки всех
околдовал, — мрачно объявил Найджел Марш. — Куча первоклассных
вещей уплывает прямо к ней в руки.
— И неудивительно, если посмотреть на цены, которые она умудряется
выбивать, — заметил Дерек Морли, глава финансового отдела. — Чем
скорее мисс Деспард сможет устраивать собственные аукционы и приобретет
популярность, тем будет лучше.
— Я стараюсь изо всех сил, — сухо ответила Кейт, — но у меня
слишком много дел и совсем нет свободного времени.
— Значит, нам надо позаботиться о том, чтобы у вас его стало
больше, — примирительно сказал Найджел. — Конечно, Кейт не может
все делать сама. — Он обвел лица сидящих за столом вопросительным
взглядом.
— Приемы и пресс-конференции, кажется, закончились, — мягко
вставила Вениша Таунсенд, эксперт по Ренессансу. — Они, несомненно,
отнимали уйму времени.
— Но были совершенно необходимы. Мы должны были продемонстрировать, что
Деспардс
не изменился, что факел просто передан в другие руки, —
высокопарно заявил Найджел. — Люди хотели знать, что собой представляет
новый президент компании. К тому же дополнительная реклама никогда не
помешает.
— Если мы растеряем ценных клиентов, — язвительно отпарировала
Вениша, сохраняя при этом мягкость тона, — то от нее будет мало толку.
— Это все потому, что с нами нет Чарльза, — вздохнула
Клодия. — Он был душой и сердцем
Деспардс
. По сути
Деспардс
— это
он сам.
— Так же как теперь Нью-Йорк — это Доминик дю Вивье, — тем же кисло-
сладким тоном заметила Вениша.
— Значит, мы должны сделать так, чтобы Лондон принадлежал Кэтрионе
Деспард, — с воодушевлением заявил Найджел.
— Каким образом? — послышался вопрос.
— Ну, всего-навсего одна выдающаяся продажа...
— Этого не будет, если аукцион станет вести Кейт, — твердо
проговорил Дэвид Холмс. — Она еще не готова.
— А вы не могли бы немного ускорить ход событий? — В голосе
Найджела послышались просительные нотки.
— Нет, не мог бы. Кейт лишь тогда появится за кафедрой, когда я сочту,
что она готова.
А до этого, к сожалению, еще далеко. Доминик уже выиграла у нее несколько
очков. Надо быстрее что-то делать. Научиться проводить аукционы. Во что бы
то ни стало. Клодия права: сейчас это главное. Обо всем остальном надо пока
просто забыть. Женщина-аукционист — большая редкость, и Доминик играет эту
роль с блеском.
Что-то подобное должно произойти и в Лондоне, иначе
Деспардс
скатится вниз
и к решающему моменту у Кейт на руках не останется ни одного козыря.
Когда Кейт вернулась к себе в кабинет, человек, который, очевидно, уже давно
взволнованно вышагивал по ковру взад-вперед, с облегчением воскликнул:
— Слава Богу! Я не решился прервать совещание, потому что Дэвид и так
страшно злится, что вы уделяете его урокам мало времени.
— В чем дело? — спросила Кейт.
Джеймс Грив, руководитель отдела восточного фарфора, был бледен как мел,
руки у него дрожали.
— Я только что говорил с Рольфом Хобартом, он звонил из Нью-Йорка. В
жизни не имел более неприятного разговора. Кажется, статуэтка лошади эпохи
Тан, которую мы ему продали, — подделка.
Кейт молча смотрела на него, чувствуя, что ледяная рука все сильнее сжимает
ей сердце. Кошмар каждого эксперта. Неужели появился второй Ван Меергрен,
самый блестящий поддельщик всех времен и народов? Наконец она смогла
выговорить:
— Это невозможно.
— Я ему сказал то же самое, но он делал термолюминесцентную экспертизу.
Вы же знаете, что он никому не верит, даже людям с самой безупречной
репутацией. Он зачитал мне данные лабораторного анализа — лошадь была
изготовлена не более пяти лет назад.
Кейт рухнула в ближайшее кресло.
— Не может быть... — Она закрыла глаза, чувствуя дурноту и
головокружение.
— Если это выплывет наружу, наша песенка спета.
Деспардс
принимает
подделку и продает ее за четверть миллиона фунтов...
— Я уверена, что это не подделка, — глухо проговорила Кейт. —
Но если это действительно так, то нас ожидают серьезные неприятности. Потому
что это означает, что за работу принялся неизвестный гений.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Джеймс с тяжелым
вздохом произнес:
— Я сказал ему, что у нас не возникло никаких сомнений относительно
возраста статуэтки, что я сам ее осматривал и вы установили ее подлинность —
а мы ведь два ведущих эксперта в этой области. В ответ он заявил, что мы
идиоты и раз мы сами ничего не смыслим в этом деле, то почему не удосужились
проверить статуэтку термолюминесцентным методом.
Кейт вспыхнула.
— Потому что у меня не было никаких причин сомневаться в ее
подлинности. — Она помолчала, потом добавила:
— Хотелось бы мне знать, кто заставил усомниться Хобарта...
Теперь уже Джеймс плюхнулся в кресло.
— Не может быть, — еле слышно пробормотал он. — Неужели вы
хотите сказать, что вся эта история от начала до конца — обман? Нет, вряд
ли, — продолжал он несколько окрепшим голосом. — Ведь здесь на
карту поставлена не только репутация
Деспардс
, но и весьма солидной
адвокатской фирмы. Нет, быть того не может.
А вдруг так оно и есть? — подумала Кейт. — А вдруг Пирс Ланг —
настоящий Франкенштейн?
Пирс Ланг появился в
Деспардс
вскоре после того, как Кейт начала свое
ученичество. Она невзлюбила его с первого взгляда. Слишком красив, слишком
мягкие манеры, слишком угодлив. Его лесть была такой же фальшивой, как
трехдолларовая бумажка, к тому же он явно думал, что каждая женщина только о
нем и мечтает. Знакомясь с Кейт, он слишком долго не выпускал ее руку,
глядел в глаза слишком глубоким взглядом и вкладывал в голос излишне много
чувства. Актером он был никудышным. А еще, думала Кейт с нарастающей
яростью, он был подлым предателем.
Через десять дней он обратился к ней с просьбой о конфиденциальном
разговоре. Сказал, что к нему обратилась одна весьма престижная адвокатская
фирма, клиент которой хочет продать очень ценную вещь.
— Вы не ошиблись, предоставив мне рекламу, — сказал он,
демонстрируя белоснежные, скорее всего, искусственные зубы. —
Гигантская работа, которую я проделал, открыла нам доселе неведомые
тайники. — Это было правдой: с помощью своих связей ему удалось добыть
несколько весьма ценных предметов, и то, что к нему обратились с крупным
предложением, свидетельствовало о его растущей популярности. — Думаю, я
напал на нечто выдающееся, — закончил он доверительно.
— Что это?
— Первое столетие эпохи Тан.
Кейт постаралась не выдать охватившего ее радостного возбуждения.
— Интересно, — произнесла она как можно равнодушнее.
— Нашелся старый чудак-затворник, который решил продать эту лошадку,
потому что ему увеличили страховку за нее в четыре раза. — Пирс Ланг
насмешливо хмыкнул. — Представляете, он может себе позволить иметь
бронзу эпохи Тан и отказывается заплатить за страховку лишнюю тысячу фунтов.
— Это лошадь?
— Так мне сказали, — ответил Пирс.
— Кто его поверенный?
— Некий мистер Потекери из
Потекери, Тильман и Тильман
. Это старинная
фирма, с прочнейшей репутацией, их услугами пользовался мой отец. Они по
мелочам не работают.
— И что они вам сказали об этой лошади?
— Что их клиент собирается продать ее через
Деспардс
, но настаивает
на том, чтобы его имя нигде не фигурировало. Малейшая возможность
разглашения тайны, и он снимает вещь с продажи. Он самый настоящий параноик
— до смерти боится, что о нем кто-нибудь узнает.
— Но я-то могу, по крайней мере, поинтересоваться его именем?
Пирс виновато улыбнулся.
— Боюсь, что нет. Мне кажется, он опасается налоговой инспекции или чего-
то в этом роде. Что с него взять — старик, видно, в полном маразме. Все
переговоры следует вести с мистером Потекери. Еще одно условие:
резервированная цена — 250 000 фунтов , на меньшее клиент не согласен. Если
торг до этой суммы не дойдет, вещь снимается.
Кейт подняла брови — теперь подщипанные и подрисованные.
— Тогда, должно быть, речь идет о выдающемся произведении. Я не
припомню, чтобы за статуэтку эпохи Тан давали такую цену.
— Ну, это его вещь, и цену назначает он. Я должен только сообщить
мистеру Потекери, заинтересовало ли нас это предложение.
— А почему именно мы? Почему не
Сотбис
, или
Кристи
, или даже
Филипс
?
— Потому что ваш отец пользовался репутацией признанного знатока
восточного искусства, а теперь она распространяется и на вас.
— Этот джентльмен, пожелавший остаться неизвестным, коллекционер?
— В некотором роде. По-моему, он долго жил в Китае. Разумеется, давным-
давно.
— Сначала надо посмотреть лошадь, — сказала Кейт и вызвала по
внутреннему телефону Джеймса Грива.
Пирс Ланг устроил, чтобы экспертиза состоялась в помещении
Потекери,
Тильман и Тильман
, и Кейт в сопровождении Джеймса и Пирса отправилась туда
во вторник к двенадцати часам. Их встретил мистер Потекери, джентльмен
старой школы — явно выпускник Итона — с манерами, мягкими, как первосортное
масло, внешностью героя-любовника и взглядом, острым как бритва. Он явно
обладал чувством сцены и склонностью к мелодраме. Он предложил им шерри с
миндальным печеньем и после нескольких минут разговора на общие темы
поднялся, сказав:
— А теперь, если вы последуете за мной, я покажу вам лошадь.
Она стояла на маленьком столике у огромного окна, купаясь в бледном свете
ноябрьского дня. Как только Кейт увидела ее, она почувствовала, что по коже
побежали мурашки. Похоже, что Дэвид испытывал те же чувства.
Вокруг столика можно было обойти, и Кейт с Джеймсом осмотрели статуэтку со
всех сторон. Она вся дышала жизнью — от выгнутой дугой шеи до точеных копыт,
весело отставленного хвоста и раздувающихся ноздрей. Патина выглядела именно
так, как и требовалось на такой старинной бронзе — фигурка радовала глаз
изумительными переливами зеленоватого, бронзового и золотистого, местами
прочерченного охряными полосами. Это был вариант знаменитого танского
летящего коня — так же безупречно выполненный, с теми же певучими линиями,
созданный во славу бытия неизвестным и невоспетым гением. У Кейт пересохло
горло и защипало в глазах, как с ней всегда бывало перед лицом великих
произведений искусства.
— Можно взять ее в руки? — спросила она Джулиана Потекери, который
внимательно наблюдал за ней.
— Разумеется. Не сомневаюсь, что вы, мисс Деспард, умеете должным
образом обращаться с ценными предметами искусства.
Он говорил серьезным тоном, но Кейт чувствовала, что в глубине души он не
принимает ее всерьез. Она тоже испытывала к этому человеку неприязнь и
недоверие.
Она приподняла лошадь — статуэтка была хорошо сбалансирована. Потом Кейт
изучила поверхность металла настолько тщательно, насколько это было возможно
без лупы. Подделка вещей этой эпохи сама по себе считалась искусством, и
существовало несколько всемирно известных предметов, появившихся на свет Бог
знает где, в каких-то неведомых миру мастерских. Кейт показалось, что в
данном случае опасаться нечего она не заметила ни признаков современных
способов литья, ни следов от напильника Она молча протянула вещь Джеймсу,
который осмотрел ее столь же внимательно, а затем вернул, едва заметно
кивнув головой.
— Мы с радостью выставим эту вещь, — мягко сказала Кейт застывшему
в ожидании адвокату. — К счастью, ближайший аукцион состоится через
несколько недель. Мы еще успеем сфотографировать статуэтку и включить ее в
каталог.
— Действительно, все складывается как нельзя лучше, — проговорил
Джулиан Потекери, просияв улыбкой.
— Нам потребуется более детальное обследование статуэтки на предмет ее
подлинности и какие-либо подтверждения ее происхождения с вашей стороны.
— Разумеется, — с готовностью согласился Джулиан. — Наш
клиент представил счет за эту вещь, полученный в Шанхае в 1908 году.
Статуэтка принадлежала одному знатному семейству в течение нескольких
столетий. Есть копии документов в переводе.
Они порешили на том, что лошадь на следующий день переправят в
Деспардс
вместе с копией документа, подтверждающего ее подлинность, и Пирс Ланг,
сославшись на дела, тут же их покинул.
— В жизни не видал такого скользкого типа, — заметил Джеймс Грив в
такси на обратном пути в
Деспардс
.
— Вы считаете, он темнит?
— Да, пожалуй. Юристов-жуликов полным-полно, независимо от того, какое
положение они занимают, — но, по моему мнению, вещь подлинная. И очень
редкая.
Такие не часто появляются на рынке, и в этом нет ничего удивительного. Вы же
слышали, что нынешний владелец шестьдесят лет держал ее существование в
тайне.
— Это настоящее чудо, — мечтательно произнесла Кейт. — Я
видела такие вещи только в музеях.
— Назначенную цену мы получим без труда. Покупателей будет хоть
отбавляй.
Кейт вздохнула.
— Это ужасно дорого. Даже за танскую лошадь.
— Я согласен, цена чудовищная, но вспомните, что и за какую цену
продает ваша сводная сестра в Нью-Йорке.
Правда, ей удалось стравить двух давних врагов. Именно это и привлекает
внимание публики к ее аукционам. Есть на что полюбоваться — алчность и
яростное соперничество. Хорошо было бы и нам устроить что-нибудь в этом
роде, но, увы, ни Колчев, ни Добренин никогда не интересовались китайской
бронзой. Правда, есть один американец — он, конечно, прохвост, но безумно
богат Его финансисты посоветовали ему вкладывать деньги в коллекции, и он
как раз остановился на бронзе. Нынешней весной мы ему продали несколько
бенинских бронзовых голов Он вцепится в эту лошадку зубами.
— Да, я припоминаю еще несколько имен. Надо проследить, чтобы им всем
сообщили.
Все заинтересованные лица были уведомлены, за считанные секунды цена лошади
достигла требуемой суммы, а через пятьдесят две секунды ровно вещь была
продана Рольфу Хобарту за 275 тысяч фунтов. И вот теперь ее владелец
выкрикивал в трубку оскорбления и угрозы, потому что она оказалась
подделкой.
— Он грозит привлечь нас к суду и сыплет какими-то немыслимыми
цифрами, — взволнованно говорил Джеймс. — Этому нужно положить
конец. Я предложил ему приехать, но он и слушать не желает. Он ни с кем не
станет говорить, кроме вас. — Увидев растерянное лицо Кейт, он
торопливо продолжал:
— Вам обязательно надо ехать. Если эта история выплывет наружу, все,
вам конец — вы же вместе со мной признали лошадь подлинной. Доброе имя
Деспардс
будет втоптано в грязь еще до того, как начнется ваш
испытательный срок. Господи, надо же — в самое неподходящее время!
Кейт словно окаменела. Джеймс с беспокойством вглядывался в ее лицо. Она
была слишком импульсивной от природы, но ему нравилось, как она держалась
все эти три месяца — работала, не выходя из кабинета сутками.
И то, что теперь ей достаточно было подняться этажом выше, чтобы оказаться
дома, было как нельзя кстати.
Решив превратить верхний этаж в жилье, Чарльз знал, что делал. Но то, что
случилось сейчас, было худшим из того, что может случиться с аукционным
домом: попасться на удочку к мошенникам и продать подделку как подлинник —
подделку, которую можно было без труда распознать, применив современные
средства исследования.
Весь ужас в том, что у них не возникло и тени подозрений.
Документы были подлинными — их тщательно проверили.
Господи! Сколько еще осталось таких вещиц? И, главное, кто их делает? Этот
человек разрушит весь рынок...
О том же думала и Кейт, только она знала, кто во всем виноват. У нее не было
никаких доказательств, но она знала, нутром чуяла — ее намеренно заманили в
западню. Сводная сестра и ее любовник. Почему она не уволила Пирса Ланга?
Ведь он чувствовал себя как дома и в постели Доминик, и в ее карманах. Он
мог бы подать в суд, а это означало бы нежелательные толки.
Господи, —
думала она, чувствуя ноющую боль в сердце, — Доминик нанесла мне удар в
самое больное место. И втянула в свою игру Рольфа Хобарта. Он же параноик
чистой воды. Зачем он хочет со мной встретиться?
— Я позвоню ему, — сказала она вслух.
— Уладить это дело по телефону не удастся, — неловко и несколько
виновато ответил Джеймс. — Вам придется ехать. Мне кажется, ему хочется
над вами поизмываться, это на него похоже. Говорят, он настоящий садист, и
самое большое удовольствие для него — унижать других. Нам, конечно, придется
вернуть ему деньги и уплатить немалую компенсацию. Он хочет видеть вас еще и
по этой причине: только вы можете назвать окончательную сумму.
У Кейт заломило затылок. Удар по ее гордости был рассчитан как нельзя лучше.
Она, претендовавшая на роль ведущего эксперта по восточному искусству,
ошиблась! Ошиблась первый раз в жизни. Внутренне она уже корчилась от
унижения. Доминик дьявольски проницательна. Она видела Кейт насквозь,
понимала, что
Деспардс
— дело ее жизни, предмет величайшей гордости.
Кстати, подумала Кейт, если я правильно представляю себе Ролъфа Хобарта,
придется выложить не меньше полумиллиона фунтов. Интересно, сколько из этой
суммы попадет в руки Доминик?
— Да, конечно, мне придется ехать, — наконец проговорила она.
— Надо позвонить в
Конкорд
. Чем скорее вы окажетесь в Нью-Йорке, тем
лучше, — посоветовал Джеймс.
— Разумеется.
— А вы... вам не трудно будет одной? Хобарт безобразно обращается с
людьми. Все его бывшие жены утверждают, что он их бил.
— Пусть только попробует, — мрачно пошутила Кейт. — Нет, судя
по тому, что я узнала о мистере Хобарте на аукционе, он предпочтет
расправиться со мной при ., помощи языка. — Ее глаза потухли, голос
звучал тускло и невыразительно. — И поделом мне. Как можно было так
ошибиться?
— Я тоже ошибся, — возразил Джеймс, — и, если уж на то пошло,
скажу вам, что на нашем месте ошибся бы каждый. Я работаю в
Деспардс
уже
тридцать лет и никогда не сталкивался ни с чем подобным. Работа того же
класса, что подделки Вермеера, о которых так много писали...
— И обсуждать которые у нас сейчас нет времени.
Мне нужно оказаться в Нью-Йорке прежде, чем Хобарт успеет сунуться к
газетчикам.
— Вы уверены, что справитесь одна?
— Даже если он потребует встать на четвереньки, мне придется это
сделать.
На миг она пожалела о том, что рядом с ней нет Ролло.
Он поехал к своему бывшему возлюбленному, который из-за финансовых
затруднений собрался продать несколько картин Пикассо
голубого периода
. В
прошлом году он вложил деньги в мюзикл, который поставил Ролло, а мюзикл с
треском провалился.
— Уж я выберу самое лучшее, предоставь это мне, — говорил он,
радостно потирая руки. — Мартин такой милашка. Он не будет по ним
скучать. Он коллекционировал современную живопись только потому, что в свое
время это было модно. К тому же его ждет приятный сюрприз — он увидит меня.
И Ролло отправился куда-то в самую глубь Вустершира. Официально он занимал
должность личного помощника Кейт — после того, как Пирса Ланга перевели в
отдел рекламы, — но настоящей его работой было держать нос по ветру и
вынюхиват
...Закладка в соц.сетях
