Жанр: Любовные романы
Загнанная
...аз? — простодушно изумился Джек.
Крамиша недовольно поморщилась.
— Нe-a. To есть не хотели бы. Приходится немного подправлять им мозги.
Но я все верну, когда стану знаменитой и куплю себе свои собственные книги.
Я вздохнула, добавила пункт
воровство библиотечных книжек
в список
первоочередных поступков, от которых красным недолеткам нужно немедленно
отказаться, но тут же одернула себя.
Крамиша выглядела по-настоящему смущенной, ей было стыдно признаваться в
воровстве. Разве настоящий злобный монстр будет расстраиваться из-за мелкой
кражи? Нет, нет и еще раз нет!
Я приблизилась к кровати, чтобы поближе все рассмотреть. Тут был огромный
том всех пьес Шекспира. Иллюстрированный экземпляр
Джен Эйр
покоился на
зачитанном томике
Серебряного любовника
Танит Ли.
Полет дракона
Энн
Маккефри лежал рядом с
Оралиссимо
,
Точкой Джи
и
Путем к восторгу
неизвестного автора, скромно скрывшегося под псевдонимом
Нуар
. Три
последних книжки были раскрыты, выставляя напоказ совершенно непотребные
картинки. Сгорая от любопытства я бросила на кровать полотенца, схватила
Путь к восторгу
и принялась разглядывать первую иллюстрацию.
Признаться, у меня чуть глаза не выпали.
— Горячая порнушка! Мне нравится, — шепнул Эрик, заглянув в книгу
из-за моего плеча.
— Просто хочу все знать, — буркнула Крамиша, выхватывая у меня
книгу. Потом сладко посмотрела на Эрика и добавила: — Я, считай, вас видела
в коридоре. Тебе уже нечему учиться, шустрый белый пацанчик!
Я обреченно вздохнула, почувствовав, что снова краснею.
— Какие хорошие стихи, — услышала я за спиной голос Джека.
Обрадовавшись возможности сменить тему, я обернулась и увидела, что он
разглядывает большие листы бумаги, аккуратно приклеенные к зеленым стенам и
сплошь исписанные флюоресцентными маркерами.
— Нравится? — спросила Крамиша.
— Ага, круто. Я вообще люблю стихи, — ответил Джек.
— Это мои. Я сама их написала, — похвасталась Крамиша.
— Да ты что? Ух ты! Я думал, они из книжки. Здорово пишешь, —
одобрил Джек.
— Спасибо, пацан. Я же хочу быть писателем. Знаменитым, богатым и
обязательно с золотой кредиткой.
К разговору присоединился Эрик, но я слушала их краем уха, потому что все
мое внимание было приковано к коротенькому стихотворению, написанному черным
маркером на кроваво-красном листе бумаги.
— И это тоже твое? — спросила я, бесцеремонно перебивая дискуссию
о том, почему Роберт Фрост круче Эмили Дикинсон.
— Все эти написала я, — ответила Крамиша. — И всегда писала,
но после того, как меня Пометили, стала больше. Они сами ко мне приходят.
Надеюсь, когда-нибудь ко мне будут приходить не только стихи. Стихи я тоже
люблю, но мне кажется, у поэтов бабок меньше. Я беру в центральной
библиотеке книжки с биографиями, потому что эта библиотека закрывается позже
других, и я могу...
— Крамиша, — перебила ее я, — скажи, когда ты написала
вот это ?
Во рту у меня вдруг пересохло, а к горлу снова подступила тошнота.
— Написала несколько дней назад. Точно помню. Но это было после того,
как Стиви Рей вернула нам наши мозги. До этого мне было не до стихов, я
тогда ела людей, — Крамиша виновато улыбнулась и дернула плечом.
— Значит, вот это черное стихотворение написала несколько дней
назад? — уточнила кивая на красный лист бумаги, исписанный четкым
кудрявым почерком.
Джек громко охнул, словно только что понял смысл стихотворения.
— Великая Богиня! — выдохнул Эрик.
— Это просто. Оно последнее. Я написала его только вчера. Я
была... — Крамиша осеклась и обвела нас выпученными глазами. —
Зашибись! Да это же про
него !
ГЛАВА 8
— Почему ты это написала? — спросила я, не в силах оторвать взгляд
от черных букв. Крамиша тяжело рухнула на кровать и вдруг показалась мне
такой же усталой, как Стиви Рей. Она безостановочно качала головой из
стороны в строну, так что черно-рыжая шевелюра хлестала ее по посеревшим
шоколадным щекам.
— Оно просто пришло ко мне, как другие. Слова приходят ко мне в голову,
а я их записываю. Такие дела.
— Как ты думаешь, что это значит? — спросил Джек и ласково
потрепал Крамишу по руке (совсем как Инфанту, которая спокойно уселась у его
ног).
— Я про это не думала. Это просто слова. Они ко мне пришли. Я записала.
Вот и все.
Крамиша посмотрела на красный лист с черными буквами и быстро отвела глаза,
словно чего-то испугавшись.
— Значит, все эти стихи ты написала после Превращения Стиви Рей? —
спросила я, разглядывая остальные стихи.
Сpеди них было несколько стихов, похожих на хокку.
— Милосердная Богиня, — раздался над моим ухом едва слышный голос
Эрика. — И это тоже о нем!
— А при чем тут соус? — не понял Джек.
— С ним едят и в него макают еду, — пояснила Крамиша. — Разве ты никогда не пробовал?
Мы с Эриком двинулись вдоль стен комнаты. Чем больше я читала, тем сильнее
стягивался тугой узел в моем многострадальном желудке.
— Крамиша! О чем ты думала, когда писала вот это? — спросила я,
указывая на последнее стихотворение.
Она снова пожала плечами.
— Не помню. Наверное, о том, как мы снова вернемся в Дом Ночи, хотя
зачем нам туда возвращаться? Я знаю, нам под землей лучше, но ведь
неправильно, что про нас никто не знает, кроме Неферет? Она, считай,
неправильная Верховная жрица. Это плохо.
— Крамиша, миленькая, ты не могла бы переписать для меня эти стихи?
— Думаешь, я спятила, да?
— Нет. Совсем не думаю, — заверила я, надеясь, что на этот раз
шестое чувство меня не обмануло, и здесь таится нечто посерьезнее летучих
мышей, которые недавно напугали меня в туннеле. — Я думаю, у тебя тоже
есть дар Никс, и хочу, чтобы мы могли правильно им воспользоваться.
— А мне кажется, что Крамиша — наш новый поэт- лауреат, и надеюсь, она
будет намного лучше последнего, — сказал Эрик.
Я сурово на него посмотрела, но Эрик только пожал плечами и усмехнулся.
— Что тут такого? Просто подумал, и все.
Несмотря на то, что мне было до сих пор больно вспоминать о Лорене Блейке
(тем бо лее, когда о нем заговаривал Эрик), в глубине души я почувствовала
правдивость этого замечания.
Кажется, моя интуиция понимала Крамишу гораздо лучше, нежели мой измученный
догадками разум и тем более мое разыгравшееся воображение. Что бы я ни
думала, но Никс явно покровительствовала этой странной девчонке.
Ладно, черт возьми! Раз я тут единственная Верховная жрица, мне и решать!
— подумала я, а вслух сказала:
— Крамиша, я хочу объявить тебя нашим первым поэтом-лауреатом!
— Что-ооооооо? Шутишь, да? Нет, ты шутишь, ага?
— Нет, не шучу. У нас тут образовалось новое вампирское сообщество,
причем,
цивилизованное, — сказала я, особо выделив
последнее слово. — Значит, нам нужен свой поэт. Им будешь ты!
— Я полностью с тобой согласен, Зои, но, по-моему, поэт-лауреат
избирается большинством голосов Совета, — напомнил Джек.
— В чем проблема? Весь мой Совет здесь, со мной, — ответила я, и
только потом поняла, что имел в виду Джек. Поэт-лауреат избирается настоящим
Советом Никс, который когда-то возглавляла Шекина. Но у меня тут был свой
Совет — Совет старост, состоявший из меня самой, Дэмьена, Эрика, Близняшек,
Афродиты и Стиви Рей.
— Я отдаю Крамише свой голос, — первым заявил Эрик.
— Ну вот, — кивнула я.
— Ура! — просиял Джек.
— Вы все сумасдвинутые, но я все равно согласна, — просияла
Крамиша.
— Пожалуйста, перепиши мне перед сном свои стихи, не забудешь? —
напомнила я.
— Я это сделаю. Даю, считай, слово.
— А теперь идем, Джек. Дадим отдых нашему лауреату, — сказал Эрик
и кивнул Крамише. — Поздравляю.
— Ага, и я тоже! — воскликнул Джек, крепко обнимая Крамишу.
— А теперь уходите отсюда. Мне нужно работать. Потом я буду спать. Поэт-
лауреат должен хорошо спать, чтобы хорошо выглядеть, — решительно
заявила Крамиша и уселась переписывать стихи.
Мы вышли из ее комнаты и снова очутились в туннелях.
— Это были стихи про Калону? — спросил Джек.
— Мне кажется, да, — ответила я и повернулась к Эрику. — А
тебе?
Он мрачно кивнул.
— Богинечка! И что все это значит? — всполошился Джек.
— Понятия не имею. Но я чувствую руку Никс. Не забывайте, что
пророчество о пришествии Калоны было в стихах. Теперь мы опять имеем дело со
стихами. Это не может быть простым совпадением.
— Если тут не обошлось без Никс, значит, эти стихи должны нам как-то
помочь, — пробормотал Эрик.
— Вот и я так подумала.
— Нужно только понять, в чем тут дело.
— Это задача для мозгов поумнее, чем мои, честно призналась я.
Мы все переглянулись и в один голос выпалили:
— Дэмьен!
Позабыв о зловещих тенях, летучих мышах и собственных страхах, я бросилась
по туннелю следом за Эриком и Джеком.
— Выход в подвал там, — Джек провел нас через неожиданно уютную
кухню в боковую комнату, служившую кладовкой. Судя по ее виду, в былые
времена здесь явно хранилось нечто более жидкое, нежели сегодняшние пакеты с
чипсами и коробки с хлопьями. Вдоль одной стены тянулась длинная полка, на
которой громоздились аккуратно сложенные спальные мешки и подушки.
— Вот здесь? — уточнила я, указывая на деревянную лестницу в углу
кладовой, ведущую к открытой двери.
— Ага.
Следом за Джеком я поднялась по ступенькам и высунула голову в заброшенный и
пустой (надеюсь) подпал.
Глазам моим предстала пыльная тьма, которую то и дело прорезали
ослепительные вспышки света, просачивавшиеся из-за заколоченных окон и
дверей. Потом я услышала глухое ворчание грома и вспомнила, что Эрик говорил
о приближающейся грозе. Надо сказать, для начала января весьма необычного
явления природы, даже для Талсы!
Но это была вообще необычная ночь, а значит и гром тоже был необычный (чтобы
не сказать — ненормальный).
Перед тем как приступить к более тщательной разведке, я достала свой
мобильный и откинула крышку. Нет связи.
— Мой тоже не работает, — сказал Эрик. — С тех пор, как мы
здесь оказались.
Мой заряжается на кухне, но Дэмьен недавно проверял его и сказал, что связи
нет, — подтвердил Джек.
— Из-за грозы вышки могли выйти из строя, — сказал Эрик в ответ на
мои невысказанные вопросы. — Помнишь жуткую грозу, которая была тут
месяц назад? Мой телефон тогда вообще не работал.
— Спасибо за попытку поднять мне настроение, но... Честно сказать, я не
верю в природный катаклизм.
— Ну да, — тихо ответил Эрик. — Я тоже.
Я тяжело вздохнула. Природное это явление или неприродное, рано или поздно
нам придется иметь с ним дело, но пока мы были заперты в туннелях и не
готовы встретить бушевавший наверху ураган лицом к лицу.
Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Я расправила плечи и огляделась по сторонам.
Мы стояли в небольшой комнатке с невысоким потолком и узкими окошками, как в
банке забранными потускневшими латунными решетками. Судя по всему, когда-то
здесь были билетные кассы. Затем мы проищи в комнату побольше.
Мраморный пол все еще тускло поблескивал в темноте. И еще тут были очень
странные стены. От пола и примерно в рост человека грубые и каменные, а чуть
выше моей головы начиналась сказочная красота. Время и небрежение сделали
свое черное дело, стены затянуло пылью и паутиной (фу, мерзость, сначала
летучие мыши, теперь пауки!), но мерцающие краски эпохи модерн все еще
рассказывали волшебные истории об орнаментах американских индейцев, их
высоких головных уборах из перьев, об их быстрых конях и кожаной одежде с
бахромой.
Словно завороженная, я смотрела на эту красоту и думала: какая тут могла бы
быть чудесная школа! Заброшенное здание вокзала было достаточно просторным и
несло в себе отпечаток строгого изящества стиля модерн, присущего многим
особнякам Талсы, выстроенным на старые нефтяные деньги.
Погрузившись в размышления о том, как тут можно будет все устроить, я шагала
по коридору и вертела головой из стороны в сторону.
Из огромного зала разбегались длинные коридоры, ведя в другие комнаты, где
можно будет сделать классы. Мы прошли по одному такому коридорчику и
остановились перед широкими распашными стеклянными дверями.
— Спортивный зал, — кивнул Джек.
Мы все уставились в пыльные стекла. Там было так темно, что я увидела лишь
какие-то огромные силуэты, похожие на спящих зверей из ночного мира.
— А это дверь в раздевалку мальчиков, — пояснил Джек, указывая на
соседнюю дверь. — А эта к девочкам.
— Ладно, я пойду в душ, — решила я. — Расскажите Дэмьену о
стихах Крамиши, ладно? Скажите, что если он захочет со мной поговорить, то я
буду в комнате Стиви Рей. Но я хотела бы немного поспать, всего несколько
часов. Если Дэмьен сможет потерпеть, мы могли бы встретиться и обсудить все
после. — Я перехватила свои полотенца повыше и сонно потерлась лицом о
махровую груду.
— Тебе нужно отдохнуть, Зет. Иначе ты никогда со всем этим не разберешься, — сказал Эрик.
— Я сам едва на ногах стою, — поделился Джек. — Хорошо, что
Дэмьен будет со мной, а то боюсь, усну на посту!
— Близняшки скоро вас сменят, — улыбнулась я. — Постарайтесь
продержаться до их прихода — Я улыбнулась еще шире и подняла глаза на
Эрика. — Пока. Увидимся.
И хотела развернуться к двери в женскую раздевалку, но Эрик удержал меня за
руку.
— Постой. Теперь мы с тобой снова вместе, да?
Я прочла в его глазах растерянность, которую он безуспешно пытался скрыть за
беспечной улыбкой. Эрик не понял бы, скажи я сейчас, что могу дать ответ
только после того, как мы серьезно обсудим кое-какие вопросы (ну да, о
сексе!). Это бы ранило его самолюбие и нанесло ему смертельную обиду. А
потом я снова осталась бы на бобах и ломала руки, проклиная свою тупость.
Поэтому я сказала:
— Ага, вместе.
Все с той же милой растерянностью он наклонился и поцеловал меня в губы. На
этот раз его поцелуй не был жадным и требовательным, типа
давай-займемся-сексом-прямо-
сейчас
. Нет, он был теплый, нежный и ласковый, и от него у меня сразу
растаяло сердце.
— Иди, поспи. Потом увидимся, — прошептал Эрик и, быстро поцеловав
меня в лоб, следом за Джеком скрылся за дверью мужской раздевалки.
А я в задумчивости застыла перед запертой дверью. Может, я просто выдумала
эту перемену в поведении Эрика? Что, если я неправильно поняла
вспышку
страсти
в туннеле? В конце концов он теперь взрослый вампир, а значит,
мужчина, хотя ему по-прежнему девятнадцать.
Может, наше возросшее сексуальное притяжение было естественным, и Эрик вовсе
не вел себя со мной, как со шлюхой?
Эрик стал мужчиной
, — тихонько повторили и про себя.
Печальный опыт взаимоотношений с Лореном научил меня тому, что близость с
мужчиной кардинально отличается от отношений с мальчишкой или даже
недолеткой.
Эрик теперь настоящий вампир, такой же, каким был Лорен. — От этой
мысли по моему телу пробежал нервный холодок. — Такой же, как Лорен?
—
Не самое обнадеживающее сравнение, правда?
Но Эрик не похож на Лорена! Он никогда не использовал меня и не лгал мне.
Это я ему лгала. Причем самым позорным образом. Он прошел Превращение, но
все равно остался Эриком, которого я знала и, может, даже любила. Так что не
стоит накручивать себя и придумывать проблемы на пустом месте! Вопрос с
сексом решится как-нибудь сам собой.
В конце концов, неужели мне больше не о чем беспокоиться? Бессмертное зло
вырвалось на свободу; Неферет захватила власть над школой; с красными
недолетками что-то нечисто, a Стиви Рей явно чего-то недоговаривает; бабушка
лежит в коме; мерзкие пересмешники устроили хаос в Талсе; мы сидим под
землей, отрезанные от всего мира! А я тревожусь о том, пытался ли Эрик
принудить меня к сексу во время краткого поцелуя в туннелях! Нет, мне точно
нужно лечить голову, правда?
— Зет! Вот ты где! Долго тебя ждать? — крикнула Эрин, высовываясь
из-за двери женской раздевалки. За ее спиной клубилось гигантское облако
пара, но я все-таки рассмотрела, что на ней не было ничего, кроме лифчика и
трусиков (стильный комплектик от
Виктория Сикрет
).
Усилием воли я выбросила из головы мысли об Эрике.
— Извини... Уже бегу! — ответила я, бросаясь в раздевалку.
Думаю, никому из вас не приходилось принимать душ с девчонками, имеющими
власть над огнем и водой, поэтому скажу откровенно — это незабываемое
впечатление. Почти как сама жизнь: сначала неловко, потом любопытно и,
наконец, просто весело.
Неловко было потому, что мы хоть и девочки, но все-таки не привыкли мыться в
общественных душевых. К счастью, туннельный душ оказался не совсем уж
чудовищным. Здесь было около пяти-шести душей (как один новенькие и сияющие
— спасибо Далласу и, разумеется, Афродите с ее золотой кредиткой). Каждый
душ располагался в отдельной кабинке. К сожалению, на этом плюсы
заканчивались. У кабинок не было ни дверок, ни занавесок, хотя над каждой
висела палка, некогда предназначавшаяся для шторки. Где теперь те шторки!
Разумеется, у туалетных кабинок тоже не было дверей, что оказалось весьма
неудобным. Короче, поначалу мне было неловко оказаться совершенно голой
перед подругами. Но мы все-таки были девочки, причем гетеросексуальной
ориентации, так что не проявляли особого интереса к телосложению друг друга
(вопреки распространенному заблуждению парней на этот счет), поэтому
смущение длилось недолго! К тому же душевая была затянута густым паром
создававшим иллюзию некоторой уединенности.
Забравшись в свою кабинку, я выбрала из богатого ассортимента средств для
тела и волос самое для себя подходящее и уже начала намыливаться, как вдруг
до меня дошло, что в душевой, пожалуй,
слишком много
пара. Необычно много. И эта
необычность
объяснялась тем, что все души,
даже свободные, были включены на полную мощность, и густой, как дым, пар
клубами поднимался к потолку.
Хм- ммм...
— Эй! — я высунула голову из своей кабинки и попыталась разглядеть
Близняшек, визжавших в соседних кабинках. — Признавайтесь, вы что-то
сделали с водой?
— А? — переспросила Шони, промывавшая попавший в глаза
шампунь. — Чего?
— Вот чего! — я помахала руками, и густой жаркий туман призрачно
закачался вокруг. — Сдается мне, к этому приложили ручки особы, умеющие
манипулировать огнем и водой!
— Мы? Добродетельные мисс Вода и мисс Огонь? — с притворным
возмущением ахнула Эрин. — В чем она нас обвиняет, Близняшка?
— Кажется, наша Зет подозревает, будто мы с тобой эгоистично используем
наши дарованные Богиней способности! Ты можешь себе это представить,
Близняшка? Она подразумевает, что у нас хватило ума использовать силу
стихий, чтобы создать теплый душистый пар, в котором можно невозбранно
расслабиться после жуткого дня и смертельных опасностей! — тоном
оскорбленной невинности прокричала Шони.
— Неужели мы способны на такое, Близняшка? — ахнула Эрин.
— Еще как способны! — подтвердила Шони.
— Какой стыд, Близняшка, какой стыд, — с притворным раскаянием
вздохнула Эрин, и обе негодяйки дружно захихикали.
Я возмущенно закатила глаза, но тут же поняла, что Шони права. Пар
действительно был душистым. Он пах свежестью весеннего дождя, ароматами юной
травы и первоцветов, и при этом он был теплым — нет, даже горячим, как
знойный летний полдень на берегу.
Самое удивительное, что, несмотря на частые всполохи молний и доносящиеся
сверху грозные раскаты грома, Близняшкам удалось наполнить невзрачную
подземную душевую атмосферой настоящего уюта и спокойствия.
А дальше началось любопытное. Я подумала и решила, что нет ничего плохого в
том, что Близняшки использовали свои способности на благо нам. В конце
концов, мы только что вышли из жуткой переделки, когда гадкие птице-люде-
демоны выгнали нас из нашего дома, а теперь мы заперты в этом старом здании
и подземных туннелях, причем в самый разгар совершенно аномальной зимней
грозы, и полностью отрезаны от внешнего мира.
Впрочем, при чем тут гроза? Нам все равно пока и носа нельзя высунуть
наружу! Так неужели мы не можем хоть чуточку себя побаловать?
— А мальчикам вы послали такой парок? — спросила я, тщательно
намыливая волосы.
— Еще чего! — радостно ответила Шони.
— Обойдутся, — поддакнула Эрин.
Я широко улыбнулась обеим.
— Круто быть девчонками!
— Ага. Даже несмотря на то, что мы тут крутим голыми задницами друг
перед дружкой, да еще моемся в каких-то стойлах, как лошади! — фыркнула
Эрин.
Я от души расхохоталась.
— Стойла? Ну ты сказала! То-то вы ржете, как две кобылки!
— Что? — поперхнулась от возмущения Эрин. — Ты слышала,
Близняшка? Она назвала нас клячами!
— Ей это с рук не сойдет! — завизжала Шони.
— Сейчас мы ее проучим! — крикнула Эрин и махнула на меня руками,
так что меня с головы до ног окатило водой.
Я согнулась пополам от хохота.
— Сейчас я ее поджарю, Близняшка! — заорала Шони, щелкая пальцами
в мою сторону. В тот же миг мне стало очень, просто очень, тепло. Так тепло,
что пар в моей кабинке заклубился и стал почти непроницаемым.
С третьей попытки мне удалось справиться с хохотом и выговорить:
— Ветер, приди ко мне! — В тот же миг во мне забурлила сила. Я
покрутила пальцами в густом тумане и прошептала: — Ветер, пошли все это на
Близняшек! — Потом приставила ладонь к губам и слегка дунула в их
сторону.
Ш- шшшш
! — пар, жар и вода закрутились в бешеном водовороте и
ринулись на Близняшек, которые заголосили, как резаные, и со смехом
попытались отбиться. Куда там! Прямо скажем, это был неравный бой. Я ведь
могла призывать себе на помощь все пять стихий! В ходе нашей игрушечной
баталии мы затопили водой всю душевую, устали до чертиков и изнемогли от
хохота.
Война закончилась перемирием. Хотя к чему ложная скромность? Я заставила
Близняшек несколько раз попросить о пощаде, и лишь затем великодушно приняла
их полную и безоговорочную капитуляцию.
Вы не представляете, как приятно было завернуться в пушистые махровые
халаты, чувствуя себя отмытыми до скрипа и усталыми до изнеможения! Мы
развесили свою одежду на перегородках душевых кабинок, приказали воде и пару
хорошенько прополоскать их, а потом попросили Огонь и Воздух высушить.
Разморенные и усталые, мы выползли из душевой и поплелись по туннелям, не
обращая никакого внимания на полыхающее над нашими головами световое и
звуковое шоу. Под толщей земли и в обществе взрослых вампиров, которые
никому не позволят на нас напасть, мы чувствовали себя в полной
безопасности.
Стиви Рей спала мертвым сном, хотя это сравнение не на шутку меня напугало.
Видите ли, в последнее время она умирала или почти умирала слишком часто, по
крайней мере, для моих бедных нервов.
Я на цыпочках подошла к кровати, прислушалась к ее ровному дыханию и только
потом забралась на свою половину и нырнула под одеяло. Нала приподняла
голову и возмущенно чихнула мне в лицо, давая понять, что я не имела
никакого, права ее будить. Впрочем, вскоре она сменила гнев на милость,
сонно перелезла на мою подушку и улеглась рядом, положив крошечную белую
лапку мне на щеку. Я ей сонно улыбнулась. Как я себя чувствовала? Чистой,
теплой и очень-очень усталой. Не помню даже, как я провалилась в сон.
А потом мне приснился этот жуткий кошмар, от которого я проснулась. Честн
...Закладка в соц.сетях
