Жанр: Любовные романы
Соблазненная
...л прекрасен! И как всегда, полураздет.
Вернее, полуодет. Короче, в одних джинсах. Его гладкая кожа, сияющая, словно
полированная бронза, нежнейшим шелком обтягивала бугры мышц. Мне мучительно
захотелось протянуть руку и дотронуться до нее. Янтарные глаза Калоны
сверкали, как звезды, а в обращенном на меня взгляде было столько тепла и
доброты, что я невольно затаила дыхание.
На вид ему было не больше восемнадцати лет, но от улыбки лицо его
становилось еще моложе, еще беззаботнее, еще счастливее. Весь его вид словно
кричал:
Да, я супермачо, и отлично понимаю, что все кругом от меня без
ума!
Но это была ложь. На самом деле Калона был суперопасным суперзлодеем, и я ни
на миг не могла об этом забыть — каким бы чудесным он ни казался, и каким бы
ни хотела видеть его моя душа, обремененная древними воспоминаниями.
— Неужели ты все-таки удостоила меня взглядом?
— Поскольку ты не догадался уйти и оставить меня в покое, я решила
проявить элементарную вежливость, — с деланной беспечностью ответила я.
Калона запрокинул голову и расхохотался. Смех его был искренним,
заразительным и очень-очень соблазнительным. Мне вдруг ужасно захотелось
забыть о сопротивлении и рассмеяться вместе с ним.
Это желание было настолько сильным, что я уже готова была шагнуть вперед, но
тут крылья Калоны вдруг всколыхнулись и слегка приоткрылись, так что
солнечный свет упал в их темную глубину, и черные перья заиграли всеми
оттенками синего и пурпурного.
Этого мгновения было достаточно, чтобы я очнулась, словно врезавшись лбом в
невидимую стену. Я вспомнила, кто он такой — злой падший бессмертный,
который хочет отнять у меня свободу воли, да и саму душу.
— Не понимаю, что тебя так развеселило, — быстро сказала я. —
Это правда, и ничего кроме правды. Я повернулась к тебе только из
вежливости, хотя мне очень хочется, чтобы ты убрался куда-нибудь подальше и
дал мне спокойно поспать.
— Ах, А-я, малышка А-я, — вздохнул падший ангел,
посерьезнев. — Я никогда не оставлю тебя в покое. Мы с тобой крепко
связаны. Нам суждено стать друг для друга спасением или гибелью. — Он
сделал шаг ко мне — я синхронно отступила назад. — Что скажешь, моя А-
я? Чем будет наша связь? Спасением или гибелью?
— Я могу отвечать только за себя! — Я заставила себя говорить
спокойно и даже слегка насмешливо. Холодная балюстрада крыши за спиной вдруг
показалась мне стеной тюремной камеры. — По мне так и то и другое
звучит отвратительно. Спасение? Это слово из лексикона Людей Веры. Обратись
к ним, падшие ангелы — их специальность. Гибель? И это слово напоминает мне
о Людях Веры. С каких это пор ты стал таким скучным и религиозным?
В два широких шага Калона преодолел разделявшее нас расстояние. Его руки
превратились в прутья клетки, и я вправду оказалась заперта между ним и
балюстрадой.
С тихим шелестом Калона распахнул крылья, и их черное сияние затмило солнце.
Я вновь почувствовала исходящий от его тела жуткий и восхитительный холод.
Он должен был отпугнуть меня — но этого не произошло. Напротив, этот холод
притягивал меня. Мне хотелось раствориться в приносимой им сладкой боли.
— Скучным? Ах, моя маленькая А-я, какие только имена не давали мне
смертные на протяжении долгих столетий, но скучным меня еще никто и никогда
не называл!
Калона возвышался надо мной. Его было так много! Столько блестящей,
обнаженной кожи... Я с усилием оторвала взгляд от груди этого ослепительного
демона-искусителя и взглянула ему в глаза.
Калона улыбался спокойной, уверенной и безмятежной улыбкой. Он был так
прекрасен, что у меня перехватило дыхание. Понимаете, Старк, Хит и Эрик были
очень симпатичными парнями — можно сказать,
на редкость
симпатичными. Но разве они могли соперничать с бессмертной
красотой падшего ангела? Калона был шедевром, ожившей статуей бога
физического совершенства, еще более прекрасной от того, что был живым и
близким, совсем близким — стоило только руку протянуть.
— Я... Я хочу, чтобы ты отошел от меня, — попросила я, безуспешно
пытаясь справиться с дрожью в голосе.
— Разве ты
этого сейчас хочешь, Зои?
Звучание моего имени сладким эхом отозвалось у меня в груди, и меня потянуло
к Калоне еще сильнее, чем когда он называл меня А-ей.
До боли вцепившись пальцами в каменную балюстраду, я отчаянно пыталась
сопротивляться его чарам. Сделав глубокий вдох, я приготовилась солгать,
ответив
да
потому что на самом деле мне не хотелось ни шаг отпускать
Калону от себя.
Используй силу правды
, — еле слышно прошелестело
у меня в мозгу.
Какой правды? В чем она? В том, что я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься в
его объятия? В том, что я постоянно думаю о том, как А-я отдавалась ему? Или
в том, что я хочу быть обычной девчонкой, проблемы которой исчерпываются
несделанными уроками и ссорами с подругами?
Говори правду
. Я зажмурилась.
Хорошо, я скажу правду
.
— Прямо сейчас я хочу спать. Хочу быть обычной семнадцатилетней
девушкой. Хочу переживать по поводу уроков, стоимости страховки на машину и
неприлично высоких цен на бензин. Честное слово, я была бы счастлива, если
бы ты мог дать мне из этого хоть что-то. — Я решительно посмотрела
Калоне в глаза, чувствуя, как даже такой крошечный кусочек правды придал мне
сил.
Калона улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой.
— Почему же ты не попросишь меня об этом, Зои?
— Потому что дать мне этого ты не сможешь.
— Я смогу дать тебе гораздо больше, чем эти глупости!
— Это я знаю. Но ничего из этого не будет обыкновенным. А сейчас мне
больше всего на свете нужна хорошая доза нормальности.
Калона поймал мой взгляд, и я увидела в его глазах вопрос. Он ждал, что я
дрогну, отведу глаза, разнервничаюсь или даже ударюсь в панику. Но я сказала
ему
правду — и эта маленькая, но честная победа
укрепила мой дух.
На этот раз Калона первым отвел взгляд, а в голосе его впервые прозвучала
растерянность.
— Я
никогда не был обыкновенным. Но для тебя я
могу измениться, — он снова посмотрел мне в глаза. — Если ты
будешь со мной, я смогу выбрать другой путь.
Труднее всего оказалось скрыть бурю чувств, которую всколыхнули во мне его
слова, и не показать Калоне, что ему, наконец, удалось достучаться до уголка
моей души, разбуженного А-ей.
Ищи правду!
— строго приказал мне внутренний голос, и
я снова повиновалась.
— Мне бы очень хотелось тебе поверить, но я не могу. Ты, конечно,
волшебный и прекрасный, но при этом лжец, каких мало. Я тебе не доверяю.
— Но можешь попробовать, — пророкотал Калона.
— Нет, — честно ответила я. — Я так не думаю.
— А ты все-таки попытайся. Дай мне шанс. Приди ко мне и позволь мне
проявить себя с лучшей стороны. Скажи лишь слово, любовь моя, дай согласие!
Одним грациозным, сильным и соблазнительным движением бессмертный демон
приблизился ко мне, легко коснулся губами моего уха, так что ледяные мурашки
восторга пробежали по всему моему телу, и прошептал:
— Уступи мне, и я обещаю исполнить твое самое сокровенное желание...
Тяжело дыша, я изо всех сил прижалась ладонями к каменным перилам за спиной.
Все мое существо кричало —
да!
Да...
Я знала, что произойдет, стоит мне произнести это слово вслух. Я побывала в
воспоминании А-и, и знала, каким сладким было ее поражение.
Не сводя с меня глаз, Калона издал короткий самоуверенный смешок.
— Решайся, моя маленькая утраченная любовь. Одно слово — и твоя жизнь
изменится навсегда.
Его губы оторвались от моего уха. Его глаза смотрели прямо в мои. Он мне
улыбался. Калона был таким юным, прекрасным, сильным и добрым... И мне так
хотелось ответить ему
да
, что я боялась открыть рот.
— Люби меня, — прошептал черный ангел. — Только меня.
Но мой затуманенный желанием мозг все-таки продолжал работать, и последние
слова Калоны подсказали мне правильный ответ.
— Неферет, — выдохнула я.
— При чем здесь она? — нахмурился Калона.
— Ты просишь любить только тебя, но сам ты не свободен. Ты с Неферет.
Его неколебимая самоуверенность слегка поблекла.
— Неферет тебя не касается.
От этих слов у меня сжалось сердце, и я поняла, что в глубине души хотела
услышать, что он больше не с ней, что между ними все кончено. Боль и
разочарование придали мне уверенности, и я произнесла:
— Я так не считаю. При нашей последней встрече она пыталась меня убить,
а ведь тогда я отвергла тебя. Если теперь я соглашусь, она совсем обезумеет
и потеряет остатки мозгов. Как ты думаешь, на кого обрушится ее ярость?
Правильно, на меня. Спасибо, но такие кровавые страсти не по мне.
Предпочитаю банальные романтические истории с хорошим концом.
— С какой стати мы говорим о Неферет? Ее здесь нет. Посмотри, как
красиво вокруг. Представь, как прекрасно будет править всем этим вместе со
мной, помогать мне повернуть вспять этот излишне цивилизованный мир, вернув
его к древним порядкам!
Калона погладил мою руку. Но я не поддалась сладкой истоме, разлившейся по
коже под его лаской, потому что при упоминании о возвращении нашего мира в
древность тревожная сигнализация в моей голове включилась на полную
мощность, и мне без труда удалось, овладев собой, ответить ему самым
капризным подростковым тоном:
— Нет, Калона, так дело не пойдет. Я боюсь подлянок со стороны Неферет.
Зачем мне этот геморрой?
Он в отчаянии вскинул руки.
— Почему ты все время говоришь о Т-си Сги-ли? Я приказываю тебе забыть
о ней! Она не имеет к нам с тобой никакого отношения!
Едва его руки перестали прижимать меня к балюстраде, я отодвинулась, пытаясь
увеличить разделявшее нас расстояние. Мне нужно было подумать, а я не могла
делать это в объятиях Калоны.
Падший ангел последовал за мной, и на этот раз загнал меня в самую низкую
часть балюстрады — туда, где между зубцами был просвет.
Каменная ограда доходила мне лишь до колен. Холодный ветер дул в мне в
спину, развевая волосы.
Мне не нужно было оборачиваться, я и так знала, что стою на самом краю
высокого обрыва, а далеко-далеко внизу лежит ослепительное синее море.
— Ты не убежишь от меня, — сказал Калона, и его янтарные глаза
угрожающе сузились. Я видела, как из-под его маски соблазнителя начинает
просачиваться самый настоящий гнев. — И ты должна понять, что очень
скоро я буду властвовать над всем этим. Я верну мир под власть древних
законов, я разобщу современных людей, я взвешу их и отделю зерна от плевел.
Зерна пойдут в мою житницу, они будут плодиться, размножаться и питать меня.
Плевелы же будут сожжены и навсегда исчезнут с лица этой земли!
Меня охватил безумный страх. Калона говорил старинным поэтическим языком, но
смысл его речи был до ужаса ясен.
Он предвещал конец мира, который я знала, и уничтожение бесчисленного числа
людей, вампиров и недолеток. Меня затошнило от паники, но я заставила себя
поднять голову и разыграть подростковое простодушие:
— Зерна? Плевелы? Извини, с кем ты сейчас разговаривал? Если хочешь,
чтобы я тебя поняла, переведи на современный язык.
Калона ответил не сразу. Долгое время он молча смотрел на меня, а потом с
легкой улыбкой протянул руку и погладил меня по щеке.
— Ты играешь в опасную игру, моя маленькая утраченная любовь.
Я похолодела от ужаса.
Рука его медленно скользнула по моей щеке к шее, и ледяной холод обжег мою
кожу.
— Ты хотела обмануть меня, моя хорошая? Думала, у тебя получится
разыграть передо мной глупенькую школьницу, которую не интересует ничего,
кроме нового платья и нового мальчика, с которым ей хочется поцеловаться? Ты
недооцениваешь меня, моя А-я. Я слишком хорошо тебя знаю.
Рука его скользнула ниже, и я с шумом втянула в себя воздух, когда она
накрыла мою грудь. Когда Калона потер большим пальцем самое чувствительное
на ней место, меня пронзила вспышка ослепительного желания. Я не смогла
сдержать сотрясшую меня сладкую дрожь.
Здесь, в моем сне, на этой крыше, над расстилавшимся под нашими ногами
сверкающим лазурным морем, оказавшись в ловушке парализующих ласк Калоны, я
с пугающей ясностью поняла, что меня влекут к нему не только воспоминания
А-и. К Калоне влекло и меня саму — мое сердце, мою душу, мои желания.
— Нет, пожалуйста, прекрати!
Мне хотелось, чтобы эти слова прозвучали громко и решительно, как приказ, но
вместо этого с моих губ сорвался еле слышный судорожный шепот.
— Прекратить? — снова хохотнул Калона. — Мне кажется, ты
перестала говорить правду. Разве ты хочешь, чтобы я прекратил? Твое тело
жаждет моих ласк. Так признай же это и прекрати глупое сопротивление. Уступи
мне и займи место рядом со мной. Примкни ко мне, и вместе мы создадим новый
мир!
Словно мышь, загипнотизированная удавом, я всем телом подалась к нему
навстречу, но все-таки прошептала:
— Я не могу...
— Если ты не перейдешь на мою сторону, то станешь моим врагом, и я
безжалостно сожгу тебя вместе с плевелами.
Говоря это, Калона оторвал взгляд от моего лица и скользнул им ниже, ниже...
Янтарные глаза его потеплели, словно расплавленная смола. Потом он накрыл
руками мою грудь, и ледяные волны предательского желания сотрясли мое тело,
мое сердце, разум и саму душу.
Я дрожала так сильно, что с трудом могла говорить.
— Это... всего лишь сон... Сон. Это не по-настоящему.
Чем сильнее он хотел меня, тем труднее мне было бороться с собственным
желанием. Продолжая ласкать мою грудь, Калона улыбнулся мне медленной и
соблазнительной улыбкой.
— Да, это твой сон. Но ты же не будешь отрицать, что в этом сне
отразилась правда, а так же твои самые глубокие, самые сокровенные желания.
Ах, Зои, во сне ты можешь делать все, что пожелаешь — мы оба будем делать
все, что ты пожелаешь!
Это всего лишь сон! — снова и снова повторяла я. Прошу тебя, Никс,
пусть сила истины позволит мне проснуться!
— Я хочу тебя, — сказала я.
На лице Калоны сверкнула улыбка жестокого торжества, но прежде чем он успел
заключить меня в свои бессмертные и до боли знакомые объятия, я продолжила:
— Но как бы сильно я тебя ни хотела, истина заключается в том, что я
все-таки Зои Редберд, а не А-я. А это значит, что в этой жизни я выбрала
путь Никс. Я не предам свою Богиню и не уступлю тебе, Калона!
Выкрикнув последние слова, я сделала шаг назад — и, сорвавшись с крыши
дворца, полетела прямо на видневшийся далеко-далеко внизу скалистый берег.
Даже сквозь свой последний крик я слышала, как Калона громко зовет меня по
имени.
ГЛАВА 13
Я сидела на кровати и орала так, словно кто-то высыпал мне на голову целый
мешок пауков. В ушах у меня звенело от собственного визга, и еще я так
дрожала, что мне казалось, будто меня вот-вот вырвет прямо на кровать.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я поняла, что ору не одна. Я до
боли в глазах всмотрелась в темноту и резко замолчала, судорожно глотая ртом
воздух и пытаясь успокоиться. Где я? На дне моря? Разбилась в лепешку о
прибрежные камни?
Нет... нет! Я в аббатстве бенедиктинок... в комнате номер тринадцать, где
меня поселили вместе с Афродитой... которая сидит напротив меня и орет, как
полоумная.
— Афродита! — закричала я, перекрикивая ее визг. — Прекрати!
Это я. Все в порядке.
Визг оборвался, но Афродита продолжала дышать короткими всхлипывающими
вдохами.
— Свет! Свет! — прохрипела она так, словно все еще была в Царстве
Кошмаров. — Мне нужен свет! Я хочу видеть!
— Ладно, ладно. Только успокойся. — Вспомнив о свече, стоявшей
между нами, я неловко пошарила рукой по столу и нащупала зажигалку.
Чтобы справиться с дрожью и зажечь свечу, мне пришлось схватить себя левой
рукой за правое запястье. Теплый свет озарил смертельно-белое лицо Афродиты
и ее безумные, налитые кровью, глаза.
— Великая Никс! Твои глаза!
— Да знаю! Знаю! Черт, черт, черт! Я ничего не вижу! Я ослепла, —
рыдала она, тряся головой.
— Не волнуйся, только не волнуйся, так уже было в прошлый раз. Сейчас я
принесу тебе мокрое полотенце, дам воды, как тогда, и ты... — Слова
застыли у меня в горле, когда до меня, наконец, дошло, что все это означает.
Парализованная страхом, я застыла между кроватью и раковиной. — У тебя
снова было видение, да?
Афродита ничего не ответила. Она просто уткнулась лицом в руки и закивала,
не переставая рыдать.
— Все хорошо. Все будет хорошо, — повторяла я, как заведенная.
Сбросив оцепенение, я бросилась к раковине, схватила полотенце для рук,
намочила его холодной водой и наполнила водой из-под крана стакан. Потом
подбежала к Афродите.
Она сидела на краешке своей кровати, закрыв лицо руками. Сев рядом, я взбила
ее подушки и забормотала:
— Вот, выпей скорее. А потом откинься назад, я положу тебе на глаза
мокрое полотенце.
Афродита оторвала руки от лица и не глядя протянула руку за стаканом. Я
бережно вложила стакан в ее руку и молча смотрела, как она жадно пьет.
— Попозже я дам тебе еще. А сейчас ложись и закрой глаза.
Афродита послушно откинулась на подушки и уставилась на меня невидящими
красными глазами. Выглядела она просто ужасно. Ее налитые кровью белки глаз
жутко выделялись на мертвенно-бледном лице.
— Я вижу твой силуэт, совсем чуть-чуть, — еле слышно произнесла
она. — Но ты вся красная, как будто в крови, — Афродита снова
затряслась от рыданий.
— Я не в крови. Со мной все в порядке. Такое уже было раньше, помнишь?
Ты тогда полежала с закрытыми глазами, отдохнула, и все прошло. И сейчас
пройдет, не волнуйся.
— Я помню. Но не помню, чтобы это было так ужасно.
Она закрыла глаза, а я сложила мокрое полотенце, осторожно положила его ей
на лицо и соврала:
— Да было точно так же, я же видела!
Ее дрожащие руки взлетели вверх, ощупали полотенце, и снова бессильно упали.
Я вернулась к раковине и наполнила стакан. Посмотрев в зеркало на бессильно
застывшую Ясновидящую, я спросила:
— Это было страшное видение?
Бескровные губы Афродиты задрожали, как у ребенка. Она судорожно вздохнула и
прошептала:
— Да.
Я вернулась к кровати.
— Хочешь еще воды?
Она кивнула.
— Такое впечатление, будто я пробежала марафон по пустыне. Разумеется,
я никогда в жизни не делала ничего подобного. И не собираюсь делать. От бега
потеют, а это так непривлекательно!
Обрадованная тем, что Афродита явно приходит в себя, я с улыбкой вложила ей
в руку стакан. Потом села рядом на кровать и стала ждать.
— Я чувствую, что ты на меня смотришь, — пробурчала она.
— Извини. Постараюсь тебя не беспокоить, — вздохнула я и,
помолчав, спросила: — Может, позвать Дария? Или Дэмьена? Или обоих?
— Нет! — поспешно ответила Афродита. Я видела, как она несколько
раз судорожно сглотнула, а потом, немного успокоившись, добавила: — Не уходи
никуда, ладно? Я не хочу оставаться одна — по крайней мере, теперь, когда я
ничего не вижу.
— Конечно, я просто не подумала. Я никуда не уйду. Не хочешь рассказать
мне о своем видении?
— Не хочу, но, видимо, придется. Я видела семерых вампирш. Вид у них
был очень важный — большие шишки, все, как одна, Верховные жрицы. Они были в
каком-то по-настоящему шикарном месте. Благородные старые деньги и никакого
нуворишского шика, от которого за милю разит тугим кошельком и неистребимым
дурновкусием. — Я выразительно закатила глаза, но Афродита, к
сожалению, этого не увидела. — Сначала я даже не поняла, что это
видение. Я думала, сон. Я смотрела на важных вампирш, сидевших на похожих на
троны стульях с высокими спинками, и ждала, что сейчас произойдет что-нибудь
невероятное, такое, что бывает только во сне. Ну, например, Джастин
Тимберлейк выскочит из-за портьеры и покажет мне крутой стриптиз, напевая
Sexy back
.
— Классный сон, — искренне оценила я. — Джастин нереально
крутой, хотя и начал стареть.
— Остынь. У тебя и так слишком много парней, чтобы видеть сны о
Джастине Тимберлейке. Оставь его мне. Короче, я жестоко обломалась. Никто из
вампирш не превратился в Джастина и раздеваться тоже никто не спешил. Но не
успела я удивиться, как все стало более, чем очевидно, потому что в зал
вошла Неферет.
— Неферет!
— Вот именно. С ней был Калона. Неферет говорила, но вампирши слушали
ее вполуха, потому что пялились на Калону.
Я не стала уточнять, что прекрасно их понимаю.
— Неферет толкнула длинную речь, но это была такая адская фигня, что я
половину пропустила мимо ушей. Она говорила, что все должны принять
перемены, которые принес с собой Эреб, двигаться вперед, оставить прошлое,
смотреть в будущее и тому подобное бла-бла-бла.
— Эреб! — снова перебила я. — Она все еще называет Калону
Эребом?
— Да, а себя она называла воплощением Никс на земле, для простоты
просто Никс. Но я поняла не все из того, что она сказала, потому что начала
гореть.
— Гореть? Ты загорелась?
— Вообще-то все было сложнее. Загорелась не я сама, а некоторые из
сидевших за столом вампиров. Это было так странно — самое странное видение,
из всех, какие я только видела, а видела я немало... Одна часть меня
продолжала наблюдать за тем, как Неферет убеждает семерых вампирш, а другая
в это же самое время выходила из комнаты вместе с этими же вампиршами. Один
за другим они вставали из-за стола и удалялись. Я точно знала, что не все
поверили словам Неферет, и я была с теми, кто не поверил. А потом они
загорелись.
— Просто вспыхнули?
— Да, но это было очень странно. Стоило им подумать что-то плохое о
Неферет, как они тут же вспыхивали, словно факелы, но при этом оказывались
посреди поля. А там горели не только они. — Афродита замолчала и жадно
осушила оставшуюся в стакане воду. — С ними горела еще куча народу —
люди, вампиры и недолетки. И все они находились на огромном пространстве,
которое тянулось во все стороны, до самого края этого чертового мира!
— Ч-что?
— Что слышала. Это было ужасно. Понимаешь, у меня ведь никогда не было
видений о гибели вампиров. Если не считать видений о твоей смерти, но ты
всего лишь недолетка, поэтому не считаешься.
Я снова напрасно потратила силы, изображая крайнее возмущение, ведь Афродита
ничего не видела.
— Ты узнала кого-нибудь, кроме горящих вампиров? Неферет и Калона тоже
там были?
На это раз Афродита ответила не сразу. Потом подняла руку, сняла с лица
влажное полотенце и поморгала. Я сразу заметила, что краснота уже начала
уходить из ее глаз. Афродита моргнула еще раз и, сощурившись, уставилась на
меня.
— Мне лучше. Я тебя почти вижу. Короче, слушай, чем дело кончилось. Там
был Калона, а Неферет нет. Вместо нее была ты. Ты, Зои, была с Калоной. Он
тебя лапал, и тебе это нравилось. Вы целовались взасос и мурлыкали от
удовольствия. Честно тебе скажу, зрелище было не самое приятное, особенно на
фоне целого поля горящих заживо людей. Но самое главное, мне было совершенно
очевидно — на этот раз мир погиб из-за того, что ты уступила Калоне.
Дрожащей рукой я провела по лбу, словно хотела прогнать из своего сознания
воспоминание об А-е, таявшей в объятиях Калоны.
— Я
никогда ему не уступлю.
— Ладно, сейчас я скажу тебе одну очень неприятную вещь. Поверь, я
говорю это не потому, что стерва — по крайней мере, на этот раз не поэтому.
— Давай без вступлений. Говори.
— Ты — реинкарнация А-и.
— Мне казалось, мы уже выяснили это, — ответила я гораздо резче,
чем мне хотелось бы.
Афродита упреждающе подняла руку.
— Остынь. Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто та древняя черокская
девчонка, душа которой в тебя переселилась, была создана, чтобы любить
Калону. Правильно?
— Да, но я хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. Я — не она, —
отчеканила я, выделяя каждое слово.
— Я сказала — остынь, Зои. Все это я знаю. Но я знаю еще кое-что. Тебя
влечет к Калоне гораздо сильнее, чем ты можешь признаться в этом всем нам
или даже самой себе.
...Закладка в соц.сетях
