Жанр: Любовные романы
Тайна горной долины
...судительным, чем то, что сделала
она: оставалась наедине с женатым мужчиной, полюбила его всем сердцем,
отдала ему свои губы, свою душу, а он принадлежит кому-то еще?
От переживаемых эмоций она, вероятно, побледнела, потому что герцог нервно
зазвонил в колокольчик. Когда в дверях появился мажордом, он приказал ему
принести бренди.
Напиток принесли через несколько минут в граненом графине на серебряном
подносе, на котором стояли хрустальные бокалы.
Мажордом хотел разлить бренди по бокалам, но герцог махнул на него рукой и,
когда дверь за ним закрылась, сам наполовину наполнил бокал и протянул его
Леоне.
— Н-нет... спасибо, — попыталась выговорить она.
— Выпейте это! — приказал он. — У вас шок.
Леона чувствовала себя слишком слабой и не могла спорить с ним, а потому
взяла бокал и выпила, как велели.
Огненная жидкость обожгла ей горло, и хотя она ненавидела этот вкус, напиток
привел ее мысли в порядок, и она уже больше не дрожала так сильно.
Герцог взял у нее пустой стакан и поставил на поднос.
— А теперь, Леона, я хочу поговорить с вами.
Она собиралась сказать ему, что не может ничего слушать, хотела убежать к
себе в спальню, спрятать свое несчастье, остаться наедине с тем, что ее
предали.
Но воля герцога была сильнее. Она подняла глаза и заставила себя
прислушаться к тому, что он говорит.
— Я собирался немного подождать, — сказал он, — прежде чем
беседовать с вами о моих планах относительно вашего будущего.
Леона ничего не отвечала, и он продолжил:
— Мне хотелось, чтобы вы чувствовали себя здесь, в замке, как дома. Я
хотел, чтобы вы привыкли к нашему образу жизни.
— Ваша... светлость... вы очень... добры, — с трудом пробормотала
Леона.
Ей было трудно говорить. В груди давила неимоверная тяжесть, словно кто-то
положил туда камень.
— И мне показалось, — продолжал герцог, — что вы были здесь
счастливы. Вы весьма изменились внешне с того момента, как прибыли сюда.
— Я... уже говорила вашей светлости... что очень благодарна... за
подаренные мне платья, — запинаясь, говорила Леона, — и за
жемчужное ожерелье.
— Это всего лишь небольшая часть того, что я собираюсь дать вам, —
сказал герцог, — потому что, еще прежде чем вы прибыли, я уже решил,
что вы — именно та девушка, которую я так долго искал на роль моей невестки!
На миг Леоне показалось, будто она ослышалась. Но, видя в ее глазах вопрос и
непонимание, герцог еще раз повторил:
— Я собираюсь выдать вас замуж за своего сына, маркиза Ардна!
— Но... почему вы выбрали... именно меня?
— Потому что я всегда восхищался вашей матерью. Вы происходите из
знатного шотландского рода. Вы сильная и здоровая девушка, и, я уверен, вы
подарите моему сыну наследника титула, чтобы преемственность в нашем роду
шла по прямой линии.
Леона всплеснула руками.
— Но... я же никогда... не видела маркиза, ваша светлость!
— Я знаю об этом и, прежде чем вы встретитесь, хочу, чтобы вы четко
представляли себе, что повлечет за собой этот брак и что он принесет лично
вам.
Помолчав, герцог продолжил:
— Вы будете жить здесь, но, кроме этих владений, у нас есть еще особняк
в Лондоне, дом в Эдинбурге, по роскоши не уступающий королевскому дворцу, а
также много замков и другой собственности в разных частях Шотландии и на
островах.
Герцог снова замолчал на какое-то время.
— Вы сможете ездить за границу, Леона, и путешествовать — насколько я
понимаю, в прошлом вы не могли себе этого позволить. Вы сможете побывать во
Франции и Италии. Вы увидите красоты Греции, и, если вам только
заблагорассудится, я готов отправить вас в любую часть света.
Леона смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— А... ваш сын. Он... в курсе всего происходящего?
— Эван женится на вас, потому что я ему скажу, — ответил
герцог. — Но хочу быть с вами откровенным, Леона. Как только вы родите
наследника моему сыну, вам не придется уделять ему много внимания.
— Но почему? Я... не понимаю! Мне говорили, что он... болен... но...
— Он никогда не был силен, — перебил ее герцог, — и я возил
его ко всем врачам в мире, к кому только мог. Но все врачи глупы и
бестолковы! Как бы там ни было, сейчас он молодой человек и в состоянии
зачать ребенка. Это все, что мне от вас нужно!
Герцог говорил довольно грубо, и Леона произнесла:
— Мне... не хочется выглядеть... глупой, но я... по-прежнему не
понимаю. Зачем нужна маркизу такая... странная и... неестественная женитьба?
— Я хочу, чтобы вы вышли за него замуж, Леона, — сказал
герцог. — В вас есть все, чем я восхищаюсь в женщине, все, что мог бы
мечтать увидеть в своей невестке, матери будущего герцога.
— Это... огромная честь для меня, ваша светлость. В то же время вы
должны понимать, что я... не могу выйти замуж за человека, которого... не
люблю.
Еще произнося эти слова, она понимала, что никогда больше не сможет
полюбить, а значит, никогда не выйдет замуж.
— Это всего лишь романтический идеализм молоденькой девушки, —
усмехнулся герцог.
Он поднялся на ноги и снова встал у камина.
— Вы ведь достаточно разумны и прекрасно понимаете, что свадьбы в
семьях аристократов всегда устраиваются по расчету. Это не вопрос
сентиментальных эмоций, испытываемых двумя людьми, которые слишком молоды,
чтобы разобраться в собственных чувствах, но это прежде всего слияние денег
и собственности двух семей, члены которых равны по своему положению.
— У меня нет... собственности, ваша светлость. В действительности, у
меня нет за душой ни гроша! И я совсем не считаю, что кровь, текущая в моих
жилах, может хоть в какой-то мере сравнять мое положение с вашим...
— Ваш отец был англичанином, его репутация безукоризненна, —
сказал герцог резко. — Ваша мать принадлежала роду Макдоналдов, а ваш
прапрадед был главой клана, и барды до сих пор воспевают его храбрость.
Леона знала, что все это правда, но она была крайне удивлена, что и герцог
все это знал тоже.
— Следовательно, я должен гордиться, что вы будете принадлежать роду
Макарднов, — продолжал он, — и когда я умру, вы станете герцогиней
Арднесской!
В его голосе было столько уверенности, что Леона поспешно проговорила:
— Ваша светлость... надеюсь, вы поймете меня, если я... попрошу дать
мне... некоторое время... на обдумывание вашего... предложения.
— Обдумывание? — переспросил герцог. — О чем тут думать? Я
уже все приготовил к свадьбе, Леона, и она состоится завтра или в крайнем
случае послезавтра.
— Нет... Нет! — воскликнула Леона.
Она почувствовала, как волна нахлынула на нее и накрыла с головой, она
тонула под ее силой и напором.
— Я уже говорил вам, что собирался подождать некоторое время, —
сказал герцог. — Но ваше сегодняшнее поведение ускорило события до
такой степени, что я больше не могу ждать и откладывать нечто столь важное
для меня.
— Но как я могу... выйти замуж так быстро? — спросила
Леона. — Это невозможно! Кроме того...
Ее голос оборвался.
Она уже собиралась сказать, что любит другого, когда вспомнила, что в любом
случае уже никогда не сможет увидеть лорда Стрэткарна и поговорить с ним.
Он обманул ее, пронеслась в ее голове мысль, он обманным путем завладел ее
сердцем.
Я люблю вас, моя очаровательная леди! — говорил он. — Я полюбил
вас с того момента, как увидел!
Как мог он поступить так, будучи женат!
Он не имеет права любить кого-нибудь, кроме своей собственной жены!
Когда он говорил о том, что должен заботиться о ней и следить за тем, чтобы
они оба вели себя подобающим образом, его поведение было просто
отвратительно. Одна только мысль об этом приносила ей нестерпимую боль.
Он был мужем другой женщины. Она знала, что любить его было бы грехом,
нарушающим те понятия о чести и достоинстве, на которых ее воспитали. Тогда
какая разница, что будет с ней теперь?
Если герцог хочет, чтобы она вышла замуж за его сына, возможно, это и лучше,
чем томиться и страдать по человеку, недостойному ее любви.
Словно понимая, какая борьба происходит сейчас в ее душе, герцог сказал:
— Может быть, тогда мы рассмотрим другие варианты, Леона? Что будет с
вами, если вы не выйдете замуж за Эвана?
Она сделала рукой беспомощный жест, и он продолжил рассуждать:
— Вам было бы неудобно оставаться здесь дальше. В любом случае я буду
честен и скажу, что тогда мне придется подыскать на ваше место кого-то еще.
Это означало бы, что вам пришлось бы найти себе работу, и, несмотря на то,
что вы очень красивы и обаятельны, я сомневаюсь, что вы умеете делать хоть
что-нибудь, чем можно заработать себе на жизнь.
Он сделал паузу и продолжил уже другим тоном:
— Как герцогиня Арднесская вы станете самой знатной дамой здесь в
Шотландии. В Англии вас будут принимать при дворе. Вас будут любить и
жаловать, и ваша красота засверкает в достойном ее обрамлении.
Он снова подождал, пока она заговорит, но Леона молчала, опустив глаза, на
фоне бледных щек ее ресницы казались очень темными.
— Я думаю, что на мое предложение может быть только один ответ, —
сказал герцог. — Это будет очень тихая свадьба. В действительности на
церемонии буду присутствовать только я и священник.
— Я... я не могу... выйти замуж за человека, которого... я ни разу не
видела.
Леона вдруг подумала, что нужно потянуть время.
Снова ее охватило пугающее чувство, что ее уносит внезапно нахлынувшая
волна, и она знала, что волной этой был герцог, который пытался заставить ее
повиноваться своей воле.
Только из-за того, что она была сбита с толку и шокирована новостью о том,
что лорд Стрэткарн уже женат, у нее не хватало силы противостоять герцогу.
Я... не должна позволить... чтобы это... случилось
, — сказала она
себе.
Но тем не менее она чувствовала, что ничто сказанное или сделанное ею уже не
сможет повлиять на ход событий.
— У меня было предчувствие, — ответил ей герцог, — что вам
захочется увидеть моего сына. Это можно легко осуществить прямо сейчас.
Леона изумленно подняла голову.
— Вы хотите сказать... что он здесь?
— Сейчас он находится в замке, как, впрочем, и последние несколько
лет, — ответил герцог. — Но я держу это в тайне, потому что он
очень болен.
Его губы дрогнули, и с внезапной горечью в голосе он произнес:
— Кажется невозможным, что я, человек, который ни разу не болел дольше
одного дня, мог стать отцом такого слабого создания, но это мой крест, и мне
суждено нести его до конца своих дней.
В первый раз Леона осознала, что герцог на самом деле очень несчастен, и
начала понимать, что означало для него — а ведь он так гордился семейными
традициями — иметь сына, который фактически был инвалидом.
— Это не только вопрос наследства, — продолжал герцог, словно
обращаясь к самому себе. — Как вы прекрасно знаете, в Шотландии женщина
может стать наследницей, и такое часто случалось, когда дочь главы клана
становилась во главе семьи. Но Элизабет умерла.
Сердце Леоны дрогнуло.
— Я... так сочувствую вам.
— Конечно же, у меня есть еще кузины, которые могут занять мое
место, — продолжал герцог, — но они не моя плоть и кровь. Ведь я
показывал вам генеалогическое древо нашего рода, и вы сами видели, что на
протяжении сотен лет отец передавал права на наследство сыну.
Его голос снова изменился, и теперь, когда он обращался к Леоне, в его тоне
звучали нотки мольбы:
— Подарите мне внука, которым я мог бы гордиться! Подарите мне
наследника титула, главу клана Макарднов, и все, что я имею, все, чего вы ни
пожелаете, станет вашим!
Леона знала, что, если бы она не встретила в своей жизни лорда Стрэткарна,
она не смогла бы отказать герцогу в его просьбе и приняла бы его
предложение.
Но несмотря на все что она узнала, несмотря на ужас, который она испытала,
узнав о предательстве любимого, какая-то частичка ее души все еще
принадлежала лорду. И при мысли о том, что другой человек станет прикасаться
к ней, она вздрогнула, словно наткнувшись на лягушку.
— Может быть, мы с вашим сыном могли бы... встретиться и
познакомиться... поближе? — запинаясь, проговорила она.
Ей пришло в голову, что маркиз, возможно, мечтает жениться на ком-то еще, но
его выбор не одобряет герцог, и следовательно, они могли бы прийти к
взаимопониманию.
Если бы мы с маркизом могли подружиться, — думала она, — если бы
мы смогли понять чувства друг друга, тогда, возможно, все это не казалось бы
таким ужасным
.
— Если он сейчас находится в замке, — сказала она с неожиданной
решимостью в голосе, — могу ли я... встретиться с вашим... сыном?
— Я уже позаботился об этом, — сказал герцог. — Как вы
видите, я исполняю все ваши пожелания.
Леона посмотрела на него с удивлением.
Вот такого она никак не могла ожидать от герцога.
В первый раз она отнеслась к нему, как к обычному человеку, скорбящему о
своих детях, оставшемуся без жены, которая могла бы утешить его и помочь
вынести все тяготы его высокого положения.
Я должна попытаться поступить правильно
, — сказала она себе.
Она постаралась забыть холодную тяжесть в груди и проигнорировать тот факт,
что всем своим существом она отчаянно звала на помощь лорда Стрэткарна.
Я хочу его! Я хочу его!
— кричало сердце девушки, когда герцог вывел ее из
комнаты и повел вдоль по длинному коридору.
Женатый человек! — стучало у нее в мозгу. — Человек, который
принадлежит кому-то еще! А как же быть с идеалами, в которые свято верила
твоя мать и которые стали твоими с самого твоего рождения?
Герцог прошел до самого конца коридора на первом этаже, и Леона поняла, что
они достигли другой части замка, которую ей не показывали во время осмотра.
Он отомкнул тяжелую дверь.
За дверью оказался небольшой коридор с окном в конце и несколькими дверями,
ведущими в комнаты.
Герцог открыл дверь слева, и они вошли в комнату, освещенную только
несколькими свечами.
В камине полыхал огонь, и, когда они вошли, им навстречу поднялись двое.
В течение некоторого времени Леона не смела поднять на них глаз, так ей было
страшно, затем она увидела, что один человек гораздо выше и здоровее
другого.
Один из них был маркиз. Она определила это по килту, который был надет на
нем, по очень красивой кожаной сумке, отороченной мехом, и по традиционному
жакету с серебряными пуговицами.
Она последовала за герцогом через комнату.
— Добрый вечер, Эван! — донеслись до нее слова герцога. — Я
привел с собой Леону, как и обещал. Она очень красива. Поздоровайся с ней,
Эван.
Последовала тишина. Леона машинально сделала реверанс и подняла глаза.
При тусклом свете свечей было трудно различить что-либо, кроме того, что
маркиз очень высок.
Его лицо расплывалось у нее перед глазами. Затем тоном, каким разговаривают
с маленькими детьми, герцог снова произнес:
— Поздоровайся с Леоной, Эван!
— Красивая... Леона... очень... красивая!
Слова были произнесены по отдельности, протяжно и несколько невнятно.
На миг Леоне пришла в голову мысль, что маркиз пьян. Но потом она присмотрелась к нему внимательнее.
У него была большая яйцеобразная голова, на высокий лоб спадали волосы.
Глаза маленькие, но несколько навыкате и слишком близко посаженные. Губы
полные, огромный рот открыт.
И тут Леона все поняла.
Он не пьяный, он ненормальный! Умственно отсталый!
Она видела раньше мальчиков вроде него. Один такой жил в их деревне. Не
душевнобольной, не помешанный до такой степени, чтобы его нужно было
изолировать от других, просто ненормальный, с мозгами, отказавшимися
функционировать в голове ненормально рослого мальчика.
Когда Леона осознала всю правду, ей захотелось кричать и плакать, и как раз
в тот момент, когда она пыталась справиться с собой, герцог сказал:
— Протяните Эвану руку, Леона.
Она была так ошеломлена, что беспрекословно подчинилась ему и протянула
руку. Маркиз вытянул вперед обе руки и поймал ее руку.
— Красивая... Леона! Красивая! — повторил он снова, и теперь он
вглядывался в ее лицо. — Жена... Жена для... Эвана!
В его голосе слышались восторг и ликование.
— Красивая... жена... Леона!
Руки у него были горячие, кожа мягкая, и еще Леона почувствовала в нем силу,
которая напугала ее.
Она попыталась высвободить руку, но ей этого не удалось.
Другой мужчина, до сих пор находившийся в тени, шагнул вперед.
— Достаточно, милорд! — сказал он резко. — Оставьте! Голос
прозвучал властно, и маркиз с большой неохотой, как показалось Леоне, сделал
так, как ему было сказано, и освободил ее руку. Но она была уже на грани
обморока.
Словно почувствовав это, герцог подхватил ее под руку и повернул к двери.
— Спокойной ночи, Эван! — сказал он. — Спокойной ночи, доктор
Бронсон.
— Спокойной ночи, ваша светлость.
Испугавшись, что ноги не выдержат и она упадет, Леона оперлась на руку
герцога, и скоро они снова оказались в длинном коридоре.
Как только герцог закрыл позади них дверь, она услышала громкий крик.
— Леона... красивая... Леона! Верните ее! Я... хочу... ее! Я... хочу
ее! Я хочу...
Дверь, ведущая в это крыло замка, захлопнулась за их спинами, и больше
никакие звуки не доносились до нее.
Леона прислонилась к герцогу, и он обнял ее за талию.
— Пойдемте, у вас был очень долгий день, и теперь вам пора в постель.
Она не нашла в себе сил ответить, и герцог почти понес ее на руках к двери в
спальню.
Свечи были зажжены, но в комнате никого не было. Он подвел ее к постели и
помог сесть.
— Мой сын несколько возбужден сегодня вечером, — сказал он
ненавязчиво. — Ему сообщили, что вы придете и что вы — его будущая
жена. Обычно он очень тихий и исключительно послушный юноша.
— Я... не могу... выйти... за него! — слабо протестовала Леона.
Она с трудом шевелила губами и не знала, услышал ли герцог ее слова.
— Утром все будет совсем иначе, — сказал он. — Я нарисовал
вам возможные варианты. Я достаточно четко и ясно объяснил вам, Леона, что,
как только вы выполните свою миссию, касающуюся рождения ребенка, вам
никогда больше не придется встречаться с мужем. Мне рассказали, что люди,
страдающие такими заболеваниями, живут совсем недолго.
Помолчав, он продолжил:
— Вы молоды и красивы, и у вас будет богатство и могущество. Не нужно
быть волшебником, чтобы предсказать, что в вашей жизни будет много мужчин.
Мужчин, которые станут любить вас и которым вы, несомненно, будете оказывать
благосклонность. И в этом не будет ничего предосудительного.
Леона не отвечала. Она чувствовала себя так, будто внезапно онемела, а тело
ее сковал паралич.
— Подумайте об этом, — сказал герцог. — С вашей стороны будет
ошибкой думать слишком долго. Я уверен, что прежде всего в ваших интересах
дать согласие на брак и обвенчаться завтра же вечером.
Договорив, он протянул руку к колокольчику и, не дожидаясь появления
служанок, вышел из комнаты.
Леона лежала в темноте. В комнате было очень тихо, но она заметила, что
прислушивается к этой тишине, как часто делала с самого приезда в замок.
За время, прошедшее с тех пор, как она легла спать, в ее душе произошла
настоящая битва. И девушка чувствовала, что эта борьба опустошила ее, лишила
сил бороться и каким-то ужасным образом изменила ее сущность, ее характер.
С одной стороны, все ее существо оплакивало любовь к лорду Стрэткарну; с
другой стороны, ее трясло от ужаса и отвращения к несчастному созданию,
которое герцог называл своим сыном и которого прочил ей в мужья.
Ее мать часто говорила, что такие люди достойны жалости.
Мало кто может спокойно относиться к умалишенным, — говорила
она. — В Лондоне с сумасшедшими обращаются так, будто они преступники.
В деревнях им позволяют бродить по округе до тех пор, пока они не
представляют угрозы. Но ничего не делается, чтобы помочь им, и никто даже не
пытается понять их проблемы
.
Но ведь герцог пытался, сказала себе Леона.
И сколько бы докторов ни осматривали его, сколькими бы способами ни лечили
маркиза, ничто не помогло восстановить его поврежденный рассудок.
Никто не пытался разобраться, почему рождаются люди с такими отклонениями в
развитии, но ведь это случается то и дело! А от мысли о браке с таким
человеком Леоне становилось физически плохо.
Она была невинна, она не представляла себе, что нужно сделать для того,
чтобы родить ребенка, она не знала, как мужчина и женщина занимаются
любовью, становясь при этом настоящими мужем и женой.
Она была уверена, что это должно быть чем-то очень интимным и близким.
Мысль о том, что к ней могут прикоснуться эти горячие руки, с их теплой
кожей и скрытой силой, заставляла все ее тело содрогаться от отвращения.
Она знала, что пока герцог выступал в роли ее добровольного опекуна и
высказывал свои требования логично и убедительно, он был уверен, что она
подчинится ему. Фактически у нее не было шанса избежать этого.
Он достаточно ясно намекнул на то, что, если она откажется принять его
условия, он вышвырнет ее из замка без гроша за душой и ей не на что будет
жить.
Но может быть, можно хоть как-нибудь избежать всего этого?
Неужели и впрямь ощущение, будто она пленница в этом замке, которое она
испытывала с самого прибытия, стало явью?
Завтра, как бы она ни протестовала, как бы отчаянно ни сопротивлялась,
герцог неумолимо потащит ее к полоумному маркизу.
Естественно, там уже будет священник, и еще до того как она сообразит, в чем
дело, они окажутся мужем и женой!
А что произойдет потом?
Об этом Леона боялась даже думать.
Предложение герцога повергло ее в шок, особенно тогда, когда он заявил, что
после рождения наследника она будет совершенно свободна и сможет завести
себе любовника! Ей показалось тогда, что сам дьявол искушает ее!
— Мама! Мама! — плакала она в темноте. — Что мне делать? Как
убежать отсюда?
Она понимала, что слугам скорее всего уже приказали не выпускать ее на
верховую прогулку в сопровождении одного лишь конюха.
Весь завтрашний день герцог сам будет наблюдать за ней, пытаясь сломить ее
сопротивление, отказываясь слышать все, что могло бы внести хоть какие-то
изменения в его планы.
— Я не могу... сделать этого! Я... не могу! — сказала она себе.
В ее мозгу звучал голос маркиза, невнятно бормочущего ее имя, и крик,
раздавшийся из комнаты, после того как они покинули ее.
Где-то в самой глубине души проснулось воспоминание о том, что случилось
много лет назад.
Она никогда не думала об этом, но теперь воспоминания возвращались к ней.
Она была тогда совсем еще юной, но помнила, что с одной из деревенских
девушек случилась беда.
Леона не могла вспомнить даже ее имени, зато очень хорошо помнила, как разгневан тогда был ее отец.
— Это позор! — заявил он. — Этот человек безумен, он
ненормальный! Его нужно изолировать и не позволять вот так разгуливать по
округе и приставать к невинным девушкам!
— Но ведь он же тихий, любовь моя, разве только в полнолуние ведет себя
иначе, — отвечала ее мать.
— Полнолуние! Полнолуние! — продолжал сердиться ее отец. —
Это может стать оправданием для любых сексуальных домогательств и половых
преступлений! И если именно полнолуние заставляет этих животных бродить
вокруг невинных девушек, значит, их надо изолировать от общества!
— Не слишком удачное решение, — негромко проговорила мать Леоны.
— Не слишком удачное? — кричал ее отец. — А что, скажи,
станет с тем маленьким ублюдком, который родится от этого акта насилия? И
все из-за полнолуния?
Ее мать не ответила, и отец вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
— Что случилось? Почему отец так зол? — спросила Леона у матери.
— Ты этого пока не поймешь, милая, — ответила ее мать.
— Но что это за девушка, с которой случилась беда, мама?
— Всего
...Закладка в соц.сетях
