Жанр: Любовные романы
Тайна горной долины
...ь защитить.
Она подумала, что в нем есть нежность, которой редко наделены мужчины, а
ведь при этом он был так необыкновенно мужествен!
Лорд Стрэткарн вскочил на свою лошадь, и они отправились в путь. Конюх
следовал за ними на некотором расстоянии, так что он не мог подслушать их
разговор.
— Неужели действительно кто-то постоянно наблюдает за вашими границами? — спросила Леона.
— Я приказал своим ловчим, чтобы один из них постоянно был на
страже, — ответил лорд Стрэткарн. — Я чувствовал, что надежда уже
начинает оставлять их и что они считали свое дежурство пустой тратой
времени. Но теперь они будут смотреть более внимательно.
— Значит... я могу... сбежать снова... — начала Леона.
— Я буду с нетерпением ждать, — сказал лорд Стрэткарн, — но я
думал...
Он замолчал.
— О чем вы думали?
— Что должен приехать в замок Арднесс и навестить вас там.
Леона не ответила и через несколько секунд он продолжил:
— Вы очень молоды, и герцог вполне может считать себя вашим опекуном. Я
не хочу ни в коей мере навредить вам или запятнать вашу репутацию.
— Но как это можно сделать? — удивленно спросила Леона. Лорд
Стрэткарн улыбнулся:
— Я думаю, что немало людей, включая самого герцога, посчитает
нарушением условностей ваше пребывание в моем замке той ночью и то, что вы
были со мной наедине сегодня днем.
— Да... конечно, — согласилась Леона подавленно. — Я совсем
забыла об этом.
— Поэтому я намереваюсь явиться в замок во всем своем великолепии
соответственно случаю, — сказал лорд Стрэткарн. — Я не вижу
причины, по которой трудности во взаимоотношениях между мной и герцогом
должны как-то отражаться на нашем знакомстве, и предлагаю начать все заново,
но как принято в обществе.
Он улыбался, когда говорил все это, и Леона рассмеялась.
— Я провела с вами целый день, я была только с вами, и... Она
остановилась.
— Мне бы хотелось услышать окончание фразы, — настойчиво произнес
лорд Стрэткарн.
— Я собиралась сказать, что... я была так... очень, очень
счастлива, — ответила Леона.
— Я тоже! — произнес он. — Более счастлив, чем можно выразить
словами, и гораздо более счастлив, чем в этот момент расставания.
Леона почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу от его слов, от
выражения его лица.
Они ехали молча, а впереди уже виднелась каменная пирамида, четко
прорисовывавшаяся на фоне неба.
Девушку не оставляло чувство, что за пирамидой ждет замок Арднесс, он
протягивал к ней свои руки, хотел утащить ее внутрь и держать так крепко,
чтобы она не смогла уже больше убежать.
Затем, когда вересковое поле пошло чуть-чуть под уклон, лорд Стрэткарн
натянул поводья и остановил свою лошадь.
— Вы не будете возражать, если мы с вами прогуляемся пешком к тому
месту, которое я хочу показать вам? — спросил он.
— Нет, конечно же, не буду, — ответила Леона.
Он подозвал конюха и приказал ему оставаться на месте и присматривать за
лошадьми, затем помог Леоне выбраться из седла и, взяв ее за руку, как если
бы она была ребенком, повел через вересковое поле.
Они обошли вокруг небольшого холмика, и Леона увидела небольшой водопад,
бьющий прямо из холма и впадающий серебристым потоком в маленькую речушку,
которая, извиваясь, бежала, конечно же, к морю.
— Как красиво! — воскликнула она.
— Этот водопад существует здесь уже столетия, — сказал лорд
Стрэткарн, — и у него есть особый секрет, который я хочу открыть вам.
— Как интересно! — воскликнула Леона, но, глядя на водопад, она не
могла представить себе, в чем мог заключаться этот секрет.
Лорд Стрэткарн пошел впереди, крепко держа ее за руку. Они подошли к самому
краю воды, когда он отодвинул в сторону вереск, и она увидела, что позади,
за струями падающей вниз воды, есть узкий проход.
Ширины хватало ровно настолько, чтобы Леона могла пройти в него, не намочив
при этом платья.
Теперь вода падала вниз с одной стороны и очень напоминала серебряный
занавес. Когда глаза Леоны привыкли к темноте, она увидела, что далеко
внутрь холма уходит огромная пещера.
— Пещера! — воскликнула она и услышала, как ее собственный голос
откликнулся эхом вдали.
— Именно здесь вождь Маккарнов и тридцать его людей спрятались после
битвы при Каллодене, — объяснил лорд Стрэткарн. — Англичане искали
их везде, даже пытались поджечь замок, но, несмотря на все старания, так
никого и не нашли. Шотландцы словно сквозь землю провалились!
Леона сделала несколько шагов в пещеру.
— Как долго им пришлось оставаться здесь?
— Три месяца! Каким-то образом их матери и жены ухитрялись приносить
еду, чтобы они не умерли от голода, и когда англичане ушли, они выбрались из
пещеры живые и здоровые!
— Это идеальное укрытие! — воскликнула Леона. — Как мило, что
вы показали мне его!
— Даже сегодня о его существовании почти никто не подозревает, —
сказал лорд Стрэткарн. — Уверен, мне не придется просить вас не
упоминать о нем, когда вы окажетесь за границей моих земель.
— Не сомневайтесь, я никогда не предам вашего доверия! — ответила
Леона.
— Я так и думал.
Он стоял, повернувшись спиной к серебряной стене из падающей воды, Леона же
стояла, глядя на воду, и мягкий, искрящийся свет падал на ее лицо.
— Теперь я буду думать о вас, не только наблюдая туман над
озером, — произнес он низким голосом, — но и везде, где я увижу
воду или услышу ее журчание.
Их взгляды встретились.
Леона сделала глубокий вдох. Затем, ни о чем не думая, ничего не сознавая,
шагнула к нему.
Он обнял ее, она инстинктивно подняла лицо, и его губы коснулись ее рта.
Леона никогда прежде не целовалась и совсем не знала, чего ожидать.
Она ощущала не маленький огонек, что пробежал по ее жилам, не внезапное
тепло, охватившее ее с ног до головы, она чувствовала, как тает в его руках,
как становится частичкой его.
Его губы завладели ею, и она уже больше не принадлежала себе.
Его поцелуи были частью волшебства, которое она ощущала у озера и в самом
замке, но только были гораздо более приятными. И настойчивыми.
Вода, падающая позади них, серебряный свет, мерцающий в воздухе, и
загадочная, таинственная атмосфера самой пещеры — все это сливалось воедино
в настойчивости его губ.
Время словно остановилось. Она стала частью истории и чуда Шотландии, а лорд
Стрэткарн воплощал в себе все мужество и храбрость героев, о которых ей так
часто рассказывали в детстве.
Он целовал ее так, что мир вокруг перестал существовать, остались только они
вдвоем в сокрытой от людских глаз пещере, и Леона становилась частью их
сердец, умов и душ.
Лорд Стрэткарн поднял голову.
— Я люблю вас, моя очаровательная леди! Я полюбил вас с того момента,
как увидел!
— Я... тоже... люблю вас! — прошептала Леона. — Это
произошло, когда я почувствовала себя... в ваших руках... такой
защищенной... что мне захотелось... чтобы вы никогда не отпускали меня.
— Моя маленькая леди, я не должен был вас отпускать, — сказал лорд
Стрэткарн. — Мне следовало оставить вас у себя. Мне нужно было удержать
вас.
Его губы снова коснулись ее губ, и он поцеловал ее неистово, страстно и
властно, так что она почувствовала, как маленький огонек, стремительно
пробежавший по ее телу, едва он дотронулся до нее губами, превращается в
огромное пламя. И это пламя охватило ее всю.
Я принадлежу ему! Я вся его!
— торжествуя, подумала она.
Он продолжал целовать ее, и она не могла больше ни о чем думать. Она только
чувствовала исступление и восторг, возносившие ее на небеса.
— Вам нужно идти, любовь моя, — сказал он с дрожью в голосе.
— Я... не могу... оставить вас! — воскликнула Леона. Сознание
того, что он больше не будет целовать ее, было подобно агонии. Она желала
прикосновений его губ больше, чем чего-нибудь еще в жизни.
— Нам следует быть благоразумными, — сказал лорд Стрэткарн. —
Я должен заботиться о вас и следить, чтобы мы с вами не нарушали приличий.
— Вы... не забудете меня?
— Разве это возможно?
Он снова крепко прижал ее к себе и нежно поцеловал ее розовые щечки,
маленький подбородок, прямой носик — и опять губы.
— Пойдемте, любовь моя, — сказал он неторопливо.
— Мне бы хотелось... остаться с вами здесь... на несколько месяцев...
как ваши родственники.
— Разве я могу мечтать о чем-то другом? — спросил он, и она
увидела огонь, горящий в его глазах.
Он заставил себя оторваться от нее и подвел ее к выходу из пещеры. Шагнул
вперед, раздвинул вереск так, чтобы она могла легко ступить на берег
речушки, не намочив платья.
Стебли вереска снова приняли свое прежнее положение, и Леона поняла, что
увидеть то место, где они были, практически невозможно.
Солнечный свет казался слепящим, ей хотелось еще раз взглянуть на него, но
она не смела поднять глаз.
Она мечтала о прикосновениях его рук и не решалась подать ему руку.
Они возвращались в молчании. И только когда он посадил ее в седло, она
посмотрела ему в лицо сверху вниз. Леона прочла в его взгляде любовь и
почувствовала будто он снова целует ее в губы.
Она знала, что он любит ее так же сильно, как и она любит его, но конюх был
слишком близко. Лошади двинулись через вересковые поля к каменной пирамиде.
Леона испытывала отчаяние от того, что всего через несколько секунд им
придется расстаться и ей нужно будет возвращаться в темноту и мрак замка
Арднесс.
Они подъехали к пирамиде, девушка посмотрела вниз в горную долину,
раскинувшуюся перед ней, и ее охватил страх.
— Это совсем ненадолго, любимая, — пообещал лорд Стрэткарн, почти
неслышно, — но если вдруг я вам понадоблюсь, знайте: вам достаточно
встать здесь, рядом с каменной пирамидой.
— Если я только... смогу... я... приеду.
— А я приеду к вам, как договорились.
На мгновение их взгляды встретились, и Леоне было невыносимо трудно
удержаться от того, чтобы не наклониться к нему и не вытянуть губки для
поцелуя.
Но он взял ее руку и, несмотря на присутствие конюха, оттянул перчатку и
поцеловал запястье, на котором под тонкой, прозрачной кожей трепетали
голубые жилки. Леона вздрогнула от его прикосновения, и он понял, что
доставил ей наслаждение.
— Всегда помните о том, что я люблю вас, — сказал он очень нежно.
Он не мог смотреть, как она уезжает, и, развернув лошадь, поскакал к замку.
Некоторое время Леона смотрела ему вслед, а затем они начали спуск в горную
долину.
ГЛАВА 5
С каждой-секундой, что приближала Леону к замку Арднесс, сердце ее все
сильнее переполнялось тревогой.
В то же время она вся светилась от счастья, и от этого ей казалось, что весь
мир отзывается ей весельем и радостью.
Я люблю его! Я люблю его!
— повторяла она себе.
От нахлынувшего внезапно восторга она подняла лицо к небу, чтобы
возблагодарить Господа за то, что он свел их пути.
Дивные поцелуи лорда Стрэткарна и экстаз от сознания того, что он любит ее,
заставляли ее чувствовать себя храбрее, и в то же время она не могла не
беспокоиться из-за того, что ждет впереди.
Замок показался ей еще более мрачным и устрашающим, чем прежде. Когда она
проезжала по мосту над рекой, неприступная твердыня грозно возвышалась над
ней. Окна были подобны глазам, неодобрительно глядящим на нее.
Леона прекрасно понимала, что вражда между кланами — это нечто такое, что
может быть искуплено только кровью, и даже после этого ненависть будет
длиться век за веком, столь же жестокая и непримиримая, как в тот самый
день, когда все началось. Но теперь это была не столько феодальная
междоусобица, сколько личная вражда между двумя людьми.
Она легко могла вообразить, как гневался бы герцог, если бы его действия
посмел оспорить кто-либо столь же молодой и, по его мнению, незначительный,
как лорд Стрэткарн.
В глубине души Леона считала, что лорд Стрэткарн излучал свет мстящего
ангела, тогда как герцог, вне всякого сомнения, был тем самым великаном-
людоедом, который должен быть побежден.
Замок людоеда!
— это сравнение пришло ей на ум, когда она слезла с лошади
у огромной, обитой железом двери. Конюх увел лошадей.
Она вошла внутрь и увидела, что мажордом уже ждет. Леоне представилось —
хотя скорее всего это было всего лишь ее богатое воображение, — что он
посмотрел на нее очень неодобрительно.
То, что я делаю, слуг не касается
, — сказала она себе гордо и стала
подниматься по лестнице, высоко подняв голову и выпрямив спину.
Она прекрасно понимала, что в замке уже знают, что она нарушила границу.
Лучники наверняка доложили об этом. Рыбаки на речке и пастухи на вересковых
полях, конечно же, видели, как она и следом за ней конюх поднялись на холм и
исчезли, добравшись до каменной пирамиды.
Новость наверняка облетела весь замок со скоростью ветра, и, возможно,
сейчас ее уже обсуждали сплетницы в рыбацкой деревне.
Все это было довольно легко представить, если вспомнить, как быстро Горящий
Крест собирал членов клана, когда глава нуждался в их помощи. Что уж
говорить о такой новости!
Мама объясняла ей, как две обожженные или еще горящие палки связывали крест-
накрест куском ткани, вымазанной в крови, и как этот крест гонцы по очереди
передавали из рук в руки.
— Один из последних случаев, когда таким образом разнеслась
весть, — рассказывала миссис Гренвилл, — произошел, когда лорд
Гленорхи, сын графа Бредала Бэйна, собрал людей своего отца в борьбе против
якобитов в 1745 году.
— Они были друг от друга на большом расстоянии? — спросила Леона.
— Крест одолел расстояние в тридцать миль вокруг Лох-Тай за три
часа, — ответила миссис Гренвилл и, улыбнувшись, продолжила: — Люди
клана, собранные вместе при помощи креста, были очень подвержены суевериям.
Например, если на пути встречался вооруженный человек, это означало большую
удачу и победу в сражении.
— А что приносило неудачу, мама?
— Олень, лиса, заяц или любой другой зверь, который встречался на пути
и не был убит, предвещали беду, — ответила ее мать.
Она смотрела прямо
перед собой, вспоминая прошлое.
— Мне всегда говорили, что если босая женщина переходила дорогу перед
мужчинами, идущими на войну, ее хватали и пускали ей кровь со лба кончиком
ножа!
Эти суеверия теперь казались Леоне очень странными, но почему-то она
вздрогнула, когда, подъезжая к замку, заметила сороку.
Может быть, в Шотландии не верят в то, что сорока приносит беду
, —
сказала она себе.
Поднявшись по лестнице, Леона пожалела, что не увидела двух сорок. Говорят,
это к радости.
Потом, немного поразмыслив, она встряхнулась.
Я беспокоюсь о какой-то ерунде! Что может сделать мне герцог? Он не
является моим официальным опекуном, а поскольку я наследую национальность по
отцовской линии, то я вообще англичанка!
В то же время она знала, что ее шотландская кровь не позволит ей
игнорировать тот факт, что она нарушила правила, установленные главой клана,
который добровольно принял на себя обязанности опекуна и, будучи
обеспокоенным ее судьбой, примирился с врагом.
Однако же Леона испытала невыразимое облегчение, когда вошла в гостиную, и
сестра герцога, давно ожидавшая ее там, сообщила, что его светлость еще не
вернулся с охоты.
— Мы беспокоились о вас, дорогая, — сказала сестра герцога. —
Мой брат ничего не говорил вчера о том, что и вас не будет дома сегодня
днем.
— Это было не слишком вежливо с моей стороны, и я должна
извиниться, — ответила Леона, — но, честно говоря, я предполагала,
что успею вернуться к обеду.
— Что ж, вы вернулись, — сказала сестра герцога с улыбкой. —
Значит, мне не придется досаждать его светлости расспросами.
— Мне бы... не хотелось беспокоить его, — ответила Леона.
В то же время она нисколько не сомневалась, что стоит только герцогу ступить
на порог замка, как ему тут же расскажут, где она была.
Девушка поднялась к себе в комнату и прилегла отдохнуть перед ужином, однако
заснуть оказалось совершенно невозможно.
Она могла только мечтать о глазах лорда Стрэткарна, о необыкновенном
чувстве, которое он вызывал в ней, целуя ее, пока она не теряла способность
здраво мыслить. Она чувствовала себя на небесах от счастья и любви,
— Любовь священна! — сказала она себе.
Она знала, что ничто в мире не может заставить ее разлюбить лорда
Стрэткарна, она чувствовала, что они принадлежат друг другу, и связь между
ними так сильна, как если бы они были женаты.
Я буду жить в том прекрасном замке, полном счастья, — думала
Леона. — Буду смотреть на озеро из окна. Буду помогать заботиться о
людях и защищать фермеров, живущих по берегам озера и знающих, что их вождь
никогда не предаст их
.
За обедом лорд Стрэткарн сказал ей:
— Леона, у вас очень красивое имя. Я никогда еще не встречал ни одной
женщины с таким именем.
Слегка покраснев, она скромно сказала:
— Наверное, это очень невнимательно с моей стороны, но я до сих пор не
знаю вашего имени.
— Меня зовут Торквил, — ответил он. — Это древнее имя. Многих
моих предков звали Торквилами, и все они славились бесстрашием и героизмом.
— Расскажите мне о них, — попросила Леона.
Он поведал ей о героических подвигах, совершенных во время войны, делах
чести, когда вождь представлял весь клан, и пересказал легенды, в которых
люди с таким именем обладали почти сверхъестественной силой.
Леона слушала его, широко раскрыв глаза. Она чувствовала, что это имя очень
подходит ему.
— Торквил! — прошептала она теперь. А потом громко крикнула:
— Я люблю тебя! Ах, как же я тебя люблю!
Она представила, как ветер подхватил ее слова и понес к нему через
вересковые поля.
У нее было чувство, что в этот момент он думает о ней, она была почти
уверена, что так и было.
— Любовь сотворила чудо, — сказала она себе, — теперь я могу
потянуться к нему сердцем через время и расстояние, и он почувствует это.
Очень скоро пришла миссис Маккензи со служанками и приготовила все для ванны. Близилось время ужина.
Теперь ей придется встретиться с герцогом лицом к лицу, и она была рада, что
при этом они не будут одни. По крайней мере там будет сестра герцога, хотя
больше, кажется, никого не ждали.
Она не ошиблась в своих предположениях. Поскольку герцог уехал поохотиться в
соседнее поместье, то на его собственных землях в тот день не охотился
никто.
Оказалось, что предыдущая партия гостей отбыла утром после того, как Леона
отправилась на прогулку. Но она узнала об этом только из разговора между
герцогом и его сестрой за ужином.
Она заметила, что он не обращается к ней прямо, и почувствовала, что он зол,
еще до того, как они прошли в столовую.
Но герцог ничего не сказал ей, и Леона молча ела, а тем временем слуги
приносили все новые и новые блюда.
Даже несмотря на огромный канделябр, стоявший на столе, казалось, что в
углах зала собираются мрачные тени.
Волынщик выбрал на этот раз жалобную песню, очень напоминавшую похоронную, и
к тому времени, когда ужин закончился, она чувствовала себя так, словно
уменьшилась в размерах и стала такой маленькой и незначительной, что ее
почти не было видно;
Герцог может так разозлиться, что отправит меня отсюда прочь
, —
подумала она.
Потом Леона решила, что если так и произойдет, то она просто-напросто
направится в замок Карн, где ее ждет Торквил.
Ее сердце подпрыгнуло от радости, и подбородок сам поднялся выше. Она
сказала себе, что, будучи Макдоналд, она не должна бояться Макардна, каким
бы устрашающим он ни выглядел.
Но когда герцог сказал, что желает побеседовать с ней в своей комнате, а его
сестра пожелала им спокойной ночи и удалилась, Леона почувствовала, что руки
у нее дрожат.
В груди у нее все сжалось от неприятного предчувствия.
Бабочки!
— так однажды назвала мать ее дрожащие руки, но Леона считала,
что прекрасные, разноцветные насекомые ведут себя куда спокойнее.
Дверь закрылась за сестрой герцога, и его светлость медленно прошел к камину
и встал спиной к годящим поленьям. Герцог внимательно посмотрел на Леону.
Он не предложил ей присесть, и она продолжала стоять, сознавая при этом, что
пышные юбки ее кринолина колышутся от дрожи, охватившей теперь все ее тело.
— Насколько мне известно, сегодня вы нарушили границы моих
владений, — медленно начал герцог.
— Ваша... ваша светлость.
— Вчера вы ничего не сказали мне о том, что собирались это сделать.
— Я решила... Я решилась на это... в последний момент... ваша
светлость.
— Вам хотелось навестить Стрэткарна?
— Да, ваша светлость.
— Зачем?
— Мне хотелось отблагодарить его за гостеприимство... после
происшествия на дороге... и мне хотелось... увидеться с ним.
— Почему вам хотелось этого?
— Он стал мне... другом, ваша светлость.
— И вы знали, что такую дружбу я бы никогда не одобрил!
— Я... не имею отношения... ваша светлость, к вашей взаимной вражде
и... междоусобицам, которые начались задолго до моего... появления в
Шотландии.
— Но вы знали, что я этого не одобрю?
— Вы никогда не говорили об этом... но у меня была мысль, что... вашей
светлости это может... не понравиться.
— По крайней мере вы не лжете.
— Я... стараюсь, ваша светлость.
Леона мечтала лишь о том, чтобы он позволил ей сесть. Онаи правда боялась,
что ноги не выдержат, и она упадет.
Несмотря на то что герцог говорил с ней сдержанно, почти без эмоций, она не
могла не почувствовать, как от него исходит злоба, и уже одно его
присутствие внушало благоговейный страх.
Казалось, он заполнял собой всю комнату, и пока она ждала, когда он снова
заговорит, сердце ее билось так громко, что и герцог, наверное, это услышал.
— Вы правы, предполагая, что я не одобряю вашей дружбы, если это
действительно дружба, — наконец сказал герцог. — Я не собираюсь
давать вам никаких объяснений относительно причин, по которым не считаю его
подходящей кандидатурой для знакомства с кем бы то ни было, находящимся под
моей опекой. Но вы должны подчиняться мне, и я заявляю, что больше вы его не
увидите!
— Боюсь... я... я не могу согласиться с этим, ваша светлость!
Леона пыталась говорить твердо, но голос ее не слушался и звучал вяло и едва
слышно.
— Почему же?
— Мне... нравится лорд Стрэткарн, ваша светлость.
— Нравится? Он?
Голос герцога стал таким громким, что он почти выкрикнул свой вопрос.
— Полагаю, вы уже вообразили, что влюблены в него? Леона не ответила, и
герцог, помолчав, продолжил:
— Надеюсь, он рассказал вам о своей жене?
— О своей... жене?
Леона едва смогла выговорить эти слова.
— Да, о своей жене! — ответил герцог. — Он женат на какой-то
актрисе, которая не живет с ним, но тем не менее носит его фамилию.
На мгновение Леоне показалось, что она вот-вот упадет в обморок, но затем
она сжала пальцы с такой силой, что ногти впились в ее нежные ладони, и
спросила еле слышно:
— Это... правда?
— Конечно же, правда! — резко ответил герцог. — Но нет ничего
удивительного в том, что Стрэткарн держал вас в неведении относительно того,
что, несомненно, является пятном на чести его семьи.
Не дождавшись позволения, Леона подошла к ближайшему дивану и села.
Она чувствовала себя так, будто потолок обрушился ей на голову, а с пола
поднялась темнота, чтобы поглотить ее.
Это не может быть правдой!
Все, что сказал герцог, должно быть, ложь, однако лорд Стрэткарн ни разу не заговаривал о женитьбе.
Он говорил, что любит ее. Он забрал ее сердце и сделал его своим, но он ни
разу не просил ее стать его женой.
Теперь все стало понятно. Теперь она знала, почему он говорил о том, что ей
следует беречь репутацию.
Действительно, что может быть более предо
...Закладка в соц.сетях
