Жанр: Любовные романы
Очаровательная лгунья
...азать, какие чувства я
к вам испытываю, — проговорил граф своим проникновенным голосом.
Ноэлла изумленно раскрыла глаза и взглянула ему прямо в лицо — оно оказалось
совсем рядом.
По телу пробежала дрожь, однако не страх был тому причиной. В сердце Ноэллы
зародилась робкая надежда, словно мерцание первой вечерней звездочки, что
все не так плохо, как ей казалось.
Инстинктивно, даже не осознавая того, что делает, Ноэлла придвинулась к
графу чуть ближе.
— Давайте начнем с самого начала, — предложил он. — Скажите
мне, кто вы на самом деле.
— Я... я не ваша... сестра.
— И я очень этому рад!
— Рады? Но я...
— Кто вы? — перебил граф. — Это мы должны выяснить в первую
очередь.
— Я... меня зовут Ноэлла Вейкфилд. Моя мама была кузиной вашей матери.
Они выросли вместе.
— Значит, вы доводитесь мне дальней родственницей, — заметил
граф. — Потому-то, наверное, вы так похожи на мою сестру.
— Нас с Ноэлли можно было принять за... близнецов.
— Что с ней случилось?
— Она... и ее мама... умерли... в нашем доме... в.... Борчестершире.
— Где, как я подозреваю, Джаспер вас и нашел?
— Он приехал за Ноэлли... а когда увидел меня... убедил притвориться...
будто я и есть ваша сестра. Ему... нужны были... деньги.
— Не могу винить его за то, что он воспользовался такой уникальной
возможностью, — неожиданно сказал граф.
Испугавшись, что он опять на нее рассердится, Ноэлла снова принялась
извиняться:
— Простите меня... Пожалуйста! Не могу передать... как я сожалею... что
обманывала вас!
— Я знаю, что вас гложет чувство вины, — проговорил граф. —
Но мне хотелось бы, чтобы вы сказали мне, Ноэлла, честно и откровенно, какие
чувства, помимо этого, вы ко мне испытываете.
Ноэлла, смутившись, не смогла проронить ни слова, только спрятала лицо у
него на груди.
— Я хочу знать правду! Только правду! — настаивал Граф.
И он, осторожно приподняв за подбородок ее голову, заставил тем самым Ноэллу
глядеть ему прямо в глаза.
— Я... я не могу... сказать вам, — прошептала Ноэлла.
— Почему?
— Потому что... вы не захотите... этого слышать... Потому что... это
будет для вас... полной неожиданностью.
— Очень сомневаюсь, — улыбнулся граф. — Но я хочу знать
правду.
Одной рукой он приподнимал ее голову за подбородок, а другой обнимал за
плечи, и Ноэлла ощутила странное чувство, будто вся она принадлежит ему.
Куда только девались ужас и горе!
Вместо них возникло необыкновенное ощущение, словно звезды спустились с
небес и закружились вокруг нее в волшебном хороводе.
— Скажите мне правду! — настаивал граф.
Губы его были близко-близко.
— Я... я люблю вас, — прошептала наконец Ноэлла. — Ничего не
могу с собой поделать... но я люблю вас... И когда я от вас уеду... у меня
будет только одно желание... умереть.
Граф обнял ее обеими руками и притянул к себе еще ближе. И губы его
коснулись ее губ. Прикосновение их было столь сладостным, что Ноэлла поняла
— она ждала этого ощущения постоянно, пока жила в замке, и в то же время не
смела надеяться, что такое возможно.
Словно звездный свет укутал ее всю, с головы до ног, лаская плечи, руки,
губы. Это было настолько восхитительно, что Ноэлла и представить себе
подобного не могла. Ей даже на миг показалось, будто она умерла и теперь
находится на небесах. Она и не предполагала, что способна испытывать такой
восторг, такое невиданное счастье, словно данное ей самим Господом.
— Я люблю... Я... люблю вас! — пело, ее сердце.
И Ноэлла знала, что граф слышит эти слова. Поцелуй длился так долго, что
Ноэлле даже показалось, что она сейчас задохнется. Наконец граф поднял
голову и каким-то странным, нетвердым голосом спросил:
— Неужели такое возможно? Неужели после всех страданий, которые я
перенес, свершилось чудо и ты мне не сестра?
— Так... вы... страдали? — удивилась Ноэлла.
Охваченная незнакомыми доселе чувствами, она едва могла говорить и смысл
сказанного графом доходил до нее с трудом.
— Я полюбил тебя с той самой минуты, как только увидел, —
продолжал граф. — Ни разу в жизни не доводилось мне встречать такую
очаровательную девушку. И когда я понял, что влюбился и что любовь эта
принесет мне одни страдания, я решил во что бы то ни стало выдать тебя
замуж.
— Так вот... почему вы... заставляли меня выйти замуж... за сэра
Стефана!
— Я считал, что, став его женой, ты, по крайней мере, не будешь ни в
чем нуждаться, — сказал граф.
— Но вы... так сердились на меня... и были так жестоки... ко мне!
— Как я мог вести себя по-другому, когда ты сводила меня с ума? Всякий
раз, когда я смотрел на тебя, мне хотелось тебя целовать!
Ноэлла подняла голову и выжидающе посмотрела на него. Граф страстно приник к
ее губам. Он целовал ее со всем пылом, на который только был способен,
требовательно, даже несколько грубовато, словно заявляя о своих правах на
нее. Однако Ноэлла не испугалась, хотя огонь, снедавший графа, казалось,
перекинулся с его губ на ее губы, опалив их жаром.
Когда он, наконец, оторвался от ее губ, Ноэлла воскликнула:
— Я люблю тебя! Ах, Линдон... как же я люблю тебя! Но... что же нам...
делать?
— Пожениться, — ответил граф. — Только тогда я буду спокоен,
что никогда тебя не потеряю.
— Но... как же нам... это сделать? — испуганно спросила
Ноэлла. — Все... считают... нас братом и сестрой. И я знаю, что... ты
не потерпишь... никакого скандала.
— Никакого скандала не будет, — твердо сказал граф.
— Но... как нам... избежать его? — спросила Ноэлла.
— Придется проявить некоторую изобретательность, моя любовь, —
ответил граф. — Равно как и в отношении Джаспера.
Увлекшись поцелуями, Ноэлла о Джаспере и думать забыла. Но теперь его
зловещий образ опять возник перед ней, словно угрожая им обоим.
— Предоставь все мне, — проговорил граф. — Нам нет никакой
необходимости присутствовать на похоронах Джаспера. Я сделаю так, что
пройдут они быстро и тихо. Никто из родных даже не будет уведомлен о том,
что он умер.
Ноэлла внимательно слушала. И в то же время, боясь, что что-то может
разрушить ее счастье, не выпускала из своей руки руку графа и не сводила с
него глаз.
— Какая же ты красивая! — внезапно воскликнул он. — Дело тут
не только во внешности. Все, что ты говоришь, все, что делаешь, заставляет
меня любить тебя еще больше. Я знаю, что и дня не смогу без тебя прожить!
— Как ты можешь... говорить мне... такие прекрасные слова... когда я
так... тебя обманывала? — удивилась Ноэлла. — Наоборот... после
этого... ты должен был... еще больше, чем теперь... не доверять... женщинам.
— Я не верил женщинам, — ответил граф, — потому что очень
сильно скучал по матери, после того как она меня бросила. Мне хотелось
возненавидеть ее за все принесенные мне страдания.
Ноэлла тихонько ахнула, однако прерывать графа не стала.
— А потом, — продолжал он, — когда ты спасла меня от смерти,
уготованной мне Джаспером, я понял, что ты любила меня так сильно, как
женщина способна любить свое дитя. А сейчас, моя хорошая, я знаю, что ты
любишь меня и как мужчину.
— Я так сильно... тебя люблю, — сказала Ноэлла, — что не могу
даже... выразить словами... свои чувства.
И говоря это, Ноэлла коснулась рукой лица графа, ей все казалось, что
чудесный сон, который ей снится, вот-вот развеется.
— Ты знаешь, что я... никогда больше... не причиню тебе боли, —
ласково проговорила она. — И клянусь тебе перед Господом... я никогда
больше... не стану тебе лгать.
Графу ничего не оставалось делать, как поцеловать ее.
Прошло довольно много времени, прежде чем они оба вернулись к
действительности.
— Пока не приехал начальник полиции, давай я расскажу тебе, что
придумал, — сказал граф.
— Мне хочется просто лежать... и рассказывать тебе... как сильно я тебя
люблю, — проговорила Ноэлла.
— А мне хочется быть к тебе еще ближе, — заметил граф.
Ноэлла, вспыхнув, спрятала лицо у него на груди, а он продолжал:
— Я люблю тебя! Господи, как я тебя люблю! Но, тем не менее, нужно
постараться взглянуть на вещи здраво. Важно, чтобы ты не наделала ошибок.
— Я сделаю все... что ты мне скажешь, — пробормотала Ноэлла.
— Завтра утром мы уедем отсюда, — начал граф, — и отправимся
в Лондон. Там тихо обвенчаемся в церкви, ближайшей к моему дому на Парк-
стрит.
Ноэлла, подняв голову, внимательно слушала, а он между тем — продолжал:
— Потом мы отправимся за границу.
— За... границу?! — поразилась Ноэлла, вспомнив, с каким
негодованием граф относился к тем городам, где доводилось жить его матери и
Ноэлли.
Однако больше сказать она ничего не успела, потому что граф продолжал:
— Мы поедем туда на яхте, которую наверняка не откажется одолжить мне
один из моих друзей.
И, поцеловав Ноэллу в макушку, заметил:
— Думаю, дорогая, что нам обоим доставит истинное наслаждение побродить
по неизведанным местам, которых ни ты, ни я доселе не видели. Мы узнаем
много нового и интересного и будем с удовольствием обсуждать увиденное.
— Я с радостью... поеду с тобой куда угодно, — просто сказала
Ноэлла.
— А вскоре после того, как мы поженимся, — сказал граф, —
будет объявлено о кончине графини Рэвенсдейл и ее дочери леди Ноэллы Рэвен,
произошедшей в Риме.
Ноэлла вопросительно взглянула на графа, и он пояснил:
— Те, кого это сообщение заинтересует, а таковыми будут, по всей
вероятности, все Рэвены, подумают, что я повез тебя к нашей матери, с
которой решил помириться.
— Это ты хорошо придумал, — пробормотала Ноэлла.
— Мы пропутешествуем до осени, — продолжал граф. — А когда
вернемся, я объявлю, что женился на мисс Ноэлле Вейкфилд.
— А тебе не кажется... что кто-то может... догадаться... что я выдавала себя... за твою сестру?
— Вовсе нет, — возразил граф. — Вся моя родня знает, что наши
матери доводились друг другу кузинами, равно как и вы с Ноэлли. Люди обычно
видят то, что хотят увидеть, а посему они наверняка будут совершенно уверены
в том, что никогда не видели тебя раньше.
Ноэлла облегченно, вздохнула.
— Как ты все хорошо обдумал, — восхитилась она. — Но все-
таки... ты уверен... совершенно уверен в том... что хочешь жениться на мне?
Граф рассмеялся счастливым смехом.
— Я абсолютно уверен в том, что хочу жениться на тебе. И никто и ничто
меня не остановит!
И, коснувшись губами ее губ, проговорил:
— Я обожаю тебя, моя любимая. Теперь я наконец-то могу признаться в
этом, а не заниматься тщетной борьбой со своей любовью.
Он еще раз поцеловал Ноэллу и поднялся с кровати.
— А теперь я пойду оденусь. Скоро должен прийти начальник полиции.
После разговора с ним я прикажу своему камердинеру начать укладывать вещи. А
ты разбуди нянюшку часов в шесть и проследи за тем, чтобы она с горничными
занялась твоим багажом.
Говоря это, граф подошел к окну и отдернул шторы. Ноэлла увидела, что звезды
на небе потускнели. Стояла та необыкновенная тишина, какая обычно бывает
перед рассветом. Скоро на востоке появятся первые солнечные лучи.
Ноэлла смотрела на графа: тот обозревал свои владения и — уж в этом Ноэлла
не сомневалась — благодарил Господа, что тот даровал ему не только жизнь, но
и любовь. Наконец он отошел от окна и направился к двери. Там остановился и
обернулся к Ноэлле.
— Поспеши, любовь моя. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты стала
моей женой. Но помни — до самого отъезда ты моя сестра.
Ноэлла улыбнулась, и графу показалось, что более счастливой женщины он
никогда не видел.
Когда за ним закрылась дверь, Ноэлла откинулась на подушки и прошептала:
— Благодарю тебя. Господи! Благодарю!
Поездка с графом на юг по комфортности разительно отличалась от путешествия
на север, которое Ноэлла совершала с Джаспером. Ехали они в роскошной карете
графа, запряженной шестеркой лошадей. На почтовых станциях их уже поджидали
свежие лошади, которых доставляли туда заранее.
Хорошенько отдохнув за ночь, Ноэлла с графом снова двигались в путь. Комнаты
на постоялых дворах особой роскошью, правда, не отличались. Но граф вез с
собой свое постельное белье, свои прикроватные коврики, вина из собственного
погреба и большую часть еды. В число сопровождающих экипаж — а их было
четверо — входил и великолепный повар. Кроме того, камердинер графа и Хокинс
продумали все до мелочей, чтобы сделать путешествие Ноэллы и графа еще более
приятным. Нянюшка ехала вместе с Хокинсом и багажом. Ноэлла решила
рассказать ей, что они с графом скоро поженятся. Услышав эту приятную
новость, старушка вскрикнула от радости.
— Лучшего мужа, чем его светлость, ваша дорогая матушка для вас и не
пожелала бы. С его светлостью вы будете так же счастливы, как ваша матушка
была счастлива с вашим отцом, я в этом уверена.
Иногда, когда Ноэлла вспоминала, что ее чуть не выдали замуж за сэра
Стефкана, она даже вздрагивала от ужаса.
Однако теперь, когда она узнала, как сильно граф ее любит, Ноэлла не
сомневалась — хотя он и хотел, чтобы она исчезла из его жизни, он бы никогда
намеренно не сделал ее несчастной.
— Меня испугала сила собственного чувства, — признался он Ноэлле,
когда они говорили об этом. — А поскольку Стефан Хортон богат, я
считал, что он для тебя самый подходящий муж.
— Но теперь-то ты знаешь... что я никогда не вышла бы замуж за
человека... которого не люблю! — воскликнула Ноэлла.
— До того, как я встретил тебя, я не верил в любовь, — заметил
граф. — По крайней мере, так я говорил сам себе. Но теперь я знаю, что
просто боялся страданий, которые мне уже довелось испытать, потому что я
любил свою мать.
— Больше ты... никогда... не будешь страдать, — прошептала Ноэлла.
Когда они приехали в Лондон, граф тут же отправил Ноэллу спать, зная, как
сильно она устала после столь долгого путешествия.
— У меня еще масса дел, — сказал он. — А поскольку я думаю
только о тебе, моя бесценная, то хочу, чтобы ты спала не только всю ночь, но
и все утро. А вечером мы обвенчаемся.
Ноэлла, чувствуя себя абсолютно счастливой, но страшно усталой, проговорила:
— Я сделаю так... как ты мне скажешь. Хотя мне очень хочется поскорее
стать твоей женой.
— Не больше, чем мне твоим мужем, — заметил граф, и Ноэлла знала,
что слова эти идут от всего сердца.
Чтобы сделать ему приятное, Ноэлла спала очень долго, почти до обеда, а
когда проснулась, выяснилось, что граф уже ушел. Она не сомневалась, что он
отправился договариваться насчет венчания и яхты, на которой они совершат
свое свадебное путешествие. Ноэлла не могла без восторга думать о том, что
она посетит незнакомые страны, да еще вместе с любимым. Куда они отправятся,
ей все равно, лишь бы быть вместе.
Нянюшка, которая, казалось, помолодела, поскольку ей теперь не приходилось
бояться за будущее, выбрала для Ноэллы платье, в котором ей предстояло идти
под венец.
Оно, естественно, было белого цвета и продавалось в самом дорогом магазине,
который только есть в Лондоне. Из нежного газа, все в кружевных оборочках,
оно казалось Ноэлле самым красивым платьем, какое она когда-либо видела. У
него были модные пышные рукава и широкая юбка, в которой тоненькая талия
Ноэллы казалась еще тоньше. В общем, принцесса из сказки, да и только.
Поскольку обряд венчания должен был проводиться в строгой тайне — никто,
даже слуги из лондонского дома, не должен был знать, что происходит, —
Ноэлла вместо фаты надела шляпку, украшенную белыми розочками. Вместо букета
она держала в руке молитвенник в перламутровой обложке.
Она была настолько хороша собой, что у жениха не нашлось слов, чтобы
выразить ей свои чувства. В церковь отправились в наемном экипаже, чтобы
кучер графа не догадался, куда едет его хозяин. Они молча держались за руки,
и граф поочередно подносил к губам нежные пальчики Ноэллы и целовал их.
Нянюшка купила ей к платью кружевные перчатки вместо лайковых, в которых
полагается быть невесте. И всякий раз, когда Ноэлла чувствовала на своей
руке прикосновение теплых губ графа, по телу ее пробегала сладкая дрожь.
Когда лошади остановились у маленькой церкви, в которой им надлежало
венчаться, граф тихонько прошептал:
— Я обожаю тебя, моя любимая!
В церкви царила благоговейная тишина. Старенький священник начал службу.
Искренность, с которой он это проделывал, за душу брала. Алтарь был украшен
белыми лилиями, по мнению графа, олицетворяющими чистоту невесты. Он знал,
словно ему поведали об этом святые, что никогда не испытает с Ноэллой
разочарования.
После того как священник благословил их, они медленно пошли по проходу, и
Ноэлле казалось, будто ангелы поют у них над головами. Они вернулись в дом
графа. В столовой их уже ждал изысканно сервированный стол. Совсем не таким
его помнила Ноэлла, когда останавливалась в этом доме по пути в Йоркшир.
Прислуживали им только Хокинс и камердинер графа. Из шкафа достали столовое
серебро, которым пользовались лишь в самых торжественных случаях. Повсюду
были цветы, на стенах, на столе и в спальне, которую Ноэлле еще не
доводилось видеть. Это была красивая, со вкусом обставленная комната, в
которой прежде спала графиня.
И Ноэлла поняла: разрешив ей спать в ней, граф тем самым дает понять, что
прощает свою мать. Теперь он и сам понял, чего не мог понять прежде, —
насколько непреодолима может быть сила любви. Когда-нибудь Ноэлла поговорит
с ним на эту тему, но только не сегодня. Она не будет затевать этого
разговора, пока они не станут настолько близки друг другу, что и мыслить
будут одинаково.
Нянюшка помогла Ноэлле раздеться и лечь в постель. И Ноэлла стала ждать
графа, моля Господа, чтобы он не разочаровался в ней. Она боялась, что граф
сочтет ее абсолютно невежественной в вопросах любви. Ноэлла понимала, что,
хотя он не доверял женщинам и даже ненавидел их, они, тем не менее, время от
времени появлялись в его жизни. Так что самого он был достаточно опытен в
этом вопросе.
Наконец граф вошел в спальню. Он был настолько хорош собой, что Ноэлла не
сомневалась — множество женщин, должно быть, отдали ему свои сердца.
Он подошел к кровати и сел на краешек, так же, как совсем недавно.
— Ты чем-то обеспокоена, моя хорошая, — заметил он. — Скажи
мне чем.
— Я... Мне немножко... страшно, — шепотом призналась Ноэлла.
— Ты боишься меня?
— Нет... Боюсь, что ты во Мне... разочаруешься.
И, протянув к графу руки, проговорила:
— Я понимаю... как мало знаю... о жизни. Ведь тихая... деревенская
жизнь... цветы и птицы... знакомы мне... гораздо больше... чем люди.
И, переведя дух, робко добавила:
— Что... если я... тебе надоем?
— Ты думаешь, такое возможно? — улыбнулся граф.
Ноэлла подумала, что сейчас он поцелует ее в губы. Но граф поочередно
поцеловал ей одну и другую руку. А потом, скинув халат, лег рядом с Ноэллой
в постель.
За шелковым пологом, ниспадающим по обе стороны кровати, горела лишь одна
свеча в золотом подсвечнике. Ноэлла отчетливо видела лицо графа. Оно было
полно огня желания. Он страстно и в то же время очень нежно поцеловал ее.
И, притянув к себе поближе, проговорил:
— Я не хочу, чтобы ты меня боялась, моя радость. Я буду с тобой
чрезвычайно нежным, поскольку ты такая юная и, благодарение Господу,
невинная.
— А еще... очень невежественная, — прошептала Ноэлла.
— Думаешь, я хотел бы, чтобы ты была другой?
Прижав Ноэллу к себе, граф заметил:
— Наверное, оттого, что в детстве меня постигло такое крушение иллюзий,
я всегда в глубине души мечтал найти женщину, которая ничего не знает о
любви и которую я смог бы посвятить в ее тайны.
— А что если... когда ты посвятишь меня в них... то будешь...
разочарован? — спросила Ноэлла.
— Это невозможно, — ответил граф.
Протянув руку, он откинул с лица Ноэллы волосы и легонько коснулся пальцами
ее щеки.
— Ты необыкновенно прелестна, — продолжал он. — Причем
красиво не только твое лицо, но и твоя душа. — И, задержав на секунду
дыхание, сказал: — Именно о такой женщине я всегда мечтал. И теперь, когда
ты моя, я буду ухаживать за тобой, защищать тебя, боготворить и обожать тебя
до самой своей смерти!
По его тону Ноэлла поняла, что это не простые слова, а клятва.
— Я тоже этого хочу, я всегда об этом... мечтала. И теперь, когда
это... свершилось, я очень-очень счастлива.
— Я тоже счастлив, — сказал граф. — И серьезным голосом
добавил: — Когда священник совершал обряд венчания, мне показалось, что сам
Господь, познакомив нас друг с другом, тем самым благословил нас. Мы
принадлежим друг другу, моя хорошая, не только телом, но и душой.
Поскольку Ноэлла никак не ожидала услышать от графа такие слова, она
тихонько вскрикнула от полноты счастья. И, обхватив его рукой за шею,
притянула к себе его голову, приговаривая:
— Мой любимый, дорогой, научи меня... научи, какой мне стать, чтобы...
ты еще крепче... полюбил меня. Я люблю тебя... Люблю! И сердцем, и душою!
Граф еще теснее прижал ее к себе, и Ноэлла поняла — ее слова нашли ответный
отклик в его душе. Он приблизил свои губы к ее губам, и Ноэлла тихонько
прошептала:
— Я хочу... кое-что... сказать тебе.
— Что же это, моя дорогая, любимая?
Губы его, коснувшись ее щеки, скользнули ниже, дотронулись до ее шеи.
Подобного ощущения Ноэлле еще не доводилось испытывать, оно было такое
острое, восхитительное, что несколько секунд она не могла даже слова
вымолвить.
Однако, понимая, что граф ждет, что она ему скажет, наконец, проговорила:
— Как... тебе уже известно... я ничего не знаю... о любви, —
прошептала она, — за исключением того, что она нисходит от Бога. Но
поскольку... я люблю тебя... то хочу... чтобы ты... подарил мне сына. Чтобы
никогда больше... такие охотники за титулами... как Джаспер, не пытались...
тебя убить и чтобы я была спокойна.
Граф замер, и Ноэлла испугалась, что сказала что-то не то. Подняв голову,
она заглянула в его глаза и поняла: именно этих слое он и ждал от нее. Он
смотрел на нее с таким выражением, словно она сама дева Мария.
А потом прильнул к ее губам, сначала нежно, но мало-помалу все более
страстно, словно уже не в силах был больше сдерживаться.
Ноэлла почувствовала, будто огонь, разгоревшийся в нем, перекинулся на нее и
увлек ее за собой. Это был очищающий огонь, который, сжигая все злое,
недоброе, подлое, делал человека добрее и лучше. Это был священный огонь,
жаркий, как солнце, олицетворяющий все самое чистое и прекрасное — красоту
цветов, пение птиц.
И Ноэлла, переступив следом за своим суженым через врата рая, поняла, что их
любовь, дарованная Господом, будет вечной.
Закладка в соц.сетях
