Жанр: Любовные романы
Очаровательная лгунья
...м они говорили.
Каждый день Ноэлла просыпалась с радостном возбуждении — ее ждало великое
множество самых приятных дел. Она была полна сил и энергии и прекрасно
понимала, что вызвано это, в частности, обильной и вкусной пищей, которую
она принимала четыре раза в день. Нянюшка с Хокинсом, без сомнения,
чувствовали то же самоё.
Они, казалось, помолодели и выглядели вполне счастливыми. Когда нянюшка по
утрам приходила к Ноэлле в спальню, чтобы помочь ей одеться, они могли
поговорить без опасения, что их кто-нибудь подслушает.
Нянюшка успокаивала свою любимицу, говоря, что обман ее никогда не
откроется, поскольку все в замке только ею и восхищаются.
— Они считают, что вы гораздо красивее графини, — заметила она как-
то, — и это неудивительно. Я всегда думала, что эту миссис Фэаберн, как
она себя величала, с вашей матушкой и сравнить нельзя!
— Это просто счастье, что мы с Ноэлли оказались так похожи, — тихонько проговорила Ноэлла.
— А я вам скажу, — подхватила нянюшка, — что мы сюда попали с
благословения самого Господа! Останься мы еще хоть ненадолго дома, наверняка
умерли бы голодной смертью.
Она говорила с такой уверенностью, что Ноэлле было трудно что-либо
возразить.
И сейчас, когда она скакала рядом с графом по освещенному ярким солнцем
поместью, ей пришло в голову, что воспоминания о тех страшных днях, когда
она в отчаянии думала лишь о том, как раздобыть денег и купить хоть какой-то
еды, постепенно улетучиваются.
Вдали появились неясные очертания замка, и Ноэлла сказала, словно говоря
сама с собой:
— Может ли быть что-либо прекраснее?
— Я тоже задаю себе этот вопрос всякий раз, когда вижу свой
замок, — заметил граф. — Не понимаю, как можно по доброй воле
взять и уехать отсюда!
Догадываясь, что он намекает на — мать, Ноэлла быстро проговорила:
— А вот я бы отсюда никуда не уехала, осталась бы здесь навсегда!
— Но это невозможно! — возразил граф.
Ноэлла с изумлением повернулась к нему.
— Невозможно? Но почему?!
— Потому что вы выйдете замуж, — ответил граф.
Ноэлла облегченно вздохнула — ей показалось, что он собирается отправить ее
из замка по какой-то иной причине.
— Ну, это еще нескоро, — после секундной паузы беззаботно
проговорила она. — А если вдруг желающих взять меня замуж не найдется,
я с удовольствием останусь старой девой, лишь бы не уезжать отсюда.
К этому времени они подъехали к дверям замка. Конюхи, уже поджидавшие у
дверей, занялись лошадьми, а граф, спешившись, помог Ноэлле спуститься на
землю.
И вновь ее поразило, насколько сильны его руки и какой он красивый. Красивее
и элегантнее мужчины она еще не встречала. Они поднялись рядышком по
каменным ступенькам, и, когда дошли до холла, граф сказал:
— А теперь быстренько бегите переодеваться. К обеду должен прийти сэр
Стефан Хортон.
— Опять! — воскликнула Ноэлла.
Однако граф не услышал ее восклицания — он как раз вручал свою шапочку и
хлыст лакею. Поднимаясь по лестнице, Ноэлла разочарованно думала, что ей не
придется сегодня одной наслаждаться обществом графа — сэр Стефан Хортон
будет третьим лишним. За последнюю неделю граф дал уже два или три небольших
обеда, на которых присутствовали его друзья и соседи. Они приезжали к нему
поболтать о местных скачках, которые должны были состояться в следующем
месяце.
Разговор шел и о лошадях, в которых граф знал толк. Большинство его знакомых
оказались людьми пожилыми. Впервые увидев Ноэллу, они изумились, поскольку
понятия не имели, что сестра графа снова живет с ним в замке.
Уходя, они все заверили ее, что их жены будут просто счастливы познакомиться
с леди Ноэлли они не задержатся с приглашением.
Единственный, кто оказался неженатым и чуть моложе остальных, был сэр Стефан
Хортон. В третий раз он появился в замке графа позавчера под предлогом
разговора о племенных кобылах. Однако Ноэлла очень скоро поняла, что он почему-
то уделяет ее перлоне непомерно большое внимание.
Что-то в этом человеке ей не нравилось. Это был зануда, который обожал
диктовать всем и вся, что им делать, и ненавидел, когда кто-то имел мнение,
отличное от его собственного.
— Надеюсь, он надолго не задержится, — тихонько проговорила
Ноэлла, идя по длинному коридору в свою комнату. — Ведь Линдон обещал
покатать меня после обеда в фаэтоне.
Почти такое же наслаждение, как верховая езда, ей доставляли прогулки с
графом в открытом фаэтоне. Там они были только вдвоем, и никакой кучер не
мог подслушать, о чем они говорят. Ноэлле нравилось смотреть, как ловко граф
управляется с лошадьми, даже не прибегая к помощи хлыста. И тем не менее,
ему удавалось заставить лошадей развивать необыкновенную скорость.
Сейчас Ноэлла сердито подумала, что сэр Стефан наверняка проторчит в замке
до самого вечера. И они будут вынуждены слушать его напыщенные и нудные
речи, вместо того чтобы лишний раз побыть на свежем воздухе. Сбросив с себя
амазонку, Ноэлла надела миленькое домашнее платье, которое недавно доставили
из Йорка.
Оно было сшито по самой последней моде, с очень широкими рукавами и пышной
юбкой. В нем ее тонкая талия — даже чересчур тонкая после стольких лет
лишений — казалась совсем осиной, да и сама Ноэлла выглядела хрупкой, почти
воздушной. Платье было цвета первых незабудок, скромно простирающих вверх
свои крохотные голубые лепесточки среди ярких и пышных садовых цветов.
Ноэлла, входя в гостиную, и сама не представляла, насколько хороша в этом
изящном платье с шапкой белокурых волос, обрамляющих ее нежное личико.
— Ну наконец-то! — воскликнул граф. — Сэр Стефан уже начал
волноваться, что с вами что-то случилось.
— Простите, что заставила вас ждать, — извинилась Ноэлла.
Говоря это, она протянула руку сэру Стефану, и тот задержал ее в своей руке
чуть дольше, чем это требовалось.
Как Ноэлла и ожидала, разговор немедленно зашел о лошадях, а посему никто не
мешал ей рассматривать в свое удовольствие картины и великолепный расписной
потолок. Она настолько была погружена в свои мысли, что не заметила, как
обед подошел к концу, а обнаружив это, очень удивилась.
Все встали и направились к дверям, и в это время сэр Стефан обратился к
графу:
— Могу я поговорить с вами наедине, Рэвенсдейл?
— Конечно, — согласился граф. — Пойдемте в библиотеку.
Уверен, Ноэлла найдет чем занять себя в музыкальном салоне.
— Разумеется, — ответила Ноэлла.
Со дня приезда у нее почему-то так и не хватило времени поиграть на рояле.
Всякий раз, когда ей доводилось заходить в музыкальный салон, взор ее
поражал сводчатый расписной потолок, рисунок которого полностью повторял
узор лежавшего на полу ковра.
У стен, украшенных великолепными полотнами, стояли чиппендейловские кресла с
позолоченными ножками и банкетки с гобеленовыми сиденьями, а под окнами
располагались резные столики, украшенные, как и кресла, позолотой.
Ноэлла села за рояль и взяла несколько аккордов. Девушка заиграла любимую
мелодию, и вскоре музыка настолько захватила ее, что ей стало казаться,
будто комната полна мужчин и женщин, которые собирались в этом салоне много-
много лет назад. Одеты они были в яркие наряды времен короля Людовика XVI и
Марии-Антуанетты. Ноэлле казалось, что они танцуют под ее музыку. Они все
кружились и кружились, как вдруг открылась дверь, и Ноэлла, стряхнув с себя,
оцепенение, вернулась к реальности. Она решила, что сэр Стефан ушел и граф
пришел сказать ей об этом.
Все еще держа руки на клавишах, она увидела, как в комнату входит сэр
Стефан. Графа рядом с ним не было. Ноэлла почувствовала такое разочарование,
что даже не сделала попытки встать ему навстречу, просто сидела и ждала, что
будет дальше.
Сэр Стефан направился к ней.
— Чудесная музыка, Ноэлла, — проговорил он.
Так бесцеремонно он обращался к ней впервые, и Ноэлла, отметив это про себя,
спросила, специально сделав ударение на его титуле:
— Вы любите музыку, сэр Стефан?
— Нет, — ответил тот. — Но сейчас мне хочется говорить
стихами.
— Стихами?
Она не могла представить себе сэра Стефана Хортона за таким занятием, как
чтение стихов, не говоря уж об их сочинении.
После небольшой паузы она спросила:
— Линдон, наверное, ждет меня?
Не отвечая на ее вопрос, сэр Стефан заявил:
— Я хочу поговорить с вами.
Ноэлла взглянула ему прямо в глаза — в них таилось какое-то непонятное ей
выражение.
— Я просил у вашего брата вашей руки, — торжественно объявил сэр
Стефан, — и он согласен.
Сначала Ноэлле показалось, будто она ослышалась. Потом, когда смысл.
Сказанного дошел до нее, она испуганно воскликнула:
— Нет! Этого не может быть!
Оттолкнув стул, она попыталась вскочить, однако сделала это недостаточно
ловко. Сэр Стефан оказался проворнее — бросившись к Ноэлле, он схватил ее за
руку.
— Я хочу, чтобы вы стали моей, женой, — проговорил он. —
Уверен, Ноэлла, что мы будем очень Счастливы вместе.
Пальцы его сомкнулись на ее запястье, и Ноэлле показалось, что; она в
капкане. Девушка попыталась вырваться и убежать, однако это оказалось не так-
то просто. Сэр Стефан крепко держал ее руку и все говорил и говорил.
— Мой дом, может быть, не такой величественный, как ваш замок, однако
он принадлежит нашему роду уже на протяжении двухсот лет. И вы, бесспорно,
будете самой очаровательной хозяйкой дома за всю его историю.
— Хотя это большая честь для меня... сэр Стефан, — робко
проговорила Ноэлла, — я не могу... выйти за вас замуж.
Сэр Стефан улыбнулся.
— Конечно, я понимаю ваше волнение, — проговорил он. — Вы
ведь еще совсем девочка, и замужество вас немного пугает. Но я буду добрым и
щедрым мужем, обещаю вам. А лучшего места для воспитания детей, чем Йоркшир,
не сыскать.
У Ноэллы даже дыхание перехватило. У нее сложилось такое впечатление, что он
не слушает ее. Хортон уже решил для себя, что она должна стать его женой, и
на ее чувства ему было ровным счетом наплевать.
С трудом выдернув наконец свою руку, Ноэлла вновь обратилась к сэру Стефану:
— Прошу вас... выслушайте меня!
— Я весь внимание, — ответил тот. — Но должен сказать вам,
Ноэлла, что никакого отказа я не приму. Поскольку ваш брат дал согласие на
наш брак, я в ближайшие же дни намереваюсь разослать сообщение о нашей
помолвке во все газеты:
— Нет! — воскликнула Ноэлла.
Не обратив внимания на ее возражение, сэр Стефан потянулся к ней с твердым
намерением заключить в объятия. Поняв, что он собирается поцеловать ее,
Ноэлла отпрянула, и не успел сэр Стефан опомниться, как она выскочила из
комнаты и помчалась по коридору. Она слышала, что он зовет ее, но
останавливаться не стала. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это
добраться до главной лестницы и подняться к себе в спальню, где она
почувствовала бы себя в безопасности.
Ворвавшись туда, Ноэлла захлопнула за собой дверь, заперлась на ключ и, едва
дыша, без сил опустилась в кресло.
— Господи! Ну как я сразу... не догадалась, что граф... решил вы дать
меня... замуж... И за кого?! За этого отвратительного сэра Стефана Хортона!
Если его прикосновения вызывают в ней такое омерзение, то что говорить о его
поцелуях? Мало того, что он напыщенный и нудный тип, он к тому же неприятен
ей как мужчина.
— Как я могу выйти замуж за такого человека?! — с содроганием
воскликнула Ноэлла.
Она вспомнила, как любили друг друга мама с папой, — они, казалось,
светились от переполнявшего их счастья. Именно о такой семейной жизни для
себя она и мечтала, а с сэром Стефаном Хортоном у нее никогда такого не
будет.
— Я должна заставить графа... понять, — решила она.
Долго Ноэлла неподвижно сидела в кресле, потом встала и взглянула на себя в
зеркало. Неужели она ни капельки не изменилась? Как же такое может быть,
когда ужас переполняет ее? А что если граф не станет ее слушать? Ноэлла даже
вздрогнула от страха. И поскольку другого ей ничего не оставалось, она
начала молиться.
— Помоги мне... мамочка... помоги! — молила она. — Как могу я
выйти замуж за человека... если я не ощущаю к нему того... что ты
чувствовала к папе?
Только сейчас Ноэлла поняла, что именно такая любовь, о которой она мечтает,
должно быть, посетила в свое время тетю Каролину, когда та повстречала
капитана Д'Арси Фэаберна.
А что если она разочаровалась в своем муже? Что если он внушал ей
отвращение? Может быть, именно поэтому она нашла в себе силы сбежать с
человеком, который не мог на ней жениться?
Конечно, тетя Каролина не должна была так себя вести — поступок ее достоин
самого глубокого порицания. Но Ноэлле было ясно также и то, что нельзя
выходить замуж за человека, которого не любишь, одно прикосновение которого
вызывает отвращение.
— Я должна... заставить графа... понять, — снова проговорила она.
Ей стало интересно, что сейчас происходит внизу. Может быть, сэр Стефан,
хорошенько обдумав ее недостойное поведение, пришел к выводу, что такая жена
ему не нужна? Но, вспомнив выражение глаз, которого она у него никогда
раньше не видела, Ноэлла тут же усомнилась в этом.
Она всегда считала сэра Стефана напыщенным сухарем, не человеком, а так,
человечишкой. И вот теперь, когда он настойчиво пытался задержать ее руку в
своей, когда пытался обнять ее и прижать к себе, Ноэлла поняла, что он к ней
неравнодушен.
— Нет, я этого не вынесу! — воскликнула она, и в голосе ее звучал
страх.
Наконец, когда прошло уже более часа, Ноэлла решилась. Поправив прическу,
она с сильно бьющимся сердцем спустилась по лестнице.
Она уже почти дошла до холла, как с противоположной стороны коридора
показался дворецкий.
— А я как раз ищу вашу Светлость! — воскликнул он. — Его
светлость желает поговорить с вами.
— Он... один? — спросила Ноэлла.
— Да, миледи. Сэр Стефан только что уехал.
Медленно, словно каждый шаг давался ей с большим трудом, Ноэлла пошла по
широкому коридору, ведущему к библиотеке. Теперь статуи, стоявшие по его
обеим сторонам, можно было принять за тюремщиков, готовых покуситься на ее
свободу.
Ноэлле показалось, что Церера готова рассмеяться ей в лицо, — надо же,
вздумала отказываться от несметных богатств, предложенных таким завидным
претендентом на ее руку!
Я скорее выйду замуж за нищего или дворника!
— решительно подумала она.
Дворецкий распахнул двери библиотеки, и она, гордо вскинув голову, вошла.
Граф стоял у окна и смотрел на любимый сад. Услышав, как за спиной открылась
дверь, он молча обернулся. Медленно-медленно Ноэлла направилась к нему.
Ей было так страшно, что она не осмеливалась поднять голову и взглянуть ему
в лицо, хотя и уверена была, что оно чернее тучи.
Подойдя к графу, Ноэлла услышала его, как ей показалось, резкий голос:
— Как вам уже известно, сэр Стефан Хортон просил вашей руки, и я дал
согласие на ваш брак.
Ноэлла открыла было рот, чтобы возразить, но граф, не дав ей и слова
сказать, продолжал:
— Вероятно, мне стоило объяснить вам заранее, что это один из
богатейших людей графства. Он является владельцем великолепного дома и, хотя
был женат, последние десять лет вдовствует.
— Он... был... женат?!
Ноэлла произнесла эти слова едва слышным шепотом, однако граф расслышал.
— Насколько я знаю, он не был счастлив в браке, однако вас это не
должно касаться. Считаю, что вам исключительно повезло, что такой солидный
господин, глава аристократической фамилии готов взять вас в жены.
Ноэлла, набрав побольше воздуха, выпалила:
— Но я не готова стать его женой!
— Почему?
Вопрос прозвучал резко, как пистолетный выстрел.
— Потому что я... я не люблю его!
— Я вам уже говорил, что любовь, о которой вы все толкуете, не имеет
никакого значения. Это просто романтическая блажь, которая с возрастом
пройдет! — И суровым голосом продолжал: — Никакой любви не существует!
Это плод воображения писателей, выдумавших ее, чтобы выкачивать из людей
деньги. Одни лишь идиоты верят в ее существование!
— Это... неправда! — выпалила Ноэлла. — Любовь...
единственная основа для... счастливой семейной жизни.
И, вспомнив маму и папу, она, тщательно подбирая слова, заставила себя
продолжать:
— Я знала... людей, которые были... безгранично счастливы, потому
что... любили друг друга, хотя и... очень нуждались.
— Значит, они были исключением! — фыркнул граф. — Я никогда
не позволю вам принять предложение какого-нибудь искателя богатых невест или
карьериста, который захочет влезть в нашу замечательную семью.
— По-моему, когда мы говорим... обо мне, искателя богатых невест
опасаться не стоит, — заметила Ноэлла, радуясь тому, что у нее появился
шанс возразить.
— А вот тут вы ошибаетесь, — возразил граф. — Согласно
отцовскому завещанию вы являетесь наследницей довольно приличного состояния,
которое получите лишь в том случае, если соблаговолите вернуться домой и по
праву занять ваше законное место в качестве его дочери, что вы и сделали.
Ноэлла была настолько удивлена, что могла только смотреть на графа во все
глаза.
— Вы... хотите сказать... что у меня есть... собственные деньги? —
запинаясь, проговорила она.
— Я собирался сообщить вам об этом, когда вы приехали, — ответил
граф, — однако это почему-то вылетело у меня из головы, пока сэр
Стефан, которому отец очень доверял, не напомнил мне об этом.
Поскольку Ноэлла, пораженная, молчала, он продолжал:
— Впрочем, то, что у вас есть деньги, не имеет большого значения: сэр
Стефан и сам очень богатый человек.
— Если даже он богат, как Крез... я не выйду за него замуж!
— А вот тут вы ошибаетесь, — возразил граф. — Вы обязаны
выйти замуж за того, кого вам выберет ваш опекун, то есть я. А я считаю, да
и вы, уверен, хорошенько подумав, согласитесь со мной, что сэр Стефан как
раз тот муж, который вам нужен.
— Я... не хочу... быть его женой! — воскликнула Ноэлла. —
Он... просто зануда! Я вообще его... терпеть не могу!
— Чепуха! — вспылил граф. — Он для вас самый подходящий муж.
А поскольку он старше вас, то станет присматривать за вами, оберегать вас,
чтобы вы не сделали такую же ошибку, как...
Граф замолчал на полуслове, и Ноэлла отлично поняла, что он собирался ей
сказать. Ее так и подмывало бросить ему, что мать его очень любила человека,
с которым сбежала от мужа, и что в поступке своем никогда не раскаивалась.
Она до сих пор прекрасно помнила слова своей мамы:
— Знаешь, дорогая, Каролина вчера вечером призналась мне, что, хотя
сейчас она пребывает в бедственном положении, если бы у нее опять появилась
возможность выбора, оставаться ли со своим законным мужем или сбежать с
Д'Арси Фэаберном, она без колебания остановилась бы на втором.
И по маминому тону Ноэлла поняла, что та чрезвычайно удивлена этим
обстоятельством. Однако поскольку миссис Вейкфилд очень любила своего мужа,
то допускала, что и кузина может испытывать подобные чувства.
И теперь, подумав о маме, Ноэлла, собрав в кулак все свое мужество,
повернулась к графу.
— Можете говорить все... что угодно... Я все равно... никогда не выйду
замуж... за сэра Стефана Хортона!
— Вы выйдете за него, если даже мне придется силой притащить вас к
алтарю! — сердито крикнул граф. — Вы что, не понимаете, глупое вы
дитя, что я желаю вам добра? А учитывая условия, в которых вы прожили
шестнадцать лет, уверен, вам никогда не видать лучшего предложения!
— А мне оно... и ни к чему! — воскликнула Ноэлла. — Если я
когда-нибудь и выйду замуж... хотя спешить мне некуда... то только за
человека... которого полюблю!
— Вы выйдете за того, кого я вам выберу! — взорвался граф.
— Нет, я этого не сделаю! И вы меня... не заставите! А если станете это
делать... я убегу!
Последние два слова и тот решительный тон, которым Ноэлла произнесла их,
вывели графа из себя.
Схватив Ноэллу за плечи, он, к ее искреннему изумлению, с силой тряхнул ее.
— Как вы смеете меня не слушаться! — взревел он. — Вы,
оказывается, такая же дрянь, как и ваша мать! Я не потерплю, чтобы вы мне
возражали, даже если мне придется избить вас до полусмерти!
И выкрикивая эти слова, он все тряс и тряс ее за плечи, будто тряпичную
куклу. У Ноэллы закружилась голова и стало нечем дышать, однако она твердо
решила не сдаваться.
— Я... ненавижу его! Никогда... не выйду за него замуж! —
выкрикнула она.
Граф перестал ее трясти и взглянул на Ноэллу глазами, полными ярости.
Выбившиеся из прически волосы рассыпались по плечам, глаза, потемневшие от
гнева, казалось, бросали ему вызов. Губы дрожали, а выставленные вперед
кулачки в любой момент готовы были к защите.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, не проронив ни слова.
Граф первым нарушил молчание.
— Черт бы вас побрал! — бросил он. — Вы сделаете так, как я
скажу, иначе, клянусь, я вас выпорю!
Его сердитый голос эхом пронесся по комнате, и Ноэлла почувствовала, как на
глаза ее навернулись слезы.
И хотя она была полна решимости и впредь стоять на своем, она не смогла
подавить рыдания. Услышав ее плач, граф, словно опомнившись, повернулся и
выскочил из библиотеки, со всей силы хлопнув дверью. Медленно, будто у нее
не было больше сил стоять, Ноэлла опустилась на пол. Из глаз ее градом
хлынули слезы, и она, закрыв лицо руками, горько заплакала.
Через некоторое время Ноэлла, немного успокоившись, вышла в холл и
отправилась в свою спальню. Там опустилась в то же кресло, в котором сидела
совсем недавно, и попыталась взять себя в руки.
Ей даже не верилось, что граф, который был с ней так любезен и
предупредителен в течение всего утра, мог настолько быстро перемениться —
стать жестоким, бесчувственным. Как он мог принуждать ее к браку с
человеком, который ей ненавистен? Как посмел трясти ее за плечи с такой
силой, что закружилась голова?
Каким жестоким нужно быть, чтобы угрожать избить ее, если она не станет его
слушаться! Только что пережитое унижение не давало ей покоя, и Ноэлла снова
горько расплакалась. Нестерпимо захотелось к маме и папе, чтобы они утешили
ее, чтобы защитили от ужасного будущего.
— Я не выйду... за него замуж! Ни за что! — пробормотала она.
И почувствовала себя так, словно ее заперли в тюрьму, из которой не
выбраться.
Она, должно быть, просидела так больше часа, когда распахнулась дверь и
вошла нянюшка.
— Что вы здесь делаете, мисс Ноэлла? — воскликнула она. — Я-
то думала, вы внизу, да и лакеям так сказала. Они повсюду вас ищут!
— А что случилось? — спросила Ноэлла.
При виде нянюшки она встала и поспешно подошла к туалетному столику, чтобы
старушка не увидела следы слез и не догадалась, что она плакала. Однако
голос, должно быть, выдал ее, поскольку нянюшка, подойдя поближе,
обеспокоено спросила:
— Что случилось, моя хорошая? Что вас так расстроило?
Но у Ноэллы больше не было сил говорить о случившемся.
— Зачем... я понадобилась?.. — не отвечая на вопрос,
поинтересовалась она.
— Его светлость получил плохие известия.
— Плохие известия? — переспросила Ноэлла.
— По-моему, он оставил вам письмо, — вспомнила нянюшка. —
Подождите минутку, я его принесу.
Нянюшка вышла из комнаты, а Ноэлла задумалась над тем, зачем графу
понадобилось ей что-то писать.
И пришла к неутешительному выводу, что если его светлость и написал ей, то
лишь затем, чтобы лишний раз напомнить о своем решении по поводу сэра
Стефана.
— Как я их обоих... ненавижу! — сказала Ноэлла своему отражению в
зеркале.
Но при этом ей показалось, что она лжет сама себе. К графу она испытывала
какие угодно чувства, только не ненависть. Ей нравилось быть с ним рядом,
нравилось слушать его. По правде го
...Закладка в соц.сетях
