Жанр: Любовные романы
Красотка для маркиза
...нда у маркиза.
- Думаю, что, если бы у меня не было Чарда, - ответил он, - я мог бы
покончить жизнь самоубийством, и не один, а целую
дюжину раз.
Ребенок может вынести грубость, вероятно, даже жестокость, но ненависть -
никогда. Она съедает его душу, убивает его
естество, даже его желание жить.
В его голосе слышалась такая безысходность, что Мелинда взглянула на
маркиза с удивлением, но горькое выражение на
его лице неожиданно сменилось радостью.
- Но теперь мы можем забыть о прошлом, - с воодушевлением произнес он. - Я
победил!
Чард принадлежит мне! До настоящего момента я не вполне осознавал, как
много он значит для меня. Но теперь он
принадлежит мне, и это вы помогли мне его вернуть. Я буду вечно признателен вам,
Мелинда, за вашу помощь.
Его рука покоилась на плече девушки, когда он показывал ей лес,
раскинувшийся вдали, и его пальцы немного сжали ее
плечо. Она инстинктивно отодвинулась. Маркиз улыбнулся и хотел что-то сказать
ей, но в этот момент дворецкий объявил,
что обед подан.
Они уселись за стол, уставленный сверкающей серебряной посудой с фамильным
гербом Чардов; длинная, отделанная
дубовыми панелями комната освещалась огромными канделябрами из золота.
Подаваемые блюда были весьма изысканными
- овощи и фрукты из сада, дичь из леса, форель из ручья, в котором любил удить
рыбу маркиз в детстве.
За обедом маркиз рассказывал о тех изменениях, которые он намеревался
произвести в Чарде, о том, что надо возродить
сады в их первозданном виде.
- Все это мы обязательно сделаем, - говорил он. - Очень жаль, что допустили
увядание сада с лекарственными травами, а
фонтан перенесли в другое место, что вырубили тиссовые деревья.
Я рассчитываю вновь восстановить все посадки, и тогда мои фермы станут
лучшими во всей округе. Моя мачеха тряслась
над каждым пенни, который мог бы пойти на благоустройство Чарда. Я обязательно
повидаюсь на неделе с арендаторами и
скажу им, что здесь больше не будет амбаров с протекающими крышами и сломанными
заборами, а когда они захотят
расширить свои хозяйства, я с удовольствием помогу им.
Мелинда почувствовала, что сама загорелась от его воодушевления, а после
обеда они вместе отправились в контору
управляющего, и маркиз показал ей карты всего поместья. Она удивилась, что он
знает по именам всех фермероварендаторов;
маркиз рассказал ей, какие земли оказались заброшенными из-за того,
что его мачеха и ее управляющий
затребовали с фермеров такую высокую арендную плату, что последним стало
невыгодно обрабатывать много земли,
показал, где он собирается распахать земли, чтобы восстановить старые посадки и
усовершенствовать хозяйство.
Они пробыли в конторе так долго, что уже стемнело, когда Мелинда и маркиз
собрались наконец вернуться в гостиную.
Шторы были уже опущены, а в камине поддерживался небольшой огонь на тот случай,
если бы вечером стало прохладно. В
столовой особенно сильно чувствовался аромат цветов, запах воска и сухих
ароматических трав.
Мелинда опустилась на коврик у камина, пышное платье волнами окружало ее
тоненькую фигурку, в каком-то
непонятном порыве она вдруг проговорила:
- Это так похоже на мой дом. Даже запах тот же.
Маркиз сидел на диване. Мелинда ощущала его взгляд на себе, через какое-то
мгновение он произнес с удивлением:
- Я очень рад, что вы здесь. Я обязательно должен был излить кому-то душу,
а вы, мне кажется, сможете понять меня.
- Я прекрасно все понимаю, - ответила ему Мелинда.
Маркиз нагнулся к Мелинде и взял ее за руку, стараясь притянуть к себе.
- Подойдите и сядьте здесь, Мелинда.
Сначала она хотела воспротивиться этому, сказать, что ей будет лучше
остаться там, где она сидит сейчас, но потом она
почувствовала, что не в силах противоречить ему, поднялась и села рядом с
маркизом на диване. Какое-то время он хранил
молчание, просто смотря на нее, и затем проговорил, словно размышляя вслух:
- Очаровательна! Так очаровательна, что становится жаль...
Он не закончил свою мысль. Его руки обвили стан Мелинды и притянули ее
ближе к нему. Девушка была так удивлена,
что в первое мгновение даже не сопротивлялась, и не успела она опомниться, как
его губы приблизились к ее устам.
До этого дня еще никто и никогда не целовал Мелинду, его быстрота и напор
застали девушку врасплох; Мелинда
почувствовала, что едва может дышать. Его губы показались Мелинде грубыми, а
руки маркиза так крепко обхватили ее, что
она не могла даже шевельнуться. В его поцелуе Мелинда почувствовала неистовство
и страсть, и это сильно ее напугало;
потом его губы стали нежнее, и Мелинде с трудом удалось освободиться.
- Нет... - пыталась она протестовать. - Нет...
Маркиз взял Мелинду за подбородок и приблизил ее лицо к себе.
- Не противьтесь, Мелинда, - умоляющим голосом произнес он. - Я хочу вас!
Мне так нужны ваши нежность и тепло, мне
нужно ваше понимание. Мы вместе, здесь. Неужели вы не понимаете, Мелинда, как
нужны мне?
Мелинда ничего не успела ответить ему, потому что его губы вновь слились с
ее устами; маркиз все сильнее и сильнее
прижимал девушку к себе. В какое-то мгновение она поняла, что больше не в силах
сопротивляться ему, и почувствовала, что
они словно сливаются, становясь почти единым существом... Маркиз покрывал
поцелуями ее щеки, глаза, шею и снова губы,
пока она не ощутила внутри себя трепет и пробуждение какого-то нового чувства;
потом все ее тело охватил огонь, который
прежде ей был неведом...
Внезапно маркиз отпустил Мелинду и взглянул на нее, все еще держа ее в
объятиях. Ее ресницы покоились на щеках, губы
были полуоткрыты, на шее, как раз в том месте, где он целовал, билась маленькая
жилка.
- Вы вошли в мою душу, Мелинда, - проговорил маркиз, и в его голосе
слышалась ласка. Он нежно поднял ее на ноги и
повел к двери, руки его по-прежнему обвивали ее плечи.
- Поспеши! Я не хочу долго ждать. Сколько тебе потребуется времени - минут
пятнадцать?
Только не дольше, пожалуйста, больше я не выдержу, милая!
Его губы вновь прикоснулись к ее щеке, затем он открыл дверь, и Мелинда
очутилась в зале. Почти в бессознательном
состоянии она поднялась по лестнице. Только добравшись до своей комнаты, Мелинда
попыталась осознать, что же с ней
произошло, и вдруг в страхе поняла, что маркиз имел в виду.
Но ведь этого не может быть! Неужели у него действительно такие намерения?
Она даже себе самой едва ли позволила
это признать; при одной мысли об этом ее охватывал ужас. Но, даже содрогаясь от
собственных предположений, она поняла
еще и нечто такое, что поразило ее, словно кинжал в сердце.
Она любит его! Она вся дрожала, и огонь, который маркиз зажег в ее теле,
охватывал все ее существо, заставляя отвечать
на его страсть.
Она любит его! Но маркиз хочет от нее совершенно иного. Она не вполне
поняла, но знала, что его намерения дурны, они
оскверняют ее любовь к нему. Тем, первым поцелуем маркиз завладел ее сердцем, но
ему нужно не сердце, а нечто иное, что
Мелинда при всей своей невинности инстинктивно считала злом и
безнравственностью.
Она прислонилась к двери в свою комнату и повернула ключ в замке. Но потом,
ужаснувшись, поняла, что, если маркиз
подойдет сейчас к двери и прикажет открыть, она будет не в состоянии отказать
ему! Мелинде хотелось вновь ощутить
прикосновение его губ, она страстно желала оказаться в его объятиях. Со всей
ясностью она осознала, что, войди сейчас
маркиз в ее комнату, она не сможет противиться ему, о чем бы он ни попросил.
В ужасе Мелинда торопливо пересекла комнату и отдернула шторы. За окном
светила луна, на небе появились звезды.
Мелинда распахнула зарешеченное окно и выглянула вниз. Под окном росло древнее
фиговое дерево; кажется, целый век
потребовался его ветвям, чтобы налиться такой мощью и силой.
Мелинда оглянулась. Дверь в комнату была заперта, но ей показалось, что она
слышит голос маркиза, требующий открыть
дверь.
- Мелинда!
Она закрыла глаза. Казалось, она до сих пор чувствовала его губы на своих
устах, на щеках, ощущала их на глазах, на
своей шее. Она издала слабый крик отчаяния и стала выбираться из окна.
Дома она достаточно лазила в детстве по деревьям, и мать часто ругала ее за
эти шалости, но никогда еще ей не
доводилось делать это в пышном вечернем платье да еще с полудюжиной нижних юбок
под ним.
Она услышала, как рвался мягкий шифон ее платья, а букетики роз с него так
и остались висеть на фиговом дереве.
Наконец каким-то образом ей удалось добраться до земли, а затем она, подобно
маленькой, напуганной до смерти зверушке,
бросилась от освещенного пространства, через лужайку в тень, отбрасываемую
деревьями.
Глава 9
Проснувшись, Мелинда никак не могла понять, где же она оказалась. Высокая,
из серого камня колонна перед ней
тянулась к изогнутому своду. Внезапно она все вспомнила и приподнялась с подушки
из красного бархата, на которой
проспала всю ночь.
Как только она вошла сюда, то сразу поняла, что, видимо, попала в семейную
церковь. Она нащупала резьбу на дверях, а
затем обитую бархатом скамью, которая оказалась мягкой и роскошной, как и
подушечка для молитвы, на которую она
потом опустилась. Церковь, в которой запах плесени и старины смешивался с
ароматом цветов на алтаре, казалась
святилищем, и в бледном свете луны, пробивающемся через окна с цветными
витражами, Мелинда ощупью пробралась по
боковому приделу к алтарю и преклонила колена, моля господа защитить ее не
столько от маркиза, сколько от самой себя.
Через какое-то время ее сердце наконец перестало колотиться как у
загнанного зверя, и дыхание стало ровным. Она
пустилась бежать по лужайке, потому что была до смерти напугана, но в то же
время Мелинда сознавала, что этот побег
ничего не дает, так как причины, которые гнали ее прочь, таились глубоко в ней
самой.
- Помоги мне! Ах, помоги мне, господи! - молилась она и старалась понять,
как же она могла так быстро перемениться и
из девушки, которая не проявляла абсолютно никакого интереса к мужчинам, стать
такой, как сейчас, когда одно лишь
прикосновение мужских уст вызывало в ней трепет и волнение.
Мелинда теперь знала, что почувствовала влечение к маркизу с первой же
встречи. Ей казалось, что она ненавидит его:
ненавидит циничное выражение, постоянно присутствующее на его лице, явное
пренебрежение, с которым он обращался к
ней, ненавидит за раздражение, которое он все время вызывал в ней. Однако было в
нем что-то, что влекло к нему Мелинду,
что вызывало в ней желание быть рядом с ним.
Она вспомнила одиночество, пустоту того невероятно длинного дня, когда она
была вынуждена оставаться в комнате
одна. Это были долгие часы безысходности от сознания, что она не может быть с
ним. Она издала слабый стон и закрыла
лицо руками. Что случилось с ней? Как она могла испытывать такие чувства, зная,
что все безнадежно и ни к чему не
приведет; как могла она отринуть свою гордость и все, что было свято для нее?
В сумраке этой церквушки она снова и снова пыталась осознать, что же
произошло и что же говорил ей маркиз, когда она
поднималась по лестнице. Но даже теперь" в силу своей невинности, Мелинда не
могла вполне понять его поведение.
Единственное, что она сознавала, так это то, что требование маркиза было
постыдным.
Она упрекала себя за то, что позволила ему поцеловать себя. Она обязана
была воспрепятствовать этому; это было
непозволительной слабостью для любой порядочной девушки. А потом она вновь
вспомнила то странное, необъяснимое
волнение, которое испытала, когда его губы коснулись ее уст, тот огонь, который
охватил ее. Какое-то неясное чувство
проснулось тогда в ней: то, что больше уже никогда не уснет вновь.
Мелинда совершенно не представляла, сколько она простояла так, на коленях,
пытаясь молиться и вместо этого все время
мысленно возвращаясь к маркизу. Она смогла осознать только, что луна уже
поднялась высоко и в церкви стало светлей.
Теперь девушка смогла рассмотреть и крест, сверкающий на алтаре, и каменные
изваяния на окружающих его надгробиях, и
резные хоры с потушенными свечами над каждым местом певчего.
Незаметно мир и покой этого места проник и в душу Мелинды. Она
почувствовала уверенность, почувствовала, как новые
силы наполняют ее и чувство одиночества покидает ее сердце.
- Ах, папочка и мамочка! Помогите мне! - молилась она, веря, что они слышат
ее, поддерживают в этот час испытаний.
Теперь Мелинда не могла с уверенностью вспомнить, в какой момент
почувствовала страшную усталость и больше не
могла оставаться коленопреклоненной. Она лишь помнила, что легла на скамью и
погрузилась в дремотное состояние. И
теперь, после пробуждения, ночные волнения показались ей менее значительными и
пугающими.
Она встала на ноги, испытывая легкую дрожь. В церкви было холодно, хотя она
заметила, как через окошко на востоке
уже проникали первые лучи восходящего солнца. "Я должна вернуться", - подумала
Мелинда.
Она прошла через маленькую дверцу в этой отделенной части церкви. Мелинда
ступала неслышно, спускаясь по боковому
приделу к входной двери. Она распахнула ее и вышла из церкви. Когда она
переступила порог, мир вокруг показался ей
золотистым и свежим, но на какое-то мгновение она заколебалась. У Мелинды было
чувство, что церковь каким-то образом
защищала ее, а теперь она вновь подвергнется опасности. Но затем она сказала
себе, что представителей ее рода никогда
нельзя было обвинить в трусости, и она смело будет смотреть в лицо всем
трудностям, которые ждут ее в будущем.
Садик располагался совсем недалеко, и из него ей был хорошо виден
величественный дом, розовеющий в лучах утреннего
солнца. Вновь она ощутила, как он гостеприимно тянет ее к себе, и на какое-то
мгновение даже заколебалась: а не приснился
ли ей весь ужас прошлой ночи? Но с замиранием сердца Мелинда осознала, что ей
вновь предстоит встретиться с маркизом
лицом к лицу. Что он скажет ей при встрече? И что она сможет ответить ему?
Шторы на окнах были еще опущены, и, оценив, насколько высоко встало солнце,
Мелинда решила, что сейчас никак не
больше пяти часов.
Она медленно прошла через сад с розами и, подходя к дому, заметила
горничную, которая открыла боковую дверь, встала
на колени и начала скрести ступеньки. Мелинда тихо подошла и встала у нее за
спиной, а когда девушка заметила ее тень, то
подняла голову, не скрывая удивления.
- Боже милостивый, что же вы так меня пугаете! - воскликнула она, вскочив
на ноги; затем добавила торопливо:
- Прошу прощения, мадам, у меня как-то случайно это вырвалось.
- Ничего страшного, - улыбнувшись, ответила Мелинда. - Думаю, вы просто не
ожидали таких гостей в доме, которые
просыпались бы в такую рань.
- Нет, мадам, не ожидала, - сказала девушка.
Мелинда прошла мимо нее и вошла в дом.
Там было тихо и темно, особенно после яркого солнца в саду. Она прошла в
зал и поднялась по лестнице. Мелинда
боялась услышать шорох от раздвигаемых занавесей или поднимаемых штор, но никого
не встретила и благополучно
добралась до своей комнаты.
Затем он вспомнила, что прошлой ночью оставила дверь запертой. Какое-то
мгновение она стояла в замешательстве, не
зная, что же делать, но потом вспомнила, что имеется еще одна дверь, которая
ведет в ванную, из которой можно было бы
попасть в ее комнату. Конечно, эта дверь была не заперта, и тут у нее мелькнула
мысль, что если бы маркиз действительно
вознамерился любыми путями пробраться в ее покои, то легко выполнил бы
задуманное, воспользовавшись этой дверью.
Мелинда прошла к себе в спальню, отперла дверь и задернула занавески,
которые так торопливо раздвинула прошлой
ночью. Она решила, что будет лучше всего, если она не даст повода горничной
заподозрить, что ночью в комнате произошло
что-то необычное, поэтому она разделась, надела ночную сорочку и улеглась в
постель.
Она не спала, а просто лежала в сумраке, размышляя, что же ей все-таки
делать дальше. Вдруг маркиз снова захочет
поцеловать ее? Должна ли она проявить твердость и решительно отмести все его
попытки? Хватит ли у нее сил на то, чтобы
ночь за ночью вести с ним борьбу, чтобы не пустить маркиза в свою комнату и
отказать в том неясном для нее, чего он
добивается? Чувствуя, что эти вопросы молоточками стучат в ее воспаленном мозгу,
она зарылась лицом в подушку.
Когда ей принесли завтрак, она медленно поднялась, самостоятельно оделась и
тщательнее, чем обычно, привела себя в
порядок. Мелинда понимала, что втайне старается выиграть время. Но потом, когда
медлить было уже невозможно, она
решительно, хотя и не без внутреннего трепета, вышла из комнаты и спустилась по
лестнице вниз.
Она была почти уверена, что найдет маркиза в гостиной, но, как ни странно,
его там не оказалось; Мелинда села на диван
и вновь попыталась решить, что ей предпринять. Она достала из шкафа книгу, но
поняла, что читать сейчас не в состоянии.
Девушка чувствовала, что каждый ее нерв напряжен до предела, и единственное, чем
она могла заниматься, это напряженно
слушать; не раздадутся ли шаги человека, который занимал сейчас все ее мысли.
Внезапно она услышала шум: откуда-то до нее доносились смех и голоса -
мужские и женские.
Сначала она просто прислушивалась, но затем, одолеваемая любопытством,
подошла к двери в гостиную и открыла ее.
Большой зал, казалось, был полон людей. В первый момент Мелинде показалось, что
она никого из них не знает, но затем
все-таки узнала одно лицо - как раз в ту секунду, когда через парадную дверь в
зал вошел маркиз.
Он не мог видеть ее, но у Мелинды при виде маркиза замерло сердце. Он был
одет в бриджи для верховой езды, а его
цилиндр был лихо сбит набок. В руках у него был хлыст, его сопровождали две
собаки.
- Что за вторжение! - медленно проговорил он, когда увидел, как ожидавшая
его толпа двинулась ему навстречу. Было
трудно понять, рад ли он приезду гостей или же раздражен их внезапным
появлением.
- Дрого! Что, черт тебя побери, это значит?
Ты уезжаешь из Лондона, даже не сообщив мне?
Распростертые объятия, приоткрытые губы на хорошеньком личике - без
сомнения, Мелинда легко узнала ее.
- Вот уж никак не ожидал увидеть тебя этим утром, Кегля, - сказал маркиз.
- Но ты, надеюсь, рад меня видеть? Ну-ка скажи, что ты вне себя от счастья!
Лицо Кегли было обращено к маркизу, ее алые губы капризно надулись. Почти
неосознанно пальцы рук Мелинды
сцепились. И тут ее присутствие заметил капитан Вест и, отойдя от камина, где он
до этого стоял, проговорил:
- Мелинда, как хорошо, что вы тут! Не очень ли вас утомила вчерашняя
поездка?
Он поднес руку девушки к губам, и ей стоило больших усилий ответить ему:
- Нет, благодарю вас, поездка была просто чудесной. Как хорошо было уехать
из Лондона!
- Представьте, и мы все того же мнения, - сказал он. - Как раз поэтому
Кегля примчалась ко мне ни свет ни заря - я еще
глаз толком не успел раскрыть после сна - и настояла на немедленной поездке
сюда.
Взгляд капитана Веста был устремлен на лицо Мелинды, и она почувствовала,
что своей болтовней он дает ей время
собраться и в то же время благородно пытается уберечь ее от зрелища, как Кегля
отчаянно кокетничает, стараясь увлечь
маркиза.
Надо сказать, Кегля выглядела весьма изысканно в амазонке изумруднозеленого
цвета, которая делала ее талию
фантастически узкой, а кожу белой, как фарфор.
- Тебе все скоро до чертиков наскучит, если ты застрянешь в этой деревне, -
продолжала она щебетать своим довольно
резким голосом, но маркиз уже освободился из ее цепких рук и приветствовал
остальных своих друзей.
Все они были мужчинами - элегантными, беспутными на вид - и держались в
высшей степени непринужденно, а когда
капитан Вест представлял их Мелинде, приветствовали ее с легким налетом
фамильярности, которая привела девушку в
недоумение, так как она не могла понять причину такого отношения к себе.
- Черт побери, здорово мы придумали - подбодрить тебя нашим присутствием? -
сказала Кегля. - Жервез рассказал нам о
твоей утрате, и мы решили, что тебе не пристало сидеть в одиночестве и хандрить,
когда у тебя столько приятелей вокруг.
- Хорошая мысль, Кегля, - ответил маркиз с ноткой сарказма в голосе, - но
почему столь пышный эскорт?
- А ты считаешь, что я должна была притащить с собой только какую-нибудь
дурацкую компаньонку, так что ли? -
спросила Кегля и визгливо захохотала. - Не для этого ли бледнолицего создания?
При этих словах она взглянула на Мелинду с открытой враждебностью, да так,
что все присутствующие джентльмены в ту
же секунду почувствовали себя крайне неуютно, как обычно бывает, когда мужчины
являются невольными свидетелями
взаимной неприязни женщин друг к другу.
- Может быть, чем-нибудь подкрепимся, Дрого? - быстро вмешался в разговор
капитан Вест. - Что касается меня, то я
даже не имел времени позавтракать и сейчас ужасно голоден.
- А мне хотелось бы сообщить вам еще кое-что очень интересное, -
проговорила Кегля. - Когда мы подкатывали к этому
дому, то я подумала про себя, увидев здешний парк: а ведь это чертовски
подходящее место для скачек с препятствиями.
- Черт возьми, а ведь она права, господа! - воскликнул один из гостей. -
Посмотрите, ступени перед парадной дверью дома
могли бы послужить нам первоклассными трибунами: в течение всего состязания мы
имели бы возможность наблюдать за
соревнующимися всадниками на всем маршруте, не упуская их из виду! Как мы сами
до этого не додумались?
- Потому что вы все, джентльмены, настоящие дураки, черт бы вас побрал, вот
почему! - ответила Кегля. - Давайте лучше
выйдем из дома и отправимся в парк - осмотрим место.
Через парадную дверь Кегля вышла из дома, и все гости последовали за ней.
Словно повинуясь необъяснимому порыву,
Мелинда также направилась за ними. Джентльмены и две девушки расположились одной
группой на лестнице у парадной
двери; перед их взором раскинулся парк с огромными деревьями, а слева и справа
от него - поля, отделявшиеся низкой
изгородью, уходящей вдаль, к лесу.
- Ну вот, видите! - обратилась Кегля к стоящим рядом с ней джентльменам. -
Отличнейший маршрут для стипль-чеза, будь
я проклята!
- А вы знаете, она права, - сказал капитан Вест. - Когда-нибудь тебе
следует попытаться устроить здесь скачки, Дрого!
- А чего ждать? - вызывающе продолжала Кегля. - Я обойду любого из вас. А
какой у нас будет заклад? Пятьсот гиней?
- А не слишком ли много, Кегля, - возразил один из джентльменов. - Ты ведь
знаешь, что победишь.
- Ну что, струсили? - сказала Кегля презрительно. - Решайтесь, скупые
шельмецы! Пятьсот гиней за то, что Сарацин и я
обойдем любого из вас на целый локоть!
Надо сказать, у джентльменов был весьма смущенный вид. Никто из них не
решался принять вызов. И тогда слабый
голосок, который Мелинде показался совсем чужим, проговорил:
- Я принимаю ваше пари.
Как только Мелинда проговорила это, воцарилась гробовая тишина. Затем все
повернулись к ней, и дюжина пар глаз
уставилась на нее в крайнем изумлении.
- Вы? - с пренебрежением в голосе переспросила Кегля. - А на чем это вы
собираетесь скакать? На корове?
- Я принимаю ваш вызов, - сказала Мелинда, твердо устремив на нее свой
взор.
- Так, Мелинда... - начал было капитан Вест, но его прервал маркиз.
- Это невозможно! - заявил он.
- И не пытайтесь возражать, - продолжала Мелинда. - Я принимаю вызов мисс
Уолтере, но только с одним
предварительным условием: вы, маркиз, разрешите мне выбрать любую лошадь в ваших
конюшнях, какую я только
пожелаю.
- Какие могут быть сомнения! - воскликнул один из джентльменов. - У Дрого
есть несколько просто восхитительных
лошадей. Это еще надо будет посмотреть, Кегля, кому достанутся лавры победителя.
- Лавры победителя! - воскликнула Кегля. - Что вы, черт вас побери,
раздумываете? Я ставлю пять к одному, что девчонка
вылетит из седла на первом же препятствии.
Услышав последнюю грубость Кегли, Мелинда пришла в негодование, щеки у нее
порозовели, но затем глаза ее
засверкали, а губы плотно сжались, когда она услышала, как маркиз заявил:
- Я не позволю этого.
- Вы не сможете помешать мне, милорд, - твердо произнесла она.
- Конечно, он не сможет помешать вам, - согласился с Мелиндой один из
приятелей маркиза. - Дрого, не отравляй людям
настроение. Пусть девушки поступают, как знают. В конце концов, еще неизвестно,
что можно ждать от мисс Мелинды.
Капитан Вест взял Мелинду за руку.
- Не делайте этого! Ни в коем случае не делайте этого! - убеждал он Мелинду
таким тихим голосом, что она едва могла
разобрать его слова. - Вы сумасшедшая! Кегля, пожалуй, лучшая наездница из всех
женщин, которых я когда-либо видел.
Увильните как-нибудь под благовидным предлогом; ну скажите, что плохо себя
чувствуете. Умоляю вас, послушайтесь
Дрого.
Если Мелинда и колебалась, то вида совершенно не подала. Она только
взглянула еще раз на Кеглю, которая ухватила
маркиза за руку и твердила:
- Ты уже давно не видел меня на лошади.
Тебе понравится мой аллюр.
В ее словах явно присутствовала двусмысленность, и Мелинда с трудом
заставила себя сохранить хладнокровие.
- И когда же мисс Уолтере желала бы начать состязание? - спросила она.
- Не стоит торопиться, - бросила Кегля ей через плечо. - Для того чтобы
обставить вас, мне не потребуется много времени.
Надеюсь, мисс Честолюбие, вы сможете заплатить свою ставку. У меня нет желания
иметь дело с мошенниками.
- Если вы выиграете, то получите свои деньги, - спокойно проговорила
Мелинда.
- Закуски поданы, милорд!
Голос дворецкого, донесшийся из дверей, прозвучал как сигнал к долгожданной
разрядке; напряжение между двумя
женщинами, от которого, казалось, воздух начал вибрировать, внезапно спало.
- Клянусь Юпитером, с удовольствием перекушу и выпью чего-нибудь! -
воскликнул один из джентльменов, которые
посторонились, пропуская вперед Кеглю. Последняя удостоила Мелинду лишь
презрительным взглядом.
Мелинде пришлось последовать за ней.
Войдя в зал, она направилась к лестнице. Она уже почти взошла на ступеньки,
когда голос, раздавшийся сзади, заставил
Мелинду остановиться.
- Мелинда!
Это был маркиз. Каким-то образом они оказались в
...Закладка в соц.сетях
