Жанр: Любовные романы
Искушение торильи
...ет, пресмыкаются у моих ног. Они
не захотят ссориться с будущей маркизой Хэвингэм.
Кузины под ручку поднялись по лестнице и вошли в спальню Торильи.
- Мне просто не терпится переговорить с тобой обо всем, - сказала Берил. -
Но я понимаю, моя дорогая, что ты устала.
Мне тоже пора погрузиться в золотой сон.
Говоря, Берил разглядывала себя в зеркале, дабы увериться, что никакой
отдых ей не нужен.
- Я надеюсь, - заметила она, - что"
Галлен тоже явится послезавтра, и тоща ты увидишь, что все мои рассказы о
нем вовсе не преувеличение.
Поцеловав Торилью, она открыла дверь в свою комнату.
- Спокойной ночи, моя дорогая, моя маленькая, моя хорошая сестричка! Мне
очень жаль, что я шокировала тебя! В
Лондоне мы не забудем и про твои платья. Подружка на моей свадьбе должна быть
очень привлекательной, но
предупреждаю заранее, я не потерплю никакого соперничества!
- Словно кто-нибудь может с тобой сравниться! - повторила Торилья слова,
сказанные ей Эбби.
- Ты удивишься, когда узнаешь, сколько женщин пытаются сделать это, - не
согласилась с ней Берил и закрыла за собой
дверь.
На следующий день Торилья убедилась:
Берил нисколько не преувеличивала, утверждая, что шарик будет надут.
С самого утра начали прибывать грумы с приглашениями, поздравлениями,
букетами цветов и подарками.
Берил была взволнованна, как в детстве на Рождество.
- Прочитай-ка полное лести письмо старого лорда Годольфина! - воскликнула
она, протягивая листок Торилье. - Мерзкий
старый ханжа, он возненавидел меня с пятнадцати лет, когда попытался поцеловать
меня, а я ударила его кулаком в живот.
- Безусловно, это очень приятное письмо, - спокойно сказала Торилья.
- Старый дурак, жаба! - буркнула Берил и обратилась к подаркам. - Итого три
серебряных парадных блюда! -
разочарованно вздохнула она. - Ну когда люди наконец поймут, что у Галлена
лучшее в Англии фамильное серебро, а
большая часть его восходит к временам Карла II?
Берил с пренебрежением отодвинула в сторону парадные блюда.
- Ладно, пригодятся. Во всяком случае, можно кормить из них собак, -
рассмеялась она.
К списку приглашенных следовало добавить немало тех, о ком Берил забыла.
Войдя в салон, граф Фернлей увидел, что пол буквально усыпан листками
бумаги, коробками и подарками, среди которых
было и несколько букетов цветов.
- Здравствуй, папа! - обыденно сказала Берил.
Торилья вскочила с кресла и горячо поцеловала своего дядюшку.
- Рад снова видеть тебя, Торилья. - В голосе графа звучала нотка искренней
привязанности.
- Как здорово снова вернуться сюда, дядя Гектор!
- Быть может, и твой отец уже устал от жизни затворника, заживо
погребенного в дикой пустыне? - поинтересовался граф.
- Он слишком много работает, дядя Гектор.
- Тогда скажи ему, чтобы возвращался сюда. Викарий Витхэмпстэда скоро
уходит на покой. Должность добрая, и я готов
добавить несколько сотен к стипендии, если твой отец согласится занять ее.
- Это очень любезно с вашей стороны, дядя Гектор.
- Передай отцу, что приход ждет его, - сказал граф. - Мне так недоставало
тебя, Торилья; ты благотворно влияешь на
Берил, а это очень важно.
Когда он вышел из комнаты, Берил состроила гримасу.
- Что он хотел этим сказать? - спросила Торилья.
- Отец терпеть не может почти всех моих друзей, - объяснила Берил. - Он
справедливо считает их легкомысленными и
пустыми - только они гораздо интереснее, чем старые ретрограды, с которыми любит
общаться папа.
- Тебе и в самом деле.., приятны те люди, которых ты.., встречаешь в
Карлтон-Хаусе? - поколебавшись, спросила Торилья.
- Некоторые из них - просто сказка, - улыбнулась Берил. - Как только принцу
удается находить таких экстраординарных
особ?! Но самые скверные - это, конечно же, аристократы, такие, как маркиз
Квинсбери, получивший скандальную
известность за амурную неразборчивость. - Заметив недоумение на лице Торильи,
она добавила:
- А чего стоят братья Бэрриморы, это просто жуть, не поддающаяся описанию;
тебя бы потрясли их непристойные
выходки.
- Думаю, такие люди.., испугали бы меня.
- Любопытно посмотреть, какими они тебе покажутся, - расхохоталась Берил. -
Ты познакомишься с ними на будущей
неделе, когда мы отправимся в Лондон.
Торилья вопросительно посмотрела на нее.
- Я решила, Торилья, - продолжала Берил, - представить тебя бомонду. Мне бы
хотелось узнать твое мнение о людях
света, а также посмотреть, какой покажешься им ты. Трудно вообразить, чтобы ктото
из них хоть раз в жизни встретил понастоящему
хорошего человека.
- Ты обескураживаешь меня! - воскликнула Торилья.
- Это правда, - промолвила Берил. - Ты хорошая и всегда была хорошей в
отличие от меня. А я хочу быть плохой, не злой,
как Бэрриморы, а просто скверной, чтобы радоваться тому, чему не следует
радоваться.
- Ты вовсе не плохая! - возразила Торилья. - А когда выйдешь замуж, все
переменится.
Берил не ответила, и Торилья вдруг почувствовала тревогу, оттого что
положение может скорее ухудшиться. Если маркиз
действительно окажется настолько злым человеком, как она думала о нем, то он
способен заставить импульсивную и
порывистую Берил делать вещи, о которых после придется пожалеть.
Торилья призадумалась.
Берил наговорила много всякой всячины, но она и впредь останется столь же
милой, доброй, благородной и щедрой, хотя,
к сожалению, и падкой на лесть.
"Но разве можно осудить ее? - решила про себя Торилья. - Ведь она так
прекрасна.., так невероятно прекрасна!"
Тут она вспомнила слова, некогда сказанные матерью: "Берил подобна картинам
Рубенса с их яркими красками. Ты же,
моя дорогая, напоминаешь скорее прозрачную акварель, которая настолько проникает
в душу человека, что он не может
представить себе более совершенное произведение искусства".
Тогда Торилья думала, будто мать просто утешает ее, так как Берил
привлекала к себе больше внимания.
А теперь она согласилась, что Берил - при всем своем блеске и живости -
действительно подобна завораживающей
картине, принадлежащей кисти великого мастера.
Словно решив переменить тему, Торилья спросила:
- А что мы будем делать со всеми этими цветами? Лилии просто
безукоризненны.
Собрав часть их в охапку, она посмотрела на нее сверху вниз; в благоухании
цветов чудилось нечто мистическое.
- Эти поставь в своей спальне, раз они тебе так понравились, - сказала
Берил. - А остальные можно выбросить. В доме и
так слишком много цветов.
- Нет, так нельзя! - воскликнула Торилья.
Цветы всегда казались ей живыми, столь же способными страдать, как и люди;
она не выносила, когда слуги забывали
поливать растения или выбрасывали, прежде чем букет завянет.
- Я пригляжу за ними, - сказала Торилья, зная, что кузина не слушает ее.
В холле послышались голоса, и Берил тотчас поднялась.
- Это Галлен, - возликовала она. - Я так и думала, что он приедет сегодня!
О, как это замечательно! Теперь ты сможешь
увидеть его.
Она бросилась через комнату и открыла дверь.
- Галлен! Галлен! - услышала Торилья голос кузины. - Как чудесно, что ты
приехал! Я так ждала тебя!
До нее донесся низкий мужской голос, но Торилья не слышала слов. Она стояла
с лилиями в руках, и все ее тело
напряглось от ожидания встречи с маркизом Хэвингэмом. Ужас, который пробуждал в
ней этот человек, был подобен
горячему углю, прожигающему грудь.
Она ненавидела его. Ненавидела настолько, что, казалось, будь у нее силы,
сразила бы маркиза насмерть. Прошлой ночью,
ложась в постель, она молилась.., молилась с еще не изведанным доселе пылом,
чтобы хоть какая-нибудь причина помешала
ему жениться на Берил.
Разве можно позволить любимой сестре выйти замуж за мужчину, совершающего
такие преступления против человека, за
угнетателя шахтеров и их семей?!
Она представляла его жирным и толстым, с окруженными сеткой развратных
морщин глазами.
Она представляла его сидящим за столом и пьющим вино, красное, словно кровь
тех, кто обливается ради него потом во
тьме и пыли его грязной шахты.
"Как может человек допускать подобную низость, как может он быть столь
бессердечным?" - вопрошала она себя.
Шахтеры Барроуфилда не только перерабатывали, они не получали положенного;
их обманывал смотритель, который, как
полагала Торилья, был назначен маркизом Хэвингэмом.
Существовало много способов обобрать шахтеров, и все, кто стоял над ними,
набивали свои карманы.
Из их заработка вычитали деньги за свечи и порох, которыми они
пользовались.
Смотритель мог по собственному желанию заставить этих людей покупать у него
свечи на полтора-два пенса дороже
рыночной цены.
И все это, как Торилья узнала от своего отца, творилось в копях Хэвингэма.
Плата за поломанные инструменты еще более сокращала скромный доход рабочих,
а смотритель всегда мог взыскать с
них сумму, намного превышающую рыночную стоимость товара. Викарий, бывало,
весьма красноречиво описывал
подробности.
- Они ухитряются зарабатывать шиллинг даже на ручке лопаты, - гневно
обличал он местные порядки. - Рукоятка
обходится здесь рабочим в шесть пенсов, хотя прежде стоила только два.
- Но разве ничего нельзя сделать? - снова спросила Торилья.
- А кого волнуют эти одураченные люди? - с осуждением сказал викарий.
Уж конечно, не богатого маркиза, владельца поместий, замков, слуг и
скаковых лошадей, к тому же собравшегося
обзавестись расточительной женой.
Доносящиеся из холла голоса приближались, и она готовилась достойно
встретить мужчину, которого про себя называла
дьяволом.
Крепко прижав к груди огромную охапку лилий, которую так и не выпустила из
рук. Торилья ждала, и округлившиеся
глаза ее темнели на бледном лице. Она опустила их в предчувствии чего-то
ужасного.
Первой вошла Берил.
- А вот и Галлен, моя дорогая Торилья, теперь ты можешь познакомиться с
ним!
Следом за Берил в салон вошел мужчина в полированных гессенских сапогах, в
которых отражались мебель, разбросанная
бумага, цветы и подарки на полу.
Торилья вскинула голову, и сердце в груди ее проделало двойное сальто.
Ей казалось, что потолок вот-вот обрушится на нее.
Перед ней появился не маркиз Хэвингэм, а сэр Александр Эбди.
Глава 4
Б крохотной деревенской церкви, где была крещена Торилья, закончилась
семичасовая литургия. На ней присутствовало с
полдюжины человек. Было еще рано, и по окончании службы Торилья вышла в
церковный двор, где рядом с тисом
покоилась, могила ее матери.
Девушка смотрела на просторное надгробие, по-прежнему не в силах поверить,
что мать, любимая, ласковая,
понимающая, навсегда оставила ее.
Но это не так, вспомнила Торилья. Душа бессмертна, и где бы ни находилась
мать, любовь ее всегда будут сопутствовать
осиротевшим дочери и мужу.
- Помоги мне, мама, я так хочу избавить Берил от подобной участи, -
прошептала Торилья. - Разве я могу допустить,
чтобы она вышла за того, кто бесчеловечно обращается с людьми в Барроуфилде?
Она не молилась об этом, но вполне сознавала, что отношение ее к маркизу
путанно и противоречиво. Каким образом это
чудовище, холодное и жестокое, могло стать мужчиной, пробудившим в ней такой
восторг, ибо память о его поцелуе до сих
пор приводила ее в трепет?
Когда Хэвингэм вошел в салон, она не в силах была встретить его взгляд, но,
повинуясь привычке, бессознательно сделала
реверанс. Сердце в груди отчаянно колотилось.
Темные ресницы ее легли на бледные щеки.
- Восхищен нашей встречей, мисс Клиффорд! - услышала Торилья его голос.
Напомнив себе, что испытывает к этому человеку неприязнь, она тем не менее
вежливо ответила:
- Благодарю вас.., милорд.
Берил не заметила напряженности в отношениях между ними.
- Подойди сюда, Галлен, полюбуйся на наши подарки. - Она потянула его За
руку. - Откровенная гадость, нам остается
только переподарить их какой-нибудь столь же несчастной паре.
Она повела маркиза туда, где громоздились многочисленные подарки, письма,
бумаги, и Торилья, все еще прижимая к
себе лилии, выбежала из салона.
Как могло случиться, спрашивала она себя, поднимаясь по лестнице, чтобы сэр
Александр Эбди, мужчина, о котором,
вопреки здравому рассудку, она грезила все последние ночи, оказался маркизом
Хэвингэмом?
- Ненавижу его! Ненавижу! - твердила она снова и снова, как будто эти снова
могли стать неким талисманом, способным
стереть память о том волшебном поцелуе.
Обед она провела в молчании, но ни Берил, ни дядя не заметили этого, потому
что сами были заняты разговором.
Граф рассказывал о поздравлениях, которые получил в Лондоне после
публикации в газете сообщения о помолвке дочери.
И все это время Берил явно старалась удерживать внимание маркиза.
Она была неотразима в платье, гармонирующем с цветом ее глаз; ожерелье из
чередующихся с алмазами аквамаринов
искрилось при каждом ее движении.
Берил несколько раз пускала в ход свое остроумие, и Торилья подумала, что
ни один мужчина не устоит перед чарами
этой красавицы. Сама же она до такой степени боялась встретиться взглядом с
маркизом, что просто не смотрела в его
сторону.
Когда обед подходил к концу, Хэвингэм совершенно неожиданно перебил Берил,
продолжавшую тему будущей свадьбы:
- А какая роль в празднестве отведена мисс Клиффорд?
Торилья вздрогнула, краска прихлынула к ее щекам.
- Торилья - моя единственная подружка, - ответила Берил. - Я просто не
успела рассказать, Галлен, как много она значит в
моей жизни. Мы выросли вместе.
- Да, конечно, - вступил в разговор граф. - Всем нам очень не хватало тебя,
Торилья, с тех пор как вы с отцом отправились
на далекий север.
- И я тоже скучала без вас, дядя Гектор, - тихо сказала девушка.
- Ну что ж, теперь ты вернулась, - промолвил граф, - и пробудешь с нами по
крайней мере до свадьбы Берил.
- Кстати, мне... - вновь затрещала Берил о церемонии бракосочетания и
множестве людей, которых следовало принять.
Обед закончился, и джентльмены спустились в салон, а Торилья снова
ускользнула в покой и тишину своей спальни.
Она уверяла себя, что поступает тактично, так как Берил, конечно же,
хочется побыть наедине с маркизом.
Но сердцем понимала, что попросту боится быть рядом с ним. Уже одно его
присутствие, все эти противоречивые слова и
поступки кружили ей голову, едва не сводя с ума своей причудливостью и
непредсказуемостью.
Торилья так и не смогла уснуть, и когда чуть рассвело, сразу же собралась в
церковь, потому что было воскресенье.
Она предположила, что с тех пор, как ее отец стоял во главе маленького
прихода, распорядок богослужений не мог сильно
измениться.
Он всегда настаивал на очень ранней литургии - тогда ее могли бы посетить и
те, кому предстоят дневные труды.
Вступив в неф сложенной норманками из серого камня церковки, она вновь
ощутила себя девочкой, и в мир вернулась
прежняя справедливость.
Отец и мать жили в приходском доме, а Бог, в которого она искренне верила,
находился рядом и внимал ее молитвам.
Ей иногда казалось, что за Барроуфилдом приглядывает какой-то другой бог.
Иногда, узнав об очередном жутком событии, приключившемся в шахте, она
думала, что в поселке нет того милосердного
Бога, который, по словам ее отца, заботился обо всех своих детях, какими бы они
ни были.
В поместье Фернлеев было гораздо теплее, чем на севере. Освещенная золотыми
лучами предполуденного солнца,
Торилья вступила под полог дубовых ветвей и сняла с головы капор.
Она вспоминала, как они с Берил были счастливы в детстве, когда бегали и
прятались под деревьями.
Ей не хватало терпения ждать, пока Берил или Родни отыщут ее, и, заметив,
как она выглядывает из-за дерева, они с
радостными воплями бросались ее ловить.
Если ей удавалось убежать от них, восторга лишь прибавлялось.
Они втроем до изнеможения носились по мягкой траве, а потом валялись на
берегу озера, задыхаясь от усталости и смеха.
Иногда Родни принимался дразнить подружек, угрожая бросить их в спокойную
воду.
"Родни более нет в живых, а мы с Берил выросли, - подумала Торилья с болью
в сердце. - И проблемы.., ужасные
проблемы стоят перед нами обеими".
И в это самое мгновение Торилья увидела скачущего в ее сторону маркиза.
Повинуясь порыву, девушка спряталась за могучим дубом; припав спиной к
объемистому стволу в надежде, что Хэвингэм
не заметит ее.
Она замерла, прислушиваясь к хрусту гравия под копытами, и едва не
подпрыгнула, когда маркиз оказался прямо перед
ней, глядя на нее с высоты вороного жеребца.
- Вы пытаетесь слиться с природой, Торилья, или же прячетесь от меня? -
спросил он.
Девушка не ответила, и маркиз спешился. Когда, предоставив коню свободу, он
подошел к ней, Торилья задрожала всем
телом.
Она уставилась на жеребца, щипавшего травку.
- Я жду ответа на свой вопрос. - Маркиз явно недоумевал.
Торилья попыталась взглянуть на него, но смогла лишь спросить без всякой
логики:
- А ваш.., конь.., не убежит?
- Саливан послушен мне, - ответил маркиз. - Он прибыл сюда вместе со мной и
придет, когда я позову.
Торилья промолчала, и, немного помедлив, маркиз произнес:
- Ну, я ответил на ваш вопрос, теперь ваша очередь.
- Я.., я просто шла домой из.., церкви.
- Вы были в церкви? - В его голосе слышалась легкая нотка удивления. - Ну
конечно, сегодня же воскресенье! О чем же
вы молились?
- Я молилась за Берил, - искренне ответила Торилья.
Она пошла вперед по траве, надеясь, что маркиз оставит ее в одиночестве.
Однако он решил проводить ее.
Опустив голову, Торилья разглядывала начищенные до блеска гессенские сапоги
и, не поднимая глаз, чувствовала на себе
его взгляд.
- Вы удивились, увидев меня? - нарушил молчание маркиз.
- Да.
- Ну а я был попросту потрясен, - сознался Хэвингэм. - Почему вы не сказали
мне, куда едете?
- Но вы.., но ведь вы и не спрашивали.
- Я не сомневался в том, что вы не захотите отвечать на мои вопросы. Более
того, я понял, вы намеренно избегаете их.
Она была удивлена его наблюдательностью.
- Войдя в салон и увидев вас с лилиями в руках, - продолжал он, - я
подумал, что передо мной плод моего воображения. -
Помедлив, он добавил:
- Я думал о вас целый день; более того, покинув "Георгий и Дракон", не мог
думать ни о ком, кроме вас.
Торилье показалось, будто она видит сон наяву, и еще она подумала, что ему
не следует говорить ей подобные вещи. Но
маркиз спросил:
- Насколько я понимаю, вы не рассказали Берил о нашем знакомстве?
- Нет, нет!
- Почему же?
Поколебавшись, Торилья неуверенно промолвила:
- Я... Мне бы не хотелось.., мне не хотелось бы.., сделать ей больно...
- Вы полагаете, что Берил почувствует себя задетой? - полюбопытствовал
маркиз. - Я лично в этом сомневаюсь.
В его голосе слышалась насмешка.
- По-моему.., не правильно и нечестно, - медленно сказала Торилья, - вести
себя подобным образом.., сразу после
помолвки с Берил.
- Но вы сами хотели поблагодарить меня более весомо, нежели словами, -
напомнил ей маркиз.
Это было истинной правдой, но Торилья возмутилась, решив, что он пытается
перепожить всю вину на нее.
- В конце концов, - заметил он, - неужели мы совершили столь великий грех?
Надеюсь, вы не думаете ничего подобного?
"Нет, случившееся не показалось мне грехом, - подумала Торилья. - Напротив,
это было самое удивительное и чудесное
событие в моей жизни".
Однако маркиз был обручен с Берил, и она, будучи на месте кузины, сочла бы
совершенно неблагородным желание ее
жениха поцеловать другую.
- Ваши ощущения существенно отличаются от ощущений Берил.
Он явно прочел ее мысль, что чрезвычайно поразило Торилью.
- Я не намерен приносить извинения за случившееся, - негромко сказал
маркиз.
Она не могла оторвать от него взгляд.
Наконец усилием воли Торилья вынудила себя вспомнить, кто находится рядом с
ней, и отвернулась.
- Когда я вчера вошел в салон, - начал маркиз, - я видел, как вы посмотрели
на меня, и на мгновение мне показалось, что
вы рады встрече. Потом взгляд ваш сразу переменился; я прочитал в ваших глазах
то, что могу назвать только ненавистью.
Откуда она?
Торилья затаила дыхание.
Откуда в нем подобная чувствительность к ее мыслям, подумала она.
Но перед ней был маркиз Хэвингэм, человек, чьи бессердечие и жестокость
повлекли за собой такие нечеловеческие
преступления, что она желала ему смерти каждый день, проведенный в Барроуфилде.
Подавленная этими невольными размышлениями, Торилья вдруг обнаружила, что
они подошли к поваленному дереву.
Даже не думая о том, что делает, Торилья присела на ствол, и маркиз, не
отводивший глаз от ее лица, опустился подле нее.
Его жеребец следовал за ними, и теперь вновь пригнул голову к земле в
поисках молодой травы.
- Я требую объяснений, Торилья, - промолвил маркиз. - У вас очень
выразительные глаза, и вы не сможете утаить от меня
какие бы то ни было секреты.
- Мне бы не хотелось.., чтобы вы расспрашивали меня.
- Этого же вы хотели, если я не ошибаюсь, когда мы обедали вместе, -
ответил маркиз. - Но теперь ситуация
переменилась.
Ваши нынешние ощущения имеют какую-то личную связь со мной, не так ли?
- Да!
Это короткое слово буквально вырвалось из уст Торильи.
- И не потому, что вы сердитесь на меня за этот поцелуй?
- - Я.., не сержусь, - пролепетала Торилья. - Я просто.., удивилась вашему
появлению... Ведь еще вчера вы были сэром
Александром Эбди.
- Но это не все, - настаивал маркиз.
Торилья молчала, и чуть погодя он возобновил расспросы:
- Вы сказали, что молились за Берил в церкви. Вы молили Бога, чтобы она не
вышла за меня замуж?
Торилья вновь была потрясена очередным свидетельством его чудесного
ясновидения, когда речь шла о ней. И еще тем,
что каким-то непостижимым образом он заставлял ее говорить правду.
- Да, я.., я молилась об этом, - сказала она негромко.
- Интересно, какой же из моих многочисленных грехов и прегрешений
прицепился ко мне? За мной их числится
достаточное количество.., таких, что, на мой взгляд, вполне могут не понравиться
вам.
Тон его стал насмешливым, казалось, маркиз потешается над ней.
Решив, что дальнейший разговор более невозможен, она поднялась.
- Я хочу уйти. Мне надо вернуться в Холл, милорд.
Маркиз не стал подниматься, он лишь протянул руку и схватил ее за запястье.
- Но только после того, как вы расскажете мне все, что я хочу знать.
Торилья ощутила трепет от его прикосновения, будто крохотная молния
пронзила ее всю, возникнув от прикасавшихся к
ее коже пальцев.
- Говорите, Торилья, - потребовал маркиз. - Вы не можете оставить меня в
неведении, и я надеюсь, вы не станете мне
лгать.
- Вам.., не понравится.., правда.
- Я не боюсь услышать ее.
Девушка попыталась высвободить руку, но маркиз не выпускал ее.
Тогда, отвернувшись к солнечным лучам, которые играли на поверхности озера,
она сказала едва слышно:
- Я приехала из Барроуфилда!
- Барроуфилда?
Вопросительная интонация в его голосе явно означала, что название ни о чем
не говорит Хэвингэму.
Должно быть, он забыл о нем или же просто не может связать с ней это место.
Каковы бы ни были причины, но нерешительность и застенчивость Торильи вдруг
улетучились, не угасавшие в душе гнев
и ненависть оказались сильнее того чувства, которое маркиз пробудил в ней своим
прикосновением.
- Да, из Барроуфилда. - На сей раз голос ее звучал в полную силу. - Он
расположен в Йоркшире, милорд.., этот грязный,
мерзкий, нищий поселок - и все потому, что люди, которые там живут, работают в
шахте Хэвингэма.
Она тяжело вздохнула.
- Неужели его название ни о чем не говорит вам? Ну что ж, тогда позвольте
мне рассказать, каким видят свой дом
шахтеры и их семьи.
Она повернулась к нему, и маркиз выпустил ее руку.
- Вы знаете, насколько опасно работать на вашей шахте? Несчастные случаи
происходят там едва ли не каждый месяц, и
тот, кому удается выжить, остается калекой до конца своих дней.
Набрав в легкие воздух, она продолжала:
- И там, в этой тьме, случаются не только взрывы и подземные пожары, там не
только вода, в которой каждый день по
колено стоят пятилетние дети, там даже нечем дышать!
Взгляды их встретились, и она заметила удивление в глазах маркиза.
- На всех остальных шахтах в Южном Йоркшире уже установили воздушный насос
Баддла, который был изобретен девять
лет назад, но шахты Хэвингэма до сих пор не могут найти средства на подобную
роскошь! - с горечью сообщила она. - В
шахтах лорда Фицвильяма используют безопасные лампы - у Хэвингэма нет средств и
на это, там не могут позволить себе
обычных подарков и премий.
Словно не желая больше смотреть на него, Торилья перевела взгляд на другую
сторону парка и сказала уже другим тоном:
- Так что же, по-вашему, я должна чувствовать, когда мне говорят, сколько
вам принадлежит скаковых коней? Когда я
слышу, что вы один из самых богатых людей в Англии и владеете неисчислимыми
поместьями и домами?
Маркиз промолчал.
- Вам когда-нибудь случалось задумываться, можно ли существовать на
еженедельную плату в тридцать шиллингов шесть
пенсов, которую получают ваши шахтеры?
Или как бы вам жилось, если б вы обнаружили, что из трех фунтов и девяти
пенсов, причитающихся вам ежемесячно,
одиннадцать шиллингов и два пенса приходится тратить на свечи и порох?
Дрогнувшим голосом Торилья добавила;
- Но более всего меня ужасают дети, дети, которые никогда не едят досыта,
дети, которых нещадно колотят, если они
засыпают или пугаются вонючей тьмы!
Теперь в ее глазах стояли слезы, и, чтобы маркиз не видел их, Торилья
отвернулась.
- Я отправлялась на юг с мыслью, что вы дьявол во плоти, чудовище, которое
я... проклинала каждый день своей жизни в
Барроуфилде. Неужели вы думаете, будто я могу хотеть, чтобы Берил.., которую я
люблю, вышла за вас? - Последние слова
она произнесла почти шепотом.
Более не в силах выносить эту сцену, Торилья ушла прочь, оставив маркиза на
поваленном дереве.
Она не обернулась. Она вообще ничего не видела, потому что глаза ее были
полны слез.
Только приблизившись к Холлу, Торилья принялась энергично промокать их
платком, а войдя в дом, поспешила наверх, в
свою спальню, чтобы умыться и по возможности свести на нет следы пронесшейся в
ее душе бури.
"Теперь он знает всю правду. И возненавидит меня не
...Закладка в соц.сетях
