Жанр: Любовные романы
Дуэль сердец
...верь отворилась. Она не повернула голову, но знала, кто вошел в комнату. Сразу же
ощущение отрешенности совершенно пропало. Исчезла усталость. Каролина ожила вновь; она
чувствовала, как быстро по венам течет кровь; сильно стучало сердце. Неожиданное волнение
пробудило ее к жизни, словно она была мертва и воскресла. Она слышала его шаги; он
решительно двигался к середине комнаты. Затем раздался его голос:
- Подойди сюда!
Приказание звучало резко, повелительно. Каролина медленно повернулась и посмотрела
на него. На темном фоне четко вырисовывался силуэт; огонь ясно освещал его лицо, бросал
отсветы на синий фрак, надетый для венчания; бриллиантовые пуговицы на нем сверкали, как
звезды.
Каролина встала. Она колебалась. Между ними оставалось полкомнаты.
- Подойди! - вновь приказал лорд Брикон.
На этот раз Каролина подчинилась. Приближаясь, она смотрела ему в лицо: глаза его
горели бешенством, а на лице было выражение, какого ей еще видеть не приходилось.
Каролина подходила все ближе и ближе, пока не остановилась в ожидании совсем рядом. Руки
плотно запахнули на груди тонкую ткань пеньюара, спадавшего до пола.
- Я не собирался приходить сюда, - жестко сказал лорд Брикон. - Я намеревался
оставить тебя одну и все-таки пришел. Хочу знать, сможешь ли ты по-прежнему честно
смотреть мне в глаза - ты, лгунья и интриганка; ты, предавшая мою любовь.
- Вейн... выслушай меня... - начала Каролина, но не успела продолжить. Лорд Брикон
грубо закрыл ей рот рукой.
- Я же сказал, я пришел только взглянуть на тебя, увидеть свою прелестную жену -
жену, которая уже, как видно, не устояла перед чарами сэра Монтегю Риверсби.
Каролина отпустила ворот пеньюара и попыталась оторвать его ладонь от своего рта.
- Это неправда... - умудрилась произнести она, но неожиданно лорд Брикон обнял ее и
привлек к себе.
- Неужели только поцелуями можно заставить тебя замолчать? - бросил он. Голос его
звучал горько и оскорбительно.
В следующее мгновение он с силой прижал ее к себе, его губы приникли к ее губам, и он
целовал ее - целовал неистово и грубо. Наступила минута агонии. Каролине казалось, что
поцелуи эти ранят саму душу ее, ибо она приняла их за то, чем они и являлись, - жестоким и
похотливым выражением чисто физического желания.
Они причиняли ей боль, оставляли синяки на коже; боль от них, казалось, достигла самых
глубин ее существа и парализовала волю, так что Каролина не могла бороться, а, сломленная и
задыхающаяся, должна была переносить все, не сопротивляясь. Ей хотелось кричать, умолять
не лишать ее последних иллюзий о его любви, но пропал голос. Она чувствовала себя
беспомощной. Жестокость его объятий была почти невыносимой. Каролина была близка к
обмороку, когда услышала его слова:
- Риверсби так целовал тебя? Так? И вот так?
Опять его губы приникли к ее губам, затем она почувствовала, как они впиваются в ее
шею. Он держал ее за плечи, но вдруг резким движением рванул ночную рубашку и губами
приник к ложбинке между грудей.
Неожиданно у него вырвался крик, похожий на стон, - крик торжества и боли.
- Боже, как ты прекрасна! - воскликнул он голосом низким и хриплым от страсти. -
Какое мне дело до того, что было у тебя в прошлом? Теперь ты моя... моя... моя жена.
Он подхватил ее на руки и высоко поднял. Огонь осветил его лицо - искаженное,
дьявольское. Оно показалось Каролине лицом человека, обезумевшего от непереносимых
страданий.
Через всю комнату он понес ее в темноту к огромной постели, и Каролина закричала от
страха, какого еще никогда не испытывала.
- Вейн, Вейн! - взывала она. - Не пугай меня! Я тебя люблю! О, Вейн, пощади меня!
Слова едва слышно слетали с истерзанных губ Каролины, но он, должно быть, все-таки
услышал, ибо замер и взглянул на нее: она лежала у него на руках с запрокинутой головой.
Разорванная рубашка обнажила ее тело; пеньюар тянулся по полу.
- Прошу тебя, Вейн. Прошу тебя! - вновь прошептала Каролина. Теперь она рыдала,
словно испуганное дитя.
Выражение его лица изменилось, и она поняла, что услышана. Резким движением, столь
неожиданным, что Каролина закричала от ужаса, лорд Брикон бросил ее на постель. Она
беспомощно упала на мягкие подушки. Вслед за тем с невнятным восклицанием он повернулся
и вышел из комнаты.
ГЛАВА 10
Когда утром пришла Мария, Каролина сидела у бюро и писала. После того, как горничная
поставила рядом с ней чашку шоколада, она сказала:
- Возьми это письмо и вели груму немедленно отвезти его в Мандрейк. Не хочу, чтобы
миссис Эджмонт узнала от кого-нибудь о моем замужестве раньше, чем я сама сообщу ей об
этом.
Мария тяжело вздохнула.
- Ох, миледи, - произнесла она. Каролина с удивлением увидела у нее на глазах слезы.
- Что с тобой, Мария? Что тебя расстроило? - спросила она.
- Да со мной-то ничего, миледи, - ответила горничная. - А расстроилась я из-за вас...
из-за вашей милости.
- Почему? Что случилось?
- Да все из-за того, что я сейчас услыхала, - объяснила служанка, вытирая глаза.
- Ну-ка, рассказывай! - велела Каролина.
- Это мне камердинер его милости сказал, - продолжала Мария.
Лицо Каролины, и без того бледное, мгновенно побелело.
- Что-нибудь случилось с его милостью?
- Нет, нет, миледи, ничего не случилось, - воскликнула Мария, - но каково мне было
слышать, что его милость только сейчас вернулся. Камердинер рассказал, что поздно ночью он
велел подать коня и, должно быть, так всю ночь и проездил. Конюхи говорят, бедное животное
до того устало, что им пришлось, чуть ли не на себе затаскивать его в конюшню. Ох, миледи, а
я-то думала, что вы так счастливы!
Каролина встала и медленно прошла к окну. После недолгого молчания она сказала
холодным, сдержанным тоном, совершенно не соответствующим ее обычной дружелюбной
манере:
- Хватит, Мария. Отнеси письмо, как я велела. Если ты мне понадобишься, я позвоню.
В другое время Мария обиделась бы на хозяйку, но в это утро в Каролине было нечто, не
допускавшее возражений. Все еще вытирая глаза, Мария вышла, и Каролина вновь осталась
одна.
Она пролежала всю ночь, глядя в темноту, и теперь у нее отяжелели веки. Каролина
поежилась - она словно не чувствовала сияния солнечных лучей, падавших на оконный
переплет, хотя в них купался парк, простирающийся под окнами.
Каролина долго смотрела в окно. Она будто окаменела - не шевелилась и дышала так
тихо, что кружево на груди лежало почти неподвижно. Она ощущала лишь холод, ибо после
потрясения, перенесенного ночью, в ней не осталось никаких чувств, кроме чувства полной
беспомощности. Казалось, парализованы даже мысли; и теперь, стоя у окна, она спрашивала
себя, сможет ли когда-нибудь хоть что-то почувствовать снова.
Раздался стук в дверь, но Каролина не ответила. Кто-то опять постучал и, не дождавшись
ответа, ушел.
Так же отрешенно Каролина просидела в своей комнате все утро. Уже давно миновал
полдень, когда, не дождавшись вызова, Мария пришла сама.
- Миледи, позвольте, я принесу вам что-нибудь поесть, - упрашивала она.
- Принеси, если хочешь, - безразлично ответила Каролина.
- Так и заболеть недолго. Позвольте, я одену вас. Пройдетесь по парку, может, и щеки у
вас порозовеют.
- Нет, я останусь здесь, - промолвила Каролина.
Мария вышла и вскоре вернулась с подносом, уставленным аппетитными блюдами; но,
увидев пищу, Каролина почувствовала дурноту и отодвинула поднос, ни до чего не
дотронувшись.
- Пожалуйста, миледи, съешьте хоть кусочек, - уговаривала ее Мария, но Каролина
покачала головой.
- Я не хочу есть, - сказала она совершенно безжизненным голосом.
Мария взяла поднос и отставила его в сторону.
- Внизу нынче такая суматоха, миледи, - заговорила она, явно надеясь пробудить у
Каролины интерес. - Все гости уезжают.
- Почему? - задала вопрос Каролина все тем же тусклым голосом.
- Неприлично им было бы тут задерживаться, миледи, после того как вы и его милость
обвенчались. Как я поняла, сегодня к вечеру останутся только мистер Уорлингем, ну и,
конечно, леди Августа и миссис Миллер.
- Значит, мистер Уорлингем остается, - сказала Каролина; голос ее чуть оживился.
Мария кивнула.
- Да, миледи. И слыхала я, что джентльмен этот в ужасном настроении. Прошлой ночью
лакею пришлось нести его в спальню - говорят, он так напился, что свалился под карточный
столик.
Каролина сидела, задумавшись. Мария вздохнула. Видно, ничто сегодня не расшевелит ее
хозяйку.
Мария взяла поднос и открыла дверь, чтобы выйти. По-видимому, снаружи кто-то стоял,
так как Каролина услышала голоса. Затем Мария торопливо вернулась в комнату.
- Миледи, его милость просит сообщить вам, - сказала она, - что последние гости
уедут к трем часам, и тогда он будет ждать вашу милость в библиотеке.
Каролина долго смотрела на горничную, словно была не совсем уверена, правильно ли
расслышала; и вдруг мгновенно преобразилась. На щеках вновь появился румянец, глаза
засияли. Исчезли вялость и холодное равнодушие, владевшие ею с утра.
- В три часа, говоришь? - переспросила она, выговаривая эти слова бережно, словно
нечто чрезвычайно важное. - Тогда я успею принять ванну; и поставь назад поднос. Я хочу
есть.
Высокие стоячие часы в холле торжественно отбивали время, когда Каролина спустилась
по парадной лестнице. Замок странно притих после шума и суматохи предыдущего дня; он
показался Каролине мрачнее прежнего. Без зажженных свечей, которые рассеивали темноту
холла, дубовые панели и тяжелые доспехи создавали атмосферу тягостной таинственности.
Каролина вдруг поняла, что никогда раньше не замечала, как от мраморного пола веет стужей,
и подумала, что зимой в замке, должно быть, очень холодно.
Она прошла по коридору к библиотеке. Дверь была закрыта. В первый момент она
заколебалась, а затем взялась за дверную ручку. Сердце ее колотилось в груди, но страха не
было. Каролина была готова поверить, что события прошлой ночи - всего лишь кошмарный
сон. Может быть, она их преувеличила; может, это всего лишь игра ее воображения. Сейчас она
увидит Вейна, Вейна, которого любит и который - она сердцем чувствовала это - любит ее...
Вейна, который стал ее мужем.
Она взглянула, словно ища подтверждения, на кольцо-печатку с изумрудом на
безымянном пальце левой руки. Кольцо Вейна. Кольцо, которое, как бы там ни было, являлось
символом того, что он принадлежит ей, а она - ему. Каролина глубоко вздохнула и поднесла
кольцо к губам, затем высоко подняла голову и отворила дверь в библиотеку.
Лорд Брикон стоял спиной к камину, лицом к двери. Каролине показалось, что он с
нетерпением ждал ее прихода, но при ее появлении выражение его лица осталось прежним. С
упавшим сердцем Каролина отметила мрачный взгляд и нахмуренные брови.
- Добрый день, Каролина, - коротко сказал он. Каролина слегка присела в реверансе на
пороге комнаты.
- Добрый день, Вейн, - сказала она. Голос ее звучал гораздо спокойнее, чем она
чувствовала себя на самом деле. - Как я поняла, наши гости уехали.
- Наши гости? - переспросил он и тут же быстро добавил: - Да, конечно, наши гости.
Они уехали.
Каролина пересекла комнату, остановилась рядом с ним и подняла на него глаза - она
смотрела мягко и призывно. Но он не глядел на нее, не говорил; наконец она осторожно
напомнила:
- Ты посылал за мной, Вейн. Ты хотел меня видеть?
- Да, - ответил он. - Я хочу кое-что показать.
Он повернулся и направился к двери, открыл и придержал ее, пропуская Каролину вперед.
Несколько удивленная, Каролина подчинилась. Выйдя в коридор, она вопросительно взглянула
на него.
- Сюда, - резко произнес он и повернул не к холлу, а в ту сторону, куда они вчера
ночью шли к часовне. Сначала Каролина подумала, что лорд Брикон туда и ведет ее. Почему,
она понятия не имела; на мгновение ей в голову пришла дикая мысль: быть может, он хочет
взять назад клятвы, которыми они обменялись у алтаря. Но они прошли мимо двери в часовню
дальше по коридору - он становился все уже и уже.
Так они и шли, пока не очутились перед тяжелой дверью с большими железными петлями,
обитой гвоздями. К удивлению Каролины, она была заперта, но лорд Брикон вынул ключ из
кармана и открыл дверь. Они вошли в дверь, после чего он опять запер ее.
Несколько ступенек вниз вели в зал с каменным полом. На противоположной стороне
находилась винтовая лестница. Каролина огляделась вокруг и поняла, что это одна из башен.
Ни с чем нельзя было спутать тяжеловесное норманнское сооружение с узкими
окнами-бойницами, сквозь которые проникало мало света.
- Прошу прощения, но мне придется пройти первым, - проговорил лорд Брикон. Войдя
в зал, он пересек его и вошел в еще один коридор, который заканчивался у другой запертой
двери.
В башне было сыро и холодно. Насколько Каролина могла судить, ею не пользовались.
Однако, когда лорд Брикон открыл следующую дверь, ее ждал сюрприз.
Они стояли, заглядывая в почти идентичный каменный зал, но этот был обставлен
мебелью. На каменном полу лежали половики, у стен стояли дубовые сундуки, а в большом
каменном камине горел огонь. Вновь лорд Брикон прошел вперед. Он пересек зал и начал
подниматься по лестнице. В этот момент в дверь торопливо вошел седовласый старик в
поношенной ливрее, которая казалась ему велика, если только он не усох.
- А, милорд! А я-то думаю, кто это может быть, - воскликнул он.
- Все в порядке, Миггз, - сказал лорд Брикон. - Я сам поднимусь наверх.
- Надеюсь, у вашей милости все хорошо, - заметил старик. Как поняла Каролина, ему
хотелось поговорить с хозяином.
- Неплохо, - ответил лорд Брикон. - А как миссис Миггз?
- Неважно, совсем неважно, милорд. Но ей будет приятно узнать, что вы спрашивали о
ней. Грудь у ней болит, милорд. Никак ей не прокашляться, хотя чего уж тут удивляться. Ведь
из-за рва с водой в нижних комнатах ужасная сырость. Не раз говорил я вашей милости, что в
один прекрасный день вода просочится прямо сюда.
- Да-да, ты уже говорил мне, - нетерпеливо сказал лорд Брикон и начал вновь
подниматься по лестнице, оставив старика ворчать себе под нос.
Лестница была узкая, с множеством поворотов. Ковер покрывал ступени, но Каролина
заметила, что она из грубого тесаного камня, как и лестница первой башни. Ступени резко
заканчивались узкой площадкой, на которую выходила еще одна дверь. Лорд Брикон постучал,
и чей-то голос пригласил их войти.
Лорд Брикон открыл дверь. В первый момент Каролина была слишком удивлена и
заметила только солнечный свет. Он лился сквозь два больших окна, выходящих на южную
сторону башни. Несколько ослепленная солнцем после темных коридоров и лестницы, она
прищурила глаза и увидела, что с сиденья у камина, отгороженного решеткой, какая обычно
ставится в детской, поднялась женщина.
Это была приятного вида пожилая женщина в чепце. На ней было серое платье и передник
с оборками, какой обычно надевает няня маленького ребенка. Она поклонилась лорду Брикону.
- Добрый день, ваша милость. Какая приятная неожиданность!
- Добрый день, няня. Как вы себя чувствуете? - спросил лорд Брикон. Затем, посмотрев
по сторонам, словно кого-то или что-то искал, добавил: - А как Кэсси?
- Сегодня неважно, - тихо ответила няня, после чего громко позвала: - Мисс Кэсси,
идите сюда, не бойтесь. К вам гости пришли.
Она смотрела в сторону сиденья под окном. Каролина взглянула туда же и увидела, что за
одной из тяжелых розовых занавесок кто-то прячется. Занавеска зашевелилась, и оттуда кто-то
медленно появился. Каролина едва удержалась от крика; только воспитание и хорошие манеры
заставили ее подавить восклицание, рвущееся с губ.
Из-за занавески вышло существо, чудовищнее которого она в жизни не видела. Существо
это было ростом с ребенка, всего в несколько футов, но с громадной уродливой головой.
Длинные прямые волосы свисали с огромного выпуклого лба над плоскими
деформированными ушами. Туловище, доходившее почти до земли, держалось на тонких,
словно палочки, ножках, а руки, напоминавшие паучьи лапы, заканчивались белыми ладонями
с жирными короткими пальцами. У существа был большой рот с толстыми губами и маленькие,
неожиданно яркие глазки.
Но ужаснее всего казалось то, что оно было одето аккуратно и даже нарядно. В детском
платьице из белого муслина с розовыми ленточками его невероятное тело имело карикатурный
вид, а розовый бантик, завязанный в жестких волосах, смотрелся бы нелепо, если бы не
производил жалкое впечатление. Девочка - если это и впрямь была девочка - неуклюже
прошла через всю комнату. Руки у нее при этом свисали по бокам, пальцы растопырились.
- Здравствуй, Кэсси, - сказал ей лорд Брикон. - Ты помнишь меня?
Кэсси долго смотрела на него, а потом сказала плаксиво:
- Кэсси хочет птичку.
- Хватит, мисс Кэсси, - одернула ее няня. - Довольно! Я уже велела вам не говорить
об этом. Это очень некрасиво.
- Кэсси хочет душить птичку, - повторила девочка. - Кэсси хочет душить ее, чтобы
пошла кровь... чтобы кровь побежала по пальчикам Кэсси... Хорошая птичка! Кэсси хочет
смотреть, как теплая кровь кап, кап, кап!
- Ай, как некрасиво! - нахмурилась няня. - Ну-ка, милая, идите, найдите свою куклу и
забудьте о птичке.
Кэсси послушно направилась в дальний угол комнаты к шкафчику. Сквозь приоткрытые
дверцы было видно, что он полон всевозможными игрушками. Девочка подошла туда,
вытянула куклу за юбку и опустила ее головой вниз.
- Кэсси хочет птичку, - упрямо повторила она вполголоса. - Кэсси хочет, чтобы у нее
кровь кап... кап!
Она говорила и смотрела на няню. В глазах ее появилось выражение зловещего коварства,
и Каролина вновь едва удержалась от крика. Из открытого рта по жирному подбородку бежала
слюна, а тонкий голосок вызывающе повторял:
- Кэсси хочет птичку.
- Бесполезно, милорд, - сказала няня. - Сегодня она не в духе. Всю неделю она вела
себя спокойно, но сегодня утром на подоконник села птица, и мисс Кэсси потеряла покой. Как
известно вашей милости, все хорошо, пока она не видит ничего живого, но уж если увидит, то
начинает вести себя вот так, и с ней случается один из приступов.
- Да, так я и предполагал, - мрачно сказал лорд Брикон. - У вас есть лекарство на тот
случай, если она будет буйствовать?
- О да, милорд, только не люблю я давать его, пока она и впрямь не делается
невыносимой. Порой уж такая она бывает сладкая; птица сегодня вывела ее из себя.
Говоря это, няня смотрела на Кэсси с нескрываемой нежностью. Та вдруг бросила куклу
и, волоча ноги, через всю комнату направилась к Каролине. Она скрючила пальцы, будто
готовилась вцепиться в Каролину.
- Где Кэссина птичка? - злобно спросила она. - Ты взяла птичку? Отдай ее Кэсси,
отдай Кэсси!
Каролина невольно отпрянула, но няня уже встала между ней и своей питомицей.
- Мисс Кэсси, идите сюда, - спокойно сказала она. - Я вам покажу что-то интересное.
Твердо взяв Кэсси за руку, она повернула голову к лорду Брикону:
- Милорд, вам лучше уйти. Не нравится мне, что ваша милость и леди видят ее такую.
Лорд Брикон открыл дверь; бледная и потрясенная, Каролина выскользнула из детской.
Уже закрывая за собой дверь, они опять услышали крик Кэсси:
- Кэсси хочет птичку! Кэсси хочет видеть, как у нее кровь кап... кап...
В молчании Каролина спускалась по лестнице. Когда они оказались внизу, лорд Брикон
открыл дверь у подножия лестницы.
- Поговорим здесь, - предложил он.
Комната, в которую они вошли, была почти такой же, как и детская наверху, только окна
здесь начинались на уровне глаз. Здесь было очень уютно, но помещением явно не
пользовались. Каролина огляделась вокруг, и взгляд ее вернулся к окнам.
- Они специально сделаны на высоте, чтобы снаружи никто сюда не заглядывал, -
сказал лорд Брикон, словно читая ее мысли.
- Понятно, - тихо ответила Каролина. В дверь торопливо вошел старик.
- Милорд, вам разжечь огонь? Здесь страшно холодно. Этой комнатой редко пользуются.
- Да, разожгите, - согласился лорд Брикон. Каролина молча сидела, пока старик
возился с камином и без умолку говорил.
- Кабы знать, что вы придете, милорд, так мы бы здесь прибрались. Редко вы нынче
заходите. Только вчера вечером няня заметила, что мы давно не видали вашу милость, Ну, да у
вас столько дел, это ясно, так что когда ваша милость приходит, негоже нам жаловаться;
премного мы вам благодарны.
- Вас хорошо кормят? - спросил лорд Брикон.
- О да, милорд. Теперь нам племянница жены помогает. Девушка она разумная и никому
не скажет ни словечка. Она приносит нам продукты из деревни, ну и, конечно, как всегда, мы
получаем дичь от егерей и овощи с огородов замка.
- Тогда все в порядке, - сказал лорд Брикон. - Я дам вам знать, когда буду уходить,
Миггз.
- Благодарю вас, милорд. Буду ждать у лестницы, милорд.
Шаркая ногами, старик вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Лорд Брикон стоял
спиной к потрескивающему огню, глядя на склоненную голову Каролины, сидящей на стуле.
- Надеюсь, теперь, когда ты узнала мою тайну, ты успокоилась, - сказал oн с
горечью. - Может быть, теперь тебе понятно, почему я заставлял тебя покинуть замок, почему
пытался спасти от последствий твоей собственной неосмотрительности.
Каролина подняла лицо - бледное и измученное.
- Кто... кто она? - спросила Каролина дрогнувшим голосом.
- Кэсси - моя сестра, - ответил лорд Брикон. - Трудно поверить, но ей скоро будет
двадцать четыре года. Она родилась уродливой; постепенно в ней развилась склонность к
убийству, как ты сама только что слышала. Стоит ей увидеть живое существо, как в ней
возникает желание убить его. С раннего возраста врачи подозревали, что у нее может быть
подобная склонность. От нее держали подальше всех животных, но, к несчастью, однажды,
когда Кэсси было лет шесть, в детскую забралась кошка сторожа. Кэсси убила ее и сидела,
измазанная кровью, наслаждаясь сатанинской оргией. С тех пор у нее возникло желание
убивать, убивать, убивать.
Каролина закрыла лицо руками.
- Это ужасно! - прошептала она.
- Но Кэсси - не единственная страшная тайна в нашей семье, - продолжал лорд
Брикон. Теперь он говорил с напускной легкостью, словно ему доставляло удовольствие мучить
и Каролину, и себя.
- Когда мне исполнилось двадцать пять лет, опекуны передали мне управление моими
поместьями, а заодно сообщили тайны, связанные с замком. Первая из них - это Кэсси. До той
поры я не знал о ее существовании; но меня ждало худшее, во всяком случае, так мне
показалось. Мне рассказали правду о смерти отца.
- Твоего отца? - переспросила Каролина. Лорд Брикон кивнул:
- Да, да, он тоже был сумасшедшим. В молодости, во время его пребывания в Оксфорде,
разразился скандал. Его друга нашли мертвым при весьма странных обстоятельствах. Ничего
нельзя было доказать; по-видимому, в молодости мой почтенный родитель вел себя
осторожнее, чем в последующие годы. Мне было три года, когда родилась Кэсси. Мне
рассказали, что когда он увидел ребенка, то вид ее словно разбудил в нем безумие, дремавшее
многие годы. После рождения Кэсси моя мать очень тяжело болела, и от нее скрыли уродство
ребенка. Когда она достаточно оправилась, ей сказали, что девочка умерла. Только няне и
старому Миггзу с женой доверили страшную тайну: Кэсси осталась жива. Для нее приготовили
башню и заперли там, разумеется в надежде, что она скоро умрет. Но сумасшедшие живут
гораздо дольше, чем здоровые люди; действительно, Кэсси отличается прекрасным здоровьем.
Как я говорил, мне поведали, что после рождения Кэсси мой отец начал вести себя
чрезвычайно странно. Он стал находить какое-то жестокое наслаждение в спорте. Ему никогда
не надоедало стрелять, охотиться, наблюдать за петушиными боями. Он пристрастился бродить
по ночам. В лесу обнаружили тело браконьера: не было никаких сомнений в том, что его убили.
Одним из моих опекунов был выдающийся врач. Теперь он уже умер, но в день моего
двадцатипятилетия он рассказал мне, как постепенно начал подозревать моего отца, как сам
приехал сюда погостить, желая по возможности спасти своего друга от самого себя. В это самое
время мой отец в порыве гнева убил своего камердинера за то, что тот плохо почистил его
сапоги. Это было явное убийство. Он отхлестал слугу кнутом, а когда тот потерял сознание,
заколол его ножом. Врач обнаружил мертвого слугу в спальне моего отца и, сообразив, каковы
будут последствия, взялся убедить его совершить то, что, по-моему, было единственным
достойным выходом.
- Что же именно? - спросила Каролина.
- Он убедил отца совершить самоубийство. Он собственной рукой зарядил пистолет,
сказал отцу, что тот должен сделать, и вышел из комнаты. Когда он рассказывал мне все это, то
признался, что ничто в жизни не принесло ему такого облегчения, как звук выстрела. После
смерти отца легко удалось замять совершенное им преступление. К счастью, убитый
камердинер был иностранцем, и родственники его не стали наводить справки или поднимать
шум. Отца похоронили с большой помпой и пышными церемониями, никто, кроме моих
опекунов, не знал всей правды о его смерти, хотя кое-какие местные толки предотвратить не
удалось. Было сделано все возможное, чтобы скрыть правду от моей матери. Им удалось утаить
от нее и то, что муж ее - убийца, и то, что Кэсси жива. Я тоже узнал и то, и другое только два
года назад. До тех пор они, проявляя большое уважение к моим чувствам, продолжали молчать.
Теперь, Каролина, ты, наконец, понимаешь, что ждет меня в будущем - сумасшествие и
повторение судьбы отца. Скоро во мне проснется желание убивать, и я буду убивать и убивать
до тех пор, пока меня не постигнет более печальная, нежели отца, участь - я попаду в тюрьму.
- Нет, Вейн! Нет! - сдавленно воскликнула Каролина.
- Это правда, - мрачно сказал он, - и я не боюсь смотреть ей в лицо. Быть может,
теперь ты поймешь, почему я не очень-то стремлюсь спасти свою жизнь. Чем быстрее я умру,
тем лучше, - предпочитаю умереть со спокойной совестью, а не с руками, обагренными
кровью.
- Вейн! Вейн! Не говори так!
По щекам Каролины текли слезы, но она не обращала на них внимания. Встав, она
положила руку лорду Брикону на плечо.
- Должен быть какой-нибудь выход, - произнесла она. -
...Закладка в соц.сетях
