Жанр: Любовные романы
Дуэль сердец
... место, можно сказать, почти
дворец. А стол маркиза остался в моей памяти, как самое дорогое воспоминание.
- Я счастлива, что мой дом не разочаровал ваше преосвященство, - сумела выговорить
Каролина.
- Мне следует нанести визит вашим родителям, леди Каролина, - благожелательно
изрек епископ, - и сказать, что с моей стороны эта помолвка заслужила одобрение и
благословение.
- Прошу вас, милорд, пройдемте в другую комнату, где мы сможем поговорить
спокойно, - обратился к нему лорд Брикон; епископ выразил согласие, втроем они медленно
прошли через зал к двери, ведущей в холл.
Как раз в тот момент, когда они подошли к двери, появилась миссис Миллер. Каролина
решила, что она, по-видимому, была в комнате для карт и только сейчас услышала новости, ибо
на лице ее было выражение полнейшего удивления, а красные перья в прическе сбились в
сторону, словно она очень торопилась.
- Милорд, мне сказали... - начала было она, но лорд Брикон перебил ее:
- Миссис Миллер, вы-то мне и нужны. Распорядитесь, чтобы немедленно открыли
часовню.
- Часовню? - На мгновение миссис Миллер потеряла дар речи. Опомнившись, она
торопливо заговорила: - Милорд, это невозможно. Ее не открывали несколько лет. Там
сложены вещи и...
Взгляд лорда Брикона мгновенно прервал поток слов, срывавшихся с ее губ.
- Миссис Миллер, я сказал: немедленно, - повторил лорд Брикон, и они двинулись
дальше, оставив ее позади с раскрытым ртом.
Выйдя в холл, Каролина неожиданно почувствовала, что едва держится на ногах.
- Извините меня, милорд, - обратилась она к лорду Брикону. - Я пройду к себе.
- Как угодно вашей милости, - ответил лорд Брикон с чрезвычайной вежливостью,
противоречившей выражению его глаз. - Я распоряжусь, чтобы вам сообщили, когда милорд
епископ сможет обвенчать нас. Полагаю, что это будет около полуночи.
Каролина сумела лишь слегка присесть в реверансе и медленно пошла наверх, держась за
перила. Когда она подошла к своей спальне, слабость миновала, но не пробыла она в комнате и
нескольких секунд, как услышала в коридоре звук торопливых шагов. Мария почти ворвалась к
ней.
- Ох, миледи, миледи! Только что я услышала такую новость! Это верно, вы и вправду
собираетесь прямо сегодня ночью выйти замуж за лорда Брикона? Я едва поверила
собственным ушам!
Каролина подняла руку;
- Это правда, Мария, но сейчас я не хочу говорить об этом. Мне нужно подумать.
- Ох, миледи, да ведь осталось совсем мало времени! Когда один из лакеев прибежал в
комнату слуг и закричал о том, что произошло, меня как обухом по голове стукнуло. Я только и
смогла, что уставиться на него. Поднялся такой переполох! Свадьба в замке. Да ведь...
- Мария, перестань трещать, - в изнеможении произнесла Каролина.
- Но, миледи, что подумают в Мандрейке? Нет, правда, что там скажут, когда услышат,
что ваша милость венчалась в такой неурочный час, да еще в чужом доме! Ох, миледи,
подумайте как следует! Давайте сначала пошлем весточку его милости в Европу. Ведь, ей-богу,
страшно подумать, до чего он разгневается, когда услышит, что все случилось за его спиной,
если так можно выразиться!
Каролина не слушала ее. Она неподвижно стояла, приложив ладони к щекам и устремив
взгляд куда-то вдаль. Наконец, она повернулась, без единого слова вышла из своей комнаты и
направилась к спальне леди Брикон.
Было уже поздно. Она боялась, что ее милость уже спит, но в ответ на легкий стук тихий
ласковый голос тотчас пригласил ее войти. Она вошла.
В комнате было темно, только у постели горели две свечи. Леди Брикон полулежала на
подушках. Под рукой у нее была открытая книга - видимо, она читала.
- Простите, что я потревожила вас, мадам, - сказала Каролина, подойдя к постели.
- Что случилось, дитя мое? - спросила леди Брикон. Мгновение Каролина молчала. На
лице ее было такое выражение, что леди Брикон добавила:
- Мисс Фрай, вы в беде? Не могу ли я помочь вам?
- Я должна что-то сказать вашей милости, - еле слышно произнесла Каролина, - но
мне трудно подыскать слова.
Леди Брикон ободряюще протянула руку. Медленно и как-то неохотно Каролина вложила
свою руку в ладонь пожилой женщины и ощутила сочувственное пожатие.
- Дорогая моя, какая у вас холодная рука! - воскликнула леди Брикон. - И почему вы
дрожите? Кто-нибудь напугал вас?
- Нет, я не испугана, - тихо сказала Каролина. - Просто я немного взволнованна. Ваша
милость поймет почему, когда я сообщу вам, что ваш сын только что объявил собравшимся
внизу гостям, что он венчается со мной сегодня в полночь.
- Венчается! - воскликнула леди Брикон.
- Да, мадам, - подтвердила Каролина. - Но это еще не все. Я должна признаться вашей
милости, что обманула вас. Я не Каролина Фрай, а Каролина Фэй, дочь маркиза и маркизы
Валкен. Я появилась здесь и воспользовалась вашей добротой обманным путем. Мне остается
лишь просить вашу милость простить меня и поверить, что у меня была очень веская причина
поступить таким образом.
- Вы назовете мне эту причину? - тихо спросила леди Брикон.
На мгновение Каролину охватило искушение поведать все без утайки, поделиться с леди
Брикон своими страхами и подозрениями, рассказать о своем предчувствии беды и убеждении,
что у лорда Брикона есть враги, готовые обречь его даже на смерть. Она уже было, раскрыла
рот, чтобы начать рассказ, как вспомнила о болезненной хрупкости леди Брикон и о том, с
каким вниманием Доркас относится к ее здоровью. Леди Брикон может оказаться гораздо
слабее, чем это кажется, и известие о том, что ее сын в большой опасности, будет
убийственным для нее.
Каролина мгновенно решила, что ничего ей не скажет.
- Мадам, я не могу рассказать вам все, как бы мне этого ни хотелось, - тихо сказала
она. - Успокоит ли вас, если я скажу, что приехала сюда, потому что люблю вашего сына? Я
полюбила его с нашей первой встречи.
Лицо леди Брикон смягчилось.
- Дорогое дитя, тогда все остальное не имеет значения. А Вейн любит вас?
- Я верю, что любит, - ответила Каролина.
- В таком случае я счастлива, - заявила леди Брикон, крепко сжимая руку Каролины в
своей. - Я так долго молилась о том, чтобы Вейн встретил и полюбил девушку, и чтобы она
полюбила его не за богатство или красоту, а ради него самого. Может быть, я пристрастна, но
считаю Вейна прекрасным человеком, достойным любви. Мне всегда хотелось, чтобы он нашел
жену, которая будет о нем заботиться. Каролина взглянула на нее с удивлением:
- Значит, вы на меня не сердитесь?
- Нисколько. Вы понравились мне с того самого момента, как я увидела ваше
хорошенькое личико, а за короткое время, что вы здесь пробыли, я полюбила вас. Никому
другому я не доверила бы счастье сына.
- Благодарю вас, мадам.
Каролина внезапно наклонилась и поцеловала руку, сжимающую ее ладонь.
- Дорогая моя! - воскликнула леди Брикон со слезами на глазах. - Поцелуйте меня,
как полагается.
Каролина губами коснулась мягкой нежной щеки; в следующий момент, когда леди
Брикон отпустила ее руку, она сказала:
- Мадам, для меня действительно большая честь, что вы поверили мне.
- Я убеждена, что вы этого достойны, - ответила леди Брикон. - Я даже не спрашиваю
вас о причине такой спешки и не буду говорить, что это кажется мне неподобающим; вы с
Вейном должны следовать велению собственных сердец. Я буду лишь молиться за вас.
В безыскусной простоте, с какой она сказала это, было нечто такое, отчего у Каролины
неожиданно перехватило горло.
- О мадам, вы слишком добры! Я этого не заслужила.
- Нет, Каролина, не говорите так. Ведь если вы пошли на это, как сами мне признались,
потому что любите Вейна, то я действительно понимаю вас. Мы все способны на необычные и
воистину серьезные поступки, если они совершаются ради того, кого мы любим искренне и
всем сердцем. Слова ее эхом отозвались в памяти Каролины.
- Мадам, знаете, мой отец сказал почти то же самое. Он сказал, что ради того, кого мы
любим, можно пойти на любую жертву, на любой риск.
- Ваш отец прав, - мягко отозвалась леди Брикон. - Можно пойти на любой риск.
- Тогда я уверена, что поступаю правильно, - сказала Каролина. - Благодарю вас,
мадам. А теперь я должна вас покинуть.
- Одну минутку, - остановила ее леди Брикон. - Будьте добры, дорогая, потяните за
шнур звонка.
Каролина исполнила просьбу. Она услышала, как в соседней комнате слабо звякнул
колокольчик. Почти тотчас между спальнями отворилась дверь, и Доркас, совершенно одетая,
вошла в комнату. Леди Брикон взглянула на служанку и на ее лице прочла ответ на свой
невысказанный вопрос.
- Значит, ты все слышала, Доркас? Принеси фамильную фату для ее милости и мою
шкатулку с драгоценностями.
От тлеющих угольков в камине Доркас зажгла тонкую свечку и поднесла ее к свечам на
каминной полке. Теплый золотистый свет разогнал тени. Из большого комода, стоявшего в
дальнем конце комнаты, она принесла к постели что-то, тщательно упакованное в белую
бумагу.
- Дорогая моя, это фамильная фата, - объяснила леди Брикон. - Мне хочется, чтобы
вы надели ее, когда будете венчаться с Вейном. Я тоже венчалась в ней, как и многие
поколения невест в Бриконе.
- Я с радостью надену ее, - просто ответила Каролина. Доркас опять прошла через всю
комнату и на этот раз вернулась с большой квадратной шкатулкой для драгоценностей,
обтянутой синей кожей с инициалами леди Брикон, увенчанными геральдической короной. Она
поставила ее рядом с постелью и протянула ее милости ключ.
- Много лет минуло с тех пор, как я видела свои драгоценности, не говоря уже о том,
чтобы их носить, - вздохнула леди Брикон. - Это мои собственные. Фамильные
драгоценности хранятся в Лондонском банке.
Она открыла шкатулку, и Каролина увидела кольца, браслеты, броши, мерцающие на
подушечках из бархата. Леди Брикон подняла верхний ряд и со дна достала бриллиантовую
диадему. Диадема была изумительной работы. Камни были удивительно искусно обработаны в
форме цветов; при свете свечей они засверкали и, казалось, подрагивали, словно живые, когда
леди Брикон передавала переливающуюся корону в руки Каролины.
- Мой свадебный подарок будущей дочери, - произнесла леди Брикон.
- Но, мадам, разве я могу принять это? - запротестовала Каролина.
- Я хочу, чтобы эта вещь была у вас, - твердо сказала леди Брикон. - Это моя
собственность и лучшее из того, что я могу подарить.
- Тогда я благодарю вас, мадам, от всего сердца, - мягко ответила Каролина и вновь
наклонилась и поцеловала леди Брикон в щеку.
Взяв кружевную фату, она пожелала доброй ночи и направилась к дверям. Доркас
открыла ей и, к удивлению Каролины, тоже вышла в коридор. Она явно хотела что-то сказать
так, чтобы не слышала леди Брикон, и Каролина молча ждала. Доркас казалась еще более
высокой и костлявой, чем всегда, но, когда она заговорила, голос ее звучал мягче обычного.
- Хочу пожелать вашей милости всяческого счастья.
- Спасибо, Доркас.
- Вы найдете его, миледи, потому что обладаете редким мужеством, - неожиданно
добавила служанка. - Не пугайтесь, с какими бы странностями вашей милости не пришлось
столкнуться.
Казалось, слова с трудом выходили из ее губ, словно она говорила наперекор привычке
молчать.
- Спасибо, Доркас, - серьезно ответила Каролина. - Я постараюсь не пугаться.
- Да, постарайтесь, миледи, - сдержанно произнесла Доркас, - ведь бывает, что на
самом деле все не так, как кажется.
Каролина хотела спросить Доркас, что означает столь загадочная фраза, но, прежде, чем
она успела задать вопрос, служанка вошла обратно в спальню леди Брикон и тихо закрыла
дверь.
Каролина вернулась к себе. Ее ждала Мария, по-прежнему взволнованная и возбужденная.
- Ох, миледи, я вся дрожу, ведь кто знает, куда вы подевались! Что это в руках у вашей
милости?
Каролина отдала Марии диадему и фату.
- Надень-ка все это, - велела она и села перед туалетным столиком.
Мария развернула фату. Она была из тончайшего брюссельского кружева, нежная, словно
паутинка.
- Ох, миледи, красота-то какая! - воскликнула Мария. Она продолжала говорить без
умолку все время, пока расправляла на Каролине фату и надевала поверх нее сверкающую
диадему.
Каролина ее не слушала. Она думала о необычайной доброте леди Брикон и неожиданных
словах поддержки от Доркас. Нет, она не испугается!
Пусть Вейн и сердится на нее, но, по крайней мере, в гневе он забыл о своем твердом
намерении расстаться с ней.
Как бы тяжело ей ни пришлось, какой бы ужасной ни оказалась его тайна, сказала себе
Каролина, это лучше, чем разлука с ним. Она была столь уверена в своей любви, столь
непоколебимо убеждена, что Вейн предназначен ей судьбой, а она - ему, что теперь думала о
тайне, которую скоро сможет по праву разделить с Вейном без особых опасений. У Каролины
не было ни малейшего сомнения, что они рождены друг для друга и именно поэтому самой
судьбой им было предначертано встретиться столь странным образом. Она верила, что, в конце
концов, все обернется удачнее, чем если бы они встретились в обычной спокойной обстановке.
Стоило ей только вспомнить свое безразличие по отношению к другим мужчинам,
объяснявшимся ей в любви, как возник вопрос: а полюбила бы она Вейна столь глубоко, с
такой всепоглощающей страстью, если бы их представили друг другу на балу, и он начал
ухаживать за ней элегантно, неторопливо, сдержанно - по всем правилам светского этикета?
Такое поведение для Вейна казалось немыслимым. Нет, их любви суждено быть бурной и
неистовой! Быть может, преодолевая трудности, она лишь окрепнет и закалится, так что это
чистое и негасимое чувство будет длиться целую вечность.
Мария отошла назад полюбоваться творением своих рук.
- Ну вот, миледи, я закончила. Уж такой красивой я вас еще никогда не видала!
В первый раз с того момента, как Каролина села к туалетному столику, она взглянула на
себя в зеркало. Мягкие, словно призрачные складки кружевной фаты обрамляли лицо, но почти
не скрывали сияния золотых волос. Голову ее венчала диадема с бриллиантами. Она придавала
Каролине царственный вид, достойно завершая и подчеркивая горделивый взлет головы на
длинной изящной шее.
Да, она была красива, но в глубине глаз, в подрагивании нежных губ таилось нечто
большее, чем красота. В зеркале отражалось лицо девушки, сделавшей шаг на пути к женской
судьбе, предчувствующей, какие таинства ждут ее впереди.
На мгновение Каролина закрыла глаза, чтобы не видеть того, что открыло ей собственное
лицо. Было почти невыносимо смотреть на себя такую: полуиспуганную-полуторжествующую,
полуребенка-полуженщину, словно подвешенную между небом и землей, но при всем том
уверенно идущую навстречу своей судьбе, потому что в груди ее жило величайшее чувство на
свете. Каролина встала.
- Который час?
Мария взглянула на часы, стоявшие на каминной полке.
- Без двух или без одной минуты полночь, миледи, - ответила горничная. Не успела она
договорить, как в дверь громко постучали.
Мария открыла. На пороге стоял Джеймс, но на сей раз он явно сознавал торжественность
момента, и на лице его не было ухмылки; он даже не подмигнул.
- Миледи, его милость ждет вас внизу.
Мария закрыла дверь и повернулась к Каролине. На глазах у нее выступили слезы и
побежали по щекам.
- Ох, миледи! Миледи!
- Вытри глаза, Мария, - тихо сказала Каролина, - и ступай в часовню, потому что я
хочу, чтобы ты видела мое венчание. Я сейчас тоже приду.
- Да, миледи, - всхлипывала Мария, - только вот кто отведет вас к алтарю? Ох, если б
его милость, маркиз, был здесь! И что только он скажет, когда узнает, что пропустил самый
важный день в вашей жизни?
Каролина положила руку Марии на плечо:
- Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы со мной были папа и мама, но раз уж их
здесь нет, пожелай мне счастья, Мария.
- Ох, миледи, я желаю вам счастья, какое только есть на свете, вы же знаете, - плакала
Мария, вытирая глаза краем передника.
- Тогда беги вперед, - велела Каролина, и Мария послушно вышла из комнаты, оставив
ее одну.
С минуту Каролина неподвижно стояла посередине комнаты. Затем она опустилась на
колени возле постели. Закрыв глаза и плотно сжав руки, она читала простые молитвы, которые
повторяла каждый вечер с тех пор, как была ребенком. Она произносила их очень тихо,
сосредоточившись на этом и отбросив все остальное. Когда она закончила, то почувствовала
удовлетворение; ее наполнили покой и тихая внутренняя сила, которая, она знала, не подведет.
Каролина отворила дверь спальни и медленно пошла по коридору. Стояла тишина, было
слышно только шуршание платья и мягкий шорох кружевной фаты, тянущейся за ней по ковру.
Дойдя до парадной лестницы, она посмотрела вниз. В центре пустынного холла ее ожидал лорд
Брикон.
Спускаясь по лестнице, Каролина чувствовала, что он наблюдает за ней, но, подойдя
ближе, поняла, что смотрит он с непроницаемым видом. Казалось, она видит перед собой
незнакомого человека. Он никак не реагировал на ее приближение, не улыбнулся ей; когда же,
поклонившись, лорд Брикон предложил ей свою руку, Каролине стало ясно, что он
по-прежнему не простил ее.
В молчании они пересекли холл и свернули в коридор, начинавшийся за столовой, - туда
Каролина еще ни разу не заглядывала. Теперь здесь горели свечи - освещался весь коридор,
настолько хватало глаз. Вдоль стен выстроились лакеи. Вскоре в отдалении она услышала
невнятные голоса; их было едва слышно, но все равно это были шепчущие, бормочущие,
сплетничающие голоса, и Каролина догадалась, что гости собрались в часовне и ждут их.
Она не ошиблась. Лакеи распахнули настежь большую двустворчатую дверь; тотчас
полились мощные звуки органа, и Каролина увидела всех гостей лорда Брикона, сгрудившихся
в узком помещении. Одни устроились на дубовых скамьях, другие стояли вдоль стен. Многие
джентльмены небрежно облокотились на мраморные гробницы и памятники. С галереи
выглядывали слуги; их чепчики и напудренные парики белыми пятнами выделялись в темноте
под крышей с тяжелыми балками. На мгновение Каролине непреодолимо захотелось скрыться
от любопытных взоров, устремленных на нее. Рука ее, лежавшая в руке лорда Брикона,
задрожала, но он никак не ободрил ее; вместо этого Каролина почувствовала, что он неумолимо
тянет ее вперед.
В часовне было темно, хотя в каждом из двух больших золотых канделябров,
установленных по обе стороны алтаря, горело по дюжине свечей. Было холодно; в воздухе
стоял запах пыли и плесени, от которого Каролина начала задыхаться.
Пока лорд Брикон вел ее к алтарю, где их ждали епископ и капеллан замка, Каролина
подняла взгляд на восточное окно за алтарем; вначале ей показалось, будто оно задернуто
грязными шторами, но затем она разглядела, что его наполовину закрыла паутина -
потемневшая и посеревшая от времени, она, точно рваное кружево, свисала с потолочных
балок, покрывала каменные арки и витражи, одевала в нищенские лохмотья старинные экраны
с резными ангелами за алтарем.
Было мрачно и жутко; когда Каролина дошла до алтарных ступенек, и все собравшиеся
оказались у нее за спиной, ей показалось, будто она, лорд Брикон и епископ образуют живую
картину, которой угрожает распад и тлен - то, к чему, в конце концов, должно вернуться все
живое.
Поразительно ясно Каролина отмечала отдельные мелочи. Блеск серебряного креста -
словно кто-то наскоро протер его; чистоту алтарного покрова, окаймленного кружевом, резко
контрастирующую с тусклым, в пятнах, вышитым покрывалом перед алтарем; золотые нити на
нем были разодраны, а на темно-красной поверхности виднелись мелкие дырочки, явно
проеденные молью. На грязном полу лежали две белоснежные шелковые подушки,
приготовленные с тем, чтобы жених и невеста преклонили колени.
Раздался голос епископа. И опять Каролина ощутила себя словно во сне. Это состояние
усилилось до такой степени, что она могла наблюдать происходящее почти со стороны. Она
видела себя - бледную, но спокойную рядом с лордом Бриконом; слышала собственный голос,
четко и неторопливо произносящий обет; наблюдала, как рука ее, бледная и безжизненная,
точно из воска, перешла из пухлой руки епископа в ладонь лорда Брикона.
Все еще как во сне, она слышала слова лорда Брикона:
- Я, Сеймор Беркли Фредерик Александр Триувик, беру тебя, Каролина Джастина, в
жены, дабы впредь с сего дня принять и оберегать в радости и горе, в богатстве и бедности, в
болезни и здравии, дабы любить и лелеять, покуда смерть не разлучит нас по Святому
Предопределению Божию, и в том даю тебе мое слово.
Он говорил твердо и громко, но бесстрастно. Каролине казалось, что голос его холоднее,
чем сама часовня. Она почувствовала, как от этого тона ее охватил озноб; и все же дрожала не
она сама, а незнакомая ей особа - эта девушка носила ее имя и говорила ее голосом, но в это
мгновение все чувства застыли в ее оледеневшей груди.
Каролина протянула руку, и лорд Брикон надел ей кольцо на безымянный палец левой
руки. Она заметила, что это не обручальное кольцо, а кольцо с печаткой, которое он снял с
мизинца: на изумруде был выгравирован его геральдический знак. Кольцо было ей велико, и
Каролине пришлось согнуть палец, чтобы она не упало.
Служба закончилась, и молодые преклонили колени, чтобы получить благословение
епископа. Орган, все это время звучавший негромко, заиграл свадебный марш во всю мощь.
Каролина и лорд Брикон повернулись лицом к гостям и пошли к дверям. Но едва они сделали
несколько шагов, как их окружили. Мужчины хлопали лорда Брикона по спине; женщины,
которых Каролина никогда раньше не видела, бесцеремонно лезли с поцелуями и льстивыми
поздравлениями.
Наконец, им удалось вернуться в огромный зал. Здесь их ожидало шампанское.
Произносились тосты, высказывались всевозможные пожелания, на которые нужно было
отвечать; Каролина не могла дождаться, когда все это кончится. Играла музыка, но никто не
шел танцевать. Гости предпочитали разговаривать и смеяться с бокалами в руках. Каролине
казалось, что прошло несколько часов; от улыбки у нее свело рот; от усталости болело все тело.
Она стояла рядом с лордом Бриконом, но с таким же успехом могла быть за сотню миль
он него. Он ни разу не обратился к ней, даже ни разу не взглянул в ее сторону. Наконец гости
постарше начали прощаться. Ко входу были поданы кареты; один за другим отъезжающие
подходили еще раз пожелать молодым счастья, пожать руку лорду Брикону и поцеловать
Каролину.
Каролина заметила, что многие вернулись в комнату для карт, в том числе и миссис
Миллер. Но Джервас Уорлингем долго стоял в дальнем конце зала, прислонившись к стене, и
наблюдал за теми, кто столпился вокруг лорда Брикона и Каролины.
Каролина постоянно помнила о его присутствии и не раз ловила себя на том, что невольно
смотрит в его сторону. Она не могла забыть о нем и почти физически ощущала враждебность,
направленную на них. Когда же, наконец, большинство гостей разъехалось, она увидела, что он
тоже исчез.
Неожиданно наступила тишина. Никто больше не подходил прощаться. Лорд Брикон и
Каролина остались в зале одни, не считая все еще играющих музыкантов и с полдюжины
джентльменов, сидящих в дальнем конце зала; судя по их голосам и смеху, они были уже
навеселе.
Каролина взглянула на лорда Брикона. Впервые после свадебной церемонии она
посмотрела ему в лицо и обратилась к нему:
- Вы позволите мне удалиться, милорд?
Каролина говорила вежливым тоном, но если бы он повернул голову, то увидел бы, что в
глазах ее затаилась мольба, а губы спрашивали совсем о другом; однако лорд Брикон едва
взглянул на нее:
- Как угодно вашей милости.
Он поклонился, предложил ей руку и учтиво довел до парадной лестницы.
- Для вас приготовлена парадная спальня, - произнес он. - Ваша горничная уже там.
Каролина заколебалась. Она была готова произнести его имя, уже протянула руку, чтобы
вложить в его ладонь, но в этот момент из комнаты для карт вышла целая группа гостей.
- А, Брикон, вот ты где! - весело заговорили они. - Идем, выпьем по стаканчику
винца!
Лорд Брикон направился к ним, а Каролина быстро пошла наверх. Она знала, где
расположена парадная спальня, хотя лишь однажды заглянула туда по пути вниз. Она мало что
разглядела: ставни были закрыты, а мебель укрыта от пыли чехлами. Теперь же была
распахнута дверь, и зажжены свечи.
Перед Каролиной предстала просторная комната. На окнах висели шторы из тяжелой
ткани ручной работы. Полог огромной кровати был из такой же ткани; резные позолоченные
столбики кровати заканчивались большими пучками белых страусовых перьев. В комнате
стояла позолоченная и мраморная мебель, а стены были обтянуты розовой парчой.
Но Каролину мало интересовала обстановка спальни. Она чувствовала себя настолько
усталой, что едва выдерживала даже вес бриллиантовой диадемы, и в тот момент, когда Мария
заторопилась к ней навстречу, Каролина положила руку себе на лоб и пошатнулась.
- Да вы устали, миледи! - воскликнула Мария. - И неудивительно, ведь сегодня
необыкновенный вечер и для вашей милости, и для всех нас. Давайте-ка я вас раздену. Без
эдакой прически и платья вам сразу станет легче.
Бережно, словно имея дело с ребенком, Мария сняла с Каролины кружевное с жемчугом
платье, туфли, стянула чулки и надела мягкую и прозрачную ночную рубашку, а затем
принесла пеньюар из крепа, отделанный кружевом.
- Садитесь ближе к огню, миледи, - предложила горничная, - а я принесу вам стакан
горячего молока.
- Нет, Мария. На сегодня все. Я хочу остаться одна, - ответила Каролина.
Мария понимающе улыбнулась.
- Ну, конечно, миледи! Я вас больше не потревожу. Но если я вам понадоблюсь, только
позвоните! Мне задуть свечи?
- Да, пожалуйста, - согласилась Каролина.
Свечи погасли, и углы комнаты погрузились в темноту. Но в камине ярко пылал огонь; он
высвечивал потолок и освещал Каролину, сидящую на низком стуле. Опершись подбородком
на руку, она пристально глядела в огонь.
Как долго просидела она, Каролина не знала. Она, в общем-то, никого не ждала и
чувствовала только, что время идет и чем-то все должно-таки неизбежно закончиться. Она
думала о том, что прошлое сметено прочь, а будущее все еще пока ничего не обещало.
Д
...Закладка в соц.сетях
